Академия сердцеедов. Обман

Глава 1

— У нее закреп на это дело, — ректор Хор’рейн подвел неутешительный итог затяжного допроса.

За эти часы я столько раз повторила свою историю, что у меня уже не ворочался язык. Раз за разом мне приходилось рассказывать, как почувствовала, как шла на зов, как доставали тело из воды. Меня расспрашивали все, начиная от гончих из Хайса и заканчивая нашим ректором. Даже госпожа Нора — и та отметилась, задавая вопросы с таким видом, будто считала именно меня виновной в гибели адепта.

Я чувствовала себя опустошенной.

Рядом со мной все это время находился угрюмый Доминик, которому пришлось повторять свою версию событий. Он не чувствовал никакого зова, но сунулся за мной в катакомбы, потому что так приказал магистр Райдо.

Я была благодарна и нашему тренеру по физической подготовке, и самому Нику. Без них мне бы не удалось вытащить того парня, и, скорее всего, нас обоих попросту смыло бы в подземный канал.

— Из-за того, что первая жертва была ассоциирована с отцом, поисковый дар адептки Найтли замкнулся на связанные случаи, — доносилось сквозь туман в голове. — Ну и адепт Верано приложил руку, пытаясь в обход преподавателей натаскать ее на поиск.

Лекс тоже был тут. Стоял возле дверей, заложив руки за спину, и смотрел прямо перед собой:

— Виноват.

В голосе ни раскаяния, ни сожалений.

— Минус двадцать баллов за опасное самоволие и нарушение правил учебного процесса.

У моего бывшего наставника даже глаз не дернулся от такого наказания. Он лишь кивнул, принимая его полностью и безоговорочно.

— Что касается адептки Найтли…она уже дважды помогала находить погибших. Ее участие неоценимо, но… — Хор’рейн сделал паузу и посмотрел на меня так, что захотелось провалиться сквозь землю, — она слишком слаба, чтобы постоять за себя. С этого момента перемещаться по академии ей можно только в сопровождении охраны. Вне зависимости от того, день на дворе или ночь. На занятия она идет или вышла перекусить в столовую — она всегда должна быть на виду. Адептка Найтли понимает, о чем я говорю?

Я кивнула:

— Все поняла.

— О любом подозрении или всплеске зова, ты должна немедленно сообщать сопровождающим. Больше никакого своеволия и безумного геройства. Дважды повезло, а на третий раз все может закончится плохо. — Жесткий взгляд вперился в меня, пригвоздив к месту. — И больше никаких игр с поиском, никаких несанкционированных тренировок. Даже в шутку! Твоих сил не хватает контролировать зов. Ты отдаешься ему полностью, не думая о последствиях и о путях отступления. Бездумно следуя за ним, однажды ты сама себя загонишь в ловушку. Я ясно выражаюсь?

Кажется, он сомневался, в том, что я способна адекватно воспринимать его слова.

— Ясно.

— Отныне ты под наблюдением, Ева. Для твоего же блага. И мы надеемся на осознанное сотрудничество с твоей стороны. Уже двое адептов погибли, а мы до сих пор не знаем, в чем причина и кто за этим стоит. Ситуация сложная. Вдобавок уже две неопознанные черные сущности бродят по территории Вэсмора. Наша задача — защитить учеников и предотвратить новые преступления, поэтому твой закреп крайне важен для расследования. И если ты хоть что-то почувствуешь, хоть какой-то отголосок — сразу дай знать.

— Я все понимаю.

— Очень на это надеюсь, — предельно серьезно сказал Хор’рейн, — можешь идти. Я на день освобождаю тебя от занятий.

Когда я дошла до корпуса, на востоке уже занималась заря. Острые росчерки облаков, подсвеченных алым, походили на следы от когтей и порождали в душе тревогу. Это место перестало казаться волшебным. Главный корпус академии выглядел зловещей громадой, жилые корпуса — серыми чудовищами, таращащимися на мир темными провалами окон. Тот, кого полюбила, предал второй раз, а за спиной молчаливой тенью маячил мрачный страж из Хайса.

У меня не осталось ни сил, ни желания думать о том, что будет дальше, и переживать. Будто разом погасили все эмоции, оставив только непроходимую усталость и апатию. Надо просто жить, учиться, делать все, чтобы достичь своей цели, а дальше — будь что будет.

Страж довел меня до двери женского корпуса и, убедившись, что я зашла, удалился. Я прошла мимо дремавшей комендантши и по скрипучей лестнице поднялась на третий этаж.

В нашей с Кайлой комнате, пробиваясь тусклой полосой под дверью, горел свет — единственной на этаже. Кайла, переодевшись в домашнее, сидела на кровати и монотонно листала страницы учебника.

— Ты чего не спишь?

— Жду тебя. Как ты?

— Не знаю, — пожала я плечами, — ничего не чувствую. Прости за платье, я его испортила.

Красный наряд висел на мне бесформенной грязной тряпкой. Кто-то из преподавателей высушил меня, чтобы не мерзла, но ткань заскорузла, потеряла блеск и выглядела так, будто ей мыли полы.

— Ерунда, — отмахнулась подруга, — просто выброси его.

Я разделась, скомкала грязные вещи и сунула их в мешок. Завтра вынесу на мусорную кучу. Все завтра. Сейчас хотелось только одного — смыть с себя эту ночь и лечь в постель. Хотелось спать, но я сомневалась, что засну. Стоило только прикрыть глаза, и я снова слышала шум темной воды и ощущала тяжесть безвольного тела на руках. И образы, пугающе яркие и отчетливые, налетали один за другим, выбивая из легких воздух.

***

Освобождение от занятий оказалось не лишним. Ночью я так и не сомкнула глаз и поутру была как вареная калоша. События в катакомбах и допрос высосали меня подчистую. Когда Кайла уходила на занятия, я лишь слабо махнула рукой и отвернулась к стене. Усталость давила страшная — не вдохнуть и не подняться. В теле ни одного живого места, а в душе… Я лучше промолчу о том, что творилось в душе.

Кто-то приходил ко мне. Стучал в дверь и, кажется, даже звал по имени, но я не открывала, только сильнее куталась и прятала голову под подушку.

В этот тяжкий день мне не хотелось никого видеть и уж тем более отвечать на чьи-то любопытные вопросы. В свете последних событий академия наверняка гудела, словно растревоженный улей, и полнилась слухами — адепты жаждали узнать подробности из первых уст. У меня на это не было сил. Пусть Оливио отдувается — он болтать любит. Ему не составит труда нагнать жути и красочно описать свой подвиг. Пусть хоть героем себя выставит, хоть спасителем мира — мне все равно. Лишь бы меня не трогали.

Ближе к полудню, так ни разу и не поднявшись с кровати, я все-таки смогла заснуть, но, увы, вожделенный сон не принес облегчения. Я просыпалась через каждые десять минут в холодном поту и с безмолвным криком, рвущимся из груди.

— Все, хватит.

Я пропустила завтра и обед, и к вечеру в животе было так пусто, что его заунывные трели раздавались на весь этаж. Вконец измученная, я все-таки поднялась и поплелась в душевую, а потом тихой тенью выскользнула из комнаты.

Пока шла до столовой, ощущение, что на меня все смотрят, не пропадало ни на миг. Чужое внимание не ослабевало, даже несмотря на то, что позади грозной тенью маячил страж из Хайса.

Со мной несколько раз пытались заговорить те, с кем никогда прежде и словом не перекинулись: девчонки со старших курсов, парни. Всем было любопытно. Я же ничего не могла сказать в ответ на их вопросы, потому что как только речь заходила о ночных событиях, так язык примерзал к небу. Не готова, не хочу. И не буду.

В столовой, чтобы хоть как-то спрятаться от навязчивого внимания, я заняла самый непопулярный столик в тесной нише. Села спиной ко всему остальному залу и принялась уныло копаться вилкой в тарелке с лапшой и жареной курицей. Вкуса почти не чувствовала, но ела, потому что надо. Неизвестно, что ждало впереди, и если продолжать страдать и морить себя голодом, то однажды мне попросту не хватит сил выдержать очередное испытание, которыми так щедро разбрасывалась судьба на этом берегу реки.

Место было неудобным, да и страж встал так, что его высокая темная фигура перекрывала подходы, поэтому на меня смотрели, но не трогали.

Но не все.

Блаженная Стелла, кажется, даже не заметила препятствия. Беспечно прошла мимо него, протиснулась в самый угол и, поставив на стол поднос с едой, села напротив меня.

— Привет. — На губах, как всегда, рассеянная улыбка, и взгляд такой, будто в этом мире нет проблем и по сахарным облакам скачут розовые пони.

Я даже немного завидовала ей за способность не замечать, что мир не идеален.

— Привет.

— Ты как? — Она отщипнула кусок краюхи и отправила его в рот.

Я пожала плечами, не зная, что сказать.

Как я? Измучена, опустошена, но уж точно лучше, чем тот бедолага, которого мы вытащили из канала. Хор’рейн был прав: жизнь продолжалась.

— Нормально.

— Ну и хорошо.

Стелла отломила еще кусок, напрочь забыв о том, что на подносе, кроме хлеба, есть и жаркое, и овощи. Мне даже пить захотелось, когда смотрела, как она жевала всухомятку. Но самой Стелле, похоже, это не доставляло дискомфорта. Ее голова была занята другим:

— Это правда, что ты нашла мертвеца?

С чувством такта у нее не очень, но я уже привыкла, поэтому просто кивнула.

— Прямо совсем мертвого?

— Совсем…

— И даже не шевелился? И не моргал?

Я прикрыла глаза рукой, потом потерла переносицу и тихо кашлянула.

— Да. Он был совсем мертв. Не шевелился, не моргал и не подавал никаких других признаков жизни. Совсем-совсем мертв. На все сто.

— Жалко, — нахмурилась она, — хороший парень был.

— Ты его знала?

— Нет.

На этом разговор затих, но спустя несколько минут, когда Стелла покончила с хлебом, у нее появились новые вопросы:

— Как ты его нашла? Я вот сколько ни бродила по академии, ни одного мертвяка не видела. А ты уже двоих.

Судя по грустному разочарованному взгляду, она об этом очень сожалела.

— Мне просто «повезло».

Стелла непонимающе нахмурилась, потом подалась вперед и шепотом спросила:

— У тебя есть тайный осведомитель?

Боги, какой бред…

— Нет.

— Тогда, может, ты случайно подслушала про заговор? — Глаза Стеллы наполнились возбужденным огнем. — Услышала, как кто-то обсуждал, куда спрятать тело, и ринулась в бой?

— Нет.

Стелла замолчала, пытаясь переварить мой ответ, а потом неуверенно уточнила:

— Ну не сама же ты его убила… Или сама?

Кажется, в этот момент в столовой повисла гробовая тишина. Даже вода в чайниках перестала булькать.

Между лопаток настороженно жгли десятки чужих взглядов.

— Нет конечно! — прошипела я, мысленно ругая блаженную подругу на все лады. — У меня просто закреп на это дело.

У Стеллы удивленно вытянулось лицо и округлился рот, превратившись в букву «О». Пару раз моргнув, она с благоговейным придыханием произнесла:

— Кру-у-уто. Я тоже так хочу.

Так… Все… С меня довольно.

Я залпом допила компот и поднялась из-за стола.

— Я, пожалуй, пойду. Устала.

Меня никто не попытался остановить, но чужие взгляды, как и прежде, неотступно следовали за мной.

На крыльце я остановилась. Куда идти? Что делать? Сама мысль о том, чтобы вернуться в душную комнату, казалась унылой. Мне не хватало воздуха, но зато с избытком хватало чужого внимания, поэтому я пошла в парк. По тихим дорожкам добралась до озера, обогнула его, задумчиво пиная перед собой маленький камень, а потом и заняла лавку возле ракитового куста. Устало ссутулившись, уставилась на темную воду. Каждый ее всплеск морозом проходил по коже и заставлял меня сжиматься все сильнее.

Я не боялась воды и, живя на том берегу в Муравейнике, не раз в детстве заплывала так далеко, что остальные ребята не осмеливались отправиться следом. Меня не пугала ни темная пучина, ни водоросли, обвивающие ноги, ни огромные рыбины с распахнутыми ртами. Я тогда надеялась, что однажды мне хватит сил переплыть реку и добраться до Хайса.

А теперь даже безмятежный тихий пруд вызвал содрогание.

Но я не уходила. Продолжала сидеть, смотреть, слушать. Заставляя себя привыкать. Мне не нужен этот страх, я не хочу его. Я боролась с собой, но в то же время была безумно благодарна, что чуть поодаль на лавке сидел молчаливый страж. С ним спокойнее.

Тем временем из воды выбрались жирные серые утки и, требовательно крякая, вперевалочку направились ко мне.

— Простите, ничего нет, — тихо произнесла я, а они продолжали ходить вокруг, трясти головами и шлепать широкими клювами.

Одна из них, самая смелая, подошла вплотную и дернула меня за подол, требуя угощения, но, так ничего и не получив, возмущенно удалилась. Мне тоже пора было уходить. И хотя до комендантского часа было еще далеко, осенние сумерки уже опускались на академию Вэсмор. А с недавнего времени я, кажется, перестала любить не только воду, но и темноту.

Сделав еще один круг вдоль озера, я свернула к жилым корпусам, но пошла не главной дорогой, а в обход, чтобы лишний раз ни с кем не столкнуться. Завтра я соберу себя в кучу, возьму эту кучу в руки и буду готова смотреть людям в глаза, а сегодня позволю себе еще немного слабости и уединения.

Однако с уединением случилась накладка.

— Ева! — истошный полуистеричный вопль заставил меня вздрогнуть и оглянуться.

Ко мне спешила Эмми, и даже издали было видно, как гневно полыхали ее щеки. Общение со сводной сестрой — это последнее, чего мне хотелось в такой угрюмый день, поэтому я пошла дальше.

— А ну-ка стой! — снова завопила она, ускоряясь.

— А ну-ка иди в… — пробурчала я себе под нос, даже не думая останавливаться.

Эмми нагнала меня шагов через двадцать. Встала поперек дороги, преграждая ее своей внушительной грудью, и словно разъяренная гусыня прошипела:

— Ты нарочно это сделала, да?

Я даже понимать не хотела, о чем речь. Попыталась уйти, но Эмми снова перегородила дорогу и, яростно ткнув острым пальцем мне в плечо, гаркнула:

— Специально все испортила!

— Подробнее, сестрица. Я плохо понимаю разрозненный бред.

Она пошла пятнами:

— Хеммери — мой!

— Прекрасно. Счастья вам, здоровья и всяческого благополучия. Мне пора.

— Не паясничай! — взвизгнула Эмми, схватив меня за локоть.

В груди кольнуло, перед глазами полыхнуло черным. Я едва сдержалась, чтобы не ударить Эмми, настолько мне были неприятны ее прикосновения.

— Убери. От меня. Свои. Руки, — процедила я отрывисто.

Эмми вскинулась, но, напоровшись на мой взгляд, все-таки отпустила. Дралась я всегда лучше их с Камиллой вместе взятых. В детстве Карла не раз растаскивала нас с сестрами, после чего я обычно отправлялась в угол и оставалась без ужина, а ее любимые девочки получали мороженое. Сейчас ситуация была другой — она всего лишь прачка, а я адептка академии. Мороженого не будет.

— Так бесит, что он выбрал меня? Не хватает мозгов и гордости по-тихому отступить в сторону?

Я медленно вдохнула. Потом так же медленно выдохнула.

— Про что ты, болезная?

— Про бал! — взвизгнула она, снова покрываясь пятнами.

Я уже забыла о том, что был какой-то бал. Темень катакомб вытеснила из памяти блеск позолоты главного зала, а тяжесть безвольного тела заменила воспоминания о кавалерах, увлекавших в очередной танец.

— Не смогла смириться, да? Что угодно, лишь бы мне помешать? — Эмми заводилась все больше и больше. — Признавайся, ты ведь специально полезла в ту дыру за дурацким покойником, чтобы сорвать бал и не дать мне спокойно провести время с Коулом?!

— За дурацким покойником? — глухо переспросила я.

У меня уже не хватало сил удивляться ее равнодушию, отсутствию такта и каких-либо зачатков совести.

— Да! Назло мне туда полезла, пока танцы шли! Знала, что после твоей выходки всех разгонят по домам. А я знаешь как ждала этого бала? Знаешь?! Что тебе стоило просто свалить в свою нору? А когда бы все закончилось, могла лезть хоть за покойниками, хоть в петлю! Так нет ведь, все назло мне! Все специально!

Я не выдержала и бросилась на нее. Если бы не страж, появившийся рядом словно по мановению волшебной палочки, то я бы так ее отвалтузила, что даже Карла не узнала бы свою кровиночку.

— Не надо, — покачал головой страж, одарив меня предупреждающим взглядом.

— Вы видели? — завопила Эмми. — Видели?! Она мало того, что вредит и жить мешает, так еще и бросается! Она…

Страж перебил ее холодным, равнодушным тоном:

— Неуважительные слова в адрес погибшего я слышал и доложу об этом ректору.

— Да я… просто… — Эмми тут же начала испуганно блеять, а я, сколько ни дергалась, не могла вырваться из жесткого хвата стража. — У меня же любовь… а она мешает… понимаете? Я не имела в виду ничего плохого! Просто отстаиваю свое счастье.

— Марш на свое место, — приказал он, — и не смей попадаться мне на глаза…

Перепуганная сестра подхватила юбки и бросилась бежать так, словно за ней по пятам неслись огненные псы. И только после этого Страж меня отпустил:

— …Не разменивайся на дураков, Найтли. Они того не стоят.

Глава 2

На следующее утро зарядил первый по-настоящему осенний дождь. И так не хотелось вылезать из-под одеяла, что я пожалела, что освобождение ректора действовало только один день.

— Брр, ну и погодка, — ворчала Кайла, придирчиво осматривая окно. — Надеюсь, нашу жижу не смоет…

То зелье оказалось поистине волшебным. Уже несколько раз мне доводилось слышать, как недовольные адепты из корпуса напротив возмущались, что у нас мутное стекло и сквозь него ничего не видно.

Все видно! Нам. А на нас пусть не пялятся.

Кайла собиралась на занятия в главный корпус, а мне предстояло отправиться на полигон, и от этого настроение сползало еще ниже. Вряд ли Райдо остановит такая мелочь как дождь. Заставит и по грязи ползать, и по сырым развалинам карабкаться.

Заранее предвкушая грязное занятие, я заправила брюки в ботинки, затянула шнуровку потуже. Поверх плотной рубахи накинула короткую куртку с капюшоном. Потом подумала и вместо косы сделала тугой рогалик на затылке.

За десять минут до начала к полигону начали стягиваться нахохленные адепты. Некоторые беспомощно поднимали воротники, пытаясь закрыться от непогоды, те, что поумнее, натягивали на голову капюшоны, но все выглядели одинаково недовольными.

— Эх, и поедим мы сейчас земельки… — Браен угрюмо кивнул на размытую полосу препятствий, и я заранее почувствовала скрип песка на зубах.

— В такую погоду надо освобождать от занятий, — пробасил в ответ кто-то из стражей.

— Может, вам еще чайку горячего, товарищи адепты? — Райдо, как всегда, появился словно из ниоткуда. — Какао там… или булочек с маком?

Адепты моментально затихли и вытянулись по стойке смирно.

Хонер неспешно прошел вдоль нашего ряда, поочередно переводя взгляд с одного лица на другое. На мне задержался на секунду дольше, чем на остальных, но ничего не сказал, только поджал губы в горькой усмешке.

— Ну что ж, раз вы так ждали возможности поваляться в грязи, кто я такой, чтобы вам мешать…

Раздался чей-то тихий стон.

— Да-да, и можете так явно не радоваться, — Райдо шутил в своей привычной грубой манере, но глаза оставались серьезными, — для разминки десять кругов по внутренней траектории.

— Может, по внешней? Там хоть дорога мощеная.

— По внутренней, — коротко повторил магистр, давая понять, что разговоры окончены. — Вперед.

И мы побежали.

Со стартовой площадки сместились на размытую глинистую тропу, растянулись по ней вереницей один за другим и только успевали материться, когда ноги расползались на рыжей глине. К концу первого круга несколько человек могли похвастаться грязными коленками. К концу третьего — чуть ли не половина, а на исходе десятого — грязными были все. Зато было уже все равно, когда Райдо отправил на полосу препятствий.

Первая пара стражей дружно плюхнулась в грязь и поползла под натянутой проволокой, остальные, не задумываясь, ринулись следом.

— Орлы! Хорошо идете! — похвалил магистр. — Повторите этот элемент трижды!

Гад…

Но никто и не подумал спорить, вместо этого покорно отправились исполнять приказ. Я тоже ползла, отплевываясь от грязи и ни о чем не думая. Да и какие тут могут быть мысли, когда все силы уходят на то, чтобы не упасть? Даже легче стало. Я сосредоточилась на движении, и на все остальное просто не оставалось ресурсов. Хлюпанье грязи вытесняло из головы плеск темной воды в каменном канале, дождь в глаза бил настойчивее, чем темнота катакомб. А толпа потных, насквозь промокших парней отвлекала от мыслей об одном-единственном.

В какой-то момент я поймала себя на мысли, что готова хоть весь день ползать по полигону, если это поможет справиться с переживаниями.

Правда, быстро передумала.

— На большую полосу!

Мы разделились на две группы и пошли по препятствиям параллельно: разрушенная лестница, забор с наклонной доской, бревно с движущимися мишенями. Потом выскочили к моей любимой лестнице, уводящей высоко от земли. Сегодня на ней было особенно сложно от того, что бревно, перекинутое от одной опоры до другой, было сырым. Кто-то даже сорвался, но силовое поле успешно сработало, предотвратив травмы и гибель. Продвигались по нему медленно, кто-то, например я, вообще ползком.

Затем настала очередь разрушенных зданий. Мы карабкались по стенам, скатывались по сырым крышам, скользили по канатам, извивавшимся в руках, словно морские змеи. Обычно адепты находили силы и время перекинуться парой фраз и даже посмеяться, а сегодня вся полоса была погружена в тишину, прерываемую лишь тяжелым дыханием, редким матом и хрипами.

— Давайте, девочки! Быстрее! — продолжал глумиться Райдо.

Не знаю кто как, а я под конец тренировки уже желала ему острого поноса и кашля одновременно. Измучил!

Оставалось еще немного: два дома в руинах, потом сетка и в конце столбики посреди большой лужи. Я преодолевала их на чистом упрямстве. Дважды свалилась плашмя в лужу, вылезала и начинала проходить препятствие заново, и когда добралась до финишной черты, ни одного живого места на мне не осталось. Вымотанная, как тряпка, я просто рухнула на траву рядом с такими же запыхавшимися бедолагами.

— Ну что я могу сказать… — Райдо окинул нас оценивающим взглядом, — скорость, конечно, так себе, но в целом неплохо. Уже похожи на личинок стражей, а не на бабушкиных внучков, заедающих варенье блинчиками.

И на том спасибо.

Мы дождались отстающих, выстроились в шеренгу, надеясь, что нас сейчас отпустят, но не тут-то было. Добрый магистр приготовил еще один сюрприз.

Откуда ни возьмись на нас обрушились потоки воды. Кто-то закашлялся, кто-то заорал от испуга, я так и вовсе едва не повалилась на землю, но меня удержали за шкирку, не позволив упасть.

— Душ, — глядя на наши ошеломленные лица, Райдо расплылся в довольной улыбке, — чтобы грязь в корпуса не тащили. Не благодарите.

— А мы и не собирались, — буркнул кто-то слева.

— Ну и правильно, — согласился Хонер, — давай-ка еще три круга.

Бедолага, посмевший поворчать, снова отправился в забег. Остальные предпочли промолчать.

Уходила я с полигона без килограммов грязи на портках, зато мокрая до трусов. В ботинках хлюпало, с волос текло. Шедшие навстречу адепты третьего курса уныло смотрели на наш плачевный вид, уже догадываясь, что их ждет нечто подобное.

И, к огромному моему сожалению, среди этих пока еще чистых персонажей попался Хеммери.

Я сместилась влево, надеясь просто пройти мимо, но он шагнул в ту же сторону. Пошла вправо — он туда же. А когда поперла напролом, просто преградил путь, как скала. Я даже не рассчитывала, что мне удастся спихнуть его с места. Сильный гад. Поэтому остановилась и угрюмо спросила:

— Чего тебе?

Коул сделал шаг навстречу, но остановился, напоровшись на мой взгляд, и поспешно спрятал руки в карманы, будто боялся, что не выдержит и схватит меня.

— Ты как?

— Отлично. Что-то еще? Нет? Тогда я пошла.

Попыталась его обойти, но он снова помешал.

— Ев, я просто спросил…

— Ммм, — хмыкнула я, — спасибо, что проявляешь участие. А что не через неделю подошел? Или через две? Эмми не отпустила?

Я вдруг поняла, что, несмотря на логику и здравый смысл, все эти дни ждала, что Хеммери появится. В душе еще жила память о том, что с ним легче, любые невзгоды кажутся не такими уж страшными. Ждала, как дура, боясь самой себе признаться в этом. А его не было! С той страшной ночи ко мне кто только ни подходил. И старшие, и однокурсники, и знакомые, и не очень. Кто угодно, но только не он. А теперь нарисовался! Стоял напротив и смел спрашивать, как у меня дела!

— Я… эээ… — замялся, а потом угрюмо буркнул, — запретили к тебе соваться. Сказали, ноги вырвут, если спровоцирую очередной всплеск…

— Кто вырвет? — не поняла я. — Какой всплеск?

Он хотел еще что-то сказать, но нас прервали.