Просто проснись

© Эль Верж, 2018

ISBN 978-5-4490-4248-4

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Пролог

Вокруг было пусто. Непривычно пусто и тихо. И это Его раздражало. Он привык к суете, шуму и к действию… Сейчас делать было нечего. Бездействие длилось долго. Сначала он считал дни, месяцы, годы, а потом сбился со счета – разве есть смысл считать бесконечность? А перед ним простиралась именно бесконечность – серая, скучная, как липкая паутина, в которой Он был беспомощной мухой…

Сколько прошло времени с тех пор, как Он здесь оказался – теперь бы он и не сказал, хотя отлично помнил тот день, когда Его свергли и поместили в это никуда, чтобы Он НАВСЕГДА остался там….

Часть первая

1

Однажды, совсем неожиданно пришла мысль «А что я здесь делаю? Зачем я здесь? Почему?» На меня эти вопросы обрушились, когда я тихо – мирно ковыляла по раскаленному асфальту, лениво жуя банан и наслаждаясь обеденным перерывом. Честно признаюсь, не смотря на мои тридцать три года, эти вопросы посетили меня впервые. Странно, правда? Раньше я об этом вообще не задумывалась – просто жила и все, не думая, ни о каком смысле жизни. Хотя говорят, многие начинают задумываться об этом гораздо раньше. Но может, у меня просто отставание в развитии, в конце концов, возможно, только сейчас пришло мое время. В общем, я замерла посреди тротуара с набитым ртом и кожурой в руке. Прохожие недоуменно глядели на худосочную девицу в легкой красной юбке и облегающей красной футболке, уставившуюся в небо. Я всегда смотрю вверх, когда меня посещают сложные мысли. Простояв в полном оцепенении минуту, я, наконец, опомнилась, дожевала банан, выбросила в ближайшую урну кожуру и медленно потащилась в сторону офиса. Перерыв подходил к концу, нужно было вновь настраиваться на рутинную работу, но непрошенные вопросы не давали покоя, напротив, они атаковали меня со всех сторон. «Зачем ты идешь на эту работу, ведь ты ее терпеть не можешь? Чего ты добилась за тридцать три года своей жизни?» Я пыталась отбиваться, но попытки были довольно жалкие: «На работу я иду, потому что нужно что-то есть и чем-то платить за квартиру и в свои тридцать три я независимая, молодая женщина!» Но эти доводы меня совсем не успокоили, поэтому остаток рабочего дня я провела в весьма растрепанных чувствах, что немедленно отразилось на результатах моей работы – три счета были выписаны с ошибками, а про два заказа я вообще начисто забыла.… Когда ровно в шесть ноль, ноль я, как обычно, пулей вылетела из офиса спину мне сверлил недовольно-укоризненный взгляд директора…

На улице царствовала адская жара. Каблучки завязали в раскаленном асфальте, но я наслаждалась теплом, которое, проникая в каждую клетку моего тела, наконец, добралось и до рук. А ведь большую часть года они оставались ледяными. Было чудесно чувствовать себя насквозь теплой и живой. Тяжелые мысли, заморенные жарой, потеряли свою форму и лишь темной дымкой маячили где-то на дальнем плане моего сознания. Я постепенно приходила в себя и тут из сумочки донеслись трагические нотки моей любимой мелодии на сотовом телефоне. Остановившись посреди улицы, я принялась яростно рыться в содержимом своей миниатюрной сумки, безуспешно пытаясь найти телефон. Но постоянно натыкалась лишь на баночку, в которой носила свой обед, визитницу, ключи, расческу, помаду, упаковку жевательной резинки, носовой платок, зеркальце, пудреницу, шариковую ручку, влажные салфетки, упаковку аспирина – в общем на все что угодно, что можно найти в недрах крошечной женской сумочки, только не на телефон, трагически разрывающий тишину жаркого летнего вечера. Когда я наконец, ухватила плоский корпус мобильника, на экране уже светилась надпись «один пропущенный вызов». Я пару секунд размышляла, посмотреть ли кто меня так настойчиво разыскивал, или нет. Во мне беспощадно боролись два чувства – любопытство и осторожность. Было весьма интересно, кто это решил мне позвонить вечером (в последнее время меня звонками не баловали) и в то же время я боялась, что звонок был рабочий. Конечно, можно было просто не перезванивать, но, увы, в этом случае мне были бы обеспечены угрызения совести, и вечер бы был испорчен. Но, в конце концов, я была женщиной, а значит, любопытство, конечно, победило. Я нажала на просмотр и испытала легкое чувство разочарования, беспокойства и злости на саму себя. Конечно, все просто. А я-то на что надеялась? Что объявился тайный поклонник, который только и мечтает, чтобы провести со мной вечер? «Пора перестать мечтать, тетя!» – пробурчала я, набирая мамин номер, потому что звонила именно она.

– Лорабель, дорогая, немедленно езжай по адресу, – пропела мамуля в трубку даже без приветствия.

– А что случилось? – Поинтересовалась я, нисколько не волнуясь. Зная свою маму, я вполне могла предположить, что она сейчас стоит посреди бутика, сомневаясь, какое платье выбрать. Хотя за советом о пополнении гардероба она скорее бы обратилась к моей старшей сестре.

– Дорогая, объясню все на месте. Ты ведь сейчас не занята? – И, разумеется, не дождавшись моего ответа, отключилась. Тяжело вздохнув, я положила сотовый и пошла к ближайшей трамвайной остановке. Забравшись в подошедший трамвай, и удобно устроившись около окна, я набрала свою старшую сестру Анибель. Прослушав несколько длинных гудков и сообщение о том, что абонент сейчас не может подойти к телефону, я погрузила сотовый вновь в пучину хаоса своей сумочки и, задумчиво разглядывая мелькавший за окном заводской пейзаж, лениво размышляла о том, что же еще выдумала мамочка. Кстати, она у нас большая оригиналка. Взять хотя бы наши с сестрой имена. Но впрочем, здесь оригинальную традицию завела еще моя прабабка со стороны матери, назвав мою бабушку Мирабель, которая в свою очередь нарекла свою дочь Марибель, а она уже подарила нам имена Анибель и Лорабель, что, разумеется, означало ничто иное, как Ани и Лора красавицы. Вот так наше семейство прямо-таки кишело красавицами.

Трамвай остановился на нужной мне остановки и я вышла из трамвая, щурясь от вечернего солнца… Оглядевшись вокруг, я заметила мамин ярко-красный Ситроен и направилась к нему. Заметив меня, мамуля вышла из машины и помахала мне рукой. На ней было легкое белое платье, которое отлично смотрелось на ее стройной фигуре. Мамочка на все сто процентов оправдывала приставку «бель». Несмотря на свои шестьдесят, она выглядела едва ли старше сорока пяти, и меня с Анибель часто принимали за ее сестер. Сейчас мамочка была, как она выражалась сама в «активном поиске». Год назад она во второй раз овдовела и теперь искала нового мужа. Наш с Анибель отец умер, когда мне было десять, а сестре семнадцать лет. Потом мамочка вышла замуж за очень состоятельного мужчину гораздо старше себя. И вот он счастливо прожив до восьмидесяти трех лет, оставил мамочку богатой вдовой.

– Лорабель! Наконец-то! – Воскликнула она, чмокнув меня в щеку. – Тебе давно пора завести собственную машину! Как ты можешь ездить на общественном транспорте! Я уже сто раз тебе говорила: забирай мою машину, а я бы, наконец, присмотрела себе что-нибудь новенькое.

– Даже не надейся! Машина у меня будет только тогда, когда я сама смогу себе ее позволить, без всяких кредитов!

– О! С твоей великолепной зарплатой этого придется ждать вечность… – Вздохнула мамочка, раздраженно поджав губы, накрашенные ярко-красной помадой.

– Ладно, не будем о вечности. Лучше скажи, зачем ты меня позвала?

– Ах, дорогая, это очень важно! У меня свидание, с мужчиной!

– А я-то тут при чем? – Удивилась я. – Ты что хочешь, чтобы я пошла с тобой, на свидание с мужчиной?

– Совершенно верно, моя дорогая! Видишь ли… Я ценю твое мнение и…Я решила испробовать для себя новый метод знакомств…

– Что это еще за метод? – Проворчала я.

– Тебе его тоже нужно испробовать, Лорабель, по-моему, очень эффективный! – Пропела мамуля. – Я познакомилась с ним на сайте знакомств.

– Интернет, мама?! – Закатив глаза, простонала я. – Неужели ты не знаешь, что там либо неудачники, либо извращенцы? Тем более, в свое время я опробовала и этот метод – и уверяю тебя – он совершенно не годится!

– Лорабель, если у тебя был неудачный опыт, это не значит, что неудача ожидает любого. – Отмахнулась мамуля, доставая из сумочки зеркальце и поправляя и так идеально уложенные волосы. – Вот и пришли – он ждет здесь! – Мы подошли к весьма симпатичному ресторанчику, в котором я еще ни разу не была.

– Отлично, надеюсь, мне не придется оставить здесь половину моей месячной зарплаты? Ведь по твоей милости я пропустила свой домашний ужин! – Проворчала я. Как это ни ужасно, но с годами, я кажется, становилась весьма ворчливой особой.

– Не беспокойся, дорогая, мамочка все оплатит. – Пропела мамуля, припудрив носик.

– Надеюсь, только не за всех… – Уже про себя пробормотала я, уныло идя за своей идеальной мамой. Настроение опять упало до уровня плинтуса. Мне совершенно не хотелось провести вечер, спасая маму от какого-нибудь ловеласа. Прекрасная Марибель зашла в кафе, бросила легкий взгляд из-под длиннющих ресниц по сторонам и уверенно направилась к столику около окна. На лице ее расплылась очаровательная улыбка проголодавшейся людоедки (Обычно эта улыбка появлялась у мамули, когда она была чем-то крайне недовольно или попросту взбешена). Прищурив близорукие глаза, и разглядев человека сидящего за столиком, я поняла ее ярость. Там горделиво, как король на троне, восседал какой-то противный старикашка в ядовито-зеленой футболке, обтягивающей его тщедушную фигуру. На шее у него висела золотая цепочка, вернее цепь, о которой, наверное, упоминал еще Пушкин. Правда, сам обладатель цепи не был похож на дуб, скорее на перезрелый одуванчик, ну и кота, конечно, тоже не было. На каждом пальце красовались перстни с разноцветными камнями. Старикашка, вальяжно откинувшись на спинку кресла, курил сигару. Увидев, мамочку, он оскалил истертые желтые зубы и ткнув сигарой на свободное кресло пропищал:

– А, Белька, приветствую Вас! Присаживайтесь! – Мамулю передернуло, будто бы она неожиданно увидела таракана. Еще никто не превращал ее прекрасное имя в какую-то Бельку. Она, слегка кивнув головой, с достоинством опустилась на указанное ей кресло. Улыбка, кажется, прилипла к ее лицу, а может ей просто свело скулы. Я, пробормотав, «добрый вечер» опустилась в третье свободное кресло.

– Официант! – Так пронзительно взвизгнул старикашка на весь зал, что я от неожиданности вздрогнула, а мамочку еще раз передернуло. Но этот его клич, которому бы позавидовал даже Чингачкук произвел немедленное действие – около нашего столика оказалось сразу два официанта, которые лишь чудом избежали столкновения лбами. Старикашка уверенно провозгласил несколько совершенно ничего не говоривших мне названий, вежливо поинтересовался у мамули не желает ли она добавить что-нибудь еще, бросил на меня лениво-вопросительный взгляд и удостоверившись, что мы отрицательно дернули головами поистине королевским жестом отпустил официантов. Потом уставился на мамулю и проникновенно провыл:

– Белька, ты еще прекрасней, чем на фотке! – Парочки за соседними столиками стали заинтересованно на нас поглядывать. Мамочка стала пунцовой, как майская роза и выдавила из себя очередную улыбку. – А это… – Он немного запнулся и продолжил, переведя взгляд на меня – очаровательное создание – твоя сестра?

– Это моя МЛАДШАЯ дочь – Гордо произнесла мамочка. Она никогда не скрывала свой возраст, гордилась, что у нее уже есть взрослые внуки и всегда говорила, что уж лучше быть молодой бабушкой, чем старой мамулей.

– О! – Только и произнес старикашка. – Очень, очень мило… Кто бы мог подумать, что у тебя есть такая… Взрослая дочь! – Я про себя вздохнула – начиналась очередная песня. Но к счастью, официанты принесли полные подносы блюд, и мы принялись за поглощение разных вкусностей. Я и мамуля почти не говорили, вернее мамочка изредка вставляла такие ничего не значащие слова: да что вы? Неужели? В самом деле? Потрясающе! И украдкой бросала взгляд на свои маленькие золотые часики. Новый кавалер мамочку явно не вдохновил, а когда он, рассказывая о себе, с гордостью заявил, что он владелец крупнейшего в городе бюро ритуальных услуг, мамочка, наконец, не выдержала и вскочила из-за стола:

– О, ужас! С Вами, Вениамин, я совершенно забыла о времени! А ведь я обещала старшей дочери приглядеть за внуками! – Я удивленно взглянула на мамулю – за моими племянниками уже давно не требовалось присмотра – старшему было двадцать шесть, а младшему – десять, но он уже был вполне серьезным мальчиком, который сам мог приглядеть за кем угодно. А новое пополнение в семействе ожидалось только осенью. Все были в радостном предвкушении – наконец-то семейство после некоторого перерыва должно было пополниться очередной Белью.

– А как насчет завтра? – Разочарованно протянул Веник.

– Завтра сначала тренировка, а потом собрание, а после завтра – поход… – Не задумываясь, выпалила мамуля. Вениамин, как только у меня появится свободная минутка, я Вам непременно позвоню! – Мамочка схватила меня под руку и буквально поволокла к выходу. Меня начал разбирать смех – давно я не видела у мамули такого выражения лица. Плюхнувшись на переднее сиденье рядом с мамулей я уже постанывала от смеха.

– Лорабель, я не вижу в этом ничего смешного. – Обиженно сказала мамочка, и резко тронувшись с места, помчалась по улицам города, Больше об этом неудавшемся свидании мы не говорили и ехали молча. Мамочка угрюмо смотрела на серую ленту асфальта впереди, а я дремала, откинувшись на спинку сиденья. Через двадцать минут машина остановилась около моего дома.

– Уже приехали? – Удивилась я, открывая глаза. – Ну, мамуль, ты просто метеор. Тебе бы в гонках участвовать. Зайдешь ко мне? У меня есть отличный чай!

– В эти катакомбы? – Мамуля брезгливо передернула плечиком. – Я же предупреждала, что ноги моей у тебя не будет, пока ты не переедешь в более приличный дом! А пока ты живешь здесь – милости прошу ко мне. Что ты будешь делать?

– Не знаю… – Я пожала плечами. – Вообще я хотела сегодня прогуляться…

– Надеюсь, ты не бродишь по ночам по вашему кошмарному лесопарку?! – С ужасом воскликнула мамочка.

– Именно там я и гуляю и именно по вечерам!

– С ума сошла! – Ни на шутку рассердилась мамуля. – Чтобы больше ноги твоей не было в этом чертовом лесу! И после девяти чтобы сидела дома!

– Мам, ты чего? – Даже немного испугалась я маминой вспышки гнева. – Ты не забыла сколько мне лет?

– В том-то и дело, что не забыла, а отлично помню! – Я совсем растерянно уставилась на свою родительницу.

– Ты что телевизор совсем не смотришь? Новости не слушаешь? – В свою очередь поразилась мамуля.

– Последние две недели я действительно ничего не слушала, не смотрела и даже не читала, – Призналась я. – Как-то все времени не было – такая отличная погодка – я гуляла!

– Все ясно. – Сухо сказала мамочка и достала из бардачка свернутую в рулон газету. – Возьми, и прочитай от корки до корки. Я тебе перезвоню через час, узнаю, как ты выполнила мое задание.

Я взяла газетку, чмокнула мамулю в щеку и, посмотрев вслед улетевшему вдаль красной стрелой Ситроену, отправилась к своему дому…

Дом и в самом деле на дворец был не похож. Это была чрезвычайно облезлая девятиэтажка-малосемейка. На весь дом был только один подъезд, поэтому каждый этаж представлял собой длиннющий коридор, по обе стороны которого располагались крошечные однокомнатные квартирки. Вот здесь-то, на девятом этаже, под самой крышей обитала я последние десять лет – с тех пор, как решила стать самостоятельной леди. Прошло десять лет, но ничего не изменилось – разве что стены дома еще больше облезли и потускнели. А я все так же оставалась никем. Успев сменить двух мужей, теперь я снова была свободна и, честно признаться, уже перестала надеяться, что когда-нибудь на этой планете я встречу Его. Я была уверена, что где-то Он есть – иногда я ощущала его легкое присутствие в те моменты, когда мне становилось особенно одиноко. Часто, глядя на голубизну небес, я словно бы припоминала синеву чьих-то дорогих глаз. И совсем редко, обычно по вечерам, неторопливо гуляя по опустевшим улицам, меня вдруг захлестывало волной теплоты, необычайной беспричинной радости – и я была уверена, что где-то там далеко, может быть, в другом мире и времени ты вспоминаешь меня. Ощущения, смутные воспоминания, или начинающееся помешательство, и страстное ожидание чего-то – вот весь мой багаж, который я несла изо дня в день…

В подъезде опять было темно – лампочку, ввернутую только вчера вечером, кто-то уже успел изъять, несмотря на отметки красной краской. Продвигаться приходилось вслепую, и я очень надеялась, что никто не решил отдохнуть от трудов праведных посреди лестницы. Мне повезло – я без приключений добралась до лифта и с явным облегчением обнаружила, что кабина стоит на первом этаже. Двери со скрипом отворились, впуская меня в тесную, словно шкаф кабину, стены которой были щедро изрисованы юными Леонардо и Рафаэлями нашего дома. Я нажала на самую верхнюю кнопку, на которой уже давным-давно не было видно цифры «девять», двери с шумом захлопнулись и кабина, дребезжа и постанывая, понесла меня в небеса. Казалось бы, чем ты поднимаешься выше, тем должно становится светлее, но в нашем доме, это правило не работало. На последнем этаже было еще темнее, чем на первом. Когда двери лифта закрылись за моей спиной, я оказалась в кромешной темноте. Справа и слева от лифта расходились длиннющие коридоры, по обе стороны которых были двери в многочисленные малогабаритные квартирки или как у нас их называли «малосемейки». Мне нужно было налево, до самого конца коридора… Я шла медленно, чтобы не споткнуться о чей-нибудь мешок с мусором, которые частенько выставляли прямо в коридор.

Внезапно раздался характерный щелчок отворяемого замка, и я оказалась в тусклом желтом свете лампы.

– Привет, Лор! – Из квартиры выкатился толстый мужик в майке и трико с бутылкой пива в руке.

– Привет, Владимир, – Буркнула я и хотела проскочить мимо, но он распахнул дверь шире, перегородив мне дорогу.

– Может, зайдешь? Сегодня жара – а у меня пивко холодненькое – просто красота.

– Боюсь, сегодня не получится – дали работу на дом, завтра утром нужно сдавать – а для этого нужно время и кристально чистая голова! Пока! – Выпалила я и, проскользнув в щель, оставшуюся между открытой дверью и стеной понеслась по коридору, надеясь, что у меня никогда не получится зайти к этому Владимиру. Хотя, конечно, он был вовсе не так плох. Обычный мужчина – инженер в какой-то фирме, не трезвенник, но и не пьяница, умелец на все руки, в общем – мечта многих одиноких женщин. Но не моя! Дальше по коридору была еще одна более опасная квартирка – в ней проживал сантехник Иван, которому почему-то взбрело в голову, что я просто мечтаю разделить с ним его королевское ложе. Не помогало ничего – ни пощечина, ни угроза подачи заявления в полицию. Он свято верил, что «баба просто набивает себе цену». Поэтому не так давно я купила себе электрошокер – так на всякий случай. Правда теперь, я с тоской вспомнила, что после вчерашней прогулки так и оставила его в своем любимом рюкзачке. Я, почти неслышно кралась по коридору. Все! Опасная территория осталась позади – я почти дома! Вот и моя надежная, крепкая, пуленепробиваемая и взломостойкая сейфовая дверь! Я опять начала рыться в сумке – искала ключи. Было темно. Сердце с каждым стуком билось все быстрее. Ключи где-то ехидно звенели в недрах сумки, но в руки не давались. Щелк! Дверь квартиры напротив медленно и почти бесшумно распахнулась, меня почему-то прошиб холодный пот, словно сейчас оттуда должно было выйти Лох-Несское чудовище или снежный человек. Но это был всего лишь мой сосед. По-моему, он чертовски странный мужчина, но я все же испытывала к нему симпатию хотя бы за то, что он не звал меня к себе в гости на чай и не пытался ущипнуть за место пониже спины в темноте.

– Вечер добрый! – Донесся до меня голос словно из потустороннего мира, и я почувствовала, как по спине у меня начали стекать капельки пота – правда я не была уверена отчего: от жары или от страха. Я обернулась.

– Здравствуйте! – Сосед, определить возраст которого бы я не взялась, так как ему могло быть тридцать пять, а может и пятьдесят пять, стоял на пороге в черном костюме, белой рубашке и галстуке-бабочке. Темные волосы были прилизаны назад. Он был не выше меня, но мне казалось, что он нависал надо мной подобно скале. Но самое ужасное было то, что из его квартиры невыносимо несло не то мышами, не то крысами или хомяками, а может всеми этими грызунами разом. У меня перехватило от дикой вони дыхание, а на глазах выступили слезы.

– Сегодня жарко! – Все тем же бесстрастным голосом объявил он.

– Да, пожалуй. – Подтвердила я, продолжая лихорадочно искать ключи.

– Будем надеяться, что в скором времени небеса подарят нам влагу!

– Было бы замечательно. – Вот они! Я чуть не хрюкнула от радости, наконец, ухватив за брелок неуловимые ключи.

– Спокойной ночи! – Объявил сосед и вернулся в свое царство. Я молниеносно открыла три замка, шмыгнула внутрь квартиры, задвинула огромный засов, снова закрыла за собой все замки и только тогда вздохнула немного с облегчением. Пожалуй, мама права – давно пора перебраться в какое-нибудь более оптимистичное место, но увы, пока моих доходов не хватало, а значит нужно было терпеть…

Впрочем, сама квартира меня очень даже устраивала, вернее она мне даже очень нравилась – маленькая, но ужасно уютная. Хотя мама называла ее никак иначе, как конурой. Небольшая квадратная прихожая вела в довольно просторную комнату с большим окном, через которое была видна кромка леса вдали и множество крыш маленьких двухэтажных домиков. Стены я собственноручно обклеила очень милыми светло-зелеными обоями, на полу был постелен зеленый ковролин, а окна я завесила портьерами изумрудного цвета. Ну что поделать, если я так люблю все оттенки зеленого! Несмотря на то, что квартира была однокомнатной, я купила себе полутораспальную кровать, потому что ни один диван, даже самый замечательный не мог обеспечить мне комфортабельный сон. От гостевой зоны кровать была отгорожена угловым диваном и шкафом-купе. Еще в комнате был небольшой письменный стол, на котором царил ноутбук, маленький столик перед диваном и тумба под ТV соответственно с самим телевизором. Вот, собственно говоря, и все…

Повесив сумку на крючок и бросив газетку на полочку под зеркалом, я сняла туфли и сразу направилась в душ – пара минут под горячими струями мне были просто необходимы. Но парой минут, дело, конечно, не обошлось – я проторчала в ванне не меньше получаса, заполнив всю ванну густыми клубами пара. Я люблю горячую воду, которая увлекает с тебя не только уличную пыль, смешанную с твоим собственным потом, но и все неудачи и невзгоды дня, оставляя чистым не только тело, но также разум и душу…

Но вот, наконец, я набросив на себя легкий шелковый халат и потряхивая мокрыми волосами выбралась из ванной. Несмотря на плотный ужин в ресторане я решила, что не стоит отказываться от вечернего чая с чем-нибудь вкусненьким. Я поставила чайник на плиту и тут снова зазвонил телефон… Правда, на этот раз это опять была мама:

– Лорабель? Надеюсь, ты дома?

– Что за допрос, мама? Но вообще я дома. А если тебе интересно, что именно я делаю – то знай, я только что вышла из душа и собираюсь перед сном попить чай.

– Да, дочка, попей. Благо наши с тобой фигуры спокойно позволяют себе чаи даже посреди ночи. Да, кстати, ты прочитала газету, которую я тебе дала?

– Нет, мам, я до нее еще не добралась.

– Найди, дорогая, наконец, пять минут, чтобы почитать ее. Поверь мне, после этого у тебя начисто отпадет желание гулять по вечерам.

– Это вряд ли… – Буркнула я, кинув в чашку пакетик зеленого чая с мятой и залив его кипятком.

– Ты просто невыносима! – Вздохнула мамочка и, похоже, бросила трубку. Я не могла позволить себе бросаться телефонами, поэтому аккуратно положила свой мобильный на холодильник, с наслаждением приступила к вечернему чаю. Увы, ни торта, ни пирожных не было, поэтому пришлось довольствоваться затяжным печеньем. Правда я их щедро намазывала маслом и поливала вареньем, так что было тоже очень даже не плохо. Наконец, я почувствовала, что больше в меня не влезет ни одна печенюшка. Я сладко потянулась, вымыла кружку и, стерев со стола лужицу черничного варенья и крошки, отправилась в комнату. По дороге я захватила мамину газетку. Это оказалась любимая мамочкина КП. На обложке огромными кроваво-красными буквами было выведено: «Маньяк терроризирует уральский мегаполис» Так-так… Сев на диван, я включила бра на стене и комнату залил приятный зеленовато-желтый свет… Наверное, именно из-за этой статьи мамуля подсунула мне эту газетку. Я решила прочитать сегодня только эту статью, а остальные оставить как-нибудь на потом. Открыв газету на нужной странице, я приступила к не самому приятному чтению, от которого у меня опять поползли по телу мурашки, а волоски на руках зашевелились. Статья была длинная. Почти на весь разворот. Но прочитала я ее на одном дыхании, вернее почти совсем не дыша. Дочитывая последние строчки, я почувствовала, что мне не хорошо, вернее совсем плохо. Желудок сжался, и только что съеденная пища отчаянно просилась наружу. Я смяла газету и сначала решила затолкать ее куда-нибудь подальше, но потом поняла, что ни за что не смогу сегодня уснуть, если в моем доме будет ЭТА газета. В голове у меня ненадолго помутилось. Я схватила скомканную газету, выбежала на свой крошечный балкончик, на котором сложно было даже повернуться и, размахнувшись, выбросила газету. Потом бросилась в ванну и долго отмывала руки. Но как отмыть мысли? Как очистить разум? Тут не могли помочь ни мыло, ни дезинфицирующее средство…