Расплата

Часть 1

– Я ушёл! Всем удачного дня! – подхватив пакет с мусором, Дима выбежал за двери дома. Всё вокруг располагало хорошему настроению; солнце не было прикрыто тучами и ярко освещало улицу, ещё частично усыпанную снегом, воробьи весело чирикали, сидя на ветках редких деревьев, а ветер был на удивление приятным. Непринуждённая улыбка сияла на лице мальчика, а глаза лучились безудержной энергией. Так было до тех пор, пока он не скрылся за первым поворотом, который закрывал его спину от окон; оттуда за ним могли наблюдать родители. Стоило же ему исчезнуть из поля зрения последних, искрящийся липовым позитивом взгляд тут же потух. Несмотря на то, что шаг его всё ещё был оптимистичным, слегка “вприпрыжку”, он не мог полностью скрыть своего напряжения. В очередной раз ему предстояло не пережить сегодняшние сутки, а выжить. Таким образом для него проходил каждый будний день – в стрессе и сдерживаемом внутри себя отчаянии. Он учился в восьмом классе, до выпуска оставалос около года, но всё чаще в его голове стоял вопрос: неужели это будет продолжаться вечно? О том, чтобы учиться до одиннадцатого, не могло идти и речи. Тяжёлые думы посещали его голову и сейчас. Чувство тревоги возрастало по мере приближения Димы к самому ненавистному для него месту – к школе. Нет, дело вовсе не в суровых учителях, для которых он, к своему несчастью, был чуть ли не единственным любимчиком, ведь учился мальчик отлично с первого класса. Проблемой были его одноклассники и дети из других параллелей. То ли причина в зависти, то ли в чём-то другом, но именно он стал одним из всеобщих козлов отпущения. Разумеется, всё это неведомо педагогам и его семье. Дима и сам ничего никому не рассказывал. Во-первых, зачем ему новые проблемы на голову? Если он хоть слово скажет об этом, его попросту убьют. Дети нынче очень жестокие. Одних только несчастных случаев, о которых вещают по телевизору, хватало, чтобы начать бояться ещё больше. Во-вторых, не хотелось беспокоить других своей проблемой. Ещё бы он тратил чужое время на такие глупости. Родителям было всё равно на то, как у него дела, главное, чтобы не привлекал лишнего внимания и не позорил их своим поведением. Только вот отговорки по поводу того, почему очередная тетрадь как из “одного места”, и где он так измарался, подходили к концу. Но это ничего страшного, он придумает новые. Пока что нужно отвлечься и отнести мусор, а затем свернуть на ненавистную сердцу тропу. Как бы то ни было, опаздывать на учёбу не стоит.

Что ж, как обычно, уроки проходили для Димы без лишних осложнений; каждый предмет отскакивал от его зубов так, словно он посвящал всё свободное время изучению школьной программы. На самом деле всё было несколько прозрачнее; так уж вышло, что жизнь наградила мальчика гибким умом и поразительной памятью, поэтому ему было не так уж сложно учиться. Перемены же были совершенно другим случаем, здесь Дима становился беспомощным, подобно выброшенному на улицу котёнку. Каждую паузу кто-то то и дело подходил к нему. Причины были абсолютно разные: некоторым хотелось лишний раз дёрнуть одноклассника за волосы, собранные в низкий хвостик, а другие, проходя мимо его парты, мимолётно шептали на ухо гадости и угрозы. Обидчики могли спокойно взять любую из лежащих на его парте вещей и сделать с ней всё что угодно. Диме было сложно сопротивляться этому. Подобная черта пошла с детства; в семье его слово никогда не имело веса. Однако его терпение было на исходе, и в этот раз просто терпеливо промолчать, к сожалению, не получилось.

– Прекрати, пожалуйста, – не выдержав очередного истязания какой-то из тетрадей, негромко попросил он одноклассника. Не хотелось ему в очередной раз огорчать родителей, которые уже устали заменять ему испорченную канцелярию новой. Просто взять и выхватить несчастный предмет из чужих рук он не мог, поскольку не дотягивался. К тому же, если он попытается, его оттолкнут. Оставалось только просить.

– А то что? – со скверной улыбкой на лице отозвался Николай, один из его одноклассников, после чего вырвал очередную страницу и тут же смял ту, – всё равно ты у нас самый умный, всё знаешь без этого! Да и к тому же ты чёртов мажор! Невелика потеря!

– Откуда ты это вообще взял? – удивлённо поинтересовался Дима, – я такой же человек, как и ты, и мои родители уже скоро перестанут менять мне испорченные вещи.

– Ха! Это уже твои проблемы! Мы зубрил здесь не уважаем, – за спиной обидчика раздался хохот других учеников, – видишь? Со мной полностью согласны. Да и вообще че-то ты слишком…

– Я кажется попросил прекратить! – в следующую секунду в лицо Николая прилетело увесистым пеналом. Присутствующие в классе ученики начали громко смеяться. Только веселились они не с хулигана, а с Димы, который вдруг решил попытаться постоять за себя.

– Ты за это ответишь, – удивительно спокойным тоном промолвил одноклассник, небрежно кинув недавно попавший по его лбу предмет на пол, – мы с пацанами выбьем из тебя всю смелость, – с этими словами он ушёл восвояси.

«Ну… Хотя бы сейчас он оставил меня в покое», – игнорируя едкие насмешки со стороны, выдохнул мальчик. Было страшно представить, что его ждёт, но сейчас ему просто хотелось хотя бы немного покоя. Сложив руки на парту, Дима опустил на них потяжелевшую от напряжения голову. До конца большой перемены оставалось ещё десять минут, стоило потратить их с умом и немного передохнуть.

Остаток учебного дня прошёл ещё спокойнее, чем ожидалось изначально. Это радовало, но в то же время пугало Диму до мурашек. Подобное затишье перед бурей не предвещало ничего хорошего. Он знал, как только его скромная персона покинет территорию школы, начнётся приближающаяся к нему расплата. Чтобы избежать своего страшного наказания, он ушёл из школы, не переобувшись из сменной обуви в уличную. Это бы заняло много столь драгоценного для него времени. Уже спустя пять минут он начал жалеть о своём необдуманном решении. Пусть был последний месяц зимы и температура на улице давно перестала морозить жителей города, тепло ещё даже не думало радовать своим присутствием. Его ноги начали неимоверно мёрзнуть; постепенно он совсем перестал чувствовать стопы, но сейчас для него было важно только поскорее сбежать отсюда. Об остальном можно позаботиться позже.

«Лучше бы я оставил куртку! Теперь мне куда тяжелее бежать!», – пронеслось в его сознании. Слишком поспешил горе-беглец, сделав столь необдуманный шаг, который к тому же ничем ему не помог. Об этом Дима узнал, свернув в один из переулков, дабы сократить дорогу до дома. Здесь-то его и поджидали с распростёртыми объятиями.

– Думал, мы не успеем поймать тебя? – и снова перед ним это противное лицо, что сегодня в кои-то веки получило сдачи, – слишком ты самонадеян.

То, что происходило с ним дальше, школьник понимал смутно. Сегодняшние побои были чересчур жестокими. Пару раз точно он успел получить в нос. Этого было достаточно для того, чтобы в голову стрельнуло неприятным импульсом боли, а картинка перед глазами поплыла окончательно. У всех в его семье, за исключением отца, голова была слабым местом. Больше всего от этой неприятной особенности страдал его старший брат. Однако той небольшой части, что удружила Диме генетика, тоже хватало с лихвой, чтобы эффект от удара был незабываемым. К тому моменту, когда процесс некого самосуда начал подходить к завершению, он уже не соображал, что происходит. Эхом, словно мальчик был где-то в горах, до него доносились голоса одноклассников:

– Пацаны он уже еле шевелится, мы же так его убьём! – Арсений, один из четвёрки друзей отошёл от избитого тела, – думаю, мы его достаточно проучили! Не хочу я ещё сесть из-за него!

– Ты боишься убить этого зубрилу, серьёзно? – Николай харкнул на дрожащую спину, – да я больше чем уверен, что его даже искать не кинутся, если он сдохнет!

– Нет, чувак, хватит. Потом ещё успеем наподдать ему! – оставшиеся двое ребят поддержали Арсения, заставив Колю остановиться.

– Ну и скучные же вы! Ладно, идём. Всё равно жрать уже хочется, а у этого с собой ничего нет!

Только когда чужой разговор перестал доноситься до его ушей, Дима позволил себе попытку пошевелиться. Он не отследил момента, как собрал учебники обратно в рюкзак и каким образом поднялся на ноги.

«Домой мне точно нельзя», – думал побитый, медленно поковыляв в противоположную от его улицы сторону, – «папа меня убьёт за слабость… А потом убьют они». Выбора как такового, у него не было. Оставалось ночевать в парке – единственном месте, где мальчик чувствовал себя в безопасности. Довольно часто он приходил туда и по долгу рассказывал местному озеру о том, что скопилось у него на душе плохого. Возможно, остаться там придётся не только сегодня, но и завтра. Поскольку был уже довольно поздний вечер, прохожих на улице практически не оставалось, а если кто-то и видел его ужасный вид, то проходил мимо, не желая вмешиваться. Диме это было даже на руку. Он сам справится со своими ранами намного лучше.

Вскоре он добрался до своей цели. Скрытый за кустами небольшой водоём встретил несчастного приветливо. Свет от единственного фонарного столба падал на покрытую тонкой коркой льда водную гладь, из-за чего та слегка поблёскивала в полумраке. Как ни странно, это место не пользовалось большим спросом у посетителей парка; всё внимание людей занимал фонтан в центральной части территории, вокруг которого были расставлены резные скамейки. Менее людные зоны же привлекали, в основном, собачников и некоторые влюблённые пары. Наконец добравшись до небольшого берега, Дима медленно опустился наземь.

– Снова я здесь… В этот раз останусь на ночь… – шипя от боли, он сел поудобнее. На улице уже совсем стемнело. Помолчав несколько минут, мальчик заговорил вновь:

– Если вернусь сегодня домой, меня наругают за вид, в котором я пришёл. Но это ничего, я просто приведу себя в порядок! Только уже завтра, сейчас слишком больно шевелиться, – оптимистичная улыбка появилась на его измученном лице, и в этот же момент из глаз хлынули слёзы, – надо просто отдохнуть, верно? Когда-нибудь всё это обязательно кончится, одноклассники перестанут меня обижать, а родители заметят, как я стараюсь быть хорошим ребёнком для них… Смысл мне горевать? – голос предательски дрожал, готовый вот-вот сорваться на плач, – я живу в хорошей, обеспеченной семье, просто делаю что-то не так, и в их отношении к себе виноват я сам. В остальном они у меня хорошие. Всё портят только те плохие парни, что побили меня… Я устал говорить себе это каждый день! – в следующую секунду он лёг разрыдавшись. Сил держать себя в руках больше не осталось. Дима не знал, кому выговаривался каждый раз, приходя сюда, но ему всегда казалось, будто кто-то его всё время внимательно слушал. Иронично, но именно сейчас такого ощущения не было. Он чувствовал себя покинутым абсолютно всеми, даже невидимым “нечто”, что знало обо всём его сокровенном. Он так и продолжал лежать, да поливать ещё холодную почву своими слезами, пока его одиночество не оказалось вдруг нарушено. Плачущий не слышал звука шагов, поэтому заметил чужое присутствие только в тот момент, когда чья-то ладонь коснулась его плеча. Позабыв о боли, школьник с испуганным вскриком приподнялся и отполз в сторону. Оказавшись на более менее безопасном расстоянии, он посмотрел туда, где предположительно находился нашедший его человек. К сожалению, с первого раза рассмотреть его лицо не получилось. Спустя пару мгновений безумные догадки о том, кто бы это мог быть, сами посетили мальчишечью голову. В последнее время таким образом к нему прикасалась только одна знакомая ему личность. Но почему он тут?

– Сильвестр?! – окончательно убедившись, что это именно он, воскликнул мальчик, после чего отсел ещё дальше, чем ранее, – то есть нет, что ты тут делаешь?

– Ты сегодня без предупреждения задержался. Родители начали переживать, что с тобой что-то случилось и попросили помочь найти тебя. Ты довольно часто бываешь тут, поэтому первым делом я решил проверить здесь, – ровным тоном отозвался мужчина, не затягивая с ответом, – кто?

Теперь, даже сквозь пелену солёной жидкости в глазах и грязные стёкла треснувших очков, он мог разглядеть опасный блеск зелёных глаз брата. Страх против воли сковал его сердце. До того момента, как Сильвестр отправился на службу, у них были не самые тёплые отношения. Несмотря на то, что Дима был ещё совсем ребёнком, получал от него даже больше, чем от отца. Пусть прошло три года с тех пор, как старший вернулся в родные края, полноценно общаться с родственниками он начал совсем недавно. Оправиться от полученной на войне травмы было не так просто. В настоящее же время Сильвестр жил, как полноценный человек, отдельно от семьи и поближе к новому месту работы. Довольно часто он навещал их, но даже так братья виделись очень редко. Виной тому был сам младший; хоть он уже и не помнил всех событий из своего детства, бывшего военного боялся, а потому либо не выходил из своей комнаты на период, когда тот был в гостях, или вообще убегал из дому.

– Ты боишься? – Сильвестр нарушил молчаливую паузу, глядя на Диму озадаченным взглядом.

– Я? Вовсе нет! Со мной всё хорошо! – попытался выдавить из себя улыбку спрашиваемый.

– Не правда, – к удивлению младшего, голос брата был ровным, без единой капли агрессии.

«Если так подумать, мы впервые говорим дольше минуты…», – подметил про себя Дима, сняв очки и смахнув с ресниц остатки слёз.

– Ты отвык от меня, – Сильвестр заговорил вновь, – я понимаю тебя, у нас и правда не было достаточно времени на общение. Прости меня за данное упущение, мы исправим это позже. Так кто? Назови мне имена.

– Не понимаю, о чём ты говоришь… – Дима отвёл взгляд в сторону. Когда рука брата вдруг потянулась к нему, он неволей зажмурился, ожидая удара или же щипка за ухо. Однако крупная шрамированная ладонь не сделала с ним ничего из предполагаемого, аккуратно погладив его по спутанным волосам.

– Я сказал родителям, что ты сегодня останешься у меня с ночевой, поэтому тебя не будут ругать. Пойдём.

В следующую секунду мальчик ощутил, как на него опускается мягкая чужая куртка. Он вспомнил о том, что ещё до ухода в армию Сильвестр не расставался с ней. Как-то раз в прошлом он также набросил её на его хрупкие плечи.

– Думаю, тебе тяжело идти.

Руки старшего вернули Диму в реальность, подняв с холодной почвы. Удивлённо хлопая глазами он глянул на бывшего военного. Физиономия того не выражала никаких эмоций, кроме беспокойства. Окончательно младший впал в прострацию тогда, когда его аккуратно, словно он был хрупкой куклой, уложили на заднем сидении автомобиля и учтиво подложили под голову подушку.

«Думаю, я просто сплю», – прикрыв глаза, предположил Дима. Спустя несколько минут он уснул, так и не дождавшись приезда до дома Сильвестра.

Часть 2

Ещё до того, как открыть глаза, Диме показалось странным то, насколько ему было мягко и спокойно. Никто даже не тормошил его в субботнее утро, дабы припахать к очередной работе по дому. Медленно потянувшись, он посмотрел впереди себя.

«Где я?», – растерянно глядя на незнакомый ему потолок, проснувшийся недоверчиво проморгался.

– Уже не спишь? – знакомый голос раздался откуда-то сбоку. Вздрогнув, он повернулся в сторону, откуда доносился звук. На пороге комнаты стоял Сильвестр. Одет он был в пижамные штаны с немного детским узором в виде ёлочек, и серую футболку, запачканную в каких-то жирных пятнах. Пепельные волосы, обычно стянутые в высокий хвост в этот раз были собраны в небрежную шишку, из которой торчала вилка. Глядя на брата в столь комичном виде, младший позволил себе пустить мягкий смешок. Воспоминания прошлого вечера наконец-то вернулись в голову, от части успокоив его.

– Что-то не так? – мужчина приподнял одну бровь.

– Нет-нет, всё нормально… Доброе утро! – осёкшись, нервно выпалил мальчик. Напрочь позабыв о полученных ранее травмах и сонливости, он резко сел на кровати и тут же упал обратно.

– Ай-й…

– Лучше пока лежи. Поесть я принесу сюда чуть позже, а сейчас позволь мне повторно обработать твои раны.

Только сейчас он заметил в одной из рук Сильвестра небольшую аптечку. Тот в свою очередь, недолго думая, подошёл к кровати и сел на её край. Теперь Дима окончательно перестал понимать, точно ли перед ним был его брат? То, что он был с ним спокоен и учтив, всё никак не могло утихомирить внутреннюю тревогу.

– Я понимаю, ты всё ещё не доверяешь мне, но я не обижу тебя, правда, – должно быть, задумчивость младшего мужчина воспринял по своему.

– А… Понятно, – бездумно пробормотал Дима, сделав вторую, уже более аккуратную попытку приподняться, – я благодарен тебе за помощь. Просто это неожиданно, поэтому я не всегда могу найтись в словах. Спасибо тебе.

– Неожиданно? – поднеся ватку к одной из ссадин на братском лице, удивился Сильвестр, – неужели я раньше совсем не помогал тебе?

– Нет смысла ворошить прошлое, – неловко улыбнулся мальчик, уходя от неприятной для него, и, возможно, не только для него, темы.

– И всё же, я бы хотел немного пообщаться с тобой, когда тебе станет лучше, – негромко проронил мужчина, – а ещё, скажи мне всё-таки, кто тебя так разукрасил?

– Я не могу сказать. Давай сойдёмся на том, что я просто упал? – слегка шипя от лекарства, которым была пропитана ватка, он едва заметно покачал головой.

– Кто бы это ни был, они не тронут тебя, даже если ты скажешь мне. Говори.

Лишь после обеда Дима под упорными расспросами брата, всё же раскололся и рассказал о том, кто же наградил его таким большим количеством синяков и царапин. Зачем эта информация старшему, школьник не понимал, но если ему так будет спокойнее, пускай. Вскоре Диме стало значительно лучше. К счастью, возможная простуда обошла его стороной, а потому оставалось только залечить следы побоев. Позже он даже успел обойти холостяцкий дом Сильвестра и осмотреться, попутно с опаской поглядывая на последнего. Ощущалось в мальчишечьем сердце некое напряжение между ними, какая-то недосказанность, однако заводить разговор не спешил. Боязно.

– Если тебе захочется, я бы мог попросить у родителей для тебя провести здесь ещё один выходной, – ближе к вечеру Сильвестр начал беседу первый, – за всеми нужными учебниками я съезжу, о них не переживай. Только в школу тебе стоит идти во вторник, а в понедельник ещё отлежись. Ты довольно хрупкий телом, тем более бил тебя не один человек, поэтому прошу прислушаться.

– А они не будут против того, что я у тебя? – кинув вопросительный взгляд на старшего, поинтересовался Дима, – по поводу школы, ты прав, мне действительно нужно отдохнуть, да и я уже прошёл несколько тем наперёд, поэтому не скачусь. Честно-честно!

– Родители не против, они доверяют тебя мне, – кивнул Сильвестр, вынув вилку из волос, – я считаю, что тебе лучше в целом не возвращаться домой сегодня, если ты не хочешь, чтобы они знали о твоём негативном опыте в общении со сверстниками.

– А тебе самому не сложно возиться со мной? – вот этот вопрос волновал Диму больше всего. То, что, к его удивлению, распускать кулаки никто не собирался, он уже понял. Только вот навязываться мальчик не хотел от слова совсем.

– Нет, мне не сложно – краткий ответ брата не заставил себя долго ждать.

– Тогда ладно… Спасибо тебе, – неловко улыбнулся школьник.

Чуть позже на какое-то время Сильвестр уехал, и вернулся уже ближе к ночи. Дима в это время сидел на одном из стульев на балконе и задумчиво наблюдал за происходящим на улице. Пока старшего не было он смог найти в себе силы и прибраться во всём доме, а потому теперь умиротворённо отдыхал. На боль, которая ещё не оставила его до конца, он уже не обращал внимания.

– Я вернулся.

Услышав голос брата за своей спиной, мальчик слегка вздрогнул от неожиданности, после чего оглянулся.

– Привет! Ты довольно быстро! – поздоровался он, полуулыбнувшись.

– Да, родители не стали задавать много вопросов, – объяснил Сильвестр, садясь на соседний стул рядом с младшим, – зачем ты убирался в доме?

– А это… – Дима, будучи привыкшим платить за многое в жизни, не ожидал, что его скромный жест будет вообще замечен, – ну, я же пользуюсь твоей помощью и твоим домом, а значит тоже должен немного помочь.

– Не стоило, – вытащив из кармана куртки пачку сигарет и подцепив одну из них, покачал головой мужчина, – тебе сейчас стоит отдыхать, а не думать о бытовых тонкостях. Если ты хотел выразить благодарность, твоего спасибо мне было достаточно.

– Вот как, понял! Прости… – младший неловко почесал затылок, в душе всё больше удивляясь.

– Не извиняйся, – вздохнул бывший военный, щёлкнув зажигалкой. Вскоре балкон наполнился запахом табачного дыма.

– Слушай, Дмитрий, – вдруг начал тот, – скажи мне, я сильно отличался до службы? Какие у нас с тобой были отношения раньше? Мы были дружными братьями?

Вопрос заданный Сильвестром, ввёл мальчика в ступор. С одной стороны, он мог выложить всё, что помнит, но с другой… Вдруг, узнав о прошлом, брат снова будет грубить ему и раздавать тумаков? Или расстроится и будет, наоборот, винить себя за всё?

– Откровенно говоря, я и сам уже многого не помню… – немного пораскинув мозгами, всё-таки честно начал Дима, – помню только общие детали, но мы не очень ладили. Ну а последние три года ты сам знаешь, там не до общения было, – немного помедлив, он добавил: – у меня до сих пор перед глазами стоит твоё израненное тело на койке в больнице. Когда я впервые увидел то, что с тобой случилось, испугался, что больше вообще не увижу тебя живым. Но сейчас ты здесь, и я счастлив за то, что могу говорить с тобой. А то, что было раньше, уже не так важно. Просто нам обоим надо привыкнуть друг к другу. К сожалению, понял я это только сейчас, выйдя с тобой на прямой разговор. Извини меня, пожалуйста за то, что избегал тебя все эти месяцы, что ты пытался поговорить со мной, когда приезжал.

Он и сам не понял, как на одном дыхании смог выпалить то, что думает и чувствует по отношению ко всей ситуации, сложившейся между ними, но почему-то чувствовал, что именно эти слова были необходимы им обоим.

– Не стоит извиняться, – Сильвестр глянул на того потеплевшим взглядом, – похоже, я действительно был не очень хорошим человеком в прошлом. Я много чего забыл, и даже сейчас мне непривычно осознавать то, что у меня есть младший брат, но знай, я не намерен отказываться от тебя и нашего с тобой родства. Ты занимаешь не последнее место в моей голове. Я очень надеюсь на то, что в этот раз мы с тобой будем дружнее, чем ранее. Только… Я не знаю о тебе ничего, чтобы как-то поговорить на интересные тебе темы и начать всё сначала. Не мог бы ты рассказать о себе?

Братья ещё долго разговаривали, сидя на балконе. Для Димы было большим удивлением то, что он нашёл, о чём рассказать брату. Ещё приятнее становилось от того, что Сильвестр не выглядел скучающим и с интересом слушал, задавал возникающие вопросы, а потом говорил что-то о себе. То и дело в их беседе появлялась новая тема для обсуждений. Когда время перевалило за час ночи, Дима уже захотел спать, а потому остальное пришлось отложить на потом. В конце концов, у них теперь есть много времени на то, чтобы сблизиться.

Уже лёжа в кровати, он подумал: «наконец-то мы понимаем друг друга. Жаль только упущенного времени, что мы потеряли за все эти годы…»

Он себе раньше и представить не мог того, что лишь полученная на войне травма сможет помочь им наладить взаимоотношения. Последние три года мальчик помнил только то, как Сильвестр бегал по больницам и всевозможным врачам. Как только он окреп физически, настал черёд психологов, психиатров и различных тренингов, на которые тоже ушло немало времени. Спасибо родителям, которые не оставили его в тяжёлом состоянии и позаботились о выздоровлении. Стоит отдать им должное, старшего они любили по-настоящему. Раньше Диму обижало то, что его на постоянной основе сравнивали с идеальным во всём старшим братом. В отличие от младшего, Сильвестр делал всё то, чего желали родители и даже больше: он сам по себе был не против стать военным, а это ещё лучше, чем просто слушаться. В настоящее время мальчик понимал, что обижаться здесь не на что. Так уж были воспитаны их с братом мать и отец, с этим уже ничего не сделаешь. Однако то, что он не желает повторить судьбу старшего, на самом деле не так уж и плохо. Что бы кто ни говорил, далеко не каждый человек выживает после ранения в голову. Можно сказать, что Сильвестру крайне повезло отделаться только потерей памяти.

Остаток выходных и небольшого больничного подошли к концу незаметно. Дима с неохотой вернулся домой. На его радость, к своему возвращению от ссадин практически не осталось и следа. Что от матери, что от отца не было никаких вопросов. Наоборот, они даже наградили сына улыбкой при встрече, чем несказанно удивили. Чего-чего, а крупицы расположения от своих строгих родных он не ожидал.