Согрей мое сердце

Глава 1

Ректор Снежной Академии, по совместительству мой брат, редкостный зануда. Пришла в надежде быть понятой и услышанной, а в ответ лишь недоверие и скептицизм.

– Снежа, ты не справишься, – в сотый раз повторил Мороз, а я в сто первый возразила.

– Дай мне шанс. Один маленький шансик, Дар. Я не подведу.

И снова недоверие во взгляде.

Да, я облажалась и вообще за свою долгую жизнь длиною в… неприлично даже произносить этот возраст… в больше тысячи лет я лажала много, обстоятельно, с чувством, толком и полностью отдавала отчет своим действиям. Но ничто из моих прошлых "заслуг" не подрывало доверие Дара настолько…

В общем, пока я не похитила его невесту, которая на тот момент еще не была его невестой, все шло нормально.

Я признала свою неправоту, извинилась тысячу раз, мы даже с ней общаться начали! Это прогресс! Но брат все равно упрямо стоит на своем.

Ошибку совершить несложно. Однако же существует особая категория, когда несмотря на желание забыть и отпустить прошлое, не можешь этого сделать.

– Все никак не простишь меня, да?

– Нет, Снежа, – вздохнул он. – Дело не в том, что ты сделала, а в том, что ты можешь сделать. У тебя не хватит терпения, и ты поубиваешь всех студентов.

Да, железным терпением, которым он славится, я не отличаюсь, но это же не значит, что я не справлюсь!

– Дар, пожалуйста, – взмолилась, надеясь его пронять. – Мне нужно чем-то себя занять. У тебя есть Академия и Варя, у Клауса тоже своя Академия и любимые студенты, а у меня кроме вас нет ничего. Ничего!

Сердце вновь защемило от болезненного осознания, что я в этом мире никому не нужна. Да, у меня есть братья, но их… как бы и нет.

Мороз нахмурился, обдумывая мои слова.

Он всегда считался самым благоразумным в нашей троице.

Так прояви же свое благоразумие, родной ты мой…

– Ладно, – согласился он, – я доверю тебе студента. Одного.

Было видно, как тяжело далось ему это решение.

– Я рассчитывала хотя бы на курс…

– Справишься с одним и пополнишь ряды профессоров, – пообещал Мороз без особого энтузиазма.

Неужели! Я наконец-то смогу сделать хоть что-то полезное в этом мире.

– И в чем моя задача? Чему мне его учить?

– У него подходит время преддипломной практики. Я бы отправил его одного, но лучше, если у него появится личный куратор. Так будет безопаснее для места практики и для него самого, – на губах брата появилась усмешка.

– Слишком проблемный? – живо поинтересовалась.

Дар мотнул головой.

– Самородок. Невероятный потенциал. Он еще тебе фору даст.

Фыркнула, прекрасно понимая, что со мной не сравнится никто. Ну, не считая Мороза и Клауса, конечно. Хотя это мне с ними не сравнится, но речь не о том.

– Мы еще посмотрим, кто кого.

– Снежа, я тебя отправляю за ним присматривать и, соответственно, обучать в процессе, а не помочь уничтожить все на сотни миль вокруг.

Зануда.

За полторы тысячи лет стал еще более занудным.

– Приняла к сведению, поняла и записала на подкорку. Говори, как зовут моего подопечного, где его найти и когда нам отправляться покорять мир?

По лицу Мороза поняла, что он уже успел пожалеть о своем решении, но обещаний назад не берут. Назвал меня куратором – назад дороги нет.

– Его имя Фрост Пантин, отправляетесь завтра в семь утра. Иди готовься, я ему сам сообщу.

Знакомая фамилия… Кажется, где-то уже слышала… Только вот где?

– Спасибо, – перегнулась через стол и чмокнула брата в прохладную щеку. – Я тебя не подведу.

– Надеюсь, – пробормотал он.

В дверях послала ему воздушный поцелуй напоследок и, окрыленная, выпорхнула из кабинета.

Я – куратор.

Не просто Метель, от которой всем только холодно и голодно, а куратор студента Снежной Академии.

Пора и мне за полторы тысячи лет принести кому-нибудь пользу.

Остаток дня провела в ожидании утра. Хотелось быстрее лечь спать, чтобы поскорее перейти к интересному, интригующему жизненному этапу.

От встречи с подопечным студентом отделяла пара минут, и они показались вечностью. Еще и Мороз смотрел настороженно, словно ждал моего отступления в последний момент.

Не дождется!

– Прекращай, – покосилась на брата. – Я справлюсь. Верну твоего самородка целым и невредимым.

– Я больше переживаю за моральный ущерб.

Фыркнула, не решаясь признавать – я переживаю не меньше. Все-таки первый опыт в качестве куратора, наставника и облажаться хочу в последнюю очередь.

Не справлюсь и можно забыть о преподавании в Академии.

В дверь постучали. Три отрывистых удара, приглашение войти и вот он – мой первый студент.

В памяти резво всплыли картинки: мой дом, похищенная Варя и увязавшийся за ней наглый пацан.

"Как по мне, ты просто озлобленная сука", вызов во взгляде и насмешливое: "Мужика давно не было, да? Ай-яй, ну как же так?".

– Мороз Морозович, – бодро воскликнул студент и обратил на меня внимательный цепкий взгляд.

Я надолго запомнила это лицо. В деталях. Мечтала, как оторву его дрянной язык и вот – он сам пришел ко мне в руки.

– Пантин, это ваш новый куратор. Вы уже имели честь с ней познакомиться.

Да, знакомство вышло отменное. Я похитила его подружку, по совместительству будущую невесту родного брата. Оказалась заперта в собственном доме и обсмеяна этим самым студентом. А я думала – почему фамилия кажется знакомой? Ответ на вопрос сам нашелся.

В глазах Пантина отразилось неподдельное удивление и ни капли страха.

Зря. Я бы на его месте держала поджилки обеими руками.

– Имени не могу вспомнить, – нахально, но без вызова заявил студент. – Не подскажете?

Мороз успел издать первый звук ответа, я его перебила:

– Госпожа, госпожа куратор, куратор, мисс простите-меня-я-послушный-мальчик, Снежная Королева. Выбери сам. Будет еще какая-то важная информация? – повернулась к брату.

Он бесстрастно переводил взгляд с меня на Пантина и обратно.

– Нет. Идите с глаз моих оба, пока я вас двоих по разным углам не развел и на горох не поставил, – рядом замерцал переход. Студент скрылся на той стороне, так что ворчание Мороза я слушала одна. – Как маленькие дети. Метель, предупреждаю, хоть один фокус и я верну вас обратно. Только его я после отчислю, а ты никогда больше не ступишь на территорию Академии. Ты поняла?

И он не шутит… Дар сделает все в том порядке, в котором перечислил и переубедить его будет невозможно.

– Поняла, – кивнула абсолютно серьезно и шагнула в переход.

Пантин пройдет преддипломную практику на отлично. Сделает такую работу, какую ни один студент за всю историю Снежной Академии не делал! Я лично проконтролирую.

Дикие земли. Сразу их узнала. Голый лес на мили вокруг, дома держатся обособленно в разных углах земель с расчетом "не пересекаться".

Люди здесь вполне адекватные. С набедренной повязкой из шкуры убитого барсука не бегают, дубинками не машут.

Дикие – из-за обилия хищников. Можно сказать животные управляют этими землями.

Не совсем обычные животные и не совсем обычными землями.

Пантин в расстегнутой дубленке из овечьей шерсти осматривал пространство.

Стволы деревьев, сугробы, снова сугробы и деревья.

Мне, по понятным причинам, теплая одежда без надобности, но в качестве "слияния с местностью" нацепила полушубок из искусственного меха.

Я против убийства животных ради натягивания на себя их шкуры. Я лучше разделаюсь с жестоким охотником.

– Проверим твой уровень знаний, – подошла к студенту, подмечая постепенно приближающегося вендиго. – Кто населяет дикие земли?

Пантин вздернул правую бровь. Усмешка искривила губы.

– В тот момент, когда на нас открыл охоту вендиго, госпожа хочет предаться скучной теории? – слово "госпожа" выделил особенно.

Зря сказала так называть. Аж дрожь пробрала от смешения его покорства и насмешки.

– Проблемы с концентрацией? – подмывало усмехнуться в ответ, но удержала на лице бесстрастную маску.

Так и научусь управлять эмоциями. Лучше поздно, чем никогда.

– Хрип, свист и стремление скорее добраться до добычи. Он голоден и у него с концентрацией проблем нет, госпожа куратор.

С…с… сту-ужа! Почему на словосочетание "госпожа куратор" я реагирую как на "иди сюда, моя сладкая, я покажу тебе все грани наслаждения"?

Выдохнула, отстраненно наблюдая за кривой полуулыбкой. Зеленые глаза будто подстегивали "ответь, давай же, принимай правила игры".

Ну уж нет, мальчик. Правила здесь устанавливаю я.

– Твои действия?

– Разведем костер, пожарим мяско, – широко улыбнулся с…с…студент.

– Вряд ли бедный вендиго выдержит твой искрометный юмор.

Шутки шутками, а вендиго – опасная тварь. Ранить его можно, да только раны быстро зарубцовываются, из-за чего они обычно похожи на лоскутное одеяло криворукой швеи.

Вендиго пользуется страхом, загоняя жертву в ловушку. Убивает и тащит в свое логово, чаще всего к остальным телам. Любит он себе на завтрак припасти ручку, ножку, печень… Поэтому селится в холодных землях. Тухлятинку не любит, гурман.

Убить его можно. Огнем или серебром. У меня с огнем отношения не сказать, что дружеские… По части камина в доме у нас Мороз.

Шелест листьев… среди голых деревьев. Умом вендиго не отличаются.

– Спички подать или мне подождать, пока тебя разделают? – поинтересовалась, поднимая вокруг нас метель. Задержит тварь и даст нам больше времени для маневра.

– Свои имеются, – заверил Пантин с оскорбленным видом.

Противное хриплое дыхание донеслось из-за снежной завесы.

– Убирай, – скомандовал студент…

А какого волшебного хрена он командует?

Сперва разберемся с вендиго, а потом я разберусь с Пантиным.

Уж не знаю, как работает связь "студент-куратор", но сразу как "завеса" пала атаковали синхронно. Каждый своими методами.

Непонятно кто из нас сработал лучше, но результат устроил. Полу-лысая страхолюдина два метра ростом даже поздороваться не успела. Издал нечленораздельный рев и… все.

Допрыгался зайчик.

– Откуда у студента такая сила? – покрутила пальцем в воздухе, вновь поднимая снег.

Теперь для сокрытия следов. И наших, и ныне покойного. Да и сам уродливый труп тоже не помешает припрятать под слоем снега.

Помимо вендиго здесь еще куча разной живности, которым лесные путники придутся по вкусу. Салфеточку повяжут, вилочку с ножичком возьмут и привет-обед.

– Госпожа заинтригована? – шальная улыбка расплылась на губах Пантина.

Просить больше не употреблять обращение "госпожа" равносильно признанию в собственной неправоте. Остается привыкнуть к будоражащему тембру и не реагировать.

– Заинтригована как куратор, – холодно подтвердила и двинулась вперед.

Поднятая метель за нами послушно заметала следы.

– Давайте проясним: возрастные женщины меня не привлекают, – Пантин подмигнул. – Не ищите подтекста в моих словах или действиях.

– Возрастные… женщины? – вкрадчиво переспросила, сжимая кулаки.

Ветер пронзительно засвистел за спиной.

Спокойно. Так и до урагана недалеко.

Контроль эмоций – то, чему я должна научиться.

– Меня малыши тоже… не привлекают, – улыбнулась, с удовольствием подмечая дрогнувшую ухмылку.

Один-один. В эту игру должны играть двое.

– Малыши? – захохотал Пантин после минутной паузы. – Давай пари?

"Давай"? Да он совсем оборзел.

Не успела рот открыть, а он уже соловьем разлился:

– Когда ты сама признаешь, что была неправа…

– "Когда"? Серьезно? Самоуверенность о Луну башкой стукнулась.

Пантин широко растянул ухмылку.

– Когда ты признаешь, что была неправа, ты принесешь свои самые искренние извинения… – он чуть подался вперед и шепотом закончил, – на коленях.

По щеке прокатился бугорок.

Я его убью. Просто убью прямо здесь и сейчас, а Морозу скажу, что так и было.

Он мне, владычицы метели и снегов предлагает м… м… ми…

– Так, – выдохнула, снова теряя контроль, – еще одно подобное предложение…

– Это не предложение, – возразил Пантин. – Это пари. И выиграть его можешь ты, все честно.

Вдох-выдох. Выслушаю засранца.

– То есть ты будешь доказывать, что ты не малыш, а я… В чем пари-то? Условия размытые.

– Либо докажу, либо нет, – он пожал плечами.

Вот ты и попался… малыш.

– Если не докажешь, когда вернемся в Академию, ты скажешь Морозу, что я лучший профессор, у которого любой студент будет мечтать учиться.

– Да? – Пантин издевательски изогнул бровь.

Убью.

– Ладно, – согласился он. – Идет. Но если докажу, то на колени, – и снова бугорок на щеке…

С…с…сту-ужа.

– Я разрешу тебе выбрать сугроб.

– Зачем?

– Для погребения!

Глава 2

Дикие земли. Пустые снежные равнины, чередующиеся с лесами. Местные жители называют их "гиблыми древлепущами". Водятся там всякие твари от мала до велика и людей встречают с распростертыми зубами. Некоторых местные используют в гастрономических целях и тут, как говорится, кто кого.

Мороз на протяжении тысячи лет контролирует популяцию существ. После того как проредил ряды всех видов и контролирует. Министерству это на руку. Большинство магов, выросших в тепличных условиях, боятся диких земель до зубовной чечетки. Собственно, поэтому он своих студентов отправляет сюда на практику.

Если кое-кто не заткнется в течение пяти секунд, на одного выпускника в Снежной Академии станет меньше.

– Пантин, – зарычала сквозь зубы, – ты можешь помолчать хотя бы пять минут?

Блондинчик скосил насмешливый взгляд.

– Госпожа раздражена?

Не доживет он до диплома. Чувствую своим прокаченным веками чутьем.

– Послушай, мальчик, – заставила его остановиться, встав у него на пути.

Недовольный прищур на мгновение выбил из колеи, но только на мгновение.

– Со мной не стоит играть в игры…

– В ролевые? – нагло перебил. – Предпочитаешь классику?

Скрипнула зубами. Натурально! Аж неприятно и немного больно.

Главное не потерять контроль над силой.

– В смертельно опасные.

Почему он выше меня? Пусть не на много, сантиметров десять или пятнадцать, но все равно раздражает. Особенно уверенный и нагловатый взгляд из-под полуприкрытых век. Снисходительный и спокойный, как бы говорящий: "Я тебя, так и быть, выслушаю. Продолжай." А здесь я решаю, кому, когда и что говорить!

– Хочешь помериться силой? Яйцами?

– А я знал, что с тобой, госпожа, что-то не так.

Бесит. Бесит выделять это "госпожа". И кто тянул меня за язык…?!

– Не. Смей, – выделила каждое слово, направив на него указательный палец. – Никогда. Больше. Называть. Меня. Госпожой!

Ухмылка на краткий миг скользнула по губам напротив и вот вновь – сама спокойная серьезность.

– Не могу, – Пантин пожал плечами.

Из-за громоздкой дубленки он выглядит плечистым здоровым мужиком. А его самоуверенная мор… р-р… лицо… Я бы его сочла местным жителем, встреть где-нибудь в лесу.

– Ты велела так к тебе обращаться. Желание дамы – закон.

Склонил голову в поклоне.

– Из какого цирка тебя выперли?

– Шоу "Укрощение стерв" смотрела? Я оттуда, – он обогнул меня и зашагал по снегу в одному ему известном направлении.

Снова скрипнула зубами. Мне к концу практики понадобится стоматолог!

– Нет такого шоу! – рявкнула в спину.

– Считай, я его только что создал, – повернулся, шагая спиной вперед. – Премьера через две недели. Ты не пропустишь.

Развернулся, а я… а я ничего. Просто справа и слева снег столбом взвился в небо и все.

Спокойно, Метель. Этот… шоумен специально выводит.

Не хочешь по-хорошему, я тебе устрою райские каникулы. До старости не забудешь!

Шли молча, я гордо и непринужденно игнорировала Пантина, будто его и нет.

В диких землях, помимо пустоты, вечного снега и ужасных тварей есть еще один весомый недостаток – полярная ночь. Искусственного освещения в этих богом забытых местах, естественно, нет. Магам он и без надобности. Сами себе подсветят, если потребуется, но обычно не требуется. Зрение в темноте немного лучше человечков, у меня и братьев вообще идеальное.

Бытует мнение, что от нас пошли маги. Мы никого не рожали, чтобы они появились именно от нас.

Иногда баловались силой…

Часто баловались. Постоянно, как только обнаружили в себе волшебную энергию.

Давно это было… так давно… я бы хотела вернуть то время, когда мы юные и пустоголовые.

Обидно: мы властны над всем, кроме времени. Даже смерть нам не страшна. Случайно выяснили опытным путем. Можем переместиться в пространстве с легкостью в любую точку мира, правда в диких землях иногда дает сбой. Другим магам не дано такой возможности. Их порталы ограничены расстоянием.

А время… время подчинить невозможно. Оно само выбирает, когда ускорить бег и когда замедлить.

Неужели! Живые души. Среди снежной равнины – небольшой дом. Из окон льется свет, разрезая пространство и будто приглашая войти. Мы войдем и без приглашения, мне двери каждого дома открыты.

Хочу чай, еду и растянуться на чем-нибудь мягком. Я за последние сто лет столько не ходила, сколько за один неполный день.

Моральную усталость никто не отменял. С нагловатыми недозрелыми мальчиками общаться тоже не привыкла. Он утомляет меня одним своим видом.

Стукнула в дверь несколько раз.

Хороший дом, крепкий. Сразу видно – жители коренные.

Последнее время началась глупая тенденция переезжать в дикие земли. Ничем хорошим как правило не заканчивается. Съедают их в первую ночь, потому что привыкли жить в цивилизованном обществе, а здесь своя цивилизация, особая.

Нам не хотят открывать? Свет горит, точно не спят.

Постучала снова. Пантин стукнул в окно, а в ответ тишина.

– Кто такие? – внезапно раздался за спиной чуть хрипловатый голос.

Так меня редко встречают. С дулом двустволки, направленным мне в голову.

Дед, лет шестидесяти на вид, терпеливо ждал ответ, бегло оценивая нас взглядом.

– Ну? – поторопил с ответом.

– Метель я, а этот – мой студент из Снежной Академии, практику будет проходить.

Убить не убьет, а приятного мало – придется поваляться недели две до полного восстановления. Один раз проходила – знаю.

– У нас два друга – мороз да вьюга, – мужчина опустил ружье. – Проходите, коль пришли.

Он толкнул дверь и вошел в дом.

– Так она не заперта была? – удивился Пантин.

– Когда изба без запору, и свинья в ней бродит, – изрек дед и снял валенки. – Проходите, чего на пороге топчитесь?

Меня мягко подтолкнули вперед за талию. То есть других частей тела нет? Рука, спина, – нет, надо обязательно за талию и чтоб я вздрогнула от неожиданности.

Как маленькая девочка реагирую. Это никуда не годится.

– Извиняйте, господа, мы не привыкши высоколюдинов привечать, – дед снял дубленку из кожи непонятно какой твари, и остался с виду дряхлым и немощным.

Обманчивое впечатление.

– Гостей встречай всем, чем можешь, угощай, да, – чайник отправился на печь. – Садитесь, в ногах правды нет.

Грубо вытесанные табуретки окружили массивный высокий стол из такого же дерева.

Пантин уселся, не дожидаясь повторного приглашения. Кто бы сомневался.

– Может вам помочь?

Кустистые посеребренные сединою брови дернулись наверх. Яркие глаза удивительны для такого возраста, смотрели с удивлением.

– Ну, помоги, – кивнул дед, – коли хочешь.

С радостью! Чайник на печи засвистел, чай мгновенно заварился, кружки наполнены, – быстро и качественно.

– Всякая молодость резвости полна, – протянул с хрипотцой хозяин жилища, – всякие труд магией меряете. Поживи-ка в диких землях, поймешь: рукам работа – душе праздник. Так-то!

То, что молодой назвали – приятно, конечно. А вот жить постоянно я здесь не намерена. Пантин отпрактикуется и домой.

– Извиняйте, господа, к столу нема. Бабку свою к внукам отвел, а сам стряпнею заниматься не привык, – на морщинистом лице расцвела улыбка.

– С голоду не помрем, моя госпожа прекрасно готовит, – Пантин, чтоб его вендиго в лесу пожрал, с гаденькой ухмылкой на меня смотрел.

Не сдержалась. Затянула вокруг его шеи воздушный канат и прошипела:

– Еще раз назовешь «госпожой», и я удавку на твоей шее в узелок завяжу!

Пантин и вида не подал, что ему кислорода не хватает. Лицо только покраснело, а ухмылка с губ не сошла.

Непробиваемое существо.

– Пмс? – просипел он.

Рывок и раздался хруст. Силу рассчитала ровно настолько, чтоб скорчился от боли, но живой.

Будет думать, что и кому он говорит.

– Милые бранятся – только тешатся, – дед спокойно попивал чай, будто развернувшееся действо рядовое явление в этом доме.

– Этот засранец – мой студент.

С удовлетворением наблюдала, как он держится за шею, но… усмехается.

Да чтоб тебя! Что ты за человек такой, Пантин?!

– У нас полное взаимопонимание, – он рвано смеялся.

– Чего ж не понять? Понимаю. От избытка сердца уста глаголют, – покивал дед и поднялся. – Пойду вам место подготовлю. Не хоромы, но живется неплохо.

Убью гада. Ночью. Подушкой задушу. Изощренный метод убийства для магов.

– А как вас звать? – стыдно не знать имени, кто на ночлег пустил.

– Феодор, но звать меня не надобно. Сам прихожу, – он скрылся за деревянной дверью, неокрашенной, какие раньше в избах были.

Контроль над силой, контроль над собой. Лишь бы не прибить студента раньше времени. Мороз вряд ли расстроится, но разозлится.

В принципе, можно попытаться сделать из него Франкенштейна. Такие эксперименты мы еще не проводили.

– Слушай и запоминай, а лучше записывай: если хочешь вернуться в Академию живым, не испытывай мое терпение. Я не Мороз. У меня самоконтроль тесно связан с настроением, которое ты весь день портишь!

Пантин еще раз провел рукой по шее, хмыкнул и навис надо мной, упираясь руками в стол по обеим сторонам от меня.

– Справедливо двустороннее соглашение, – этот уверенный и даже командный тон уже слышала в лесу перед встречей с вендиго. – Ты сдаешься, и победа в споре остается за мной, просишь прощения… на коленях, – взгляд зеленых глаз скользнул по губам.

От печки здесь так жарко, уф. Откройте окно! Явно же перетопили.

– И мы мирно сосуществуем до окончания практики, – закончил он.

Волнительное положение. Его губы непозволительно близко, взгляд, читающий каждую эмоцию, голос, пробирающий до дрожи… Но и мне не восемнадцать лет, чтобы повестись на все эти атрибуты.

– Я тебе сейчас коленом по бубенцам врежу, Казанова недоделанный.

Довольная ухмылка расцвела на губах. Он ждал такой реакции?

– Значит игра продолжается, – заключил и выпрямился – дед Феодор вернулся.

– Эх, молодежь… Идите, укладывайтесь, – он пошаркал тапками по полу мимо нас к печке.

Наградила студента уничижительным взглядом и спокойно, гордо и уверенно вошла в соседнюю комнату.

Не поняла.

Здесь одна кровать. А…

– М-м… – протянул Пантин над ухом, – Мне начинает нравиться моя практика. Надеюсь, тебе есть, чему меня научить?

С…с…сту-ужа…

– Не обольщайся, поспишь не полу. Не замерзнешь, – тон, как и положено, холодный, даже ледяной.

Подозрительно долго он молчит. Старается придумать фразу позабористей?

Нет, он совсем потерял и стыд, и совесть. Хотя их у него и не было никогда.

Он перед моим носом упал на кровать, растянулся по-хозяйски. И глазки закрыл, для полноты картины.

– Меня старушки не привлекают, – он обнял подушку, лежа на животе. – А на полу спать у меня спина заболит. Между старушкой на кровати и жестким полом я выберу первое. Придется потерпеть твой храп и слюни, но я же на практике. Заодно подготовлюсь к старости. Она когда-нибудь и меня настигнет.

Он бормотал, бормотал, а я все слушала, слушала и не поняла – за какой стужей я его терплю? Я Метель, терплю оскорбления от мелкого заморыша? У которого только вчера на губах молоко обсохло, а сегодня он уже норовит ущипнуть за зад.

То есть мало того, что, оказывается, храплю и слюни пускаю – а я не делаю ни того, ни другого, – мне придется делить с ним спальное место?

А действительно ли придется?

Магией подняла засранца в воздух, можно сказать бережно – вместе с подушкой. Не жалко, вторая есть. И опустила на пол рядом с кроватью.

Глаз не открыл, с криком возмущения не вскинулся. Зато на губах появилась ухмылка.

Что в лоб, что по лбу. Ему одинаково!

Перешагнула через студента и улеглась на кровать по диагонали в позе звезды. Чтоб никаким боком не смог пристроиться на моем спальном месте.

Нет, на животе лучше. Подмяла под себя подушку и настроение как-то само улучшилось. Мягкая горизонтальная поверхность и ничего больше не надо.