Измены 40+. Среди предателей

Глава 4

– Где эти фото?

Мы на кухне, Галя заставила меня умыться, снять порванные чулки и вернуться на первый этаж. За руку, как маленького и несмышленого ребенка, подруга притащила меня вниз показывать злополучные фотографии.

– В том ящике, – мотаю головой в сторону нужного шкафчика.

Галя осматривается, прислушивается к шагам и голосам в гостиной и только после этого достает конверт, убедившись, что нам никто не помешает.

Что ожидает человек от друга, поделившись своей бедой? Как минимум, сочувствия и поддержки.

Галя же быстро перелистывает снимки, аккуратно складывает их в стопку и убирает обратно в ящик.

– Завтра же избавься от них и не позорься.

Есть такое выражение «не верю своим ушам», и в данную минуту я как нельзя лучше понимаю, о чем оно.

Моя Галя – отличница с первого курса, староста и борец с любой несправедливостью. Бойкая, смелая и решительная – мне казалось, что она разнесет весь дом, стоит мне только рассказать ей об изменах Стаса.

Но нет.

На лице Гали и мускул не дрогнет – настолько она верит в то, что говорит.

– Дамы! – на кухню врывается Пашка, и мы резко, как по команде, принимаем нормальный вид.

Подруга расплывается в улыбке при виде мужа, а я просто стараюсь не разреветься с новой силой.

Паша Перов себе не изменяет. Уже успел накатить и теперь лезет ко всем целоваться и обниматься. Такая у него натура. Чересчур дружелюбная, но мы привыкли.

– Паш, дай нам с Лерой наше женское обсудить, – ласково говорит Галя, поправляя воротничок рубашки мужа.

– Понял, принял, – все с той же хмельной улыбкой отвечает ей мужчина и, покачиваясь, возвращается к остальным гостям.

Слушается беспрекословно. Молодец, Галя. Хорошо выдрессировала мужика.

– Послушай, Лера, – произносит подруга, когда мы опять остаемся одни, – Стас всегда любил только тебя. Тебя и Нику. А эти фото…

– Хочешь сказать, что между ними ничего нет? – на лице вдруг появляется кривая ухмылка, – Он смотрит на нее так…

– Как? – шипит Галя, – Он ТАК смотрит только на тебя, а Поля Орлова – любимая доченька нашего дорогого Георгия Владимировича, чиновника из Минстроя, который Стасику тендер подогнал. Никак он на нее не смотрит, и на этих фото я не вижу никакой измены. Ты просто устала и перенервничала из-за праздника, – уже ласковее добавляет женщина, подходя ближе и обнимая меня, – Вот и напридумывала себе несуществующие измены.

Она права. Я, правда, устала. От лжи, которой с каждой секундой становится все больше.

И слова Гали меня нисколько не успокоили. Подозрение, словно липкая паутина, захватило все сознание, и я ни о чем не могу думать, кроме мужа и Полины.

– Ладно, – отвечаю как ни в чем не бывало, – Убедила.

Вру и не краснею, но лишь бы подруга отстала со своими странными нравоучениями.

– Вот и отлично, – довольно заключает Галина.

Она заметно расслабляется, становится веселее, будто и правда поверила в мои слова.

И мы возвращаемся к гостям.

Немного обидно, что Стас даже не заметил мое отсутствие. Он все также рядом с Полиной, на этот раз показывает ей что-то в нашем семейном фотоальбоме. Это я выбрала самые лучшие снимки и заказала в местной типографии красивое оформление.

Хотела по старинке сохранить память о нас на бумаге, а не на цифровых носителях, которые легко потерять или сломать.

– Валерия? – неожиданно рядом со мной материализуется Антон, отвлекая от созерцания мужа и его предполагаемой любовницы.

В одной руке нашего соседа стакан с янтарной жидкостью, а в другой красное вино. Мое любимое, судя по приятному аромату ягод.

И как только угадал, ведь я не выставляла эту бутылку из мини-бара. Никто из наших гостей не любит десертное фруктовое вино, но из всех видов алкоголя я могу пить только его. Редко, но позволяю себе бокал, если есть повод.

– Спасибо, – принимаю вино из рук мужчины с благодарностью и делаю глоток.

Сладкий напиток приятно разливается по пищеводу, принося с собой легкое расслабление и ложное спокойствие.

– Вы расстроены, – произносит Антон, и в его голосе не вопрос, а констатация факта, – Кажется, муж вас чем-то обидел.

– С чего вы взяли? – слишком нервно спрашиваю его, обнуляя весь эффект от вина.

Тело напряжено, и я опять похожа на каменную статую, которая с трудом выдавливает из себя веселье.

Не хочется, чтобы на следующий день сосед растрепал на весь поселок про мое поведение на вечере. Народ тут любопытный и каждую новость может смаковать неделями.

– Вы сбежали в самый разгар праздника, а еще плакали, – отмечает мужчина.

Проницательный какой!

– Думаю, вас это не касается, – стараюсь говорить вежливо, но тон голоса все равно выдает мое раздражение.

Антон мне не нравится. Мутный он какой-то, и еще этот поцелуй при первой встрече. Зря его Стас пригласил.

– Вы правы, – соглашается мужчина и хочет еще что-то сказать, но его опережают.

– Лерочка, – радостно восклицает Полина, которая наконец-то отлипла от моего мужа, – Я могу вас так называть?

– Нет.

– А вы куда пропали? – игнорирует мой ответ эта зараза.

Провожаю взглядом Антона и только после этого отвечаю:

– Ходила припудрить носик.

– Правда? – с хищной улыбкой реагирует Полина, и вот тут я понимаю, что это она могла отправить те фото.

А кто еще? Кому выгодно поскорее развести нас со Стасом? Только ей.

– Стас молодец, – зачем-то говорю ей это, – Он очень ценит вас как… сотрудника.

– И я его ценю.

Ага, я вижу.

– Вы, кажется, подружились.

– Да, Станислав Игоревич очень чуткий руководитель, заботливый, – отмечает Полина, не прекращая смотреть на моего мужа.

– Жалко будет с вами прощаться, когда я выйду на работу.

Стас прав. Засиделась я дома, дальше своего носа ничего не видела и упустила момент, когда муж решил отрастить рога на моей голове.

– Прощаться? – удивленно реагирует Полина, поворачивая ко мне голову.

– Да, – отвечаю ей с улыбкой, – Вы работаете в нашей компании временно, пока я в отпуске по уходу за ребенком. Но Стас предложил вернуться, и я согласилась. Поэтому прошу вас с понедельника с вещами на выход.

Кажется, девушка поняла, что я издеваюсь над ней. Быстро поняла и быстро собралась, чтобы нанести мне ответный удар:

– А с чего вы взяли, что Стас позволит вам уволить меня?

– А с чего ты взяла, что я буду спрашивать у него разрешение? – парирую я, стирая довольный оскал с лица этой шлюхи.

Один – ноль в мою пользу.

Глава 5

Остаток вечера проходит в тумане. Я продолжаю улыбаться гостям, отвечаю на их вопросы, которые уже через секунду не помню, и вымученно изображаю заботливую хозяйку дома, но не забываю следить за сладкой парочкой.

Они вроде бы не вместе, но теперь каждое их действие кажется мне подозрительным.

Что это? Паранойя? Придумала себе несуществующую измену? А вдруг Галя права, и Стас обхаживает Полину ради благосклонности ее отца.

Тендер на проект нового ТЦ очень важен для нашей компании. Это другой уровень и деньги, каких мы еще не видели. Это не просто красить стены и расставлять мебель, чем мы обычно занимается. Статус, большая узнаваемость на рынке – то, к чему Стас так долго стремился.

Поэтому слова подруги зарождают во мне сомнения, и за этот вечер я успеваю пройти все стадии принятия и отрицания, но принимаю одно важное решение – мне нужна правда.

Честная, неприятная, грязная, какая есть, но правда.

Завтра утром я собираюсь поговорить со Стасом. Прямо, без обвинений и слез. Если он мне действительно изменяет с этой Полиной, я переживу. Буду медленно умирать от боли предательства, но разведусь и выдержу все.

Главное не жить в обмане дальше.

– Валерия, Стасян, – Пашка Перов в своем репертуаре, – Шикарный вечер шикарной пары!

– Ой, Паш, – подхватывает за ним не менее веселая Галя, – Пошли уже домой.

Да, идите. Остались вы и Полина, кто никак не хочет уходить. А мне нужна таблетка обезболивающего и крепкий сон.

– Спасибо, что пришли, – вслух говорю другое, – Надеюсь, что Стас все же соберет гриль, который нам подарили свекры еще в марте, и мы устроим барбекю на заднем дворе.

Конечно, никакого барбекю не будет, но я так устала от вопросов «что с тобой?», «ты в порядке?», «ты какая-то странная», что приходится подыгрывать бдительной Гале и мужу.

– Договорились! – восклицает довольный Пашка, и они, наконец, уходят.

Осталась Полина.

После нашего разговора про увольнение она больше не липла так открыто к Стасу и не сверкала своими красивыми глазками в мою сторону, но одно ее присутствие и то, что она уходит последняя, меня невыносимо раздражает.

– Полина, вам пора, – произношу это самым грубым и негостеприимным тоном, что у Стаса аж лицо вытягивается.

– Я провожу, – подливает масла в огонь муж, но у Полины все же есть мозги.

– Нет-нет, Станислав Игоревич, – отпирается она, – Валерия Романовна права. Уже поздно, все устали, а завтра рабочий день. Да и такси меня давно ждет.

– До свидания, – опять натягиваю на лицо улыбку, – Спасибо, что пришли.

Правда, спасибо. Наверное, если бы не она и эти фото, я бы продолжала жить с рогами. Большими такими, ветвистыми.

– И вам спасибо за вечер, – уже у порога отвечает девушка. Она выходит на улицу, но все же оборачивается и добавляет:

– Не забывайте регулярно поливать женское счастье, а то завянет.

Сука!

– Не волнуйтесь, – моя доброжелательная улыбка превращается в недоброжелательный оскал, – Мое счастье не завянет.

Надо передарить этот чертов цветок Эле, она у меня любитель такой комнатной живности.

– Что с тобой? – в миллионный раз повторяет муж, когда Полина скрывается в темноте улицы, – Ты на себя не похожа.

– Устала.

***

Быстрая уборка, долгий горячий душ и таблетка обезболивающего, потому что голова гудит весь вечер. Все, что мне сейчас хочется, – лечь и уснуть.

Забыться на несколько часов, потому что утром нас со Стасом ждет непростой разговор. Не хочу откладывать, не хочу подбирать идеальное время и возможность. Кажется, для такого разговора вообще не существует идеального случая.

– Дети уснули? – дежурно спрашиваю мужа, намазывая руки кремом.

– Уснули, – кивает он и ложится рядом.

Ника и Саша провели «чудесный» вечер у моей мамы. Настолько чудесный, что успели подраться, разбить бабушкину дорогую статуэтку, привезенную из Китая, и вернуться домой под конец вечеринки.

Потому что «твои дети – необучаемые дикари, возись с ними сама!».

– Спокойной ночи, – быстро гашу свет со своей стороны, закутываюсь с головой и делаю вид, что засыпаю.

Только не трогай меня, только не сейчас, пожалуйста…

– Никакой спокойной ночи, – шутливо произносит Стас, наваливаясь на меня всем телом, – А супружеский долг?

Удивительно, как быстро мое тело начало отторгать мужа. Еще несколько часов назад я готова была таять в его объятиях, а теперь…

Стоит только Стасу выдрать из моих рук одеяло, развернуть к себе и начать целовать, как неприятные мурашки вновь возвращаются и атакуют кожу. Головная боль усиливается, и никакая таблетка не помогает утихомирить ее. А еще слюна во рту становится вязкой и горькой – с трудом сглатываю ее.

– Не надо, – шепчу слишком тихо, и, конечно, мужчина меня не слышит.

Он продолжает. Задирает шелковую сорочку почти до шеи, слюнявит грудь своими поцелуями, опускается ниже и тянется руками к белью.

– Не надо! – шепот превращается в крик, и я резко отталкиваю мужа в сторону.

На глазах опять слезы, к горлу подкатывает тошнота. Как будто разум еще сопротивляется и пытается уговорить, что никакой измены не было, но внутренности начинает сворачивать узлом, стоит только подумать о сексе с мужем.

– Не надо и не буду, – неожиданно зло отвечает Стас, – Голова разболелась?

В его вопросе не сочувствие или забота, а усмешка. И я в который раз за этот вечер не узнаю мужчину рядом с собой. Откуда эти высокомерие и грубость?

Стас уходит в ванную, нарочито громко шумит и роняет мои баночки, ругается и как будто мстит мне за испорченный «супружеский долг», не давая уснуть.

Он всегда был таким, и я просто не хотела замечать?

Глава 6

Готовлю завтрак с единственной целью – успокоиться. Хотя готовка никогда не была моим любимым занятием, сейчас она лучше всего помогает не сойти с ума. Окончательно.

Я так и не смогла уснуть этой ночью. Ворочалась, прислушивалась к дыханию Стаса и несколько раз проверяла детей.

А еще думала, думала, думала и доводила себя своими же мыслями. Когда узнаешь о предательстве любимого человека, всегда ищешь оправдание.

Это не он.

Мне показалось.

Галя права.

Стас не мог так со мной поступить.

Он меня любит.

Глупо. Знаю. А как по-другому?

Щепотка соли, две ложки сахара и стакан муки.

Замешиваю тесто на блины и только в середине процесса понимаю, как сильно я нервничаю. И никакая готовка уже не справляется с паническим состоянием.

Мой муж мне изменяет – хватит обманывать себя.

С молодой, красивой и уверенной в себе девушкой – я как будто попала в дешевую мелодраму с до ужаса предсказуемым сюжетом.

И ведь Полина прекрасно продемонстрировала вчера свой статус. Смотрела с высока, улыбалась с мнимым сочувствием. Хотя… Сочувствие, думаю, было вполне настоящим.

Как не пожалеть бабу, которая дальше своего носа не видела. Которая променяла карьеру на быт, пожертвовала собой ради счастья семьи и в качестве благодарности получила такую подлость.

Я в глазах Полины – несчастная, стареющая жена, которая никому не нужна и вот-вот останется одна.

Мда. Картина что надо.

Набираю половником жидкую массу, разливаю на раскаленную сковородку и сквозь шипение теста слышу мягкие шаги за спиной.

Это Стас.

Мужчина, которого я люблю вот уже двадцать пять лет. С первого курса строительного университета, с первого взгляда и слова.

Мужчина, который никогда не давал ни малейшего повода ревновать. А теперь я сгораю изнутри и подозреваю его в изменах.

В изменах…

До чего мы докатились? В какой момент свернули не туда?

– Ммм… блинчики на завтрак? – томно спрашивает муж, прижимаясь ко мне всем телом.

И в его голосе больше нет той затаенной злобы, чтобы была ночью.

Реагирую на автомате – откидываю голову ему на плечо, на секунду забывая и про блины, и про те злополучные фото, где Стас обнимается с другой.

Но только на секунду, и она тут же проходит, возвращая меня в реальность.

Вырываюсь из захвата мужа, стряхиваю с себя невидимый морок и заправляю выбившуюся прядь волос за ухо.

– Садись за стол, – говорю слишком нервно и сбивчиво, но мужчина, к счастью, не замечает мое состояние и послушно идет к столу.

Ставлю перед ним тарелку с готовыми блинами, апельсиновый джем, его любимый, и сметану.

Хорошо, что старшей дочери сегодня ко второму уроку, и она не услышит наш разговор. Ника слишком любит спать по утрам и точно не встанет раньше времени ради какого-то завтрака.

И Саша, наш младший. Ему нельзя нагружать психику лишними переживаниями, иначе занятия с психологом и работа над его замкнутостью никогда не дадут нужного результата.

Так, Лера, стоп. Почему именно ты должна думать о благополучии семьи?

Пока твой муж беззаботно проводит время с любовницей…

– С тобой все хорошо? – осторожно спрашивает Стас, когда я слишком громко ставлю миску из-под теста и половник в раковину.

Руки дрожат, тело с трудом слушается, и все движения получаются неловкими. Пока иду к столу, ударяюсь об угол кухонного острова, следом не замечаю машинку на полу и чуть не совершаю грациозное падение.

Кое-как добираюсь до обеденной зоны и сажусь напротив мужа. Он уже поел, и это хорошо.

Странно говорить об изменах с набитым ртом.

Пока мужчина потягивает свой утренний кофе, я наливаю стакан воды и ожидаемо проливаю половину на белую скатерть.

– Да что с тобой, Лера? – не выдерживает Стас, забирая у меня из рук кувшин и стакан, пока я ничего не разбила.

Хватит уже собираться с духом. Если и прыгать с обрыва, то с разбега.

– Ты изменяешь мне с Полиной? – то ли вопрос, то ли констатация факта, но мой голос звучит слишком обреченно.

Хотя как еще он должен звучать, если любимый мужчина предал меня?

– Лееер… – с опасением тянет Стас, – Мне кажется, нам пора в отпуск, а сразу после ты выйдешь на работу. Это домохозяйство тебя до добра не доведет.

Он сейчас серьезно?

– Ты издеваешься? – вырывается у меня.

– Нет, это ты издеваешься, – отвечает мужчина, и я опять ловлю в его голосе едва заметное раздражение, – Откуда ты вообще взяла эту чушь про измены?

Стас аж подскакивает со стула. Начинает убирать посуду со стола, изображая бурную деятельность.

– Спасибо, дорогая жена, поел! – на эмоциях добавляет он.

– Ты не ответил на вопрос… – не успокаиваюсь и не успокоюсь, пока не буду знать правду.

Встаю вслед за мужем и подхожу к кухонному шкафчику, где обычно храню счета за коммуналку. Выдвигаю его и достаю конверт с пачкой фото, на которых мой Стас так красиво обнимается со своей новой сотрудницей.

– Я не собираюсь отвечать на этот бред, – доносится до меня уже злой голос мужчины, – Большей чуши от тебя не слышал…

– А это тогда что? – теперь моя очередь злиться, потому что наш разговор начинает походить на общение врача и душевнобольной.

Не позволю делать из меня дуру и дальше.

Протягиваю мужу снимки и жду. Объяснений или честного признания – что угодно, лишь бы избавиться от этой неопределенности.

Потому что по фото ничего не понятно до конца. Они просто обнимаются на кадре, где-то Стас держит девушку за руку или помогает сесть в свою машину. Ни поцелуев, ни секса – можно списать на дружеское общение, но не припомню, чтобы мой муж еще с кем-то так «дружил».

Слишком близко, слишком нежно… и этот его взгляд.

Стас молчит и долго вглядывается в каждую фотографию. Пересматривает их вновь и вновь, и мне уже в какой-то момент хочется выхватить снимки из его рук и избить мужчину грязным половником, который так заманчиво выглядывает из раковины.

– Откуда у тебя это? – спустя, наверное, минуту молчания произносит муж.

– Какая разница? – вспыхиваю, – Так сложно ответить на мой вопрос? Ты изменяешь мне с этой Полиной? Да или нет?!

Надо бы убавить громкость голоса, пока дети не сбежались на наши крики, но я не могу. На кону моя жизнь, а Стас продолжает смотреть на меня как на городскую сумасшедшую.

– Нет, – выплевывает мужчина, отталкивая меня в сторону и раскидываю доказательства своей измены по всей кухне, – Выкинь эту сфотошопленную подделку и больше не задавай мне настолько глупые вопросы!

Муж, нарочито громкой топая, уходит наверх, в нашу спальню, а я… начинаю тихонько смеяться, не обращая внимания на скатывающиеся по щекам слезы.

Он мне изменяет. В этом можно не сомневаться.

Пока собираю фото, мысленно сдираю с лица невидимые розовые очки. Пусть будет адски больно, пусть останусь одна, но я не позволю никому вытирать об меня ноги.

Ни мужу, ни друзьям. Никому, кто знал или догадывался об этих изменах. Кто лживо улыбался мне и покрывал Стаса.

***

Загружаю тарелки в посудомоечную машину и убираю блины в контейнер, чтобы позже покормить детей.

Вот о ком мне нужно сейчас думать.

Ника будет в ужасе – она полностью папина дочка. А Сашка…

Мы усыновили его полтора года назад, после пары лет безуспешных попыток забеременеть и жестокого приговора врача: «Бесплодна, а что вы хотели в таком возрасте».

Саша – испуганный, забитый мальчик, который в один день остался без родителей. Мама и папа попали в аварию, а бабушек и дедушек у него не было.

Я случайно наткнулась на его анкету в базе – Сашу тогда только привезли в детский дом, и он, мягко говоря, был в ужасе от всего происходящего вокруг.

Сейчас ему почти шесть, и Стас за это время так и не смог полюбить ребенка.

«Ну не могу я. Не мой он», – как-то в порыве ответил муж.

Осуждала ли я его?

Нет. Не все могут полюбить чужого ребенка. Особенно, когда очень хотел своего.

И Саша тоже не осуждал. Так сложилось, что и он особо не тянулся к мужчине, поэтому наш разрыв для него пройдет менее болезненно.

Что не скажешь о Нике.

В шестнадцать лет каждое событие – драма. К этому добавьте непростой подростковый характер и «папа – мой кумир».

Нам в обычной жизни вдвоем тяжело. Что будет с моей девочкой, когда я выгоню Стаса из дома?

Я не знаю…

Самое ужасное и смешное одновременно, что за этими мыслями я даже не заметила, как муж уехал на работу. Тихо. Не создавая лишнего шума, чтобы я не поймала его у выхода и не продолжила допрос.

Взял и сбежал как трус.

Глава 7

Стас

– Что мне делать, Галь?

Хожу из угла в угол, как зверь в клетке, и не понимаю, в какой момент моя идеальная жизнь дала сбой.

Жена-красавица, дочка, дом, бизнес. Полина…

Все, черт побери, было как надо и схвачено. Все! А теперь я на грани катастрофы и не знаю, как остановить ее.

– Успокойся и сядь, – суровым голосом отвечает Галина.

Беспрекословно слушаюсь ее и прижимаю жопу на соседний стул. Галя у нас староста по жизни – человек, который знает, как решить любую проблему. Не зря я поддерживаю с ней дружбу столько лет.

Галя сможет – я уверен. Найдет такое решение, которое спасет мою шкуру. В очередной раз…

– Так что?

– Прекращай это дело, Стас, – также строго произносит женщина, заставляя меня скривиться от ее слов, – Лера пока только подозревает, но ты прекрасно знаешь ее решительность.

Знаю…

Если Лера что-то захочет, мне будет сложно ее остановить. Но моя жена дома и отрезана от социума. Она давно не приходит в офис, а я и дальше не планирую подпускать ее к делам. Пусть сидит дома, занимается своим Сашей и не лезет туда, куда ей не следует.

Так будет лучше всем.

– Я не могу, – во рту резко образуется горькая вязкая слюна, стоит только представить глаза Полины, когда я сообщу ей о расставании.

– Можешь! – рявкает Галя, что я аж вздрагиваю, – Можешь и сделаешь. Как ты не понимаешь, Стас?! Твои отношения с Полиной давно вышли за рамки простой интрижки, – продолжает причитать она, – Ты зачем ее на вашу с Лерой годовщину притащил? Чем вообще думал?!

Пока Галя полностью захвачена своей тирадой, я зажимаю пальцами переносицу и пытаюсь хоть как-то унять головную боль. Будто барабан в мозги поместили, и теперь бьют по нему, не переставая.

Полина…

Она – мое наваждение. Девочка, которая с первого взгляда разожгла внутри меня такое пламя, что я готов сгореть в нем дотла.

Она особенная. Добрая, веселая, умная, сексуальная, иногда безбашенная… Могу перечислять до бесконечности. И даже сейчас, пока Галя продолжает отчитывать меня, я думаю совсем о других вещах.

Полина изменила мою жизнь на сто восемьдесят градусов, и я не готов отказываться от этого. Не смогу просто, это выше моих сил, как Галя не понимает?

– Так вышло! – теперь моя очередь нападать, – Потому что я полюбил ее!

Глаза Гали превращаются в два больших блюдца.

– А как же Лера? – даже ее голос меняет тональность от шока, – Не ты ли мне еще неделю назад говорил, что обожаешь свою жену и никогда не бросишь. Стас… Так нельзя. У тебя семья и дети. А о них ты думал? Ну ладно этот Саша, а Ника?

– Успокойся, пожалуйста.

– Успокойся? Ты семью бросаешь, а мне нужно успокоиться? – шипит на меня женщина.

– Я никого не бросаю, – приходится опять перейти на крик, и от этого в голове раздается новая барабанная дробь, – Что мне сделать, если я люблю обеих? Вот что?!

Люблю ли я свою жену? Да.

Любил и буду любить. И встреча с Полиной вдохнула в нашу любовь новую жизнь. Но Лере этого никогда не понять.

Она слишком консервативная, слишком правильная, до чертиков. У Леры есть черное и белое, а серое она не признает.

Но я люблю и хочу жену. Правда.

Лера просто другая, полная противоположность Полины. Иногда чопорная, безэмоциональная, но одновременно с этим нежная, мудрая, рассудительная – без Леры я бы давно пропал и точно бы никогда не открыл свой бизнес.

Лера – якорь, что-то неизменное в моей жизни, и я не собираюсь с ней разводиться.

– Какой же ты мудак, Стас, – выдыхает Галя, а я не спорю.