Хроники Омура

Деревенька, прячущаяся за косогором, была небольшой. В ней насчитывалось всего двадцать крепких рубленых изб и, в довесок к ним, одна, покосившаяся от времени, стоящая чуть на отшибе. В ней проживала местная знахарка и ее внучка.

Их родное Яльское княжество всегда славилось обширными лесами, дающими людям все свое богатство. Именно за ним и отправилась Яринка. Девушка медленно брела по сосновому бору, легко ступая босыми пятками по чуть влажному мху и наслаждаясь чудесным летним деньком. В вышине щебетали на разные лады птахи-певуньи, где-то слева, у болотины, шумели, словно перед дождем, абки, по раскидистым сосновым веткам скакали проворные белки, бросая вниз шишки и осыпая хвою, в воздухе порхали одурелые от дневной жары мотыльки и жужжали пчелы, перелетая с цветка на цветок. Яринка улыбнулась – лес жил своей собственной жизнью, ликуя, приветствуя любое ее проявление, и знахаркина внучка радовалась вместе с ним, считая старинный бор своим давним другом, наставником и кормильцем.

Глядя на льющиеся с ярко-голубых небес солнечные лучи, пробивающиеся сквозь сосновые ветви и подсвечивающие медового цвета стволы своим животворящим светом, Яринка присела на пенек и вынула из сумы ломоть хлеба, заботливо завернутый бабушкиной рукой в холстину.

Денек выдался знойным, от того девушка знатно умаялась, с самого раннего утра собирая темные ягоды черники, пачкая тонкие пальцы их соком. Теперь, возвращаясь домой по одной ей ведомой тропке, Яринка размышляла, сонно жмурясь на солнце. В ней поселилось гнетущее чувство, и так всегда бывало, когда девушка покидала лес и шла в деревню. Ей до слез не хотелось идти через поселение, ибо местные знахаркину внучку не любили. Парни с раннего детства изводили ее издевками, девушки отворачивались, едва она показывалась на улице, мужики делали вид, что не замечают внучку знахарки, а их жены демонстративно фыркали, да недобрым словом поминали Кирею – матушку Яринки, которой и в живых давно не было. С того момента, как Яринке исполнился год.

В детстве знахаркина внучка пыталась подружиться с мальчишками и девчонками, но все ее начинания заканчивались одним и тем же: порванным платьем и ободранными коленками, да еще слезами. Когда Яринка подросла, то научилась обороняться – теперь ее мучители ходили стаями, дразня и унижая всеми возможными способами.

Все это случалось потому, что девушка отличалась от всех остальных жителей деревни.

– Полукровка, – шипели одни из них при встречах.

– Демонская девка, – шептали другие за спиной.

Бабушка успокаивала внучку и, гладя ее по голове, приговаривала:

– Пройдет время и все позабудется…людская память коротка…

Только никто ни о чем не забывал, и все семнадцать лет по «Сосновке» ходила единственная сплетня о Кирее и ее дуайгаре, обрастающая год за годом все новыми и новыми подробностями. Уж чего только не напридумывали местные, уж как только они не оболгали дочку знахарки, не раз спасавшей жизни жителей деревни. Яринке, со слов бабушки, было известно, что когда-то через деревню проходил отряд дуайгаров, возвращающихся из военного похода на навьего зверя, с которыми в те годы перворожденные и люди бились бок о бок с богами Омура.

Вот один из демонов и обратил свое внимание на юную Кирею, увлек льстивыми речами, соблазнил темной ночкой невинную девицу, да и исчез на заре вместе с летним утренним туманом – поминай, как звали. А как его звали – Кирея не ведала, а называла ласково Заснежником, за цвет шелковистых волос. Собственно это все, что было известно Яринке о родителе, а напоминанием о нем девушке служила ее собственная шевелюра, такая заметная, мозолящая глаза деревенским своим нежно-синим цветом.

Яринка доела хлеб, тщательно стряхнула крошки с подола на траву и подняла голову кверху, любуясь открывшейся ее взору умиротворяющей картиной.

К сожалению, тишиной и покоем ей довелось недолго наслаждаться – невдалеке послышались громкие голоса, и уединение девушки было нарушено группой парней. Заводилой у них был Летт – сын деревенского старосты – человек до того противный, что Яринка порой ловила себя на мысли совсем недостойной головки юной прелестной девицы. Ей хотелось, чтобы Летта целиком съел хмар. Явился бы из Нави собственной зловредной персоной и подзакусил бы сыночком старосты.

С Леттом шел еще пяток таких же молодчиков – все его личные прихвостни с раннего детства портящие знахаркиной внучке и без того нелегкую жизнь.

Яринка вскочила с пенечка, но мучители уже заметили ее и, улюлюкая, кинулись к тому месту, где сидела девушка.

Чего-чего, а убегать Яринка научилась давно! Вот и теперь она спешно подобрала подол простого домотканого платья и стремглав бросилась прочь от опасности.

Эту местность девушка знала хорошо, и в данный момент она, петляя, будто заяц, неслась между древесными стволами и кустами, стоящими на ее пути. Жалела Яринка только об одном – корзинку с черникой пришлось оставить у пня – а бабушка ждала к ужину спелые ароматные ягоды.

Быстро достигла Яринка лесного озера, мирно дремлющего под солнечными лучами и лениво отражающего окружающий пейзаж.

Оглянулась, чтобы узнать, где находятся преследователи, а ноги девушки запнулись одна за другую. Их обладательница кубарем покатилась к самой воде. Приземлилась Яринка на мягкий песочек и охнула. Небольшой бережок уже был занят – здесь расположилась на отдых троица перворожденных, смотрящая на обескураженную девушку во все свои необычные глаза.

Яринка судорожно сглотнула и отползла чуток, потому как слышала все те темные истории, похожие на страшные сказки, которые в Яльске передавались друг другу шепотом. В этих рассказах люди поминали злодейства, да каверзы старших рас.

Но наивной девушке сложно было отвести взгляд от великолепно сложенных мужчин, ибо раньше таких красавцев Яринке видеть не доводилось, разве что слышать в бабушкиных рассказах о великих князьях.

Все три мужчины были, как на подбор, высоки, широкоплечи и необычайно привлекательны. Их мускулистые тела таили в себе неимоверную силу, лица притягивали неискушенный взор неописуемой, непривычной людям привлекательностью.

Один из них был беловолос, и у Яринки сложилось мнение, что она видит перед собой ожившего ледяного духа зимы – холодного, похожего на статую, сотворенную из белого серебра. «Оборотень!» – практически сразу догадалась девушка, потому что жители любой людской деревни умели различать разумного волка от обычного зверя, им с детства объясняли, почему нужно обходить стороной тех, чьи глаза желты, словно одна из лун Омура.

Расовую принадлежность второго мужчины Яринка тоже сумела распознать без труда – дуайгар. Да и как тут было не понять?! Сиреневые волосы, очи цвета – весьма загадочного – сине-зеленого, да хвост с пушистой кисточкой.

А вот кем был третий, Яринка определить не смогла. Незнакомец был смугл, черноволос и темноглаз. В глубине этих страшных очей порой вспыхивали огненные искры.

Знахаркина внучка опять сглотнула и мысленно вознесла короткую молитву Луане, дабы она избавила Яринку от этой напасти, свалившейся невесть откуда. Но видно покровительница всех юных дев была сильно занята, поэтому Яринке оставалось рассчитывать лишь на собственные силы. Для начала требовалось выбрать, кто предпочтительнее – деревенские мучители или эти пугающие незнакомцы. Девушка долго не раздумывала – привычные неприятности всегда кажутся проще, и она приготовилась дать стрекача, но тут послышался тягучий голос одного из перворожденных:

– Вот так-так! И кто это тут к нам пожаловал?

Яринка отважилась поднять взор – голос подал черноволосый мужчина.

– Девочка-демоница! – лениво протянул оборотень.

– Грязная полукровка! – презрительно бросил дуайгар.

Знахаркина внучка ощутила холодок страха, пробегающий по позвоночнику, вздрогнула, поразившись ледяному выражению глаз демона, и в панике заозиралась по сторонам.

– Маленький испуганный зверек, – насмешливо молвил оборотень на языке, которого Яринка не понимала.

– Скорее нежный цветочек, – криво ухмыльнулся черноволосый, произнося эту фразу все на той же неизвестной девушке речи. – И кто из нас его сорвет?

– Да уж не ты, дракон! – демон не сводил пристального взгляда с насмерть перепуганной Яринки.

– Тенрион, ты же назвал ее грязной полукровкой! – усмехнулся оборотень.

– Наверное, он решил ее отмыть хорошенько! – хохотнул агатовый дракон, явно подразнивая дуайгара.

– Умолкни! – предупреждающе отозвался Тенрион и пояснил приятелям. – Мне интересно, что в ее маменьке нашел мой соотечественник! Присмотрюсь получше – вдруг пойму!

– Нам расскажешь? – поинтересовался оборотень Гарвет.

– К чему пустые разговоры! Ты, Тенрион, обязан поделиться этой человечкой с друзьями! – дракон подошел к Яринке совсем близко, невзначай показывая отросшие когти.

Девушка оказалась близка к обмороку, совершенно потеряв контроль над собственным телом. Глядя в черные глаза с огненными всполохами вместо зрачков, она, не отдавая отчета в том, что делает, схватила горсть песка и кинула ее в того, кого до смерти боялась.

Затем инстинктивно вскочила на ноги – не иначе, как Луана придала ей сил – и понеслась прочь, что было духу. Позади послышался грозный рык, но девушка бежала только вперед, спасая свою жизнь.

– Убью! – буйствовал дракон, начав перевоплощаться.

Оборотень уже обратился и приготовился гнать добычу, но демон молчаливым взмахом руки остановил его, а затем угрожающе заявил:

– Она моя!

– Тенр-р-рион, – попробовал не согласиться с таким решением дракон, но был беспощадно перебит дуайгаром:

– Девчонка моя! – и уже более миролюбиво Тенрион дополнил. – Наиграюсь – отдам! Так что оба угомонитесь!

Глаза агатового дракона сузились, когда он посмотрел на своего друга. Но в этот миг волк с шумом втянул носом воздух и мотнул лохматой головой:

– Там…если не потор-р-ропимся, то нашу игр-р-рушку уведут…

Яринка неслась вверх по склону со скоростью ураганного ветра, ничего кругом не замечая, позабыв обо всем на свете. Ее волосы растрепались, выбились из идеально заплетенной косы и липли к мокрому от пота лбу, котомка потерялась где-то по пути, а подол платья был поднят намного выше колен.

И надо же было такому случиться, что выбежала девушка прямиком на ту лужайку, где вольготно разместился Летт со своими прихвостнями.

Всхлипнув, Яринка повалилась на траву, потому что все силы разом покинули ее. Летт и другие парни радостно оскалились.

– Вернулась, – кивнул сам себе сынок старосты. – Глядите-ка, ребятки, а наша Яринушка сама к нам вышла!

– И это знак, – важно кивнул Каська, еще один мучитель Яринки и, глумясь, прибавил. – Чего это ты, красна девица, невесела? Чай не рада нам?

Яринка вновь всхлипнула, парни загоготали, и Летт чинно промолвил:

– Давайте-ка развеселим нашу демоницу! Авось маменькина кровушка в ней проснется, и одарит нас Яринка своей благосклонностью!

Друзья сынка старосты согласно загомонили. Только проснулась в Яринке не кровь матушки, а напомнило о себе наследие батюшки. Девушка поднялась с земли, гордо вскинула голову, показывая своим истязателям, что так просто сдаваться им она не намерена и готова сражаться до последнего.

Это раззадорило парней, взбудоражило юношескую душу, толкая на необдуманные действия. Подбадривая друг друга деревенские увальни, ощутили себя героями и стали окружать желанную добычу. Летт с небывалой гордостью вынул из голенища почти нового сапога, купленного на недавней ярмарке в Озельске, охотничий нож и продемонстрировал его своим друзьям. Они же тем временем торопливо осматривали окрестности, выискивая глазами крепкую палку или подходящий по размеру камень – все, что могло сойти за оружие.

Яринка с воинственным видом оглядывала противников, ненавидя их всей своей душой. И эта ненависть вперемежку с безудержной яростью вдруг затопила сознание девушки, вырываясь наружу, удлиняя обломанные темные от черничного сока ногти Яринки, вспыхнула мимолетной болью в спине, выпуская кожистые крылья.

Вроде бы все это должно было отпугнуть обидчиков, охладить их боевой пыл, заставить позорно сбежать со всех ног, сверкая пятками, но нет же…Почему-то каждый из парней внезапно подумал об одном и том же: «Вот незадача! Это всего лишь Яринка, а ее я еще в детстве колотил! А нынче нас много, а девчонка одна – мы победим! Демоница проснулась? А хмар с ней! Не испугала!»

Ребята приосанились, поудобнее перехватили свое нехитрое оружие и шагнули вперед.

Яринка видела в них своих давних врагов, и в этот момент она осознала, что теперь ей есть, что противопоставить своим мучителям!

Никто из участников этой битвы не заметил коварно ухмыляющуюся троицу перворожденных, скрывающихся за пологом невидимости.

Первым напал Летт, в котором проснулось некое подобие отваги. Яринка ударила парня с размаху, не глядя, он взвыл и наотмашь рубанул ножом. Боль добавила сил в кипящий котел яринкиной ярости.

Разъярившись, девушка выставила вперед руку, и острые когти прошили плечо Летта насквозь. Он заорал не своим голосом, а Яринка, внутренне содрогаясь от учиненного ею зверства, попыталась выдернуть когти из плоти противника. С непривычки у девушки не получилось сделать это сразу, а другие мучители с неистовыми воплями бросились на «мерзкую демоницу», позабыв о том, что до сего мига много лет знали ее, как Яринку – внучку знахарки. Теперь перед ними стоял непримиримый враг, которому было не место на Омуре.

Кое-как освободив ногти, девушка приготовилась обороняться дальше.

– Знатное развлечение предстало нашим очам! – шепнул дракон друзьям.

– И не говори, Шервесс! – хищно улыбнулся оборотень, а Тенрион продолжил молча наблюдать за схваткой.

Полудемоница казалась ему яркой вспышкой, чем-то новым в его до безобразия скучной жизни.

Не ведая о том, какие думы вызвала она в душе одного дуайгара, Яринка отбивалась от атаки своих противников. Вот девушка уклонилась от камня, брошенного в нее, ударила очередного нападающего краем острого крыла и очутилась лицом к лицу с взбешенным Леттом, приготовившимся к мести. Очередной широкий взмах крылом, и сын старосты отлетает к толстенному стволу сосны. Звук раздавшийся при ударе, казался треском расколовшегося ореха, а свалившийся кулем Летт больше не поднялся на ноги.

Яринка распахнула синие очи, ужаснувшись тому, что сотворила, а оставшиеся парни с утроенным усердием ринулись к ней.

Человеческое вновь проснулось в девушке, и она сложила крылья, со страхом рассматривая свои окровавленные когти.

– Представление окончено. Твой выход, Тенрион, – небрежно изрек Шервесс, указывая на сникшую девицу.

Демон криво усмехнулся:

– Я поступлю проще! – он привычным движением сплел нужное заклинание.

Мучители уже подбегали к Яринке, и она воскликнула:

– Не нужно, пожалуйста, – выставляя руки вперед в защитном жесте.

Парней раскидало в разные стороны, разрывая на части.

Девушка опустилась на землю, усыпанную золотистой хвоей с красными каплями. В первые мгновения Яринка попыталась осмыслить, что именно произошло, и как она могла сделать подобное!? Потом к горлу подкатила тошноту, а затем пришли рыдания.

– Я чудовище, – горько плакала она, боясь закрыть окровавленными ладонями лицо, но и не в силах и дальше глядеть на ужас, царящий на поляне.

– Ну же, Тенрион, выходи, – молвил оборотень, а дракон, подначивая друга, объявил:

– Если не выйдешь ты, то пойду я!

Тенрион, не отвечая, взмахнул рукой, снимая невидимую завесу, и уверенно шагнул к Яринке.

Она же рыдала взахлеб, мысленно прося Луану послать ей смерть, после обратилась непосредственно к Зесту, чтобы он забрал ее в свое царство. Вслух девушка шептала одни и те же слова:

– Я чудовище…чудовище…чудовище…

Великан с черной чешуей на теле, шипами, клыками и остро заточенными когтями предстал перед ней. Истинное чудовище!

– В-вы пришли за мной? – всхлипывая, осведомилась Яринка.

– Как тебя зовут, красавица? – у чудовища оказался низкий и неожиданно приятный голос, от которого по телу девушки пробежала стая мурашек.

– Вы ошибаетесь, – точно околдованная, промолвила Яринка, – я далеко не красавица!

– Ты прекрасна! – черные ручищи бережно прикоснулись к изящным ручкам, нежно поглаживая запястья.

Прерывистый вдох сорвался с уст девушки, демон, клыкасто улыбнувшись, повторил:

– Как тебя зовут, красавица?

– Яринка…– незнамо как сумела изречь внучка знахарки.

Он же искушающее предложил:

– Хочешь, научу тебя летать, прекрасная Яринка?

– Летать? – она замерла, а сердце в ее груди сорвалось в стремительный бег.

– Летать! – подтвердил дуайгар, обнимая собеседницу своими широкими крыльями.

– Я хочу летать! – Яринка позабыла обо всех тревогах, теряясь в кромешной тьме демонских глаз. – Научите меня, – робко попросила она.

– Научу…– пообещал Тенрион и предвкушающе улыбнулся. – Мы достигнем облаков, – он потянул свою добычу за собой.

Яринке было совсем невдомек, что демон задумал просто-напросто развлечься. Для девушки все было всерьез, именно в этот момент осуществлялась ее мечта, оживала сказка, рассказанная бабушкой.

Тонкая ручка Яринки утонула в черной лапище чудовища, ее собственного чудовища, когда они вдвоем с ним взмыли в небеса.

Здесь, в прозрачной вышине, воздух был свеж и кристально чист, он искрился в солнечном свете, овевал заплаканное девичье лицо, играл с ее челкой и разбивался о прочный панцирь демона.

Закат был прекрасен и величественен, он сиял, перемешивая яркие краски, а следом за ним пришла бесстыдница-ночь, затянувшая небо черным полотном с бусинами-звездами, расстелившая ложе из благоухающих луговых трав.

Налетавшись вдоволь, Яринка без сил упала на лужайке, в густой мураве которой стрекотали мелкие насекомые.

Демон, отыскав несколько спелых ягод земляники, сорвал их и протянул на своей ладони девушке. К слову сказать, при приземлении он сумел перевоплотиться и предстал перед неискушенным взором деревенской девицы этаким раскрасавцем. А какой девушке будет неприятно услышать, что ее назвал прекрасной такой великолепный мужчина?

Яринка польщено зарделась, принимая предложенное Тенрионом угощение. Ойкнула, отдергивая руку с пугающе длинными когтями. Дуайгар улыбнулся и хриплым шепотом произнес:

– Угощайся, моя красавица, – он поднес спелую ягодку к самым губкам Яринки.

Она послушно приоткрыла их, принимая летнее лакомство. И эта земляничка показалась Яринке божественно вкусной, волшебной, тающей во рту. Демон не сводил с девушки страстного, ласкающего взора, все повторяя:

– Ты прекрасна…

У Яринки перехватывало дыхание, а сердце в груди становилось похоже на птичку, бьющуюся в тесной клетке, и девушка, путаясь в своих новых чувствах, прошептала:

– А как это убрать? – для наглядности она подняла руку с длинными когтями.

Дуайгар, будто, того и ждал, с грацией дикого кота он скользнул за спину Яринки, прижал девушку к своей широкой груди и жарко проговорил на самое ушко:

– Просто отвлекись, подумай о чем-то другом…

– О чем? – выдохнула она.

– Да хотя бы обо мне, – этот шепот затуманил разум наивной девицы, опалил страстью тело, отогрел сердце, распаляя чувства в душе все сильнее и сильнее.

Тенрион на этом не остановился и, продолжая свои обольстительные речи, стал легко касаться губами нежной девичьей шеи.

Яринка запуталась окончательно и бесповоротно в этих умело расставленных силках, поддалась любовному влечению. Да и кто осудит сироту, гонимую всеми, кроме родной бабушки. В этот момент девушка чувствовала себя желанной и необходимой, а мужчина из самых заветных снов умело ласкал ее тело, которое словно проснулось от долгой спячки, раскрываясь подобно полевому цветку ранним утром, выпуская на свободу всю свою чувственность, а девичья душа возликовала, ощутив настоящую любовь.

Тенрион неторопливо целовал Яринку, давая возможность ощутить в полной мере всю гамму того наслаждения, которое дарит мужчина женщине. Среди мыслей дуайгара промелькнула одна до того нелепая, что он сам себе удивился, ибо подумал: «Это моя первая полукровка…забавно!»

И сам же и не заметил, как полностью поддался своим чувствам, неотрывно смотрясь, как в зеркало, в синие девичьи глаза, ибо такого восхищения своей персоной Тенрион не знавал никогда…

Ночь спрятала оба месяца под облачной вуалью, чтобы не мешать двоим наслаждаться друг другом, их страстные стоны потонули в пении соловьев на опушке, а дыхания смешались с шелестом трав, в которых резвился легкий ветерок…

Тенрион не привык долго бездельничать, поэтому после утомительных ласк он лишь чуть подремал. Открыл свои бирюзовые очи и сразу же увидел спящую девушку, доверчиво прильнувшую к его могучему плечу. В ледяном сердце дуайгара всколыхнулось нечто похожее на нежность, он побоялся шевельнуться, боясь разбудить свою ночную подругу. Потом память услужливо подсказала ему, что любой демон способен передвигаться молниеносно и почти бесшумно. Тенрион мысленно обругал себя и решил по-тихому уйти, но почему-то не сдвинулся с места, продолжая любоваться спящей Яринкой. Далее его рука, будто сама собой, потянулась к сорочке и прикрыла ею обнаженное тело девушки. Сей поступок дуайгар не смог объяснить даже самому себе.

Ночной мотылек плавно опустился на щечку Яринки, и Тенрион, как верный пес, охраняющий покой своих хозяев, согнал его.

Летние ночи коротки, и небо на востоке уже окрасилось розовым, еще вот-вот и из-за горизонта выкатиться раскаленный шар дневного светила. Демон размышлял, пытаясь найти ответы на свои внезапно возникшие вопросы и дать объяснение своим недавним поступкам. По-хорошему, пора пришла уходить, дабы избежать слезного прощания, врать Тенрион не любил, и, значит, надо будет сказать девушке правду. Только отчего-то ему не хотелось огорчать Яринку. Демон совершенно не понимал, что такое с ним творится и гневался на…прежде всего на себя он гневался!

– Возможно, ты, наконец, познал любовь, Тенрион мир Лассиль, впервые за сто тридцать лет, – из сиреневого предрассветного воздуха появилась рыжеволосая женщина.

Тенрион медленно приподнялся, стараясь не тревожить покой Яринки, подумал и решил, что обнаженному кланяться перед богиней глупо, поэтому ограничился тем, что прикрыл свои бедра платьем девушки. Оно было первым, что попалось ему под руку.

– Госпожа Муара, чем обязан? – спросил дуайгар.

– Пришла сказать тебе, что мне нравятся твои мысли, – улыбнулась богиня-основательница. – Ты встаешь на путь исправления!

– А…– единственный звук, который получился у Тенриона.

– Еще днем я подумывала о том, чтобы тебя наказать! Вспомни, я тебе предупреждала!

– Я помню, госпожа, – учтиво отозвался демон.

– Да! Ты был очень плохим созданием, и ты себе даже представить не можешь, сколько девушек просило меня тебя покарать!

– И сколько? – Тенрион заинтересовался, пытаясь в уме припомнить всех соблазненных девиц.

– Много, Тенрион мир Лассиль, очень много, – неодобрительно поведала Муара.

Дуайгар заметно поморщился и уточнил:

– Вы следили за мной, госпожа?

– Скажем так, присматривала…

– Хм…– вдумчиво выдал демон.

– Но то, что ты все еще не ушел, и то, что думала о тебе эта девушка перед тем, как уснуть, навело меня на мысль о том, что ты не совсем безнадежен и можешь исправиться!

– Да она уснула сразу после…ну, в общем, после…– несколько несуразно закончил Тенрион свою речь.

– Это ты сразу уснул! – огорошила его Муара. – А она думала о тебе и…– пауза, – благодарила.

– Ну-у…– глубокомысленно протянул демон, взглянул на Яринку и невольно улыбнулся.

Муара, заметив это, проговорила:

– Иди в правильном направлении, и я одарю тебя своей милостью!

Дуайгар вновь посмотрел на мирно спящую девушку, в первый раз в жизни его душу заполонило смятение, и он растерялся, будто мальчишка. Муара улыбнулась, кивнула сама себе и молвила:

– Я верю в тебя, Тенрион мир Лассиль! Не ошибись!

– Постараюсь оправдать ваши ожидания, госпожа, – сдержанно откликнулся дуайгар.

Богиня исчезла, словно и не приходила вовсе, и все внимание демона опять привлекла спящая Яринка.

Едва уловимый шорох, и Тенрион вскочил на ноги, встречая друзей. Шервесс по своему обыкновению криво ухмылялся, а Гарвет заинтересованно поглядывал на демона.

– Ну и как? – полюбопытствовал агатовый дракон.

– Умолкни! – предупредил его Тенрион и нахмуренно пояснил. – Разбудишь!

Шервесс и Гарвет обменялись удивленными взглядами, так как раньше их друг не страдал излишней деликатностью по отношению к человечкам. И демон спешно начал натягивать брюки, дабы скрыть свои эмоции.