Вы на связи

Знакомьтесь – Франц Линдербах

Этим жарким утром августовского вторника, в захламлённой грязной квартирке в одной из старых кирпичных высоток на Прескотт-стрит воняло мерзким тошнотворным запахом, из-за которого многие соседи были готовы подать в суд на службу вентиляционной очистки дома. А всему виной оказался Франц Линдербах – простой коммивояжёр, тридцати шести лет, работающий в торговом отделе «Беркли Тауэр».

Вернее сказать, простым продавцом он был всего около месяца назад… Теперь же он был чем-то иным… страшным, непредсказуемым.

Семья Франца больше века жила в Австрии, в небольшом захолустье под названием – Айбенштайн, глухой деревеньке на севере страны. Пока в восьмидесятых, его родители – Виктор и Регина Линдербах, не отправились на пассажирском океанском лайнере в Бостон, в поисках для себя американской мечты и лучшей жизни в Америке… Они до сих пор помнят тот огромный белый корабль, от которого веяло запахом новой жизни – «Венера», так называлось это красивое, отражающее блеск солнечных лучей, судно.

Позже, его родители купили себе ферму в Висконсине и стали гораздо реже навещать Франца, поскольку дел у них уже было по горло…

Теперь, в начале двадцать первого века, их взрослый сын: долговязый, сутулый детина, ростом почти шесть с половиной футов, с длинными, как у обезьяны, руками и пятном лысины на затылке, сидел, развалившись в неуклюжей позе, на диване и вертел в руках своего дружка – небольшой, слегка поцарапанный «Самсунг», уже с цветным дисплеем и пользовательским интерфейсом.

Жилище Франца уже давно забыло слово «уборка». Из его дырявых тапочек торчали большие пальцы, и в комнате витал противный запах вонючих ног Линдербаха. Мыться он тоже забывал, пропуская, то по нескольку часов, а то и целые дни без гигиены…

– Я знаю, Генерал! Кэррол Мэтьюз… уже скоро… Уже скоро я найду эту суку! Я знаю… – Франц на мгновение положил свой мобильник на диван и принялся раскачиваться на нём, держась руками за стопы, словно трёхлетний ребёнок в яслях.

В его пыльной трёхкомнатной квартире, за которую его семья всё ещё платила кредит, была одна маленькая неприметная комнатка – уборная.

Линдербах иногда распахивал в неё дверь и включал под потолком лампочку, ведя там долгие душевные беседы со своей семьёй: мёртвой, разрезанной кухонным ножом, женой Лоис, на которой он женился, едва закончив колледж. Там же лежала и его, убитая им же, дочка Берта, которой было всего тринадцать лет, когда в один пасмурный июльский день её отец слетел с катушек и порешил своё чадо вместе с матерью…

Но Францу было всё равно… Он любил их, по-своему, но любил. Он просто сделал то, что ему сказал сделать Генерал, а он лишь простой солдат и честно выполнял приказ своей родины.

В душе он не верил, что его любимые девочки мертвы. Линдербах часто обнимал свою красивую, в прошлом, жену, целовал труп в щеку и признавался Лоис в любви и верности. Дочь он тоже гладил по слипшимся от крови волосам, не замечая ни растущую вонь разложения, ни их мёртвую неподвижность, обещая Берте исполнить её заветную мечту – свозить её следующей весной в анахаймский Диснейленд.

Внезапно, Франц вспомнил, как пару дней назад он вечером забил насмерть ломом миролюбивого Джеффри Моромбу – простого бостонского мужчину, сорока двух лет, работавшего до этого продавцом в местном «Волмарте». Моромба даже не сопротивлялся ему, лишь старался закрыть руками голову, моля о пощаде…

Линдербах распластал истерзанный труп мужчины на капоте его баклажанного цвета «Тойоты», спереди, испортив сеткой трещин лобовое стекло.

Афроамериканец так и остался лежать там в позе «звёздочки», пока первые покупатели с магазинными тележками не пришли от увиденного в ужас и не вызвали по телефону службу «911»…

– Я убрал черномазую нечисть с улицы! Я заслужил повышение, вы согласны, Генерал?! – Мужчина с возбуждёнными глазами уставился на дисплей мобильника.

На нём стремительным потоком сменялись множественные символы: разные слова и буквы английского алфавита и цифры… «Самсунг» издавал какой-то таинственный прерывистый шум и треск, похожие на волну помех неизвестной частоты.

Голова Линдербаха в очередной раз стала кружиться, вызывая внутри позыв тошноты.

– Нет! Я солдат! Я стойкий американский солдат… Я всё ещё… на службе…

В этот момент, ему на мобильник пришло сообщение со странного номера: +1&:#37?»»%24&:#… Мужчина с детским радостным вожделением поспешил открыть пришедшее СМС-сообщение, его новый приказ от командования.

Там было написано: «Гудзон-стрит, 28, квартира 12. Сара Беккет должна быть ликвидирована. Это не учение! Страна надеется на тебя, сынок!».

– Ага-а-а! – в радостной истерике закричал он. – Кэррол Мэтьюз! Это же она! Шлюха, я с удовольствием избавлю Бостон от этой грязи…

Тем временем, в квартире Линдербаха раздались звонки, уже со стационарного телефонного аппарата.

Мужчина тупо уставился на звонящий серый агрегат, явно не намереваясь поднимать трубку, и медленной походкой отправился в кухню, чтобы перекусить наполовину замороженной магазинной едой.

Через полминуты на телефоне активировался автоответчик:

– Эй, Франц! Линдербах, где ты носишь свою чёртову задницу?! Это снова звонит Уиллис, твой начальник! Я долго терпел, но у любого терпения есть предел… Если я завтра не увижу тебя на работе, ты уволен, кретин! Ты меня слышишь?! Завтра ты будешь уволен!.. Придурок! – Этот гневный монолог ненадолго разорвал тишину в унылой квартире, но Франц не обращал на своего босса никакого внимания.

Он монотонно налил себе стакан молока и насыпал тарелку овсяной каши, приступив механическими движениями хлебать свой завтрак ложкой…

Его совершенно не волновали предупреждения Чарли Уиллиса – старшего менеджера торгового отдела в «Беркли Тауэр». Ведь сегодня его ждала настоящая работа, служба родной стране. Генерал дал ему чёткий приказ, и Франц Линдербах, полный чувством долга, собирается его выполнить…

Новая встреча

Вечером того же дня, Коннор снова возвратился домой после собеседования у Билла Норриса. В гостиной он увидел развалившегося на диване отца, державшего в руке открытую бутылку пива, который вместе со своим другом, Уилли Гластоном, смотрел по телеку матч «Янкерс» против «Бостон Ред Сокс».

Они лениво обернулись на тихо вошедшего в дом солдата:

– Дарова, парень! Вот это ты вымахал!.. – восхищённо заметил Уилли и почесал у себя под майкой пивное пузо.

Сам он был не из худышек, и в свои пятьдесят два года весил все 396 фунтов, страдая ожирением. Но Джорджа с ним связывала очень давняя дружба, пустившая корни в далёком детстве, и он тепло относился к этому неряхе.

– И вам добрый вечер, мистер… Извините, я вас не припомню.

– Да брось, сын! Ты что, забыл старого бургера Уилли?! – воскликнул его отец с усмешкой.

– Ах, да… Ну, теперь вспомнил…

Тут его отец очень колким взглядом посмотрел на Коннора и спросил у него:

– Где ты сегодня пропадал целый день? Надеюсь, искал себе работу?

– Верно. Уже нашёл… Старый приятель подсобил с местом на стройке, – спокойно ответил тот.

На это Джордж с презрением усмехнулся:

– Пфф! Стройка… Морская пехота в армии США, а он променял её на стройку… Ты только послушай его, Уилсон! Совсем молодёжь деградирует. Теперь они горбатятся там, будто кубинцы или мексиканцы, в то время как наши люди гибнут в Ираке… Позор! Позор…

– Ну нет, приятель, не надо так давить на парня! Пускай он сам выберет себе дорогу в жизни… – Он с сочувствием посмотрел на Коннора. – Не бери в голову, мужик. Я-то и сам, не то что в танк, в шлюпку не умещусь… Куда уж нам – старым перцам – обсуждать ваши душевные стремления…

– Спасибо вам за эти слова! – учтиво ответил ему Коннор и повернулся к отцу. – Пап, а где сейчас Мама и Саманта?

– Они уехали к племяннице тёти Никсон на вечеринку. У неё, вроде как, сегодня юбилей.

– Тогда я пойду к себе… – этим он решил закончить их разговор.

Двое престарелых мужчин остались сидеть в гостиной, под шум орущих трибун стадиона «Доджер» в Лос-Анджелесе. Янки забивают мяч, 4:3…

Мужчина устало плюхнулся к себе на кровать. К нему в комнату забежала Пегги и устроилась калачиком на полу. В голову ему лезли мысли о Кэтрин Рузке – образ её красивых длинных волос и блеск зелёных глаз.

Немного подумав, он достал из своего бумажника пластиковую визитку и, ещё раз повертев её в руках, решился набрать заветный номер телефона.

– Алло, кто это звонит? – спросил в трубке приятный женский голос.

– Мэм, это звонит Коннор Лакота, мы с вами виделись сегодня на стройке «Эмпайр Констракшен»…

– Ну, что вы хотели мне сообщить? – равнодушно спросила женщина.

– Я пять минут назад являлся сержантом морской пехоты США, разведчиком корпуса. И я был близким другом Джеффри Моромбы, мне очень небезразлична его смерть. В общем… я бы хотел поучаствовать в вашем расследовании…

В трубке на какое-то мгновение повисла тишина.

– Ну… хорошо. Когда вы сможете со мной встретиться? – ответила согласием репортёрша. – Я надеюсь, что своими привычными глазами военного разведчика вы обнаружите на месте убийства побольше деталей, чем я… Я проведу вас туда, как представитель прессы, а вы сойдёте за специалиста.

– Завтра с утра до трёх часов дня я буду работать на той самой стройке. А где-то в половину четвёртого, я уже буду свободен…

– Я записала. Окей! Встретимся завтра в полчетвёртого на Тайлстон-стрит, рядом с «Волмартом».

– Буду ждать вас, – ответил Коннор.

– Увидимся… – спокойно попрощалась репортёрша и повесила трубку.

Его слегка раздосадовало её холодное отношение, но Коннор надеялся, что со временем девушка проникнется к нему симпатией…

Следующим, немного ветреным и прохладным, утром вторника, новоиспечённый строитель-бетонщик собирался на работу, поднявшись в шесть утра, слегка суетившись от волнения.

Его родители разделили с ним завтрак, Саманта побежала на учёбу в школу, и мужчина отправился на очередном такси на стройплощадку «Эмпайр Констракшен»…

Переодевшись в бараке в рабочую форму, он целый день помогал соединять блоки и готовить строительный состав. Бетономешалка гремела, как та стиральная машина в прачечной на Олбани-стрит, куда Коннор в юности возил стирать свой неказистый школьный шмот.

По сравнению с заграничной армейской службой, этот рабочий день был, как лёгкая разминка для солдата. Лакота почти не чувствовал усталости в конце своей рабочей смены и в 15:25, отчитавшись перед Билли, направился через металлические ворота к соседнему «Волмарту».

Впереди своим белоснежным острым шпилем виднелась красивая Старая Северная Церковь. Коннор зачарованно уставился на неё, рассматривая достопримечательность. Завернув к гипермаркету, мужчина прошёл по улице ещё около трёх минут, пока не увидел с краю парковки «Волмарта» припаркованный коричневый «Форд Мустанг», где с сиденья водителя на него обернулось красивое женское лицо, посигналив ему клаксоном.

Коннор с приветливой улыбкой приблизился к репортёрше и протянул ей руку в знак приветствия.

Женщина быстро пожала её, нетерпеливо ожидая начала их работы.

– Добрый день, мистер Лакота. Я рада, что вы выказываете такой энтузиазм в расследовании смерти вашего друга.

– Ну что вы! Коннор. Просто Коннор… Приятно познакомиться!

– В последнее время, в городе всё чаще витает аромат общественного психоза. Это и побудило меня взяться за столь серьёзное и опасное дело, как поимка серийного маньяка…

Мужчина перестал любоваться на неё и вопросительно сдвинул брови:

– Хмм… А почему вы думаете, что здесь замешан серийный маньяк?

– Вы не понимаете? Я думала, это очевидно… Взрослого мужчину зарезали в людном месте, распластав тело на его собственном автомобиле. Такое происходит, когда за дело берётся психически больной, страдающий чем-то, вроде «Вьетнамского синдрома»…

– А как насчёт расистов? Вы не думаете, что здесь может быть замешан Ку-клус-клан? Ведь умерший был чёрным…

Она с подозрением прищурила на него глаза, отчего поджилки внутри солдата затряслись. Он очень боялся обронить перед ней лишнее слово.

– Мистер разведчик, вы же сказали, что Джеффри Моромба был вашим другом, или я что-то путаю?.. Что-то по вам не скажешь…

– Хмм… Конечно, был! Правда, очень давним. Я долгое время отсутствовал у себя на родине, находясь на армейской службе…

– И сколько же лет вы служили? – с интересом спросила Кэтрин.

– Восемь лет. Филиппины, Корея, Афганистан, даже Ирак не обошёл стороной… – с достоинством ответил он.

– Вот это да! Да вы оказывается – стрелянный ястреб… Ну, ладно. Предлагаю нам пройти поближе на место преступления… – Женщина сделала пригласительный жест рукой.

Они вместе стали подходить к расставленному в углу ограждению: из конусов, деревянных перегородок и жёлтой ленты.

Парочка патрульных, которая должна была сегодня здесь находиться и не пропускать посторонних за линию, уже со вчерашнего вечера отсутствовала на своём посту, посчитав такое занятие бессмысленным и перепоручив всё службам гипермаркета.

Они ловко перешагнули жёлтые линии, и репортёрша достала из сумки карманный фонарь, принявшись показывать Коннору место трагедии:

– Смотрите, вот здесь, на асфальте остались лишь кусочки мусора, стёкла и белые каляки-маляки полицейских… – она показала ему рукой. – В понедельник сюда вечером приезжал эвакуатор и увёз автомобиль Моромбы в Бюро Судебной Экспертизы. Свидетели в тот вечер видели лишь одного нападавшего, одетого, как обычный гражданин Бостона, без явных признаков… Поэтому, я и исключила версию о коллективном расизме, вроде Ку-клус-клана…

– А что говорится об орудии убийства? – спросил её Лакота.

– Инспекторы говорили о ножевых ранах, ссадинах, ударах… Здесь явно поработал агрессивный монстр. Не удивлюсь, если Моромба был не первым в его списке… – Кэтрин с отвращением поморщилась.

– Можно мне ваш фонарь? – попросил он корреспондентку и, присев на корточки, принялся тщательно подсвечивать все найденные на земле улики…

После пятиминутного исследования, Коннор не нашёл там ничего полезного, кроме мусора…

Внезапно, раскладной мобильник внутри сумочки Кэтрин мелодично зазвонил джазовой мелодией Фрэнка Синатры, и она поспешила взять трубку:

– Алло, привет, Коул! Нашёл что-то интересное?

– И тебе добрый вечер, Кэтти! – ответил ей высокий молодой тенор. – Да, у меня есть для тебя срочные новости! Сегодня вечером, полиция рапортует о новом убитом бостонце, рядом с домом на Гудзон-стрит, 28. Им оказался белый мужчина – Рэндольф Беккет, молодой отец и муж… Скончался в больнице, не приходя в сознание, от колотых ран… Его жена сейчас переживает нервный срыв и очень напугана. Её вместе с сыном поместили в стационар.

– О господи! – Кэтрин прикрыла рот рукой. – Хорошо, дружище, мы скоро будем на месте… Спасибо тебе! Пока, пока!

Её спутник задумчиво посмотрел на журналистку, ожидая подробностей. Зелёные глаза Кэтрин, отдававшие блеском в свете неона «Волмарта», горели возбуждённым пламенем…

– Уважаемый разведчик, сегодня произошло ещё одно убийство с похожим почерком. Похоже, сегодня ночью нам предстоит работа…

По следам убийцы

Этим свежим поздним вечером вторника, уже за полночь, коричневый «Форд Мустанг» стремительно двигался по опустевшим улицам ночного Бостона, рассекая вечернюю темноту светом жёлтых фар, и вёз внутри двух пассажиров: молодую, амбициозную журналистку из «Бостон Глоб» и отставного сержанта ВМС, надеявшегося приударить за ней…

Когда они наконец подъехали к многоэтажному дому на Гудзон-стрит, 28, они увидели напротив здания несколько полицейских машин и чёрный, как смола, внедорожник ФБР.

– Вот чёрт! Нам теперь внутрь не пробраться… – злобно выцедила Кэтрин, оглядев дежуривших возле дома полицейских.

– И федералы тоже здесь. Видимо, случилось что-то серьёзное… – заключил Коннор.

– Мистер разведчик, посидите пока здесь, а я пока схожу туда и разузнаю, что да как… – Репортёрша быстро отстегнула свой ремень безопасности и выбежала из машины.

– Эй, эй! Вы куда?! Там же федералы… – сбивчиво окликнул её Лакота.

Он с досадой закусил нижнюю губу, наблюдая, как Кэтрин Рузке подошла ближе к одному из полицейских и начала что-то расспрашивать у него, на что тот в деловой манере отвечал женщине и хитро вытянул вперёд руку, требуя пожертвований.

Через полминуты из подъезда дома высунулось ещё несколько специалистов, во главе которых шёл матёрый федерал, с поседевшими висками и в солидном костюме.

Коннор с любопытством опустил дверное стекло автомобиля и прислушался к их беседе:

– Хей! Хей! Офицер Майклсон, почему это вы впустили постороннюю на место преступления?! – сердито отчитал его агент ФБР.

– Это свободная страна и свободная пресса! – смело ответила ему журналистка.

– Ха-ха-хах! Да неужели?! К вашему сведению, мисс, расследование имеет закрытый уровень доступа. Мы сами разберёмся, когда и что рассказывать прессе… А теперь, быстро шлёпайте отсюда! – он сделал приказной жест Майклсону.

– Давайте, мисс! Здесь закрытая зона. – Полицейский настойчиво выталкивал женщину подальше от дома.

Её поспешил перехватить Лакота. Кэтрин всё больше и больше раздражалась и начала брыкаться.

– Эй, офицер! Я успокою её, не волнуйтесь. – Коннор примирительно подмигнул ему.

– Ну ладно, удачи тебе! Дикая, как кошка моей бывшей. Её я, кстати, сдал на усыпление. Хе-хе-хех! – Офицер Майклсон лениво попёрся к патрульной машине.

– Сук… – злобно пыталась выкрикнуть Кэтрин, но ладонь Коннора быстро зажала её несдержанные губы.

– Т-с-с! Успокойтесь, Кэтрин, так будет только хуже…

Она поспешила убрать его руку от лица, после чего уставилась на отъезжающий автомобиль федерала, повернувший прочь с улицы и включивший сирену. Брови журналистки сдвинулись в сердитую гримасу, что забавно смотрелось на её обычно милом лице.

– Проклятый напыщенный мерзавец! У-ух! Узнать бы имя и фамилию этого козла… – женщина явно выпускала пар.

– Слушайте, уже поздно… Я вдруг вспомнил, что завтра мне тоже придётся ехать утром на работу. Мисс Рузке, не могли бы вы отвезти меня домой на Бэй-Стейт-роуд, 42? – с надеждой, попросил Коннор.