Магический сдвиг Лукоморье

Глава 1. Реалистка и белка

Татьяна презирала розовый цвет, сахарную вату, открытки с котятами и любую литературу, где на обложке брутальный эльф прижимал к своему каменному прессу трепещущую деву в корсете. Это было идеологической позицией, выстраданной годами жизни в мире, который требовал от тебя быть либо циничной акулой бизнеса, либо инфантильной принцессой в ожидании чуда. Татьяна выбрала первое.

Она сидела за столиком уличного кафе на Патриарших прудах, методично пролистывая презентацию своего будущего стартапа. План назывался «ФинСтарт: Ликбез для миллениалов» и обещал принести ей первый миллион еще до защиты диплома экономического факультета МГУ. На ней был безупречно скроенный брючный костюм цвета слоновой кости — никаких легкомысленных платьев. Её длинные светлые волосы были стянуты в тугой, гладкий пучок, открывая изящную шею и высокие скулы. Голубые глаза смотрели на мир холодно и оценивающе, как сканер штрих-кодов.

За соседним столиком щебетали две её однокурсницы. — А он мне пишет: «Ты мой личный сорт героина», представляешь? — томно вздыхала одна, поправляя локоны. — Я рыдала полночи! Это так глубоко! — Главное, чтобы у него замок был не ниже облаков, а конь — породистый, — фыркнула вторая. — Танюш, а ты чего молчишь? Слышала, Димка из параллельной группы тебе предложение делал?

Татьяна даже не подняла головы от планшета. Она лишь чуть заметно поморщилась, словно от зубной боли. — Дима предлагает ипотеку в Мытищах и кота по имени Барсик, — ровным голосом ответила она, отправляя инвестору правки по пункту о налогообложении. — В мои KPI на ближайшие пять лет это не входит. Любовь — это просто сбой гормонального фона, девочки. Самый успешный маркетинговый ход человечества после религии. Пока вы ждете своих драконов, я куплю собственный остров. — Какая же ты сухарь, Тань, — обиженно протянула первая. — Вот встретишь однажды своего человека, и вся твоя экономическая теория рухнет. — Мой человек носит часы Patek Philippe и имеет долю в IT-секторе, — отрезала Татьяна, закрывая приложение мессенджера. — Всё остальное — лирика для бедных.

Она расплатилась по счету картой лимитированной серии, закинула на плечо сумку от Prada и уверенным шагом двинулась в сторону метро. Пятница, семь вечера. У неё впереди два часа работы над финансовой моделью, протеиновый коктейль и восемь часов сна. Идеально сбалансированная жизнь.

Путь её лежал через старый сквер, заросший разлапистыми липами и клёнами. Место тихое, почти мистическое в вечернем полумраке, идеальное место, чтобы отсечь шум большого города перед погружением в цифры. Татьяна ускорила шаг. Ей всегда было немного не по себе среди старых деревьев; они напоминали декорации дешевых исторических фильмов.

И тут прямо перед её носом, бесшумно спланировав с ветки, приземлилось нечто.

Это была белка. Но если бы кто-то сказал Татьяне, что белки бывают такими, она бы вызвала санитаров. Во-первых, размером зверек превосходил среднюю кошку породы мейн-кун. Во-вторых, его шерсть не имела ничего общего с обычным рыжим или серым мехом. Она переливалась жидким червонным золотом, вспыхивая в свете редких фонарей ослепительными бликами. Глаза у белки были умные, черные, похожие на агаты, и смотрели с такой вселенской хитростью, что Татьяне стало не по себе.

Но самым диким был третий факт. Белка держала в передних лапах крупный предмет, который при ближайшем рассмотрении оказался цельным золотым орехом. Зверь деловито поворачивал его, примеряясь острыми резцами.

Реальность Татьяны дала первую трещину. Размером с канализационный люк. «Так, — пронеслось у нее в голове быстрее любого процессора. — Вариант один: синтетические наркотики в латте. Кофе нынче бодяжат всем подряд. Вариант два: тепловой удар. Вариант три: очень качественная голограмма. Рекламная кампания нового парка развлечений?»

Она сделала осторожный шаг назад. Ноги казались ватными, но мозг уже включил режим аварийного протоколирования рисков. Оценить угрозу. Найти пути отхода. Вызвать службу безопасности.

Белка прекратила грызть орех. Она посмотрела на Татьяну в упор, моргнула пушистыми золотыми ресницами и совершенно человеческим жестом почесала задней лапой за ухом. Затем сунула золотой самородок под мышку, спрыгнула с дорожки на траву и уставилась на девушку выжидающе.

— Кыш, — неуверенно сказала Татьяна. Голос прозвучал хрипло. — Пошла вон, грызунов не кормлю. И вообще, у меня аллергия на шерсть.

Белка закатила свои агатовые глаза. По-человечески тяжело вздохнула. А затем открыла пасть и заговорила. Голос у неё был высокий, мелодичный, с легким присвистом, какой бывает у людей со вставной челюстью, но слова она чеканила четко: — Не свисти, касатка. Аллергия у неё. Ты сначала ауру свою посмотри, а потом диагнозы ставь. От твоей ауры фонит, как от старого микроволнового передатчика. Весь баланс мне портишь.

Татьяна моргнула. Раз. Второй. Третий. Она ущипнула себя за запястье. Больно. До синевы. Белка никуда не исчезла. Она продолжала сидеть на задних лапках, придерживая золотой орех, и смотрела на студентку с нескрываемым осуждением.

— Логика подсказывает, — медленно начала Татьяна, чувствуя, как леденеют кончики пальцев, — что я либо сошла с ума, либо стала жертвой масштабного социального эксперимента. Второе вероятнее. Кто заказчик? Департамент культуры? Вы бюджет осваиваете? — Бюджет мы твой сейчас освоим, — проворчала белка, снова берясь за орех. Зубы её щелкнули, высекая сноп настоящих золотых искр. — Сидит она тут, понимаешь, реалистка. Бизнес-леди будущая. Ни любви, ни веры, сплошной дебет с кредитом. А Лукоморье меж тем штормит. — Что… что такое Лукоморье? — выдохнула Татьяна, отступая еще на шаг и упираясь спиной в шершавый ствол дуба. Дуб был старым, узловатым, и сквозь его кору, как показалось девушке, едва заметно пульсировал тусклый зеленый свет. — То самое, — белка кивнула огромной головой на дерево. — Дуб этот. Цепь златая. Кот ученый, чтоб его шерстинка повылазила, опять валерьянки облопался и спит вторые сутки, сказки транслировать некому. А сдвиг пошел знатный. Пространство морщится. Еще пара дней, и вместо твоего Экономического корпуса бассейн с живой водой образуется. Декан твой всплывет кверху пузом, будешь знать.

Татьяна закрыла лицо руками. Это было слишком. Золотые искры пахли озоном и медом. Сквозь пальцы она простонала: — Уйди. Просто уйди. Я дойду до аптеки, выпью снотворного, и завтра у меня будет защита курсовой по венчурным инвестициям. Никаких говорящих белок. Никаких дубов. Это нездоровая фигня.

Белка вдруг перестала грызть. Она метнула золотой орех в кусты (оттуда раздался глухой звон, будто упал кусок рельса), пружинисто подпрыгнула и оказалась прямо перед лицом Татьяны. Расстояние сократилось до десятка сантиметров. Агатовые глаза зверя оказались огромными, затягивающими.

— Фигня, значит? — прошипела белка, и изо рта её пахнуло морозом зимней тайги. — Инвестиции? А хочешь посмотреть, во что твои инвестиции превратятся, когда магический резонанс совпадет с фазой луны? Твой стартап, деточка, накроется медным тазом вместе с биржей. Потому что там, где начинается сказка, заканчиваются законы рынка. Там другие правила. Древние. И им плевать на твой Patek Philippe.

Она схватила Татьяну за лацкан дорогого пиджака крошечными, но невероятно сильными когтистыми лапками.

— Пусти, сумасшедшая тварь! — вскрикнула Татьяна, пытаясь отбиться, но тело отказывалось слушаться. По рукам пробежали колючие мурашки, кожу начало покалывать миллионами иголок, словно она отсидела всё тело сразу.

— Сама напросилась, реалистка, — оскалилась белка. — Полезай в источник. Проветришься. Может, хоть лешему своим экономическим анализом мозги вправишь, а то он совсем нюх потерял, фен-шуем увлекся, балансу от этого никакого.

Земля под ногами Татьяны внезапно потеряла плотность. Мраморная плитка тротуара пошла рябью, как вода от брошенного камня. Зеленоватое свечение от коры дуба усилилось, превратившись в слепящий поток. Девушка почувствовала, как её желудок совершает мертвую петлю, а внутренности устремляются куда-то вверх, к горлу. Последним, что она увидела в реальном мире, были огни проезжающей машины, которые вытянулись в бесконечные белые нити, и испуганное лицо старушки с пуделем, которая крестилась, глядя на растворяющуюся в воздухе девушку в брендовом костюме.

Пространство схлопнулось с влажным чавкающим звуком.

Приземление оказалось на удивление мягким. Никакого удара, только упругая отдача, словно она прыгнула на профессиональный спортивный мат. Пахло мокрой хвоей, прелыми листьями, грибами и чем-то сладковато-дымным, как от костра из яблони.

Татьяна села, ошалело мотая головой. Костюм был цел, прическа растрепалась лишь слегка — пучок достойно выдержал пространственный переход. Она находилась на круглой лесной поляне, залитой странным, жемчужным светом, хотя на небе, видневшемся в просветах крон, сгущались самые обычные вечерние сумерки.

Вокруг поляны плотной стеной стояли вековые ели. Под ногами вместо земли был пружинящий ковер из изумрудного мха, в котором росли грибы со шляпками размером с автомобильный диск. Каждый гриб мерцал изнутри собственным биолюминесцентным светом.

Прямо перед ней, подбоченившись, стояла та самая белка. Только теперь она была ростом с хорошую овчарку. Золотая шерсть лоснилась, а в лапах снова материализовался тот самый неразгрызанный орех.

— Добро пожаловать в филиал, — деловито сообщила белка. — Таможню проходить не надо, валюта у нас своя, энергетическая. Меня зовут Марфуша, я здесь менеджер по привлечению физических лиц. — Где я? — просипела Татьяна. Горло пересохло. Страх почему-то отступил, уступив место звенящему, аналитическому недоумению. Это было новое чувство, похожее на исследование непрофильного актива. Мозгу срочно нужны были вводные данные. — Лукоморье. Островная автономия, — отчеканила Марфуша. — Свободная экономическая зона аномального типа. Приграничная территория между Навью и Явью. Налоговая ставка нулевая, зато откаты берем натурой. — Какой еще Навью? — Татьяна встала на ноги, отряхнула колени. Коленки дрожали, но голос звучал ровно. Профессиональная деформация брала свое: панику нужно упаковать в сарказм. — Вы сектанты? Ролевики? Где скрытые камеры? Я вас засужу за незаконное перемещение частной собственности, то есть меня. — Ой, дура, — цокнула языком белка и закатила глаза так сильно, что чуть не опрокинулась на спину. — Камеры у неё. Тут техника выше кремния не работает, микросхемы выгорают к чертовой бабушке. Магия тут, ясно? Чистая, концентрированная. И она сбоит.

Марфуша обошла Татьяну кругом, придирчиво её разглядывая. — Ну и кандидатура, конечно… Небось, мясо ешь? И красители химические глотаешь? Ауродушу свою консервантами забила. — Стейк прожарки medium rare — основа здорового питания, — автоматически парировала Татьяна. — Так, дама с хвостом. Хватит ходить вокруг. Говори толком, зачем я здесь. Если это похищение с целью выкупа, то вы ошиблись адресом, моя семья живет скромно. Если вам нужна рабыня… — Спаситель ты нам нужен, горе луковое! — взвизгнула белка, топнув пушистой лапкой. Из-под мха вылетел сноп синих искр. — Сказано же русским языком: десболанс! Дисбаланс, по-вашему! Накопительный эффект столетий! Остров трясет, границы истончаются, скоро сюда попрет всякий фольклорный сброд из соседних измерений, а у нас дядька Черномор на пенсию собрался! Преемственность власти под угрозой! Регламент престолонаследия нарушен!

Она остановилась, перевела дух и добавила уже тише, почти жалобно: — Мне план по заманиванию смертных выполнять надо. Квота горит. А кого заманивать? Василис Премудрых пруд пруди, они сами сюда телепортируются резюме рассылать. Иванушек-дурачков тоже хватает, пока до острова долетит — весь интеллект по дороге растеряет. А мне нужен чистый лист. Человек без веры. Тот, кто на эту магию смотреть будет трезвым бухгалтерским глазом. Чтобы причину найти, а не сопли на кулак мотать.

Из-за ближайшей ели, тяжело ступая и хрустя сушняком, вышла новая фигура. Татьяна инстинктивно напряглась, принимая защитную стойку.

Существо походило на человека, одетого в кучу старой одежды, но одежда эта жила своей жизнью: кафтан из прошлогодней листвы шевелился, сапоги из коры пускали свежие зеленые ростки, а борода состояла из спутанного паутины и седого мха. Лицо у существа было сморщенное, как печеная картошка, а глаза горели двумя угольками. В руках оно сжимало смартфон последней модели, обернутый в лопух.

— О, привели, — басом сказало существо, не отрывая взгляда от экрана. — Ставки на Купалу принимаете? Коэффициент на Жар-птицу неоправданно завышен, аналитики ваши в Шанхае ничему не учились. — Леший Акакий Петрович, — представила белка, — наш министр природных ресурсов и логистики. Поставил всё княжество на китайского дракона в третьем заезде, проигрывает вторую неделю, нервный стал. — Тенденции мирового беттинга игнорировать нельзя, — важно заметил Леший, наконец поднимая взгляд на Татьяну. — День добрый, барышня. Капитализация вашего присутствия какова? Надеюсь, вы не веган? Лес от ваших высокочастотных вибраций сохнет.

Татьяна смотрела на них троих — на гигантскую золотую белку, на лесовика со смартфоном и на сияющие синим грибы — и впервые в жизни ее хваленый рациональный аппарат дал системный сбой. Процессор перегрузился. Дебет не сходился с кредитом.

Она упала обратно на мягкий мох и расхохоталась. Громко, истерично, запрокинув голову. Смех рвался из нее наружу, вымывая остатки цивилизованности. Она смеялась над собой, над своим костюмом, над бизнес-планом, над ипотекой в Мытищах и над всей своей правильной, расписанной по минутам жизнью.

Леший неодобрительно пожевал губами и вернулся к смартфону. Белка Марфуша терпеливо дождалась, пока истерика перейдет в редкие всхлипы, подошла к Татьяне и требовательно дернула её за штанину дорогого пиджака.

— Посмеялась над министром? — сурово спросила белка. — Хорошо. Юмор продлевает срок службы печени. А теперь, реалистка, слушай боевую задачу. Времени на адаптацию нет. Через сорок восемь часов грянет Великий Шторм. Границы падут. Нам нужен аудит причин. А причина, зуб даю, сидит где-то в высшем руководстве. Так что бери себя в руки, подтягивай свои экономические знания. Будешь моим внештатным кризис-менеджером. Оклад — спасение мира плюс полный пансион. Трудовую книжку заводить будем?

Татьяна вытерла выступившие от смеха слезы тыльной стороной ладони. Она посмотрела на свои ухоженные ногти, потом на золотые зубы белки Марфуши, потом на экран смартфона Лешего, где мигал график падения акций какого-то водяного царя.

Девушка глубоко вдохнула запах волшебного леса. Паника ушла окончательно. Остался холодный азарт исследователя.

— Значит, так, — произнесла она, и в её голубых глазах зажегся знакомый деловой огонь. — Первое: мне нужна база данных всех резидентов острова. Второе: отчет о движении магической энергии за последний квартал. Третье: доступ к объекту, который вызывает наибольшие колебания фона. И четвертое… — она строго посмотрела на Лешего. — Объясните мне механику ваших ставок. Кажется, ваш коэффициент на дракона действительно занижен из-за инсайдерской информации о подтасовке чешуи. Если поможем друг другу, Акакий Петрович, мы удвоим вашу ликвидность к утру.

Леший медленно опустил смартфон. Его угольные глаза расширились до размеров чайных блюдец. Он посмотрел на белку. — Марфа, — прохрипел он благоговейно. — Ты где взяла этого монстра? Она же страшнее налоговой инспекции. Я влюбился.

Белка гордо расправила плечи, подобрала свой золотой орех и кивнула в сторону тропинки, уходящей вглубь светящегося леса.

— Шагай, аудитор, — сказала Марфуша. — Дуб направо, царский терем налево. И постарайся не наступить на Печаль-реку, она сегодня меланхоличная, затянуть может. Да, и совет бесплатный: любовь в квартальные отчеты не впишешь. Но без неё активы обесцениваются. Запиши в блокнот, бизнесменша.

Татьяна ничего не записала. Она лишь поправила съехавший набок пучок, одернула пиджак и уверенно шагнула в мерцающую полутьму Лукоморья навстречу первому в своей жизни фактору, который невозможно было рассчитать формулой. Внутри неё, там, где раньше жил только сухой расчет, неприятно и сладко одновременно защемило. Впервые за двадцать лет ей было по-настоящему интересно, чем закончится этот финансовый год.

Глава 2. Первое знакомство с Лукоморьем

Пространство схлопнулось не с хлопком, как любят описывать в бульварном фэнтези, а с тихим, влажным звуком «плюк», словно кто-то выключил звук у огромного аквариума. Татьяна инстинктивно зажмурилась, ожидая удара о камни, падения с высоты или хотя бы ледяного душа. Вместо этого её встретила упругая, пружинящая мягкость.

Она открыла глаза.

Первым делом в нос ударил запах. Это был не привычный коктейль из выхлопных газов, духов случайных прохожих и разогретого асфальта Патриарших прудов. Воздух здесь был густым, сладковатым и тяжелым. Пахло озоном после грозы, липовым медом, мокрой древесиной вековых дубов и чем-то неуловимо съедобным — жареной курицей? Нет, скорее, печеными яблоками с корицей. Желудок Татьяны, привыкший к строгому расписанию (протеиновый смузи в девять, салат с киноа в два), предательски заурчал. Она плотнее сжала губы. Физиология — это просто реакция на новые химические раздражители. Ничего личного.

Вторым открытием стал свет. В Москве сейчас сгущались сумерки, зажигались фонари, превращая город в серую акварель. Здесь же царил полдень. Солнце висело прямо над головой — идеально круглое, ослепительно желтое, похожее на нарисованное гуашью. Оно не слепило глаза, но заливало всё вокруг таким ярким, глянцевым светом, что казалось, будто мир пропустили через фильтр «High Saturation». Тени были неправдоподобно четкими, чернильно-черными и абсолютно неподвижными, даже когда ветер качал траву.

Татьяна села. Под ней оказался мох. Но какой! Он пружинил под ладонями, как лучший ортопедический матрас, и переливался всеми оттенками изумруда. Каждый ворсинка мха заканчивалась крошечной капелькой росы, которая работала как линза, преломляя солнечный свет в миниатюрные радуги. Девушка машинально потянулась коснуться одной такой капли, но одернула руку. Гигиена. Бактериальный фон неизвестен.

— Руки убери от казенного имущества, — раздался над ухом знакомый писклявый голос. — На мне план по амортизации горит, а она тут тактильный контакт налаживает.

Марфуша сидела на ветке ближайшего дуба, который выглядел так, словно его рисовал художник-сюрреалист: ствол закручивался спиралью, уходящей в облака, а листья имели форму золотых монет разного номинала. Белка уже доедала свой золотой орех, ловко удерживая его тремя пальцами передней лапы. Скорлупа падала вниз со звоном настоящих дукатов.

— Где мы? — сухо спросила Татьяна, поднимаясь на ноги и брезгливо отряхивая ладони. Её костюм цвета слоновой кости покрылся зелеными ворсинками мха. Брюки безнадежно помялись. Первый пункт бизнес-плана дня — выглядеть презентабельно — провалился. — И где мои права человека? — Ты свои права вместе с пенсионными накоплениями в московском МФЦ оставила, — белка спрыгнула на землю. Теперь, без эффекта внезапности, Татьяна могла оценить масштаб катастрофы: Марфуша была размером с хорошую собаку породы сенбернар, только гораздо пушистее и наглее. — Мы в Центральной рекреационной зоне острова Буян. Сублокация «Дуб-великан», кадастровый номер ноль-ноль-семь-тильда-запятая. А прав у тебя пока нет. Есть обязанности. Временный контракт внештатного аудитора аномалий. Ознакомься.

Белка щелкнула когтями. Прямо из воздуха перед лицом Татьяны материализовался свиток плотной пожелтевшей бумаги, перевязанный бечевкой и запечатанный сургучом, пахнущим дегтем. Девушка скептически приподняла бровь. Сургуч в эпоху блокчейна? Какая трогательная архаика. Она протянула руку, чтобы взять документ, но свиток дернулся вверх, зависнув на уровне глаз.

— Сначала целуй печать, — потребовала белка. — Без магической привязки договор недействителен. Поцелуй должен быть искренним, иначе шрифт расплывется. — Я тебе сейчас поцелую, — процедила Татьяна. — В трудовой кодекс заглядывал хоть кто-нибудь из вас? Принуждение к труду, отсутствие техники безопасности, харассмент… — Ой, да больно надо, — фыркнула Марфуша. — Не хочешь — не целуй. Тогда остров продолжит трясти, границы Нави рухнут ровно в полночь, и к тебе в экономическую магистратуру вместо профессора статистики придет Змей Горыныч принимать экзамен по сопромату. Выбор за тобой. Только учти, он билеты знает плохо, обычно сразу огнеметом валит.

Логика дала сбой. Вероятность появления Змея Горыныча в здании МГУ стремилась к нулю. Однако вероятность того, что ее разум окончательно сдвинулся, росла в геометрической прогрессии. Татьяна вздохнула. Спорить с галлюцинацией было бесполезно, проще выполнить протокол, чтобы перейти к следующему этапу психоза. Она быстро, почти механически чмокнула сургуч. Тот мгновенно вспыхнул синим пламенем, рассыпался пеплом, а свиток упал ей в руки.

Текст был напечатан двенадцатым шрифтом Times New Roman, поля выровнены по ширине. Кто-то явно пытался адаптировать сказку под современные стандарты делопроизводства. «Контракт №404-БИС. Наниматель: Управление делами Лукоморья. Исполнитель: гражданка РФ Лебедева Татьяна Викторовна…» Фамилия была указана девичья, материнская. Откуда они?.. «Предмет договора: проведение внепланового аудита причин магического резонанса четвертой степени. Срок исполнения: 72 часа земного времени...»

— У меня защита курсовой через неделю, — буркнула Татьяна, пробегая глазами пункты об ответственности сторон. Ответственность предусматривала «превращение в пенек замшелый сроком до трех лет». — Курсовую я твою сама напишу, там работы на пятнадцать минут копипаста, — отмахнулась белка. — Подписывай внизу кровью. Капиллярной, венозная слишком жирная, пергамент промокает. — Стерильность? Дезинфекция? — поинтересовалась Татьяна. — Сказочное ОСАГО, — отрезала Марфуша. — Кусай палец и ставь автограф.

Татьяна уколола палец ногтем — коротко, профессионально, как диабетик со стажем. Поставила размашистую подпись. Свиток истлел в её руках, оставив после себя легкий запах озона и легкое жжение на подушечке пальца. Контракт вступил в силу. Пути назад не было. Или, точнее, кнопка «назад» теперь стоила три года жизни в виде пенька.

— Итак, вводная, — белка почесала за ухом задней лапой. — Остров Буян держится на трех китах. Буквально. Они сейчас спят под северным рифом, храпят так, что чайки дохнут, но это детали. Главное — Магическое Ядро. Огромный кристалл чистой энергии в центре острова. Последние триста лет ядро работало стабильно. А месяц назад начало сбоить. Амплитуда колебаний растет экспоненциально. Если сегодня вечером пик напряжения совпадет с лунной фазой, защитный купол упадет. Что будет дальше — смотри пункт про Горыныча и экзамены. — Физику процесса, — потребовала Татьяна. Голос её снова звучал ровно и холодно. Паника сменилась рабочим режимом. Мозгу нужна была модель. Любая, пусть самая безумная. — Природа источника? Тип излучения? Проводимость среды? Белка посмотрела на неё с уважением, смешанным с ужасом. — Вот за это я вас, смертных рационалистов, и люблю, — пробормотала она. — Ни слез, ни романтики. Сразу дебет-кредит. Источник питается верой. Чистой, неразбавленной верой в чудо. Пушкин, когда приезжал, нам контур заземления правил своими стихами. Мощный был мужик, вольтаж выдавал колоссальный. А потом народ испортился. Стали верить в ипотеку, скидки на маркетплейсах и натальную карту. Вера стала грязной, с примесью корысти. Ядро засорилось. Нужна чистка. Промывка системы. — Мне нужно осмотреть объект, — Татьяна сделала шаг вперед, хрустя золотыми скорлупками. — Показывай дорогу. И объясни структуру местного управления. Кто ЛПР? Лицо, принимающее решения? — ЛПР у нас дядька Черномор, — вздохнула белка, семеня впереди. — Но он на пенсию собрался. Задрал всех своими рапортами. «Прошу уволить меня по выслуге веков… Прошу предоставить жилплощадь в субтропиках…» Старый морской волк превратился в старого морского пенсионера. А коллектив остался без руля. Там у них такая корпоративная грызня идет — любой HR-менеджер поседел бы.