Контракт с Дьяволом
- -
- 100%
- +
- Вы понимаете? Если вы сбежите. Если вы расскажете кому-то правду. Если вы влюбитесь и это станет очевидным. Если вы нарушите любое из правил - вы окажетесь на улице. Без копейки. С долгом в шесть миллионов. Который я немедленно предъявлю к взысканию.
Тишина.
Мертвая, глухая.
Я смотрела на него и понимала: он не шутит. Это не игра. Это контракт с дьяволом. В самом прямом смысле.
- Есть вопросы? - спросил он.
Я открыла рот.
Закрыла.
Потом сказала:
- Есть.
- Слушаю.
- Я хочу внести правки.
Он приподнял бровь. Удивился? Или сделал вид? Трудно сказать.
- Какие именно?
Я сглотнула. Собралась с духом.
- Первое. Я хочу, чтобы в договоре было прописано, что я имею право на свободное время. Что я не обязана быть с вами двадцать четыре часа в сутки. Что я могу встречаться с сестрой. С друзьями. Быть одна.
Он молчал.
- Второе. Я хочу гарантии безопасности для Кати. Чтобы ваши люди следили за ней. Чтобы коллекторы больше не приближались к ней. Никогда.
- Это уже предусмотрено, - сказал он.
- Я хочу это в письменном виде. Отдельным пунктом.
Он посмотрел на юристов. Тот, что лысый, кивнул. Молодой - поморщился.
- Третье, - я говорила все громче. Увереннее. - Я хочу право разорвать договор по собственной инициативе. Без штрафа. Если вы нарушите условия. Если вы... если вы посягнете на меня. Физически.
Руслан замер.
Весь замер.
Его лицо стало каменным. Глаза - ледяными.
- Вы считаете меня насильником? - спросил он тихо. Очень тихо. Опасно.
- Я считаю, что должна защитить себя, - ответила я. - Это стандартная оговорка. В любом контракте.
Он смотрел на меня.
Долго.
Очень долго.
Потом он рассмеялся.
Коротко. Без радости. Это был смех хищника, который видит, как жертва пытается укусить.
- Хорошо, - сказал он. - Запишите. Пункт о праве Стороны Б на расторжение при физическом насилии со стороны Стороны А. Довольны?
Я кивнула.
Но он не закончил.
- Но знайте, Алина. Если вы попытаетесь использовать это против меня. Если вы сфабрикуете обвинение. Если вы скажете, что я к вам прикоснулся, когда это не так - я уничтожу вас. Не метафорически. Физически. Я найду вашего отца в Турции. Я найду вашу сестру, куда бы вы ее ни спрятали. И я сделаю так, что вы будете молить о смерти.
Он говорил это спокойно. Как будто обсуждал погоду.
Я замерла.
Кровь отхлынула от лица.
- Вы понимаете меня? - спросил он.
- Понимаю, - прошептала я.
- Отлично. Подписывайте.
Он протянул мне ручку. Тяжелую, серебряную, с гравировкой. Дорогую. Я взяла ее. Рука дрожала. Я видела, как дрожит. Он тоже видел.
- Боитесь? - спросил он.
- Да, - ответила я честно.
- Правильно. Страх - хороший мотиватор.
Я открыла папку. Нашла последнюю страницу. Там было два поля для подписей. "Сторона А - Руслан Викторович Астахов". "Сторона Б - Алина Сергеевна Скворцова".
Я поднесла ручку к бумаге.
Остановилась.
- Что? - нетерпеливо спросил он.
- Я хочу знать. Почему вы так ненавидите женщин?
Он замер.
Его глаза сузились.
- Я не ненавижу женщин. Я не доверяю им. Это разные вещи.
- Почему?
- Подписывай, - он нажимал. - Или уходи. Время дорого.
Я посмотрела на него.
На этого высокого, красивого, ледяного человека. Который думает, что может купить все. Включая меня.
И я подписала.
Алина Скворцова. Мелкими, неровными буквами. Рука дрожала, почерк - кривой. Но это была моя подпись. Мое согласие. Мое предательство самой себе.
Руслан взял папку. Проверил подпись. Кивнул.
- Идеально, - сказал он.
Он взял телефон. Набрал номер. Положил на громкую связь.
- Иван, - сказал он. - Долг Скворцова погашен полностью. Проверьте поступление в течение часа. И еще. Отправьте людей к Скворцовой Катерине. В школу. Для охраны. Да, круглосуточно. До дальнейшего распоряжения.
Он положил трубку.
- Готово, - сказал он. - Ваш долг закрыт. Ваша сестра под защитой. Вы свободны... - он усмехнулся. - В пределах договора.
Я сидела.
Не двигалась.
Не верила. Не чувствовала облегчения. Только пустоту. Как в подземелье. Холодную и темную.
- Теперь, - Руслан встал. Подошел к окну. - Собирайте вещи.
- Что?
- Вы переезжаете ко мне. Сегодня. Вечером.
Я вскочила.
- Что? Нет! Я не могу оставить Катю!
- Вы можете навещать ее, - он не обернулся. - Раз в неделю. При мне. Или с охраной. Но жить вы будете в пентхаусе. Моя жена не живет в трущобах. Это унизительно для моего имиджа.
- Но...
- Нет никаких "но". Это условие. Или договор расторгнуть. И долг возвращается.
Я сжала кулаки.
Хотела крикнуть. Хотела бросить в него чемодан. Хотела уйти.
Но не могла.
- Хорошо, - прошептала я.
Он обернулся. В руке у него были ключи. Большие, тяжелые, от квартиры. Он бросил их мне. Я поймала. Рефлекторно.
- Адрес: набережная Тараса Шевченко, дом 12. Пентхаус. Приезжайте к шести. Не опаздывайте. У нас ужин. С моими партнерами. Вы должны произвести впечатление.
Я смотрела на ключи.
На этот кусок металла, который открывал дверь в мою тюрьму.
- А теперь, - он кивнул на дверь. - Уходите. У меня дела.
Я не двигалась.
- Что еще? - спросил он раздраженно.
- Я ненавижу вас, - сказала я. - Я хочу, чтобы вы знали. Это не игра. Это не акт. Я действительно ненавижу вас.
Он посмотрел на меня.
Долго.
И в его глазах - впервые - я увидела что-то, похожее на уважение. Или на интерес. Или на что-то еще, что я не могла разобрать.
- Хорошо, - сказал он тихо. - Ненависть - тоже эмоция. Она согревает. В отличие от равнодушия.
Он повернулся к окну.
- Уходите, Алина. И приведите себя в порядок. Вечером вы должны выглядеть как моя жена. А не как бродяжка с улицы.
Я повернулась.
Пошла к двери.
Каждый шаг - как по лезвию. Больно. Тяжело.
Я открыла дверь.
Вышла в коридор.
И только тогда, когда дверь закрылась за мной, я позволила себе сделать то, что хотела с самого начала.
Я заплакала.
Не потому что я слабая.
А потому что я только что поняла: я продала не год. Я продала себя. Полностью. Без права выкупа.
И теперь мне предстоит жить с этим.
В пентхаусе. С дьяволом.
Один на один.
Глава 5. Золотаяклетка для фиктивной жены
Лифт был отдельным.
Не таким, как в обычных домах, где пахнет чужими обедами и кошками. Здесь пахло кожей, деревом. Зеркала в пол, полированные поручни, тишина - только легкий гул мотора где-то глубоко внизу.
Лифт дернулся и замер. Двери разъехались с тихим, почти интимным шелестом.
Я вышла в крошечный холл. Одна дверь. Массивная, обитая кожей цвета слоновой кости, с бронзовой табличкой без номера. Только вензель - две буквы: Р.А.
Ключ провернулся в скважине с мягким, маслянистым щелчком. Замок смазывали сегодня. Или вчера. Или за пять минут до моего приезда - чтобы я не мучилась, не скрипела тут своим нищенским присутствием.
Я толкнула дверь.
И шагнула внутрь.
Первое, что ударило в лицо - тишина.
Абсолютная, ватная, как, наверное, в студии звукозаписи. Звуки города умерли за порогом. Осталась только я и это пространство.
Второе - свет.
Москва горела за панорамными окнами. Вся, целиком - от окраин, где я родилась, до центра, где небоскребы вонзались в облака. Огни машин, огни окон, огни рекламы - они струились внизу, как живая, пульсирующая река.
А здесь, внутри, было бело и стерильно.
Белый мрамор на полу. Белые стены. Белая мебель, похожая на скульптуры. Холодный хром, черное стекло, ни пылинки, ни соринки, ни одной случайной вещи.
Как в операционной.
Как в морге.
Только очень дорогом.
Я стояла в прихожей размером с нашу с Катей комнату и сжимала ручку чемодана. Старая потертая кожа, сломанный замок, заклеенный скотчем. Здесь эта вещь смотрелась как бомж на балу.
- Алина Сергеевна?
Голос возник из ниоткуда. Я вздрогнула, обернулась.
Из-за угла выплыла женщина. Лет пятидесяти, седые волосы уложены в строгую прическу, серое форменное платье, белый фартук. Лицо гладкое, без морщин - но и без эмоций.
- Я Маргарита Павловна, - представилась она. - Домработница. Руслан Викторович предупредил о вашем приезде. Пройдемте, я покажу вам вашу комнату.
- Мою? - переспросила я.
Голос прозвучал хрипло. Чужой голос.
- Да. Ваше крыло. Следуйте за мной.
Она развернулась и пошла по коридору. Быстро, но неспешно. Уверенно. Я поплелась за ней, и колесики моего чемодана противно заскрипели по идеальному паркету, оставляя серые полосы.
Мне хотелось провалиться сквозь землю.
Коридор тянулся бесконечно. Мы миновали гостиную - метров сто, не меньше, с диванами, на которых можно спать вповалку, и камином, в котором, наверное, никогда не жгли дров. Потом столовую - стол на двадцать персон, хрусталь в сервантах, свежие цветы в вазах. Еще одну гостиную, поменьше, с роялем и книгами в одинаковых переплетах.
- Здесь ваша спальня, - Маргарита Павловна остановилась у двери в конце коридора. - Ванная комната смежная. Гардеробная - направо по коридору. Если что-то понадобится - кнопка на прикроватной тумбочке. Я приду.
Она открыла дверь и отступила, пропуская меня.
Я вошла.
Огромная кровать под балдахином из тяжелой ткани. Туалетный столик с зеркалом в пол стены, уставленный флаконами - новыми, в целлофане. Кресло у окна, обитое бархатом. Диван. Еще одно кресло. И панорамное окно от пола до потолка.
Москва лежала внизу как на ладони. Красная стрелка Останкинской башни торчала слева, справа купола храмов, внизу машины-букашки ползли по набережной.
Я подошла к окну. Стекло было холодным. Я прижалась лбом - и не почувствовала тепла. Здесь вообще не было тепла. Только стерильность и холод.
- А где... - я запнулась, подбирая слова. - Где комната Руслана Викторовича?
Маргарита Павловна чуть заметно поджала губы.
- Руслан Викторович живет в другом крыле, - ответила она. - Вам не о чем беспокоиться. Ваши пути вряд ли пересекутся без его ведома.
Она сказала это так, будто речь шла о тигре в вольере. Который может выйти, а может и нет. И лучше, чтобы не выходил.
- Ужин в восемь, - добавила она. - Руслан Викторович будет. Он просил вас не опаздывать.
Дверь закрылась.
Я осталась одна.
Стояла посреди этой комнаты, сжимая ручку чемодана, и не знала, что делать дальше. Куда идти. Зачем все это. Как себя вести.
Потом я села на пол.
Прямо на пушистый ковер ручной работы, который, наверное, стоит как моя зарплата за полгода. Села, обхватила колени руками и уставилась в одну точку.
В голове было пусто.
Я сидела так, наверное, минут десять. Потом встала.
Надо было что-то делать. Распаковывать вещи. Приводить себя в порядок. Готовиться к ужину.
Я открыла чемодан.
Три футболки, двое джинсов, свитер, белье. Книга - Достоевский, «Идиот», мы проходили на заочном. Зарядка для телефона. Мамина фотография в старой рамке.
Я разложила вещи в огромном пустом шкафу, и они затерялись в нем, как крошки в сейфе. Три футболки на вешалках, похожие на тряпки. Джинсы, сложенные стопкой. Белье в ящике, который пахнет деревом и пустотой.
Фотографию поставила на тумбочку у кровати. Мама улыбалась с черно-белого снимка. Она не знала, где я и что со мной. И слава богу.
Я пошла в ванную.
Белый мрамор, хром, огромная душевая кабина с тремя лейками - сверху, сбоку, снизу. Ванна, в которой можно плавать. Зеркало во всю стену.
Я посмотрела на себя.
Бледная кожа, синева под глазами, губы обветренные, волосы торчат в разные стороны.
Нищая.
Он прав.
Я умылась холодной водой. Нашла в шкафчике гель для душа - в нераспечатанной бутылке, пахнет лавандой и чем-то дорогим. Приняла дольше, чем обычно. Стояла под горячей водой и думала, сколько это стоит - такая вода, такой дом, такая жизнь.
Потом вытерлась пушистым полотенцем размером с простыню. Надела свое черное платье - единственное приличное, купленное когда-то за пятьсот рублей на распродаже. Оно мятое после чемодана, но я погладила его руками, пытаясь расправить складки.
Волосы высушила феном - мощным, как турбина. Расчесала. Собрала в пучок. Без косметики - ее у меня не было.
Посмотрела в зеркало.
Сойдет.
Хотя нет. Не сойдет. Но других вариантов нет.
Часы на телефоне показывали без пяти восемь.
Я вышла в коридор и побрела искать кухню.
Блуждала долго. Минут десять точно. Дом был как лабиринт - коридоры, повороты, лестницы на второй этаж. Я открывала двери, заглядывала в комнаты. В одной был спортзал - тренажеры, зеркала, беговые дорожки. В другой - домашний кинотеатр с креслами, похожими на капсулы. В третьей - просто пустота и рояль посередине, черный, лакированный, явно для красоты.
Кухню нашла по запаху.
Что-то вкусное, с травами и специями. Жареное мясо, свежие овощи, выпечка. Я замерла на пороге.
Кухня была огромной - белая, с островом посередине, заваленным фруктами. На плите что-то кипело в кастрюлях. Духовка гудела. За стойкой возилась Маргарита Павловна.
Но я смотрела не на нее.
Он стоял у окна.
Черные брюки, белая рубашка с закатанными рукавами, открывающая сильные предплечья. В руке бокал с янтарной жидкостью - виски, наверное. Он не пил. Просто держал, смотрел на ночной город.
Спина прямая, плечи развернуты. Даже расслабленный, он выглядел как натянутая струна.
Он услышал шаги.
Обернулся.
Посмотрел на меня.
Долго. Медленно. С головы до ног. Оценивающе. Как смотрят на лошадь перед покупкой. Или на новый автомобиль.
- Это все? - спросил он.
- Что - все? - не поняла я.
- Твой гардероб. Ты собираешься ходить в этом весь год?
Щеки вспыхнули. Я физически чувствовала, как кровь приливает к лицу.
- У меня нет другого, - ответила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.
- Завтра купим, - отрезал он. - Ты не можешь выглядеть как...
Он запнулся. Подбирал слово.
- Как нищая? - подсказала я. - Ты это хотел сказать?
Он усмехнулся. Без тепла. Без эмоций.
- Я хотел сказать - неподобающе. Но если тебе нравится это слово - пусть будет нищая.
Я сжала зубы.
- Садись, - он кивнул на стол. - Ужинать будем.
Я села. Напротив него. Между нами - полированная столешница темного дерева, хрустальные бокалы, тяжелые серебряные приборы. Маргарита Павловна бесшумно подала ужин.
Рыба, запеченная целиком, с травами и лимоном. Овощи-гриль. Соус в отдельной чашке - белый, пахнет сливками и чем-то незнакомым. Я таких названий даже не знаю.
Я ковыряла вилкой в тарелке. Кусок в горло не лез.
Он ел молча. Отрезал, жевал, глотал. Механически. Как будто заправлял машину. Никакого удовольствия на лице. Просто процесс.
Тишина давила.
Я слышала, как тикают часы на стене. Как жужжит холодильник. Как я дышу - слишком часто, слишком громко.
- Завтра в десять, - сказал он, не поднимая глаз. - Приедет стилист. Потом шопинг. Вечером - ужин с партнерами. Ты должна выглядеть.
- Я поняла.
- И улыбаться, - добавил он. - Даже если не хочется. Там будут камеры. И люди. Все должны видеть, что мы... счастливы.
- Счастливы, - повторила я.
Глупо прозвучало. Как эхо в пустой комнате.
Он поднял глаза. Посмотрел на меня в упор. Серые глаза - холодные, как лед на Москве-реке зимой. В них ничего нет. Ни интереса, ни скуки, ни раздражения. Только пустота.
- Не жди от меня романтики, - сказал он. - Вне камер мы чужие. Ты здесь на работе. Запомни это.
Я вспыхнула.
- А я и не жду. Ты купил меня, я помню. Можешь не напоминать.
Он отложил вилку.
Медленно. Очень медленно. Положил ее на край тарелки, промокнул губы салфеткой, откинулся на спинку стула.
- Что ты сказала?
- То, что слышал, - я смотрела ему в глаза. Не отводила взгляд. Хотя внутри все дрожало. - Ты купил меня. Как вещь. Как аксессуар. Как этот свой интерьер. Зачем притворяться?
Он встал.
Я не видела, как он двигается. Просто секунду назад сидел - и вот уже стоит рядом. Нависает надо мной, как скала. Я маленькая, хрупкая, в этом мятом платье, с этими дрожащими руками.
- Ты здесь, потому что я закрыл твой долг, - сказал он тихо. Очень тихо. Так говорят, когда готовы убить. - Твоя сестра спит спокойно, потому что я поставил охрану. Ты ешь эту рыбу, потому что я плачу. И если ты забыла - напоминаю.
Он наклонился ниже.
Я чувствовала его дыхание. Теплое и что-то еще. То, от чего у нормальных женщин подкашиваются колени.
У меня подкашивались от страха.
- Ты. Никто. Без меня, - прошептал он, почти касаясь губами моего уха. - Еще одно слово - и я отправлю охрану от твоей сестры домой.
Я замерла.
Воздух кончился.
В груди что-то сжалось в тугой, болезненный комок. Я перестала дышать. Смотрела в его глаза, в эту ледяную бездну - и не могла пошевелиться.
Он смотрел на меня. В упор. В его глазах - ни злости, ни ярости. Пустота. Абсолютная, мертвая пустота. В которой тонут все слова.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.