Развод. (Не) нужна

Глава 5

Маша

Утром я попрощалась с сестрой, понимая уже, что вряд ли скоро вернусь, и поехала за Викой на дачу к свекрови.

Да, мы договаривались с Зоей Валентиновной, что я заберу ребенка только вечером, и мне совершенно точно предстоит выдержать настоящий концерт – свекровь будет обвинять меня во всех смертных грехах за такую подлость.

Но ничего, как-нибудь выдержу. Забрать Вику – самое главное теперь.

Около часа я плюхала в автобусе по городу, а потом еще час – на пригородном, битком набитом дачниками, которые в выходной с утра пораньше торопились в свои поместья.

– А, Маша, – равнодушно поприветствовала меня свекровь, когда я наконец, взмокшая и встревоженная, переступила порог ее дачного дома.

Это было странно – как будто концерт отменяется.

– А где Вика? – спросила я, тут же похолодев.

– Ее Дениска забрал, – спокойным голосом ответила мне свекровь. – Пару часов назад позвонил мне, потом приехал и забрал. Жаль, конечно, так рано ее отпускать было. Но он объяснил, что вы поссорились и ты хочешь отобрать у него ребенка…

Она подошла вплотную и ткнула указательным пальцем мне в грудь.

– Ты ведь у меня собираешься отобрать ребенка, Маша! – прошипела она. – Только этот номер не пройдет! Если не хочешь лишиться дочери, ты будешь жить с мужем! А не хочешь жить с мужем – выметайся, откуда пришла! Вику я не отдам тебе! Если появится необходимость, я и сама ее воспитаю, можешь не беспокоиться!

Я отшатнулась от свекрови. Отступила на шаг.

– Где Вика? – прохрипела я, предполагая уже нечто ужасное.

– Где, где, – фыркнула Зоя Валентиновна. – Домой ее Дениска, конечно, повез. Куда же еще должен отец отвезти своего ребенка? И ты, блудная жена, тоже можешь вернуться домой. Пока еще можешь. Пока еще у тебя есть такой шанс, потому что мой сын – дурачок и слишком нежно к тебе относится. Ох, я бы на твоем месте его не злила…

Она вдруг расхохоталась, словно сумасшедшая злая ведьма.

А я развернулась и побежала к выходу, и через мгновение уже вылетела из калитки и понеслась по дачному проулку. Мне надо было теперь поскорее попасть домой.

***

Дома ко мне со всех ног бросилась моя драгоценная девочка. Я только успела скинуть обувь, как Вика уже выскочила из комнаты мне навстречу. Я присела на корточки, развела в стороны руки, а она обняла меня за шею и заплакала.

– Мамочка, ты велнулась… – всхлипывала она. – Я так боялась, папа был такой злой! Я не хотела ехать без тебя…

– Всё будет хорошо, мое солнышко! – успокаивала я ее, прижимая к себе и целуя мокрые щеки. – Всё будет хорошо, я вернулась, всё хорошо!

– Рад это слышать, – раздался голос мужа.

Я подняла голову. Оказывается, он как раз подошел. Оперся плечом о стену, скрестил руки на груди.

– Мы сейчас не будем выяснять отношения при ребенке, – сказал он. – Поговорим позже. Только об одном хочу предупредить тебя прямо сейчас: не делай больше таких глупостей. Ты ведь всё равно меня не переиграешь, неужели непонятно?

Я встала на ноги. Взяла дочкину ладошку в свою. И молча, не желая ему отвечать, повела Вику в детскую.

– Посмотришь со мной мультики, мамочка? – спросила Вика.

– Конечно посмотрю, солнышко.

***

Я весь день не отходила от ребенка. Читала ей, вместе с ней смотрела мультики. Мы играли в настольные игры. Потом вместе рисовали. Вместе готовили обед. Да, для Дениса тоже – я решила пока не обострять ситуацию.

И весь день, пока я читала, играла, смотрела мультики, готовила… я чувствовала себя натянутой струной. Сжатой пружиной, которая вот-вот распрямится. Я чувствовала себя загнанной в угол и не понимала, что делать. Я думала, думала, думала, лихорадочно просчитывала варианты. Целовала Вику, обнимала ее каждую минуту, а сама думала.

У меня нет денег. Ну, совсем мало. Около двадцати тысяч рублей – это всё, что я сумела накопить. Дэн никогда не давал крупных сумм. Три тысячи, в лучшем случае, пять – хватало на несколько дней на еду, а потом он подбрасывал еще столько же.

Я много раз просила, чтобы он давал сразу побольше и мне не приходилось бы всё время бегать к нему с протянутой рукой. Но он отвечал, что я патологическая транжира и не умею экономить, поэтому следить за бюджетом будет именно он, а не я. Иначе, если мне выделить сразу большую сумму на месяц, они точно так же кончатся через пару дней, это же очевидно. И что такой растратчице, как я, никакой зарплаты не хватит, даже такой высокой, как у него.

Все эти разговоры он сопровождал улыбками, всегда обнимал, целовал меня в щечку и говорил, что любит такой, какая я есть. И что для девочки это совершенно нормально – быть транжирой. Девочки, дай им в руки хоть миллион, мгновенно истратят его на ноготочки, реснички, туфельки на каблучках, прокладки и все эти женские глупости. Но когда он женился на мне, он взял на себя ответственность, и теперь он всегда будет, как глава семьи, нести эту ответственность и заботиться о моем благополучии и благополучии нашего ребенка, даже если я сама, в силу природы, позаботиться о себе не в состоянии.

Понимала ли я, что всё это – манипуляции? Ну, понимала, не совсем же дура. Хотя сейчас думаю – раз влюбилась в такого человека, да еще и замуж за него вышла, то, наверное, дура.

Совсем.

В любом случае, противопоставить манипуляциям мне было нечего. Я не могла вернуться домой к маме, потому что почти сразу после моего замужества к маме вернулась моя сестра. И вчерашний наш с ней разговор доказывает – мне в родном доме места больше нет.

В общем, двадцать тысяч – это всё, что я смогла скопить за последнее время. Потихоньку, откладывая по сто рублей от тех денег, которые он мне давал.

Я могла бы скопить и больше, но приходилось их тратить! Каждый год – подарки маме на день рождения, сестре, племянникам… они бы не поняли, если бы «богатая» тетя Маша подарила какую-нибудь ерунду. А еще Новый год, 8 марта, 23 февраля… И подарки самому Денису – я покупала их с тех денег, которые он мне давал, но добавляла еще сэкономленное, а он потом улыбался и ворчал на меня: «Зачем потратилась! Ох и транжира ты, Маша…»

Итак, у меня есть двадцать тысяч. Всего-навсего. Они спрятаны в моей дамской сумочке, в потайном кармане за подкладкой, и Дэн ничего не знает об этом. Смогу я уйти от него, располагая такими огромными, просто невероятными финансами?

И куда нам с Викой идти?

Глава 6

Маша

Все семь лет брака я не работала, или, во всяком случае, не работала за деньги – сначала потому, что доучивалась в университете, потом забеременела, потом получила диплом и вскоре родила.

До трех Викиных лет и речи не могло быть о том, чтобы искать работу – дочка росла болезненной, часто простывала, и отправить ее в ясли казалось просто преступлением, как если бы я собиралась родного ребенка со свету сжить.

Нет уж, я свою доченьку слишком любила, чтобы отправлять такую кроху на целый день к черствым людям. А какие они еще могут быть, в этих дошкольных учреждениях? У всех воспитателей, как у врачей, рано или поздно наступает профессиональное выгорание, это же очевидно. Ну, во всяком случае, тогда я так думала. Да и Денис был категорически против яслей.

– Я за патриархат, – говорил он. – Муж должен хорошо зарабатывать и обеспечивать всю семью. А жена должна сидеть дома, создавать уют и воспитывать детей. И дети должны расти дома, в любви и заботе, а не где попало и с кем попало. А жена должна дарить мужу и детям свою любовь. И для этого у нее должны быть силы! Если ты будешь работать – ни на какую заботу о муже и детях сил у тебя не останется. Ты посмотри на свой диплом – преподаватель французского языка! Ты хоть понимаешь, что такое современная школа на самом деле? Ты хочешь горбатиться там каждый день с восьми до бесконечности, обслуживать этих малолетних имбецилов, отвечать за их безопасность головой, и всё это за копейки, которые мы проедим за два дня? Нет, Маша. Просто забудь, как страшный сон. Работать ты не будешь. Нет, никогда!

Меня, конечно, трогало до слез, что в словах Дениса звучала, вроде как, настоящая забота. А еще у меня перед глазами были примеры матери и сестры, которые годами горбатились с восьми до бесконечности, чтобы поставить детей на ноги. Конечно, я о таком не мечтала. Ну, а кто мечтает? Я хотела нормальной семьи, и я любила своего мужа.

Тогда казалось – как его не любить? Заботливый, обеспечивающий. А еще Денис Загорский – образованный, интеллигентный… да и просто красавец! Всегда элегантный, всегда хорошо одетый.

Я искренне любила его и даже сумела себя убедить, будто нет в нашей семейной жизни никаких проблем, а есть лишь его желание сделать, как лучше. Просто действует он излишне прямолинейно… ну, как танк.

Но это оттого, что Денис – мужчина, а у мужиков нет душевной чуткости. Вот и действует, как может. Но ведь у него благие намерения…

Да, так я себе и говорила. Как будто забыла напрочь, куда по традиции бывает вымощена дорога этими благими намерениями.

А еще Денис – верный муж, говорила я себе. Я была абсолютно убеждена, что он хранит мне верность и на других женщин даже не смотрит. Его секретаршу Лизочку я знала давно, и мне никогда не приходило в голову, что она может интересовать Дэна как женщина, а не только как исполнительный и ответственный работник.

Господи, почему же я такая наивная? Сама себе поражаюсь! Как дитя малое, честное слово.

В первые годы брака Дэн часто признавался мне в любви, но потом эти признания сошли на нет. И все-таки я верила, что он меня по-прежнему любит! И ради любви на всё закрывала глаза. Прощала ему его жадность, манипуляции, желание сделать так, чтобы я от него во всем зависела и на каждый свой шаг, на каждый чих спрашивала его высочайшего дозволения!

Прощала даже то, что он был никудышным папашей, холодным, отстраненным… За все годы он ни разу не почитал ребенку книжку, ни разу с коляской не погулял. Он даже не обнимал нашу дочь никогда!

Денис совершенно не умел демонстрировать Вике свои чувства, если они у него вообще были – хотя, наверное, были. Но об этом никто бы не догадался, кроме меня, – настолько холодно и строго он себя с ней вел. А я, глупая, убеждала себя – это просто потому, что мужчины не знают, как обращаться с малышами. Но потом, когда наша девочка подрастет…

– Мама, почему ты плачешь? – спросила Вика.

– Я не плачу, котенок. Это… это просто из-за лука. Просто я недавно резала лук…

***

Я уложила Вику спать, а себе постелила на диване в гостиной. Может, Денис и сумел заставить меня вернуться домой, но в супружескую постель уж точно не затащит!

Я его почти не видела весь день. Он закрылся в своем кабинете и там работал. Выходил только, чтобы пообедать и поужинать. Мы почти не разговаривали, разве что перебрасывались короткими репликами:

– Суп будешь?

– Да.

Меня это устраивало более чем. Я не хотела с ним разговаривать.

Однако вечером, когда я уложила Вику спать, а через часок сама легла в гостиной и даже выключила свет, и даже дремать начала, потому что вымоталась за день, эмоционально и физически… именно тогда Денис и пришел.

Свет в комнате внезапно вспыхнул. Я мгновенно открыла глаза, села. Прижала колени к животу, посильнее закуталась в одеяло. Мне было очень не по себе.

Денис закрыл дверь в комнату, хмыкнул. Взял стул, подошел поближе, поставил его напротив моего дивана и тоже сел.

– Вика уснула, я проверил, – заявил он. – Теперь поговорим?

Я пожала плечами.

– А о чем нам разговаривать, Дэн? Разговаривать надо, когда брак еще можно спасти. Может быть, тебе стоило прийти ко мне с разговорами до того, как ты стал спать с Лизочкой? Если тебя что-то не устраивало в нашей семейной жизни, а я не устраивала тебя в постели, может, надо было прийти ко мне и поговорить? А теперь-то что? Поздно. Я тебя в любом случае не прощу, и никакие разговоры смысла не имеют… Мы разводимся, это не обсуждается.

Его лицо стало жестким. Денис прищурил глаза, поджал губы. Молчал какое-то время.

– Я стал спать с Лизой не так давно, – ответил он наконец. – Очень долго я хранил тебе верность. И ты права – причина в том, что меня действительно многое перестало устраивать в нашей семейной жизни. Рассказать, что именно? Хорошо, я расскажу.

Глава 7

Маша

– За все годы нашей семейной жизни ты хоть раз проявила инициативу в сексе? – спросил Денис.

Я посмотрела на него с удивлением. Это было совсем не то, что я ожидала услышать. А впрочем, я ничего не ожидала.

– В постели ты всегда была холодной и равнодушной, – продолжал он тем временем. – Поначалу я говорил себе: она просто молодая, неопытная. Не раскрепостилась. Но потом, позже… Тебе не кажется, что стесняться, бояться близости, зажиматься – как-то странно для взрослой девочки двадцати семи лет от роду? Ты вообще хочешь меня хоть иногда? Ты секса со мной хочешь? Или ты фригидная, Маш? Тебе приятно со мной? Ты оргазм способна испытывать? Я почти уверен, что нет.

– Мне… приятно, – в ужасе прошептала я. – Конечно, испытываю…

Почему я так испугалась? Да понятно почему. Дэн чуть не разоблачил мою грязную тайну, раскрыл тщательно скрываемый секрет!

Способна ли я испытывать оргазм? Да, способна. Когда бываю одна. Например, в душе. А с Дэном за семь лет – ни разу. Знаю, всегда знала, что я ущербная. И это уже не изменишь. И это очень стыдно! Но признаться в таком – выше моих сил. Денис будет издеваться надо мной, высмеивать…

– Значит, тебе нравится заниматься со мной сексом? – уточнил он.

– Н-нравится, – стуча зубами от отвращения к себе, соврала я. – Почему ты… решил… что нет? Разве я тебе… отказывала?

– Потому что ты ни разу в жизни не проявила инициативы, – повторил он. – И раньше я думал, что ты просто очень застенчивая. Но потом… так вышло, что Лизочка меня соблазнила. Прямо на рабочем месте. А я слишком устал от твоей холодности и зажатости, Маш. Вот и не устоял перед настоящей женщиной. А еще я увидел разницу… Я увидел, как ведет себя баба, которая хочет секса. Ты никогда себя так не вела. Лиза совершенно ничего не стесняется, сама на меня запрыгивает и позволяет делать с ней всё, что угодно. Она только стонет от удовольствия. А мне, не буду скрывать, приятно это слышать. Лиза – идеальная зажигалочка. Но моя жена – ты. И если бы ты вела себя во время секса как настоящая живая женщина, а не как бревно, я бы на другую бабу даже не посмотрел.

Я зажмурила глаза, чтобы он не увидел моих слез.

– Понятно, – шепотом ответила я. – Значит, после нашего развода ты быстро с ней утешишься…

– Развода не будет! – рявкнул Дэн. – Ты – моя жена! И я надеюсь, что этот откровенный разговор вправит тебе мозги хоть немного! И ты научишься быть женщиной, а не бревном! Научишься наконец любить меня! Да, я позволял Лизочке недолгое время развлекать меня в постели. Потому что ты на это была не способна! Но только никаких чувств к Лизе у меня не было и нет. Она мне никто, а ты – жена. Забудь про эту дуру Лизочку. Считай, что я уже порвал с ней. И уволил.

– Даже не думай, что я смогу забыть.

– Сможешь, Маша. Тебе придется.

Он встал со стула, шагнул ко мне.

– Или я не понимаю, что тебе некуда пойти? – хмыкнул он. – У тебя ни денег, ни жилья своего. К матери не пойдешь, там тебя любящая сестричка с лестницы спустит.

Он наклонился, уперся ладонями в спинку дивана по обе стороны от моих плеч. Я вздрогнула. Стало по-настоящему жутко…

– Не дергайся, – шепотом сказал Денис, глядя мне в глаза. – Ты от меня зависишь, поэтому не дергайся. Иначе Вику я отберу, это не пустые угрозы.

Денис еще сильнее наклонился.

– Ох, Маша, Маша, – вздохнув, добавил он. – Я же потакал всем твоим прихотям, любые капризы выполнял, бился, как рыба об лед, чтобы обеспечить тебе и нашей дочери достойный образ жизни… А всё, что я заслужил в ответ – это зажатость и равнодушие? Ты сама бросила меня в объятия другой женщины. Тебе и исправлять ситуацию, моя дорогая.

Через секунду… я даже сделать ничего не смогла, как уже лежала на спине. Одеяло улетело на пол. Дэн обрушился на меня сверху, заглушил мой писк долгим, неприятным поцелуем.

Господи боже мой! Это было так грубо и отвратительно! Он лез ко мне со своим липким поцелуем, кусал в губы, не давал и слова сказать…

Не знаю, сколько прошло времени, но каким-то чудом я всё же сумела спихнуть его с себя и отползти в угол дивана.

– Не трогай! Нет! Я не могу! Я… у меня критические дни!

Как же я испугалась, мамочки! И ведь даже сбежать из дома сейчас не могу – Вика в своей комнате спит…

Дэн прошипел что-то сквозь стиснутые зубы, сел, посмотрел на меня с яростью.

– Ты издеваешься? – добавил он. – Или врешь?

– Не вру!

Я блефовала, зная, что теперь он не рискнет сунуться ко мне. Дэн не выносит, когда у меня эти дни, и почему-то считает нормальный физиологический процесс в женском организме чем-то отвратительным и грязным.

– Давно? – прорычал он.

– Третий день, – соврала я.

– Значит, через пару дней продолжим, на чем остановились, – выплюнул он.

Денис встал на ноги, одернул задравшуюся футболку, нервно поправил волосы. Я отвернулась и стала разглядывать ткань в мелкий рубчик на спинке дивана. На мужа даже смотреть не хотелось.

– Я всегда был слишком мягким с тобой, – сказал Дэн. – Но теперь всё будет по-другому, Маша.

– Ах, по-другому? – выдавила из себя я.

– Знаешь, с некоторых пор я предпочитаю жесткий секс, – заявил он. – Тебе понравится.

Я закрыла глаза. Понравится? Придурок сумасшедший!

Дэн засмеялся, но тут же стал очень серьезным.

– Да, я тоже виноват, признаю. Надо было сразу с тобой… пожестче. Только так и можно разбудить в женщине женщину. А все эти сюсюканья, предварительные ласки и прочая чушь не приводят ни к чему хорошему. Маш, не делай такое лицо, мы всё исправим. У нас вся жизнь впереди.

Он вдруг наклонился, ухватил меня двумя пальцами за подбородок. Заставил поднять голову и посмотреть ему в глаза.

– Пойдем в спальню, – сказал он.

Глава 8

Маша

– Что? – вздрогнула я. – Зачем в спальню?

– Зачем вообще ходят в спальню? – с раздражением переспросил Дэн. – Спать пора, поздно уже!

Я помотала головой.

– Нет, лучше здесь посплю, на диване.

– Ты моя жена, и должна спать со мной!

– Нет!

– Что еще за капризы, Маша?

«Да потому что меня от тебя тошнит!» – мысленно прокричала я.

Еле сдержалась.

– Как же ты не понимаешь, Дэн? – спросила я вслух подчеркнуто печальным голосом. – Мне надо немного времени, я не могу так быстро простить тебе измену…

Самое главное – чтобы он поверил и оставил меня в покое прямо сейчас. Завтра, когда Вика проснется, мы уйдем.

– Не можешь простить? Маленькая врушка, ты уже простила, – фыркнул Денис и вдруг ласково потрепал меня по щеке. – Ладно уж, сегодня разрешаю тебе чуть-чуть поломаться. Но запомни, это в последний раз.

Он наконец-то ушел и даже прикрыл за собой дверь в комнату. Я подняла одеяло, села и закуталась в него с головы до ног. Меня колотило мелкой дрожью.

Значит, «жесткий секс»? Было противно от одной мысли, что через пару дней, когда он решит, что уже можно…

Прямо сейчас я не могла представить свое будущее, не знала, как я буду жить или, скорее, выживать. Прямо сейчас у нас с Викой нет ни денег, ни жилья, ни внятных перспектив.

Но одно я знала точно. Никакого секса с Дэном! Он ко мне и пальцем не притронется. Больше никогда.

НИКОГДА!

***

Я долго не могла уснуть в ту ночь, а утром проснулась очень рано. Денис спал еще, Вика тоже спала. Я залезла в душ и провела там целый час, если не больше – тянула время.

Когда вышла, обнаружила Дэна на кухне, он пил кофе и жевал бутерброд.

– Выговор тебе, жена, – заявил он с улыбкой. – Пришлось самому кофе варить. Что ты там так долго торчала, в этом душе? Мне уже на работу бежать пора.

На то и был расчет.

– Конечно, беги, работа – самое главное, – закивала я. – Ой, Дэн. У меня деньги совсем кончились…

Кстати, это правда. Денег у меня в кошельке оставалось – почти ничего.

– Да куда ты их деваешь, ешь, что ли? – Денис фыркнул. – Я ж тебе только дня три назад давал.

– Много уходит на продукты, – ответила я. – Цены так выросли…

– Ну хорошо, хорошо, вымогательница, будут тебе деньги.

Через десять минут он, уже одетый, стоял в коридоре.

– Деньги, – напомнила я.

– Я не забыл, – кивнул он, рассматривая себя в зеркале. – В комнате положил, на тумбочке.

– А сколько?

– Три тысячи.

– Дэн… ну я ведь уже говорила… Три тысячи сейчас – это разок в магазин сходить!

– А вот экономить надо, мы не миллионеры!

Он вздохнул и полез в карман за бумажником. Вытащил еще две тысячные купюры и сунул их мне в руки:

– Ладно, ладно уж, держи, купи себе что-нибудь девочковое, порадуйся. Все-таки я перед тобой немного виноват, не стоило Лизу к нам домой приводить. Прости, Маш, я и правда сглупил, но больше такое не повторится. Обещаю.

Денис чмокнул меня в щеку на прощание и вышел наконец за дверь. Я закрыла за ним, прижалась спиной к стене и медленно сползла прямо на пол.

Господи, наконец-то!

Наконец-то он ушел. А я сумела выиграть немного времени. И даже денег. Эти пять тысяч, которые он мне так любезно выделил, и мои двадцать… всё равно копейки по нынешним временам, но хоть что-то.

Да, дорого же Денис оценивает свою вину передо мной! Откупился за измену пятью тысячами… К тому же предполагается, что больше половины из них – на хозяйственные расходы.

А как мило прозвучали его извинения! «Не стоило приводить Лизу к нам домой, я сглупил, но больше такое не повторится». Ну да, теперь он найдет другое место, где встречаться с Лизочкой. Мерзавец! Просто мразь!

Я вскочила на ноги и побежала в спальню – собирать сумки. Жаль, что много вещей я с собой взять не смогу, просто не дотащу, грузчик из меня никудышный. Значит, возьму самое необходимое.

Да здравствует минимализм! И свобода.

***

Я позвонила в Викин садик, сказала, что сегодня она не придет, а потом принялась носиться по квартире и закидывать в большую спортивную сумку всё, что проходило по категории «самое необходимое». Джинсы, футболки, шорты, домашние платья, пара любимых сарафанов. Ветровка, обувь. Дочкина одежда и обувь – в отдельную сумку, еще больше моей. Мои и дочкины документы. Мой ноутбук. Разные мелочи. Потом еще раз пробежалась по всей квартире, проверила – не забыла ли чего?

Когда со сборами было покончено, на пороге детской показалась сонная Вика.

– Пливет, мамочка.

– Привет, зайка моя. Как спалось?

– Холошо. Мы куда-то едем?

– Едем. К бабушке. Вика, я должна тебе сказать…

– Мы с папой больше не будем жить?

– Мы насовсем уезжаем, Викусь.

– И в садик я ходить не буду?

– Придется перейти в другой садик, зайчонок. Мы же хотим жить у бабушки, а оттуда ездить в твой старый садик – слишком далеко.

– А как же Соня? Соня не пелейдет со мной в новый садик?

– Нет, Соня не сможет. Но мы будем созваниваться с ее мамой и договариваться о том, чтобы вместе погулять.

– Каждый день?

– Каждый день не получится, Викусь. Сонина мама много работает. И я буду много работать. Но мы будем встречаться иногда.

– Холошо. Можно взять Сюзанну?

Это ее любимая кукла. Я подошла к дочери, села перед ней на корточки и обняла.

– Конечно, возьми Сюзанну и все игрушки, какие захочешь, моя лапочка. Мы сюда уже не вернемся.

– Я чуть-чуть только возьму, – сказала моя идеальная, всё понимающая девочка. – Сюзанну и немножко книжечек. И Лусалочку еще. И планшет. Ладно, мам?

Пока Вика собирала свои игрушки, я приготовила завтрак. Потом мы быстро поели и отнесли сумки в коридор.

– Посидим на дорожку, – сказала я. – Ты поиграй, Викусь, я мне надо позвонить.

Глава 9

Маша

Я взяла в руки телефон и набрала Карину.

Карина – мама Сони, Викиной подружки из садика. Наши девочки в садике подружились, так постепенно и мы с Кариной стали близко общаться.

Хорошо, что Вика вспомнила про Соню – я заодно вспомнила, что примерно год назад Карина предлагала мне работу. Дэн тогда, конечно, категорически запретил, пришлось отказаться.

Предложение о работе, сделанное год назад, вряд ли по-прежнему актуально, но я должна убедиться в этом. А вдруг все-таки…