- -
- 100%
- +
Да, мудак. Измена – это плохо, гадко и неправильно. Я все понимаю.
Понимаю, но ничего поделать не могу. Вот такой я.
В обед зажимаю Полину в своем кабинете, а вечером мчу с работы домой, чтобы трахнуть жену в спальне.
Не султан в гареме, не многоженец, и свободные отношения я не приветствую. Но люблю их обеих и готов нести ответственность за каждую женщину в моей жизни.
– А Полина? – не унимается женщина, – Это ведь она прислала фотографии твоей жене.
– Исключено, – качаю головой, – Поля прекрасно понимает те обстоятельства, в которых мы оказались, и принимает мое решение не разводиться.
– Ага, – ухмыляется Галина, – Понимает и принимает. Стас, ты где мозги растерял?
– Галя, не начинай, – угрожающе смотрю на нее.
– В общем, я больше не хочу слушать эту душещипательную историю, какой ты бедный и несчастный, – женщина встает с места, и я вместе с ней, – Но ты должен сделать все возможное и невозможное, чтобы Лера не узнала о твоих изменах, – тяжелый вздох, и Галя уже шепотом добавляет, – Я не хочу, чтобы моя подруга на старость лет осталась одна. Вам мужикам просто, а мы без мужа и семьи не сможем.
– Ты куда? – взволнованно реагирую, когда Галина тянется к ручке двери, – Мы еще не договорили.
Преграждаю путь и внимательно смотрю в суровые глаза давней подруги.
– Что мне делать с этими фото и Лерой?
– Я тебе сказала, что делать, – припечатывает она, – Расстаться с Полиной – и точка. Раз она у тебя такая понимающая и принимающая, то не станет устраивать истерики.
– Это невозможно…
Выгляжу как слизняк и чувствую себя также.
– Тогда молись, чтобы у Леры хватило мозгов не разрушать свою жизнь разводом.
Глава 8
День проходит в прострации.
Я что-то делаю по дому, отвожу Сашу на развивающие занятия, пытаюсь наладить контакт с Никой, но в ответ получаю порцию недовольных взглядов и вздохов, и готовлю ужин.
Не для Стаса, нет. Раньше я бы запекла его любимую рыбу с овощами или потушила курицу в вине на французский манер, но сегодня я впервые за долгое время готовлю говядину с луком и морковкой, а на гарнир взбиваю старой советской толкушкой, которая мне еще от бабушки досталась, простое картофельное пюре.
Саша давно поел и ушел к себе, а Ника поужинала с друзьями.
Вот и отлично. Еще сейчас сделаю себе салат из огурцов и бакинских помидоров и от души поем. Впервые за день.
И плевать, что Стас не любит «еду из столовки». Зато я люблю, а еще как здорово готовить для себя одной. Не трястись за соль и баланс специй, не переживать, что пересушила рыбу, а овощи слишком сильно разварились.
Пюре никогда не разварится, а мясному гуляшу никакой баланс специй не нужен.
Домываю за собой посуду, вытираю руки полотенцем и замираю у большого окна на кухне. Оно так удачно выходит на гараж мужа, позволяя мне понаблюдать за Стасом со стороны.
Раньше он ставил машину и заходил домой сразу. Потому что особо не любит проводить много времени в гараже и ковыряться в своем джипе.
Ремонт, мойка машины – все это он доверяет другим людям.
А тут проходит пять минут, десять, пятнадцать, на тридцатой я выключаю свет на кухне и прилипаю к окну так, чтобы меня не было видно.
Еще одна странность или я с каждой минутой становлюсь все более мнительной?
Когда часы на руке показывают, что прошло уже сорок минут, я понимаю, что в этом гараже есть что-то интересное для меня.
Еще одно доказательство измены? И как я не могла заменить эту подозрительную странность раньше?
– Не нужно было так слепо верить ему, – шепчу в пустоту, сжимая в руках полотенце, которое так и не повесила обратно на крючок.
Стас заходит домой, наверное, через час, и к этому времени я продумываю в голове план, как буду завтра днем, пока муж на работе, переворачивать вверх дном весь гараж в поисках новых улик.
– Любимая! – доносится из коридора счастливый голос мужчины, – Я вернулся. Ты где?
Еще позавчера я бы за секунду материализовалась перед Стасом, счастливая, встречая его работы. Помогла бы ему снять пиджак, забрала папки с документами, пока он разувается. Возможно, подала бы тапочки.
В общем, встретила бы его как верная собачонка, которая скучала и ждала весь день своего хозяина.
Теперь мне почему-то именно так видится вся наша семейная жизнь, и особенно последние пару лет.
– Слышу, что ты на кухне, – кричит мужчина, когда понимает, что я не приду, – Подогрей мне ужин, пожалуйста. Я в душ.
– Хорошо, любимый! – подаю голос в ответ, и в моем тоне точно не радость от его приезда. Там неразбавленная ирония.
Душ – это хорошо. Душ Стас принимает долго. С чувством, с толком. Наверное, смывает с себя запах своей шлюхи.
А, пока он в душе, я быстро выбегаю в коридор, хватаю из шкафа вязаный кардиган и выхожу на улицу. У меня есть примерно двадцать минут, чтобы хоть немного утолить любопытство и проверить, что там такое спрятано в гараже.
В который раз радуюсь, что Стас всегда оставляет ключи на тумбочке у выхода. И чтобы не обнаружить себя раньше времени, открываю не главные ворота, а небольшую дверь сбоку.
Захожу в гараж, включаю на телефоне фонарик и лихорадочно осматриваю пространство вокруг.
Простой гараж. Без кучи полок и разбросанных инструментов. В центре стоит черный блестящий джип мужа, а в углу – небольшой шкафчик для всякой мелочевки.
В шкафчике ожидаемо пусто, в машине тоже ничего. Даже бардачок сияет идеальной чистотой. Не темного волоса Полины на спинке пассажирского кресла, ни ее приторных духов, ни… презервативов. К Стасу не придраться.
Обхожу помещение по кругу, но натыкаюсь лишь на голые стены. Ничего.
Остается разве что проверить щиток, но там тоже вряд ли что-то есть… Или?
Щиток – это место, куда я точно не полезу. Хоть и работала дизайнером интерьера, расставляя на чертежах розетки и кабели, в собственном доме такие места не трогаю. Тем более в гараже.
Идеальное место, чтобы спрятать что-то от жены.
Подхожу ближе, подношу телефон с фонариком к серому неприметному шкафчику и открываю его ключом из связки с остальными ключами.
Слева счетчик и провода, справа… Еще одна дверка, которая открывается по щелчку, стоит только нажать на нее.
Обычно сейфы ставят в доме, в неприметном для чужаков месте, но поближе к себе. В кабинете, в спальне или хотя бы в гардеробной, но никак не в гараже.
Потайная дверка открывается, и за ней… сейф.
Небольшой, точно не для важных документов или денег. В таком месте, где если и хочешь спрятать что-то, то не от предполагаемых воров.
А от меня.
Глава 9
Стас меня избегает, а еще делает вид, что у нас все в порядке.
Идеальная тактика. Молодец.
Только он не понимает, что своим поведением быстрее добивает все хорошие чувства, превращая меня в своего главного врага
Я не разлюбила мужа за секунду – это просто невозможно, я не робот. Однако моя любовь к нему постепенно превращается в желчь, которая разъедает все внутренние органы.
Его улыбка выводит меня на злость, смех заставляет болезненно сжаться – еще чуть-чуть, и один только вид Стаса начнет вызывать рвоту. Прошло всего два дня, а я уже не хочу его и стараюсь не касаться лишний раз.
Грустный итог вполне счастливой семейной жизни.
И где-то там, над ухом все равно жужжит мысль: «А вдруг он не изменял? Вдруг ты ошибаешься и превращаешь любимого мужчину в монстра?».
Тогда почему тело реагирует иначе? Словно оно наперед знает ответ и теперь отторгает предателя.
– Я на работу, – Стас резко встает из-за стола, вытирает рот салфеткой и небрежно кидает ее на тарелку поверх остатков омлета, – Ника ты со мной?
Надо бы изображать вовлеченность в их разговор, но взгляд цепляется к этой грязной скомканной салфетке, которая уродливо лежит на омлете и обесценивает весь мой труд.
Кажется, и завтраки я теперь буду готовить только для себя.
Ника все равно больше бутерброда ничего не ест, а Стас… Его пусть кормит Полина.
– Угу, – прожевывая еду, кивает ему дочь.
Она тоже особо не церемонится с завтраком. По примеру отца, кидает корочку хлеба на свою тарелку и отряхивает руки так, что крошки со скоростью света разлетаются по всему столу.
– Сашка, – неожиданно обращается к сыну муж, – Будь хорошим мальчиком и слушайся маму.
Стас даже пересиливает себя и треплет его по светлой макушке. Скорее для вида, чтобы задобрить меня, чем из-за резко возникших чувств к приемному ребенку.
Саша весь сжимается из-за своей нетактильности, и я вместе с ним.
– Да, давай, приемыш, – грубо добавляет Ника, – Веди себя прилично, а то сдадим обратно в детдом.
– Ника! – реагирую слишком громко и этим сильнее пугаю мальчика. Сашка вскакивает, с грохотом задвигает за собой стул и убегает к себе в комнату.
– Что Ника? – огрызается на меня дочь, – Я тебе миллион раз говорила не брать его из детского дома. Но НЕЕЕЕТ! Мама у нас резко воспылала чувствами к чужому ребенку, а на своего собственного ей всегда было плевать.
Как бы мне не хотелось взять ремень и напороть старшую, в ее словах есть доля правды.
Ника родилась в самый неподходящий момент – мы только встали на ноги, только получили первые крупные проекты и активно занимались бизнесом. Нам было не до детей, но тест показал две полоски, и через восемь месяцев Стас забирал меня из роддома с громко орущей дочкой на руках.
Я не успела родить ребенка и сразу вернулась на работу, потому что наша фирма состояла из двух сотрудников – меня и мужа. А Ника…
Она все детство была то у одной бабушки, то у другой. Чуть позже у нас появилась няня, а из школы ее часто забирали родители одноклассников.
Да, я не мать года и многое упустила в воспитании дочери. Но тогда казалось, что ее безбедное детство – это лучший вклад в мое материнство.
А теперь я пожинаю плоды своего решения.
– Ника, прекрати, – строго произносит Стас, но по интонации его голоса я понимаю, что он скорее изображает строгого воспитателя, чем реально вместе со мной разозлился на дочь.
Но Ника слушается. В последний раз смотрит на меня хмуро и уходит в свою комнату собираться в школу.
– Не злись на нее, – говорит Стас, пока я убираю со стола, от злости гремя посудой, – Саша – исключительно твоя блажь, она не обязана его любить и принимать. И я уже жалею, что согласился на усыновление.
– Все сказал? – получается слишком грубо, но изображать из себя понимающую терпилу я больше не намерена.
Блажь. Слово-то какое мерзкое.
Спасибо этим фото, которые так и лежат в ящике на кухне, что открыли мне глаза на очень многие вещи.
– Лер, – ласковее добавляет мужчина, сокращая расстояние между нами. Вот он подходит ближе, приподнимает за подбородок мою голову и пристально смотрит в глаза, – Глупо обижаться на правду. Я же не сказал, что нам нужно вернуть этого ребенка в детский дом, я просто прошу не ругать Нику. Обещаю, что по дороге в школу научу ее выбирать выражения при общении с мальчиком.
С мальчиком. Не сыном. Стас даже по имени его называет через раз.
– Пап, поехали? – кричит из коридора Ника.
– Пока, любимая, – мужчина быстро целует меня в губы и уходит.
Дежурный жест и некогда любимый. Но сейчас, стоит только мужчине исчезнуть из поля зрения, я беру чистую бумажную салфетку со стола и вытираю губы.
По привычке тянусь к грязной посуде, хочу собрать ее и вымыть, пока еда не присохла к тарелкам, но вовремя останавливаю себя.
Гараж и сейф – у меня есть дела поважнее.
Глава 10
В гараж я попадаю только ближе к обеду.
Сразу после завтрака, когда Ника и Стас наконец уезжают, поднимаюсь к Саше и провожу с ним некоторое время.
Мы просто молчим и собираем пазлы – каждый в своих мыслях.
Он, наверное, думает, какая мы ужасная семья, а я… Смешно, но я думаю примерно то же самое.
Семейка мы и правда так себе.
Приемный отец изменяет. Мать – со своими тараканами в голове, постепенно превращающаяся в истеричку. И дочь… Тут у меня нет подходящих слов, чтобы описать поведение Ники. Особенно после завтрака.
– Она не со зла, – начинаю этот нелегкий разговор, – Ника не хотела тебя обидеть.
– Она меня не любит, – абсолютно спокойно отмечает Саша, и в голосе ребенка при этом нет никакой обиды. Просто констатация факта.
– Она и меня особо не любит, – невесело усмехаюсь.
Вряд ли пятилетний мальчик что-то понимает в подростках, но Саша, умный не по годам, кивает и продолжает собирать картинку.
Получается большой поезд с голубым вагоном, из которого выглядывают Крокодил Гена и Чебурашка. Я особо не балую ребенка тоннами игрушек, чтобы не компенсировать его старые травмы покупками безделушек, но пазлы, конструкторы и всякие развивающие штуки – действительно вещь. Даже для взрослого человека.
Зря я раньше избегала картины по номерам. Шикарный инструмент, чтобы слить негативные эмоции.
Кстати, об инструментах.
Целую Сашку в его мягкую светлую макушку и аккуратно выхожу из детской, убедившись, что ребенок полностью захвачен пазлами и ему не нужно мое общество.
Вроде два строителя по образованию, но за час поисков я нахожу в доме лишь большие садовые ножницы, хлипкую отвертку и такой же молоток.
Стас особо ничего не чинит сам, всегда вызывает «мужа на час», а я и вовсе не лезу ни в какие ремонтные дела.
Поэтому, вооружившись этими чудо-инструментами и видеороликом с обещающим названием «Как взломать сейф любой сложности», иду в гараж.
Оказывается, у нас только один комплект ключей от задней двери в помещение, но радует, что муж не закрывает выдвижные ворота на замок, и я, немного приложив усилия, поднимаю эту махину и попадаю внутрь.
Без машины гараж совершенно пустой, но так даже лучше.
Складываю свои инструменты на пол, включаю свет и подхожу ближе к щитку, где спрятан сейф.
О чем я вообще думала, когда полагала, что открою его с помощью молотка или ножниц? Здесь и болгарка не поможет – дурацкий сейф встроен в стену, а снаружи выступает лишь его часть с панелью для ввода кодового замка.
Я набираю первую попавшуюся комбинацию – день рождения дочери, и устройство показывает ошибку. Ввожу свой день рождения – мимо. Дата свадьбы тоже не подходит, и чертов сейф блокируется на пятнадцать минут.
– Просто отлично! – от злости начинаю разговаривать сама с собой. Дурацкая привычка, еще с детства, но такая болтовня в пустоту помогает мне контролировать свои эмоции, – А дальше что, Лера? Притащишь пулемет, чтобы вскрыть эту штуку?!
– Вам помочь? – неожиданно из-за спины раздается мужской голос.
От испуга подпрыгиваю на месте, оборачиваюсь и натыкаюсь… на нашего нового соседа.
Еще лучше! Только этого мне не хватало. Он ведь все расскажет Стасу.
– Не нужно, – отвечаю слишком грубо, но получается скорее нервно. В общем, выдаю себя с потрохами.
– Валерия, не бойтесь, – мягко, но с улыбкой говорит Антон, – Я знаю, как его открыть, и ничего не скажу вашему мужу.
Мужчина подходит ближе, равняется со мной и внимательно осматривает сейф. А я ловлю себя на мысли, что от него очень приятно пахнет.
Не супер-пупер сексуальным парфюмом или дезодорантом со вкусом елочек. Антон пахнет терпкой корицей и более мягкой ванилью – странное сочетание для мужского аромата, но оно меня успокаивает.
Я буду позже рассуждать, куда катится моя жизнь, раз сосед помогает мне взламывать сейф мужа, а пока Антон подходит еще ближе, дожидается, когда те пятнадцать минут пройдут, и что-то ловко набирает на экране устройства.
Датчик одобрительно пикает, и дверка открывается.
– Готово! – радостно заявляет мужчина, пропуская меня вперед.
– Откуда вы… – удивленно смотрю на него.
– У всех сейфов есть заводской код, – спокойно объясняет сосед, – На случай, если владелец забудет свой пароль. И обычно этот код состоит из шести нулей.
– Понятно, – киваю и смущенно смотрю на мужчину.
Еще позавчера Антон бесил меня своими выходками. То поцелуй этот, то ненужный разговор по душам. А теперь… Неловко как-то и даже стыдно.
Он помог просто так. Не расспрашивает ни о чем, не смотрит укоризненно.
– Спасибо вам, – добавляю после затянувшегося молчания.
– Не за что, Валерия, – подмигивает сосед и выходит из гаража, – Только не забудьте все сфотографировать на свой телефон, вернуть содержимое обратно и закрыть дверцу до щелчка.
– Хорошо, – кричу ему в ответ, не оборачиваясь, чтобы не показывать, как мое лицо медленно приобретает насыщенно красный оттенок.
Антон, к счастью, уходит, а яне теряю время и достаю из сейфа… телефон.
У Стаса два смартфона – один личный, второй для работы, и я знаю, как выглядят оба устройства. Одинаковая модель, цвет и даже чехол – муж слишком консервативен с гаджетами.
И третий телефон он купил точно такой же. А что, удобно – я бы точно не заметила, что Стас сидит в каком-то другом мобильнике, скрывая от меня свои грязные тайны.
Нажимаю на экран блокировки и натыкаюсь на пароль – код из шести цифр. Черт.
Мне бы сейчас не помешал Антон. Уверена, он за секунду введет нужную комбинацию и объяснит мне что-то про заводские настройки.
Но его нет, а мне становится холодно в неотапливаемом гараже. Хоть на улице начало мая, но ветерок совсем не ласковый весенний. Еще и противный дождь собирается.
Поэтому я недолго кручу в руках свою находку. На этот раз пропускаю все наши дни рождения и ввожу совершенно другую дату.
День, когда мой муж познакомился с Полиной.
Откуда знаю эту информацию? Я сама собеседовала девчонку, а после выбрала в календаре Стаса свободную дату и добавила туда встречу с потенциальным новым дизайнером, который будет заменять на время адаптации Саши в нашей семье.
Символично, ничего не скажешь.
Глава 11
Обнаружив телефон Стаса в сейфе, я примерно понимала, что там увижу.
Жаркие переписки, обещания, признания в любви – даже не думала, что мой муж умеет так красноречиво изъясняться.
«Любовь моя».
«Лучик света».
«Сокровище».
«Как мне плохо без тебя».
«Уснуть не могу».
«Мы расстались каких-то полчаса назад, а я все не могу забыть вкус твоих губ».
Ощущение, будто ножом по горлу провели и из-за этого очень тяжело дышать. Каждый вдох превращается в пытку, каждое приторно-сладкое предложение заставляет кривиться.
Это пошло, мерзко и грязно, но я заставляю себя прочитать все до конца, чтобы больше ни на грамм не сомневаться – мой муж мне изменяет. На миллион процентов и без всяких «а вдруг», «а если».
И, судя по датам, измены начались ровно в тот момент, когда Полина устроилась к нам на работу.
Вот же гадство!
Дочитываю их диалог до конца и перехожу в галерею, которую оставила на десерт. А там…
Что может быть хуже измен мужа?
Наверное, когда близкие люди знали об этих изменах и молчали, нагло улыбаясь тебе в глаза.
В галерее много интересных фотографий. Стас с Полиной – в офисе, в каком-то ресторане, на пляже, скорее всего это наш Краснодарский край, на пикнике, на фоне домика местной турбазы с поэтичным названием «Любовь и Лес».
Далее Стас с Никой – вполне безобидные фото отца и дочери. Радует, что рядом с ними нет Полины, и мой муж не догадался подружить ребенка со своей любовницей.
А вот и Галя с Пашкой улыбаются в объектив на фоне той же турбазы. Угадайте кто рядом с ними? Все те же Стас и Полина.
Обнимаются, как старые друзья. Смеются, о чем-то разговаривают. Включаю видео, и на нем сладкие парочки жарят шашлыки, а кто-то пятый их снимает.
Павлик со Стасом стоят у мангала, а Галка с Полиной на заднем плане нарезают овощи. Идиллия!
И всех все устраивает. В глазах «друзей» и мужа нет и тени стыда. Они не чувствуют вину передо мой, они даже не задумываются, что это ненормально. Что это за гранью добра и зла. Они улыбаются Полине, а после изображают дружбу со мной. Они вместе отдыхают за городом, а я выслушиваю лекции про «не рушить семью».
Не прощу… Никого из них не хочу больше видеть в своей жизни. Галя, которая столько лет была мне самой близкой подругой. Паша – единственный, кто поддержал мое решение усыновить Сашу. Стас…
Про него даже думать сейчас не хочу, но все же отправляю себе пару самый «красивых» фото и делаю несколько скринов его переписки с Полиной.
Пусть будут, и я обязательно найду им самое эффективное применение.
А пока делаю все так, как рекомендовал Антон. Стираю наш диалог с мужем на этом телефоне, аккуратно складываю все в сейф, закрываю до щелчка, собираю за собой инструменты и выхожу из гаража, выключив свет.
Стас вернется домой с работы и даже не подумает, что я здесь была и все видела.
***
Возвращаюсь домой в подавленном состоянии. Я разбита, убита и пока не совсем понимаю, как действовать дальше.
Однозначно – нас ждет развод. Болезненный, долгий и неприятный, потому что я не собираюсь уходить ни с чем из этого брака.
Дом, половина фирмы, половина денег на счетах – все положено мне по праву. А еще дети, значит надо не забыть подать на алименты.
Я не дам Стасу уйти от меня в легкости и беззаботности. Изменил, предал семью – будь готов нести все последствия своего решения.
Прохожу на кухню, завариваю любимый зеленый чай с жасмином, ставлю чашку перед собой, но так и не притрагиваюсь к ней.
Хочется прямо сейчас подняться в спальню, собрать вещи мужа и выставить перед воротами. Чтобы приехал с работы, увидел чемоданы и молча забрал их. Без душещипательных разговоров и истерик.
Я даже отодвигаю остывший чай подальше, поднимаюсь и иду к лестнице, ведущей на второй этаж, но в дверь звонят.
Это мама.
– Валерия, здравствуй, – встречает меня она, с порога сканируя своим внимательным взглядом.
– Здравствуй, – отвечаю в ее манере, но голос подводит в последний момент.
Он хриплый, уставший и сломленный.
Мне сорок три, но вижу маму и начинаю плакать. Как ребенок, которого очень сильно обидели на площадке, и теперь он ищет утешение в объятиях самого близкого человека.
– Что с тобой? – неловко спрашивает женщина, удивленная такой «встрече».
Она не обнимает в ответ, потому что не умеет. Мама у меня не особо нежная и сентиментальная. Она вырастила меня без отца, работала, не зная, что такое декрет или отпуск. В будни в школе учителем физики, в выходные – то уборщицей, то продавцом на рынке.
Такие времена – все выживали, как могли. И я бесконечно благодарна ей за свое сытое детство. Однако сейчас…
Так хочется, чтобы она прижала меня к себе покрепче, погладила по спине и пообещала, что защитит от всех бед.
– Мам, – шепотом, – Мне Стас изменяет.
Если когда-нибудь, чего я, конечно, не желаю своей дочери, ко мне придет Ника и скажет, что ее обидел мужчина. Неважно как, изменил или просто назвал не тем словом, я разнесу ему голову, а потом собственноручно закопаю в лесу за городом, чтобы больше никогда не обижал мою девочку. Ведь именно так в моей картине мира поступают мамы.
Но моя не такая.
– И что? – безэмоционально спрашивает она, – Надо слезы теперь лить?
– Мам? – разжимаю объятия и от удивления отхожу на пару шагов назад, чтобы внимательно посмотреть в суровое лицо женщины, на котором и мускул не дрогнул от моего заявления, – Мой муж спит со своей молодой сотрудницей, а ты мне говоришь «и что»? Я не понимаю…
– Ой, Лера! – раздраженно восклицает она, – Не думала я, что придется тебе, взрослой бабе, объяснять, что измена мужа в таком возрасте – нормальное явление. Они все кабели и рано или поздно заводят интрижку на стороне. А ты должна быть мудрее и не устраивать Стасу истерику. И не вздумай даже заикаться о разводе, – строгим учительским тоном добавляет родительница, – Тебе сейчас нужно удержать мужа в семье, а не выносить ему мозги своими слезами.
Я любую реакцию ожидала, готова была к сухой и сдержанной поддержке или даже обвинениям в духе «сама виновата».
Но только не это.
– Что ты предлагаешь мне делать? – спрашиваю уже спокойно, но безжизненно, – Притвориться, что ничего не было, и жить дальше? Зная, что на работе мой муж обжимается с любовницей?
– Да! А ты как хотела? Развестись в сорок три и остаться ни с чем? – начинается поток какого-то сюра, – Я всю жизнь воспитывала и поднимала тебя одна, потому что твой папашка просто молча ушел из семьи. А у тебя все есть. Обеспеченный муж, дом, дочери скоро поступать в институт? Ты о ней думала? О себе думала? На старость лет остаться без мужика и поддержки…
– Ладно, мам, – прерываю ее «задушевную» речь, – Я тебя поняла.
– Не вижу, что поняла.
– Тебе пора.
– Но я только пришла…
– Как пришла, так и уйдешь.
Римма Олеговна Крылова, моя дорогая мамочка, кривится, смотрит на меня долго и презрительно, а потом, наконец, уходит с гордо поднятой головой.