- -
- 100%
- +
Глава 1. Коробочка с красной кнопкой
За окном промелькнула долгожданная вышка связи. Народ зашевелился, проверяя телефоны.
– Вот и сеть появилась, – сказал дальний сосед слева. – Пора отзвониться домой.
И дальний сосед слева принялся тыкать запластыренным пальцем в мелкие телефонные кнопки и шевелить губами, вспоминая номер.
– Продолжай, – попросил парень, сидевший рядом с Куропяткиным. – Не обращай на него внимания. Он каждый час домой звонит. Звонильщик просто какой-то. Рассказывай свою историю.
– Хорошо, – сказал Куропяткин. – Было нас шесть человек. Я, Доход, Радист и Гундосов. Чугун и Тоска еще. Чугун – это вожатый Чугунов, чемпион по байдарочному спорту. Они, кстати, все были мастера по выживанию в тайге, и их Чугунов повез на озеро потренироваться в этом самом выживании, у него брат двоюродный на этом озере жил. Чугун уже взрослый был, лет, наверное, семнадцать. Здоровенный такой парень в тельняшке. А Тоска – сеструха Чугунова, ей двенадцать было…
– А почему Тоска?
– Не знаю точно, я так до конца и не понял. Наверное, из-за того, что она хотела оперной певицей стать. И все время такую музыку слушала в плеере – тоскливую, будто волки воют. И сама она так же тоскливо пела. Потому и Тоска, наверное. С остальными тоже просто. Доход – потому что дохлый очень был, худой. Радист из-за оттопыренных ушей. Гундосов… а Гундосов это вообще фамилия.
Автобус перелетел через небольшую речку с черной водой и желтыми кувшинками.
– Красиво, – сказал сосед справа.
– Здесь вообще местность красивая, – сказал сосед слева.
– Дикая здесь местность. – Куропяткин не смотрел в окно. – Стоит отойти от дороги на сто метров – и глушь, пустота. Зверье бродит. Разное…
Дальний сосед слева потряс телефон, вытащил батарею и принялся натирать ею колено.
Куропяткин посмотрел на него, улыбнулся, снял очки, достал специальную черную бархотку и протер стекла.
Водрузил очки на нос.
– Вы кто? – спросил Куропяткин. – Тоже, кажется, спортсмены?
– Мы в гандбол играем, – ответил сосед справа. – А ты?
– К бабушке ездил.
– Пирожки возил?
Куропяткин не ответил.
– У меня брат тоже все к бабушкам ездит, – сказал сосед слева. – Он студент. Собирает фольклор.
– Сказки? – усмехнулся парень через проход.
– Не сказки, а легенды. Фольклор и легенды – это по-настоящему, а сказки – это сказки…
– Чушь все это. Сказки, легенды… Чушь.
– Странная штука, – сказал парень с пластырем на пальце и телефоном. – Все вроде бы в порядке, а звонки не проходят…
– Вокруг полно странных вещей происходит, – сказал Куропяткин. – И вообще… к некоторым людям странные вещи даже как-то притягиваются.
– Например?
– Например, вот, – Куропяткин указал пальцем на номерок, прикрепленный на потолке. – У меня кресло номер тринадцать. Это такая моя особенность. Вся моя жизнь связана с номером тринадцатым. Я родился тринадцатого числа, тринадцатого числа чуть не утонул и с тех пор мне тринадцатый номер всегда попадается. В поезде, в кинотеатре, в автобусе…
– Ничего особенного в этом нет, – сказал сосед справа. – К тому же это не номера, это бирки на сиденьях, вот и все. У меня четырнадцатый, у него одиннадцатый. Это ничего не значит. Номер, он номер и есть. А если все время думать о закономерностях…
– О них не надо думать, – Куропяткин почесал ухо. – Они просто есть.
– Нет никаких закономерностей. – № 14 зевнул. – Нету. И чудес нету. Давайте по этому поводу спать.
– Мне дозвониться надо, – сказал № 9, – а то мать волноваться будет.
– А история? – спросил № 12. – Он же историю начинал рассказывать. Про Тоску, про этого… Чугунова.
– Не надо историй, – возразил № 14, – они все одинаковые. Кровь рекой, кишки наружу… Тоска.
Куропяткин промолчал.
– Пусть рассказывает, – сказал № 15. – Ехать далеко, скучно. Послушаем.
– Ладно, послушаем. – № 14 сунул руку в карман и нажал на кнопку диктофона. – Послушаем. На самом деле, в конце концов, интересно…
– Погодите-погодите, – замахал руками № 9. – Я все-таки отзвонюсь. Вышка-то была, и палочки на экранчике есть, а позвонить не получается…
– И не получится, – сказал Куропяткин.
– Почему?
Куропяткин сунул руку за пазуху и вытащил небольшой предмет, похожий на пенал от дорогой авторучки. Черная коробочка. Посередине красная кнопка.
– Это что? – спросил парень с места № 14. – Отпугиватель привидений? Или, наоборот, приманиватель?
– Нет, – серьезно ответил Куропяткин. – Это Выключатор.
– Чего? – № 14 протянул к прибору руку.
Куропяткин быстро убрал футлярчик.
– Это опасно, – сказал он. – Лучше его не будить. Даже когда он спит, в его присутствии электроника не очень хорошо работает. Особенно связь.
– Почему? – спросил № 9.
– Потому… Это долгая история.
– А мы никуда не спешим, – сказал № 14.
И повернул диктофон в кармане микрофоном вверх.
Глава 2. Тоскливая Тоска
Через месяц после того, как я выбрался из дома у Чертова омута, я снова нашел Выключатор. Или он меня нашел.
Не знаю, как это произошло. Этого не должно было произойти, а произошло. Выключатор должен был спать в глубинах Чертова омута. Под сотней метров ледяной воды. Во всяком случае, я на это надеялся.
А он свалился с книжной полки.
Сначала я хотел выкинуть Выключатор. Потом уничтожить. Пойти на стройку и бросить его в бетономешалку. Или в печь.
Но передумал. Потому что его могли найти другие люди. Вернее, он мог появиться у других людей. А это могло закончиться весьма печально. Они с ним ведь не знакомы. А я знаком.
И я решил оставить Выключатор у себя.
Бросил его в ящик с разным барахлом, среди которого Выключатор почти ничем не выделялся. Обычная коробочка с красной кнопкой.
Там, в ящике, он и лежал почти полгода.
Как-то раз я вернулся домой. У нас были гости. Подруга матери с маленьким сыном. Мать с подругой пили чай, а мальчишка игрался в моей комнате. В правой руке у него был Выключатор. Он направлял его в разные стороны и давил на кнопку.
Я подскочил и выбил аппарат из его ручонок. Паренек захныкал. Мне влетело за хамское отношение к маленьким, а так мы все отделались довольно легко – в Выключаторе не было батареек.
На следующее утро я нашел у себя целых два седых волоса.
С тех пор я всегда носил Выключатор с собой. Никогда с ним не расставался. Нельзя было допустить, чтобы он попал в незнакомые руки.
А началось все так. Мне позвонил Чугунов. Чугунова я немного знал, Чугун был спортсменом-гребцом и работал в отряде юных моряков «Веселый Роджер». Однажды мы ходили с ним в поход по местам Гражданской войны и немножечко подружились. На почве кулинарии.
А тогда Чугунов сказал, что у него ко мне дело.
– Надо помочь, – сказал Чугунов. – Как, Куропяткин, поможешь?
Вообще, большинство моих приключений начинались именно с этой фразы. Надо помочь. Сначала говорят надо помочь, а потом тебе на башку падает летающий бегемот.
Поэтому ко всем просьбам о помощи я отношусь весьма настороженно.
– Ну? – спросил я.
– Мне нужен кок, – сказал Чугун.
– Ну.
– На неделю.
– Ну.
– У нас на носу сафари по выживанию, ребятам надо подготовиться. Я договорился с братом насчет Чертова омута. У него там коттедж на берегу…
– Черный омут далеко. Ни связи, ни телевизора…
– План таков. – Чугун сделал вид, что не обратил внимания на мои слова. – Едем на озеро. Мы тренируемся. Ты готовишь еду. Через неделю я плачу тебе пятьсот…
– Тысячу, – сказал я. – И абонемент в ваш бассейн на год. А твой начальник позвонит вечером моей матери и скажет, что я еду в спортлагерь.
Чугун думал, наверное, минуту. Потом сказал:
– Ладно. Договорились.
И повесил трубку.
И уже через два дня мы катили на рассыпающемся «уазике» в сторону Чертова омута. Я, Чугунов, его сестра, которую все называли Тоской, и три парня, собирающиеся усовершенствовать свое искусство выживания. Одного звали Доход, другого Радист, третьего Гундосов. Я бы лично прицепил к нему кличку Гнус, поскольку Гундосов весьма напоминал большого рыжего комара.
Радист и Доход были очень похожи друг на друга, Доход был выше и тощее, у Радиста были большие уши.
Тоска – обычная вредная девчонка лет двенадцати. С длинными крашеными черно-синими волосами, в полосатых носках, с плеером и затычками в ушах. Таких девиц я бы лично расстреливал из самострела или замуровывал бы в стену. Кроме того, Тоска выглядела все время какой-то полудохлой, но тут ничего не поделаешь, в последнее время выглядеть полудохлым стало как-то модно.
Впрочем, от такой дороги можно было и по-настоящему сдохнуть.
Дорога была дрянная. Приходилось все время держаться за ручки, за вещи и друг за друга, сам я держался за Дохода. За его твердый костистый бок. И все равно помогало плохо. Впрочем, я, Доход, Радист и Гундосов переносили эту тряску стоически, а вот Тоска всю дорогу канючила.
– Сбавь скорость, Чугун, в канаву свернемся, – ныла она. – Выгоните слепней, они мне всю кровь выпили! Зачем вы столько котелков понабрали – они мне все кости раздробили! Ну вы и уродцы…
И так всю дорогу. Часа через полтора Чугун не выдержал и рявкнул:
– Сама ведь напросилась! Так что молчи теперь!
На что Тоска ответила:
– А что, мне целую неделю дома одной сидеть?!
– Ехала бы с родаками на море…
– Сам ехай с ними на море! Выживатель – освежеватель…
После этого Тоска переключилась на других ребят.
– Доход, – сказал она, – а это правда, что один парень был такой дохлый и худой, что однажды в летнем лагере пошел в туалет и провалился в дыру?
– Не знаю, – злобно отвечал Доход.
– А я слышала, что ты-то как раз знаешь… – смеялась Тоска. – Провалился, а потом стеснялся позвать на помощь и просидел там целые сутки. И только через сутки его сумели разыскать с помощью служебной собаки…
– Не знаю! – рявкнул Доход.
– Ну, не знаешь так не знаешь, – сказала Тоска и переключилась на Радиста: – Радист, а это правда, что один парень пошел на зимнюю рыбалку и уронил в лунку любимые часы. Попытался их поймать – и застрял ушами. И эти уши примерзли ко льду. И чтобы вызволить этого дурня, пришлось вызывать спасателей! Они выпилили голову вместе со льдом и посадили его в фургон. И он оттаивал в этом фургоне и все время орал, поскольку его уши цвета кетчупа, оттягивались все сильнее и сильнее. А телевизионщики тем временем снимали его, а потом показали в передаче «Марафон неудачников». И этот тип даже занял в «Марафоне неудачников» второе место.
– А почему второе? – спросил Гундосов.
– А потому что неудачник! – выдала Тоска.
Это была, конечно, довольно бородатая шутка, но мы все равно засмеялись. А Радист покраснел и даже невольно коснулся своих ушей.
– Ты, Радист, не знаешь, что это за чувак был? – спросила Тоска.
Радист помотал головой.
– И я не знаю, – сокрушалась Тоска. – А ото льда у того чувака уши стали как у слона, так что ему их пришлось даже обрезать раскаленной струной!
– Мне не обрезали уши раскаленной струной! – крикнул Радист. – Они сами потом втянулись!
Тоска разразилась торжествующим хохотом. Настроение у нее стремительно улучшалось. И она продолжила:
– А один мальчик очень хотел новую игровую приставку…
– Не приставку я хотел, – перебил Гундосов, – а фотоаппарат. Я очень хотел фотоаппарат цифровой, хотел фотографией заниматься. А предки мне хотели как раз купить игровую приставку…
– Так вот, – аж подпрыгнула Тоска. – Он хотел фотоаппарат, значит. А олды ни в какую! Тогда этот чувак, назовем его ха-ха-ха… назовем его Гэ.
Мы снова засмеялись. У Тоски, несмотря на ее загробный вид, было хорошее чувство юмора.
– Так вот, этот Гэ решил взять своих стариков измором. Родители ушли в кино, а он в знак протеста взял и залез в холодильник! А холодильник был у них старый, такие открываются только снаружи, сейчас таких уже не делают. Он залез, закрылся и стал сидеть. Просидел он час, замерз и решил выбраться. А нельзя! Гэ подумал, что ничего страшного, еще часик он выдержит, затем придут родаки и вытащат. А родаки как раз в лифте застряли. И торчали там до утра. А этот Гэ в холодильнике до утра торчал. Чтобы согреться, он вынужден был растираться уксусом, и к утру у него слезла вся кожа с плеч. Он два месяца пролежал в больнице, и на плечи ему пересадили кожу с ягодиц, и он потом долго сидеть не мог…
– Вранье, конечно, – сказал Гундосов. – Ничего мне не пересаживали. А в больнице я точно два месяца провалялся. С воспалением легких.
– Фотик-то хоть купили? – спросил Радист.
– Купили.
– У меня тоже фотик есть…
Тоска была несколько разочарована. И решила отыграться на мне. Со мной Тоска не была знакома, она осмотрела меня, выискивая, к чему бы прикопаться, но ничего, кроме зеленых очков и шляпы, не нашла. Она размышляла минуты две, а потом выдала:
– Я слышала, что величина головного убора прямо пропорциональна умственным способностям.
– Чего? – спросил я. – Пропор – что?
– Пропорциональна, – повторила Тоска. – Это значит, что чем больше шляпа, тем слабее то, что под ней.
– Какое тонкое замечание, – сказал я. – Наверное, народная мудрость. А я еще одну народную мудрость знаю: волос долог – ум короток.
Доход, Радист и Гундосов дружно заржали. Тоска тряхнула своими крашеными черно-синими лохмами и стала смотреть в окно.
Правда, ее терпения хватило всего минут на двадцать. Через двадцать минут она спросила у Чугуна, знает ли он, почему ему отказали в приеме в секцию картинга? И тут же сама на этот вопрос ответила – потому что квадратных шлемов не выпускает даже промышленность развитой Японии.
Чугун назвал Тоску дурой, и они принялись по-родственному ругаться и ругались почти до самого Чертова омута. Когда между соснами заблестела вода, Чугун не выдержал и швырнул в Тоску сосновой шишкой. Шишка попала ей точно в лоб, и Тоска сразу же замолчала, пытаясь осмыслить произошедшее.
– Тишина – первый принцип выживания, – изрек Чугун.
Тоска хотела сказать что-то еще, но Чугун швырнул в нее второй шишкой, и Тоска решила, что лучше будет, если она промолчит.
Чугун вывел машину на берег, и мы увидели дом.
Дом был классный. Я хотел бы в таком жить. Построенный из огромных красноватых сосен, два этажа, небольшой ангар для бассейна, над домом мачта с флагом, как в американских фильмах. Не из дешевых дом.
– У тебя что, брат миллионер? – спросил Гундосов.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.