Вы на связи

Возвращение домой

Это было его первое возвращение в Бостон, после восьми лет отсутствия…

Пассажирский лайнер «Боинг 777» с шумом отправился в дозаправочный ангар, пока отставной сержант ВМС США – Коннор Лакота, ожидал на автоматизированной выкладной линии свои вещи, окружённый толпой таких же спешивших по своим делам пассажиров. Получив свои два белых, набитых битком, чемодана с багажом, он наконец прошёл через двери аэропорта «Бостон Логан», жадно вдыхая густой воздух своей родины.

– Вот я и снова дома, Бостон… Я вернулся! – сказал он с наслаждением, высматривая для себя такси в ближайшем потоке машин.

Свистнув себе небольшую жёлтую малолитражку «Бостон Каб», мужчина уложил свои чемоданы в багажник и поудобнее устроился на заднем сиденье.

– Отвезите меня на Бэй-Стейт-роуд, 42, пожалуйста.

– Хорошо, – ответил ему немолодой водитель латиноамериканец и доложил по рации: «Диспетчер, везу пассажира на Бэй-Стейт-роуд 42, приём».

Коннор заметил в салоне такси приятную прохладу от кондиционера, ведь сегодня, 3-го августа, была удивительная жара. Солнце беспощадно выпаливало снаружи 32 градуса по Цельсию.

Сопровождаемый приятной джазовой музыкой в салоне автомобиля, он проезжал по красивым улицам Бостона, заметив при этом, что город сильно изменился за время его отсутствия… Застройщики и продавцы не оставляли в покое один из самых успешных деловых центров во всей Америке, напихав тут повсюду свой бизнес.

Когда Коннор уезжал отсюда, он был ещё зелёным американским парнем, патриотом, грезившем об армейских высотах. Его кумиром тогда был Уэсли Кэнн Кларк – генерал, командующий войсками НАТО в Европе, который даже баллотировался в президентской гонке. Но годы службы шли, и перед парнем открывались всё новые стороны американской армии, о которых ему было лучше молчать… Двадцать лет ему тогда стукнуло, когда он покинул свой родной город в поисках своей мечты за пределами родной Америки…

Теперь, после своего окончательного разочарования в вооружённых силах и целях военных кампаний, преследуемых его страной, отставной сержант ВМС снова вернулся к себе домой, в Бостон, ведомый чувством вины и долгом перед своим семейством: матерью Дорис и отцом Джорджем, тоже военным в отставке, а также его младшим братиком и сестричкой: Самантой и Саймоном.

С Ингрид – студенткой, с которой он встречался до отъезда на Филиппины, Коннор сначала пару лет переписывался в соцсетях, а потом она написала ему, что у неё появился жених, студент-автомеханик, и им обоим пора двигаться дальше и заканчивать своё общение…

И вот, теперь он снова стоит напротив своего старого двухэтажного дома на Бэй-Стейт-роуд, и у него под ногами лежат два полных чемодана вещей. Он не пожелал никого предупредить о своём приезде, чтобы его не пытались отговорить от добровольного увольнения, особенно отец, но сегодня было воскресенье, а значит, кто-нибудь точно окажется дома…

Со стороны казалось, что его дом остался таким же, как и восемь лет назад… Те же четверо белых колонн перед главными дверьми, облицовка из белых досок, синие ставни на окнах и гараж с левой стороны дома. Но, приглядевшись, мужчина заметил, что черепицу на крыше его родного дома сменили с серой на зелёную, более новую, ну и новые блестящие задвижки висели на окнах.

– Наверное, отец заменил её, пока меня не было… – подумал солдат, рассматривая крышу.

Набравшись смелости, Коннор медленными шагами приблизился к крыльцу. Над дверью развевался звёздно-полосатый флаг – обязательная деталь дома любого добропорядочного американца, как всегда говорил его отец…

Последовал нервный глоток, и его палец надавил на кнопку дверного звонка:

«ДЗ-ДЗ-ДЗ-Ы-Ы-Ы-НЬ!» – раздалось за дверью.

Через пару мгновений, в доме послышались шаги…

– Сейчас, одну минуту! Я вам открою… – услышал он женский голос.

Красная входная дверь наконец отворилась, и Коннор увидел перед собой слегка поседевшую, немного прибавившую в весе, добродушную женщину 5,67 футов. Она едва доходила ему до подбородка, но была всё той же Дорис Лакотой – его матерью, и её глаза засветились каким-то чудесным самозабвенным светом, когда она поняла, кто сейчас стоит перед ней…

– Джордж! А ну, иди ты сюда, старая развалина! Смотри-ка, кто к нам сегодня пожаловал… – Она лукаво подмигнула сыну правым глазом.

Из коридора послышался кряхтящий, суетливый голос мужчины:

– Ну, и чего ты сегодня разоралась? Иду я… Вот, видишь?!

Коннор вновь увидел перед собой своего героя детства – уже поседевшего, с белыми усами и в круглых толстых очках – отставного полковника ВВС, награждённого медалью за отвагу – Джорджа Лакоту, своего отца. Он уже доходил ему до уровня глаз, в отличие от матери.

Челюсть его папаши отвисла, когда он понял, что его сын возвратился из Ирака, и он, поражённый, опёрся рукой на тумбочку.

– Господи… Значит слухи оказались правдой… Коннор, это ты?! – с опаской в голосе, спросил мужчина.

Такое приветствие больно кольнуло нотками разочарования отставного сержанта, поскольку, в отличие от Джорджа, его мать вся светилась от счастья. Не такого приветствия ожидал он от родного отца.

– Верно, папа… Это я. И я вернулся домой… – старался мужчина выговаривать неспешно и тщательно.

Дорис с укором уставилась на своего мужа, поспешив выскочить на улицу и захватить в руки чемоданы сына. Тот поспешил притормозить её:

– Э-ге-гей! Постой, мам… Они очень тяжёлые. Лучше я сам… – сказал он женщине и сам принялся заносить свои вещи в дом.

В прихожей перед ним встал отец, сложив свои руки на груди и приняв недовольную позу.

– Сынок, скажи мне… Почему ты бросил своих товарищей в этот самый важный для них час? Ты думаешь, что мы не сможем их победить?.. Помнишь, я всегда учил тебя быть защитником своей страны!.. А теперь, у меня просто нет слов…

Этот разговор совсем не лез в сегодняшние планы Коннора, и он просто решил сменить тему:

– Как ты здесь поживаешь, отец? Всё так же впахиваешь на Питтерсона?

Тот недовольно нахмурил седые брови, но решил всё же отступить:

– Да, пока всё так же… Я уже много лет с ним, на красильной фабрике. А ты что теперь здесь делать будешь? Штаны просиживать собрался дома?

Его шлепком по лбу прервала раззадоренная Дорис:

– Прекрати это сейчас же, безмозглый выхухоль! Прекрати и помоги нашему сыну занести чемоданы в его комнату. Теперь она считается у нас гостевой, Конни, ты уж извини. Проходи, а я пока накрою на стол…

Мужчины взяли по одному чемодану, каждый, и отправились по деревянной лестнице наверх. В узком коридорчике всё также сбоку была белая дверца его старой комнаты. Уложив оба чемодана на пол, Коннор спросил у отца:

– А где сейчас Саймон? Саманта? Что-то я их не видел в доме…

– Саймон сейчас отдыхает в летнем лагере во Флориде, через пару дней уже должен вернуться… А Саманта пошла со своим приятелем на озеро и выгуливает там нашу Пегги. Пока ты служил родине, мы завели себе Джек-рассел-терьера, сучку.

– Надо же, у моей сестрёнки уже есть приятель, какая взрослая стала… – На его щеках проступил румянец.

– А ты как думал, солдат? – Джордж весело усмехнулся.

Теперь отец оставил его наедине с самим собой, чтобы Коннор смог освоиться на новом месте и сменить свою дорожную одежду.

С облегчением стянув с себя зелёную рубашку и пропотевшие туфли, мужчина развесил всё на стуле возле окна. Порывшись немного в своём старом шкафу, он надел на себя коричневые летние шорты, с широкими карманами, и свою счастливую гавайскую рубаху, которую он носил ещё в старшей школе.

– Дом, милый дом… – размышлял он, удобно развалившись на кровати.

Время было идти к обеду, который его мама в спешке состряпала для внезапно вернувшегося домой сына.

Странный собеседник

Этим жарким августовским вечером воскресенья, в своей квартире на третьем этаже, с видом на реку Басс, в доме на Гудзон-стрит, Сара Беккет – вышедшая в декрет домохозяйка, на какое-то время смогла расслабиться перед телевизором, смотря по ящику сериал «Друзья», её любимый.

После долгих убаюкиваний своего двухлетнего сынишки Тайлера, тридцати двух-летняя молодая мать тешила себя семейным долгом перед любимым мужем – Рэндольфом, с которым она по романтичной любви обвенчалась на Гавайском пляже, три года назад…

Её ежедневные материнские будни разбавлялись прогулками по набережной Бостона или в городских скверах. А в выходные, когда мужа Сары отпускал с работы директор Джонсон, Рэндольф кстати работал охранником в Арлингтонской Старшей Школе, они могли выехать за город: к друзьям в Кембридже, или же на рыбалку на побережье Салема, вылавливая там жирную скумбрию.

Сегодня её муж торчал со своими приятелями в баре, после их вчерашней глупой ссоры, из-за которой она винила себя всё последующее утро…

А всё началось после того, как их сынишка залил акварелью папин отчёт, когда мать недосмотрела, хлопотав с ленчем в кухне.

– Рано ему ещё красками малевать! А уж, если даёшь, то не надо быть слепой мартышкой… – сказал ей тогда Рэндольф Беккет в приступе гнева.

– Сам осёл! Работник образования, а за сыном уследить не можешь, когда я готовлю нам завтрак! Ну что сказать, хорош отец-молодец!..

Муж после этой фразы наградил Сару щедрой оплеухой, отчего её правая щека горела красным отёком до второй половины дня. После этого ещё остался сливовый синяк и периодически у женщины на щеке простреливала острая боль и кружилась голова…

Опустив свои уставшие ноги на бархатный жёлтый пуфик на полу, Сара услышала внезапно раздавшийся на тумбочке телефонный звонок. С ленивым усилием, оторвав своё тело от дивана, миссис Беккет подошла к их чёрному радиотелефону и нажала на нём зелёную кнопку ответа:

– Алло! Я вас слушаю… – сказала она в трубку.

В ответ, в трубке послышалась тишина… и тяжёлые вздохи…

– Эй, мистер! Я сейчас очень занята! Кто это звонит?! Отвечайте!

В трубке ей ответил небольшой писк помех и странное прерывистое дыхание, как у нездорового человека.

Затем с ней всё-таки заговорил басистый мужской голос:

– Марта! Я принёс тебе печенько, Марта!

– Что?! Я не Марта. Вы, видимо, ошиблись адресом…

– Нет, Марта… Это ты, дорогуша! Ливерную, красивую печень, бордовую, как красное вино на Вашингтон-стрит… Тебе понравится, Марта…

Этот ненормальный уже начал бесить Сару:

– Эй, ты! Гадкий тип! Ты больной?! Что за околесицу ты мне несёшь?! Ты что, сегодня принял марихуану? Скажи мне свой адрес, и я вызову тебе врачей…

(А заодно и полицию…)

– Нет, это ты скажи, куда ты убежала от меня, Марта? Папочка соскучился по тебе, детка! Я хочу обнять тебя и поласкать твои близняшки…

После его последней фразы, миссис Беккет нажала на телефоне красную кнопку «Разъединение». Трясущимися руками она судорожно искала на дисплее номер звонившего, чтобы затем передать его полиции. Последняя запись в журнале была датирована в 19:20 и представляла собой набор из непонятных цифр и символов: +1&:#37?»»%24&:#…

– О господи! Что за дурацкие цифры? Как же мне теперь определить этого придурка?.. – беспокойно думала она, нервно стуча пальцами по стене. Нужно будет наказать этого больного или телефонного шутника.

В это время, в соседней комнате проснулся Тайлер и начал истерично завывать, требуя к себе мамочку.

– Ну вот… опять… Уже иду, милый! – воскликнула женщина, вздохнув, и положила телефонную трубку на место.

Зайдя в спальню своего двухлетнего сынишки, она увидела в детской решётчатой кровати стоявшего на двух ножках, взлохмаченного паренька. Он опёрся руками на стенку кровати и тёр кулачком слипшиеся глазки.

– Мам, хочу на горшок… – сонно сказал он.

– О боже мой! Сейчас, мой принц! Сейчас я помогу тебе облегчить свой багаж… – Сара игриво хихикнула.

Через мгновение, Тайлер в её ловких руках быстро оказался в другом углу комнаты, на красном пластмассовом горшке.

Пока парень журчал ручейком и тужился, раздувая свои пухлые младенческие щёки, к неудовольствию его мамочки, в соседней комнате вновь раздался телефонный звонок. От этого звука, после последнего инцидента, женщину передёрнуло, а на её щеке вновь заколола ноющая боль.

– Что?! Опять?.. – Она с опаской посмотрела на Тайлера, который с вопрошающим взглядом уставился в лицо Сары.

– Мам… динь-динь… – ребёнок указал ей ручкой на дверь.

Внутри Сары взвыл ноющий червь неохоты, но женщина понимала, что она должна взять трубку… Ведь она – честная американка, которая не даст в обиду ни своего сына, ни свою семью.

Медленными шагами она вновь приблизилась к тумбочке, сопровождаемая звенящей мелодией из чёрного аппарата. Посмотрев на дисплей телефона, Сара увидела там тот же набор непонятных символов: +1&:#37?»»%24&:#…

Одолеваемая сомнениями и страхами, женщина снова нажала на зелёную кнопку:

– Кто это?..

В трубке вновь послышались прерывистые гудки и беспокойное дыхание:

– Я здесь, Смит… Ты помнишь меня?

– Какого чёрта… Твою мать! Ты меня уже достал, идиот!

– Успокойся, Смит! Кэп…? Я всё сделал, как ты сказал… Ниггер мёртв! Чёрная нечисть больше не загрязняет улицы… Моромба сдох! Хе-хе-хе-хех!

Полная отвращения и ледяного ужаса перед этим явным сумасшедшим, миссис Беккет решила ответить ему с максимальной твёрдостью в голосе:

– Эй, мистер! Сейчас же прекратите ваши мерзкие шуточки, или я вызову полицию! Я не шучу!

Голос в трубке на какое-то мгновение затих… После этого, он ответил ей:

– Погоди… Я понял… Ты не Смит! Ты сука Кэррол! Ты моя чёртова шлюха одноклассница! Ха-ха-ха! Я приеду к тебе в трейлер, детка, и вставлю тебе… Обязательно вставлю, слышишь?! И ты прямо завизжишь, как тогда, в Мэдисон Парке… под мостом…

– Пошёл ты в жопу, кретин! – Сара в гневе нажала на красную кнопку и зашвырнула трубку на диван.

Взмыленная и вся красная от гнева, женщина тяжело дышала, пытаясь прийти в себя, пока из детской комнаты не донеслось от Тайлера заветное: «Я уже сходил!».

Вытирая грязную задницу своего сынишки, Сара в очередной раз услышала набор нервирующих гудков из гостиной… С бледным лицом уставившись на дисплей, она нажала на аппарате кнопу «Выкл» и решила подождать, пока домой не вернётся Рэндольф, и не поможет ей здраво мыслить, чтобы решить проблему с этим телефонным психом…

Случайная встреча

В тот самый день, когда Коннор вернулся домой, его семейство собралось за общим столом, отмечая это дело праздничным обедом. Его отец также пригласил к ним соседей, для большего торжества.

Дядя Картер и тётя Сесиль Маттерсоны с огромной радостью встретили своего любимого соседского паренька, который ещё с детства имел задатки стать героем страны, или, как минимум, добропорядочным юношей, каких сейчас стало меньшинство…

Позже, в полшестого вечера домой возвратилась его младшая сестра Саманта, которая вернула с прогулки их собаку Пегги. Её приятель Том, однокурсник девушки в Старшей Школе, привёз её домой, а затем уехал по своим делам, не заходя внутрь… Она тепло встретила своего братца, сильно повиснув на его шее, что даже стало для Коннора как-то удушливо.

Весь вечер они с соседями обсуждали армейский быт, новую форму и солдатские игрушки в военных частях. Джордж в этот раз пожалел сына, решив не доставать его своими политическими взглядами на внешние войны США, углубляя и без того возникшие с ним противоречия…

К концу дня, Коннор, утомлённый, валялся мёртвым сном в своей постели, до того, пока часы не показали на дисплее 9:00. Начался новый понедельник и его первый день жизни на новом месте…

Он лениво потянулся на своей кровати, сваливая ноги вниз и влезая в тапочки.

– Уже девять часов… Интересно, где же все? – сонно подумал он, протирая спросонья глаза.

Коннор в одних трусах и серой футболке начал бродить по дому, разыскивая родственников.

Все комнаты оказались пустыми, за исключением комнаты младшего братца, где остался его ручной, жёлто-синий с зелёным ара – Болтун. Он беспокойно чирикнул, с подозрением рассматривая вошедшего незнакомца.

– Успокойся, приятель! Я теперь тоже член семьи… – с улыбкой, сказал птице мужчина.

Внизу, под лестницей, в корзинке отдыхала Пегги – их Джек-рассел-терьер. Когда она увидела спускающегося вниз Коннора, собака взбодрилась и выбежала ему навстречу, дружелюбно виляя хвостом.

– Привет, малышка! Ты тоже осталась дома? – ласково сказал он собаке и почесал ей между ушами.

Достав себе из холодильника остатки вчерашней еды и соорудив из неё сытный завтрак, солдат принялся размышлять о своих дальнейших планах жизни в Бостоне:

– Я не могу здесь жить на одно лишь пособие военного, стыдно как-то, да и отец будет сильно бухтеть… Мне надо поднимать старые связи и найти себе работёнку в городе…

Докончив завтракать, он поднялся к себе в комнату и принялся рыться в старых записных книжках, обзванивая своих бывших друзей и школяров…

Не все из них всё ещё помнили Коннора, некоторые были очень рады с ним поболтать, но ничего дельного предложить не смогли… Пока не нашёлся Билл Норрис – его приятель из Средней Школы, всего на год старше Лакоты, который теперь рулил строительством на одной из стройплощадок «Эмпайр Констракшен». Он с готовностью предложил бывшему товарищу заехать сегодня к нему на стройку нового жилого дома на Салем-стрит, рядом со Старой Северной Церковью.

– Спасибо тебе, дружище! Скоро буду… – ответил ему Коннор по телефону и принялся собираться в дорогу.

Термометр сегодня показывал на улице 24 градуса по Цельсию, лучше, чем вчера, поэтому он решил одеться по-официальному. Обычные серые брюки, чёрные туфли и рубашка в тёмно-синий цвет. Галстук мужчина решил всё же надеть, чтобы не выходить из образа ответственного человека, и выбрал себе тёмный в синюю полоску, гармонирующий с рубашкой.

Гараж сегодня оказался пуст… Обе машины забрали отец и сестрица. Поэтому, Коннору пришлось вновь вызвать себе такси из «Бостон Каб». Сложив свои вещи в наплечную сумку, он стоял на крыльце их дома, ожидая машину…

Через полчаса такси подъехало к их крыльцу, и он отправился на Салем-стрит, 58, куда сказал ему приехать Билли…

По пути водитель вёз его через Тайлстон-стрит, где вся дорога была занята полицейскими машинами и парой крупных внедорожников ФБР, с мигающими синими сиренами. Коннор оглянулся на них через окно, все они направлялись к широкой парковке «Волмарта», где полицейские кордоны оцепили значительную её часть, не давая водителям ни заехать на парковочные места, ни выехать оттуда…

– Кажется, что-то серьёзное там случилось… – заметил водитель – мужчина ирландского происхождения и усмехнулся.

– Да… Похоже на то, – согласился с ним Коннор.

Теперь Лакота высадился напротив стройки нового жилого дома на Салем-стрит, 58 и отдал таксисту щедрые чаевые в 25 долларов.

Шумная, ревущая машинами и механизмами, стройплощадка имела сбоку проход для персонала и несколько контейнеров-бараков, куда и сказал ему подойти Билли Норрис. Солдат прошёл вдоль сетчатого забора и наткнулся на пост КПП.

– Эй, амиго! Здесь опасная зона! Кто такой и куда направляешься? – окликнул его рослый, грубый сторож-мексиканец, с бородкой эспаньолкой.

– Я здесь должен встретиться с вашим главным инженером, Биллом Норрисом. У нас с ним была договорённость.

– Хмм?! В самом деле? Ну, хорошо… иди-ка сюда и покажи мне свои документы.

Сторож взглянул на паспорт Лакоты, повертел его в руках и что-то записал себе в журнал посещений. Затем он вернул мужчине его документы и с ухмылкой поднял глаза:

– Военный, значит? И что же вам теперь в Ираке не сидится?..

Отставной сержант ВМС решил пропустить мимо ушей подколку мексиканца и отправился дальше в барак прораба, где должен был находиться Билли.

Зайдя в него через пластиковую дверь, он увидел внутри красивую высокую женщину, стройную брюнетку, которая стояла к нему спиной и в деловой манере общалась с группой из трёх строителей. В одном из них Коннор сразу же признал своего кореша из Средней Школы.

– Я хочу повторить вам ещё раз!.. Это очень важный вопрос. В городе орудует маньяк-убийца… Вы точно не видели с высоты вашей стройки что-нибудь подозрительное или необычное на парковке соседнего «Волмарта»? Она находится от вас всего лишь через улицу. – Женщина презрительно прищурила на них глаза.

Мужчины отрицательно покачали головами, а главный из них с уверенным тоном сказал ей:

– Нет, мисс… Нам тут некогда заглядываться на соседние здания… У нас и по нашему проекту забот полон рот. Слово скаута, я ничего не видел. А если бы видел, то вам бы сказал. Вон там пришёл парень, спросите его, может быть он вам поможет… – Билли указал на растерявшегося в дверях Коннора.

Она обернулась на него, и Лакоте сразу же открылись её красивые зелёные глаза, от которых было невозможно оторвать взгляд. Всё внутри бывшего солдата всколыхнулось, будто зажглась красная аварийная сирена. Выражение лица Коннора становилось всё более застывшим и нелепым…

Женщина удивлённо повела бровью, и её пухлые алые губы растянулись в рекламной улыбке:

– Добрый вечер, мистер! Я являюсь корреспондентом в «Бостон Глоб» и расследую здесь убийство, совершённое вечером в субботу на парковке соседнего гипермаркета… – Она приветственно протянула ему свою изящную длинную ладонь.

Лакота в ответ охотно пожал её обеими руками. На его щеках проступила краска. Он так и остался стоять в дурацкой позе, смотря ей в глаза. Мужчины, стоявшие позади репортёрши, с усмешкой начали перешёптываться.