Принц Шарль-Жозеф де Линь. Переписка с русскими корреспондентами

Не потребуется ли по прошествии времени длинный комментарий (я Вас спрашиваю), чтобы наши письма понять?

О поездках в Россию литератора и фельдмаршала Шарля-Жозефа де Линя (1735–1814) писали многие исследователи, начиная с В. А. Бильбасова1, но лишь в 2013 г. в книге «Русская переписка принца де Линя»2, подготовленной нами, было собрано воедино его эпистолярное наследие. В нее вошли письма к более чем пятидесяти корреспондентам, стихи, воспоминания и другие документы, как напечатанные, так и опубликованные впервые, хранящиеся во многих странах: в семейном архиве принцев де Линь в Бельгии, в АВПРИ, РГАДА, ГАРФ, РГАЛИ, ГИМ, РГБ (Москва), РНБ (СПб), в Санкт-Петербургском институте истории, в библиотеке Томского государственного университета, в Одесском историко-краеведческом музее, в Государственном историческом архиве и Военном архиве в Вене, в Баварской государственной библиотеке в Мюнхене, в Немецком литературном архиве в Марбахе, в архивах в Гамбурге и Штутгарте, в Архиве Министерства иностранных дел и в Национальной библиотеке Франции, в библиотеке Неаполитанского общества родной истории, в государственных областных архивах в Праге, Литомержице, Духцове, в библиотеке Гарвардского университета в США.

Обращение к рукописям было совершенно необходимо, поскольку на склоне лет принц без передышки издавал свои сочинения и, пользуясь случаем, всякий раз улучшал, дополнял, переделывал письма или сочинял новые. Кроме того, он использовал эпистолярную форму для воспоминаний о пребывании в России, которые в результате переизданий воспринимались читателями как подлинные письма. В книге впервые были восстановлены их оригиналы и приведены последующие варианты, позволяющие раскрыть творческую лабораторию автора.

Для русского издания мы исправили и дополнили комментарии, представления корреспондентов, датировку писем. В примечаниях указываются архивные источники и первые публикации; мы сочли излишним дополнительно отсылать всякий раз к нашему французскому изданию. Некоторые материалы сократили, как об этом будет сказано ниже.

Уточним основные понятия, которые на первый взгляд кажутся самоочевидными: письмо; корреспондент; русский.

Письмо. Мы включили не только письма и записки, но и стихотворные послания, которыми принц де Линь обменивался с князем А. М. Белосельским и его дочерью З. А. Волконской, с С. С. Уваровым, с княгиней Е. Ф. Долгоруковой (далее Долгорукой, как было принято в кругу Линя), с графом Ф. Г. Головкиным и др. В духе Вольтера, следуя давней галантной традиции, Линь соединяет стихи и прозу. Но, в отличие от французского издания, мы сократили большую часть стихов «на случай». Некоторые письма содержат рисунки, шутливые (к Уварову) или грустные (к Екатерине IІ), позволяющие понять чувства автора. К письмам военных лет приложены донесения с фронта, копии писем других генералов, стратегические планы; мы не внесли их в русский вариант. Линь посылает С. С. Уварову свои воспоминания о французском дворе и о королевской семье (в русском издании их нет); для Потемкина он пишет «Меморандум о русской армии», который мы сохранили, и «Оду на взятие Очакова» – поскольку это переделка оды Державина, не было необходимости переводить ее обратно на русский. Мы предварили переписку отрывками из воспоминаний принца де Линя и его корреспондентов, а также литературными портретами Е. Ф. Долгорукой и Екатерины IІ в форме «аттестатов». Поэтому мы предпочли печатать переписку не в хронологическом порядке, а по адресатам, чтобы лучше показать отношения с каждым из них.

Корреспондент. Одно письмо составлено совместно с Потемкиным в форме диалога. Одно из первых писем императрицы к Линю написано ею от лица Л. А. Нарышкина. Сам принц сочинил от имени княгини Долгорукой любовное письмо к себе и шутливое объявление в газету, не говоря уж о куплетах, которые они пели друг другу.

Переписка Линя, а также и всех видных иностранцев, находящихся в России, включая дипломатов, перлюстрировалась. Когда принц это понял, то стал, во-первых, более осторожным, а во-вторых, как уверял позже, начал включать пассажи, рассчитанные на то, что их прочтут Екатерина IІ и Потемкин. А они читали внимательно, не говоря уж об их секретарях А. В. Храповицком и В. С. Попове. Одно письмо императрицы, посвященное политике, принц де Линь предал гласности: стал показывать знакомым, и оно попало в печать. Его письмо к Ф. М. Гримму 1787 г. разошлось по всей Европе (см. ниже).

Во французском издании книги мы старались показать максимально широко круг русских знакомых принца де Линя, а потому включили в число корреспондентов тех, кому он посвящал стихи, с кем обменивался одним-двумя посланиями, кого вспоминал в мемуарах или изображал в литературных портретах. Для русского издания критерии отбора были более строгими. За редкими исключениями (князь Белосельский и его дочь княгиня Волконская) в книгу вошли корреспонденты, с которыми была переписка, а не только обмен стихами, воспоминания, литературные портреты. Поэтому, увы, отсутствуют великий князь Константин, граф А. П. Шувалов и его дочери, княгини А. А. Дитрихштейн и П. А. Голицына, Е. А. Демидова, князь В. В. Долгоруков и его дочь Е. В. Долгорукова, княгиня Е. И. Голицына, графиня Н. П. Головкина, граф де Ланжерон, П. И. Мятлева, Е. А. Нарышкина, принц Карл Нассау-Зиген и его супруга, князь Н. А. Путятин, графиня Т. Е. Разумовская, князь Н. В. Репнин, графиня Е. С. Самойлова, барон А. С. Строганов, князь П. И. Тюфякин-Оболенский, а также две неустановленные дамы.

Русский. Напротив, мы поместили переписку с иностранцами, официально находившимися на русской службе: граф Роже де Дамас, Жан-Франсуа де Рибопьер, Фридрих Мельхиор Гримм, Август Коцебу, князь Ангальтский, Карло Андреа Поццо ди Борго, барон Георг Магнус Спренгтпортен и др.

Принц де Линь пишет на французском, за исключением шифрованных донесений в Вену, составленных на немецком его секретарями (они будут опубликованы в нашей следующей книге). Иногда он добавляет русские слова: abajay, izwoschik. На русском он мог ругаться, приказывать слугам и объясняться в любви. В мемуарах («Фрагменты из истории моей жизни») Линь рассказывает, как в Крыму в 1787 г. он пришел на выручку Иосифу ІІ, сверх меры увлекшемуся поселянкой:

Я нахожу девицу за дверью сеновала. Позволяю себе вольности. Приходит император и не может удержаться от смеха, видя, каким манером я улаживаю его дела. Говорю ему: «Ваше Величество, она больше не плачет. Это уже лучше».

Иду к хозяину. Выставляю напоказ свой русский мундир и выливаю на него ушат оскорблений и ругательств, которые знаешь на всех языках, которых не знаешь, durack и jébénamath. Говорю ему или вернее объясняю знаками, что это за то, что он побил свою крепостную, и угрожаю пожаловаться matouschka3.

Некоторые письма, опубликованные в России в ХІХ в., в том числе переписка с Суворовым 1789 г., дошли до нас только в русских переводах, оригиналы не сохранились.

«Надо писать и переписывать заново…»

Потомство распечатывает письма; прощай, конфиденциальность. Предстаешь на публике в нижнем белье…

Первым издателем писем принца де Линя был он сам. Теоретически это должно было бы упростить задачу тех, кто издает их заново: достаточно взять последнее прижизненное издание и добавить к нему новонайденные письма. Однако это приводит к катастрофическим последствиям, ибо читатель не может отличить подлинные письма от переделанных и поддельных. Подобным образом издатели XIX в. превратили автобиографический эпистолярный роман госпожи д’Эпине «История госпожи де Монбрийян» в ее «Мемуары».

Идет ли речь о художественных произведениях или письмах, принц всегда уверяет читателей (и корреспондентов тоже), что никогда не перечитывает написанное, рукописи не хранит и копии не снимает. Что, разумеется, соответствует дворянской этике: для имперского князя сочинительство – праздная забава, а не профессия, как для какого-нибудь щелкопера. Линь – блестящий остроумный собеседник, умеющий шуткой «взбесить оплошного врага» (в том числе представителя враждебной державы), импровизировать стихи «на случай». Но именно потому, что он писал легко и быстро, принц в конце жизни постоянно переделывает свои романы, рассказы, пьесы, мемуары, размышления, дневники и письма. Более того, художественные и документальные произведения постоянно перекликаются, дополняют друг друга.

Принц де Линь тщательно хранил письма монархов, министров и военачальников и копии своих собственных, им адресованных. Он намеревался подготовить для потомства издание избранных писем, которое увековечит его роль в европейской истории и политике4. В 1796 г. принц включил их в опубликованный им план «посмертных» сочинений: «6. Интересные письма, мне адресованные, с малым числом моих ответов, с коих сняли копии без моего ведома: ибо я никогда не делал ни черновиков, ни копий» («К читателям)5. Позднее Линь упоминает о них в письме к своему издателю Георгу Морицу Вальтеру (Вена, 21 февраля 1811 г.): «Письма последних великих людей, или больших и маленьких государей»6. Но издание так и не было осуществлено. Оригиналы, два больших переплетенных тома, остались в княжеском архиве, а рукописные копии – в Немецком литературном архиве в городе Марбахе.

В 1792 г. революционная Франция захватила территорию нынешней Бельгии (Австрийские Нидерланды и Льежское княжество) и официально присоединила в 1795‐м. Старший сын принца де Линя, Шарль-Антуан, погиб в 1792 г., сражаясь против Франции, а младший сын, Людовик, был вынужден присягнуть на верность новой власти, чтобы сохранить фамильные владения. Принц де Линь, живший в Вене, утратил основной источник доходов. В 1795 г. он заключил договор с дрезденскими издателями братьями Вальтер о собрании своих сочинений: прозы, стихов и пьес, все вперемешку. В этих 34 томах, озаглавленных «Смесь военная, литературная и чувствительная», выходивших в течение пятнадцати лет, с 1795‐го по 1811‐й, письма потерялись.

Принц включил в собрание сочинений письма к Екатерине IІ (1801)7, а также три цикла писем, или, точнее, мемуаров в форме писем, посвященных пребыванию в России и военным действиям против Турции (1787–1788). «Письма к маркизе де Куаньи» (1801)8 рассказывают о поездке в Крым в 1787 г. в составе свиты Екатерины IІ. «Письма о последней войне с турками» (1796)9 адресованы «графу де С.», то есть графу Луи-Филиппу де Сегюру, послу Франции в Петербурге. Линь убрал его имя по политическим причинам, ибо дипломат не эмигрировал и не порвал с революционной Францией. Подлинники переписки с Сегюром не сохранились, но удалось найти копии в перлюстрации10. «Реляция о моей кампании против турок» (1801)11использует письма Линя к Иосифу IІ, стилистически обработанные, перегруппированные и дополненные12. Сопровождаются они предисловиями и комментариями, создающими иллюзию достоверности. Цель публикаций – поднять престиж автора, прозябающего в Вене, а также защитить репутацию Екатерины IІ от пасквилей, появившихся в 1797 г. сразу после ее кончины13. Хотя многие поколения читателей воспринимали их как подлинные письма, это автобиографические эпистолярные романы. По жанру их можно сопоставить с «Письмами русского путешественника» Н. М. Карамзина, созданными в ту же пору.

Увы, долгие годы сочинения Линя, а тем паче многотомное их собрание ни читательским, ни коммерческим успехом не пользовались. В России его переводили мало. Во время войны с Турцией, в 1791 г., была опубликована его обработка воинских инструкций Фридриха IІ14 (1‐е французское издание, подготовленное принцем, вышло в 1779 г., а затем неоднократно переиздавалось). В 1788 г. принц де Линь находился в русской армии в качестве официального наблюдателя от союзников-австрийцев, сначала под Очаковом в армии князя Потемкина, а затем в Молдавии в армии фельдмаршала Румянцева. Тогда же в «Эрмитажном театре», собранном А. В. Храповицким под началом Екатерины IІ, вышедшем на французском в Петербурге в 1788–1789 гг. ограниченным тиражом, практически только для авторов, была напечатана его комедия-пословица «Смехотворный любовник». Во Франции появились одновременно в 1798 г. два разных переиздания, и в 1802‐м сборник перевели в России15. Карамзин в «Вестнике Европы» (1803, ч. 8) напечатал в оригинале и переводе письмо Екатерины IІ к принцу де Линю о политике от 6(17) ноября 1790 г., взятое из журнала А. Коцебу.

Однако издание «Писем и суждений», вышедшее в двух томах в феврале 1809 г. под редакцией и с предисловием Жермены де Сталь16, с которой принц де Линь подружился в Вене, прославило его имя и литературный дар. Госпожа де Сталь представила автора как остроумного, блестящего и глубокого собеседника, а его воспоминания о Вольтере и Руссо и переписку – как наиболее яркое воплощение таланта рассказчика.

Принц сам отобрал письма и вместе с Марией-Каролиной Мюррей, исполнявшей обязанности секретарши17, дополнил, переписал, отшлифовал стиль, сгруппировал по корреспондентам и убрал предисловия. Если в собрании сочинений они воспринимались как исторические свидетельства и терялись среди множества текстов разных жанров, прозаических, стихотворных, драматических, то в этом сборнике – как подлинные личные письма к Станиславу-Августу Понятовскому, Екатерине IІ, Иосифу IІ, графу де Сегюру, госпоже де Куаньи.

Читатели оценили литературный дар принца18. За год вышло пять переизданий, переводы на английский19 и два перевода на русский20. Издание, переведенное М. Ильинским и А. В. Ивановым, распространялось по подписке в Москве, Петербурге, Туле, Костроме, Курске, Бежецке, Ряжске. Список подписчиков открывает митрополит московский Платон, хорошо знавший принца; он включает аристократов, писателей, врачей, военных и купцов, а также книготорговцев, подписывавшихся сразу на пятьдесят экземпляров. Но не будем забывать, что в Россию поступали также французские издания и дворяне читали принца де Линя в оригинале.

В том же 1809 г. появились два двухтомных продолжения, дополнявших издание госпожи де Сталь и использующих его коммерческий успех. Они включали письма и небольшие эссе. Первое выпустил К.-Ж.-Ф. Жирар де Пропиак, а второе С. Мальт-Брен21. Они без промедления были переведены на русский М. Ильинским, А. Ивановым, С. Немировым22. С. Немиров напечатал в конце 2‐го тома (Ч. 8. С. 133, 134–135) «Прибавление. Письмо графу Суворову; Ответ на сие письмо графа Суворова Рымникского». Во французских изданиях и архивах их нет. Возможно, переводчик получил копии от наследников Суворова.

В 1809 г. В. А. Жуковский напечатал в «Вестнике Европы» переводы прозы Линя: «Эгоист» (№ 14), «Щастливейшее состояние» и «Свидания Маршала Принца де Линя с Ж. Ж. Руссо и Вольтером. Отрывок из новой книги: Письма и мысли Маршала Принца де Линя» (№ 15), «Письмо Принца де Линя к Екатерине II» (№ 19, переделка письма от 17(28) марта 1792 г.), «Два письма принца де Линя. Письмо к Екатерине (писанное в Сарском Селе, после разговора с Императрицею.) Письмо к Сегюру из лагеря под Очаковом. 1788, Августа» (№ 21).

На волне успеха принц де Линь выпустил в 1812 г. «Новый сборник писем» в двух томах, добавив любовную переписку. Он уже не стремился предстать как политик и военный, а, напротив, хотел показать себя как чувствительного человека, способного говорить о своих страстях правдиво и изящно.

Таким образом, для русских читателей и историков, так же как для европейских и американских, эпистолярные мемуары принца де Линя, элегантно отшлифованные, предстали как подлинные письма. И в этом качестве они, увы, вошли в научный обиход, а также, что более оправданно, попали в образцовые письмовники («Новейший самый полный и подробный письмовник, или Всеобщий секретарь», СПб., 1822, несколько текстов из переписки Линя с императрицей и с Суворовым).

Подлинные письма Екатерины IІ к принцу де Линю были опубликованы по черновикам императрицы в «Сборнике Императорского русского исторического общества», с переводом на русский (т. 27, 1880; т. 42, 1885), в том числе четыре, ему не предназначавшиеся. По оригиналам, сохранившимся в семейном архиве, их сорок лет спустя напечатала принцесса де Линь23.

Эпистолярный договор, так же как автобиографический24, основан на доверии и тайне. Автор, печатающий при жизни подлинные письма, обязан объяснить читателю, почему он предает их тиснению и тем самым нарушает тайну переписки25.

1. В первом параграфе принц заключает новый договор: не с корреспондентами, а с читателями. С привычным литературным кокетством он сомневается в их существовании: «А коли таковые найдутся, то с легкостью обнаружат, что послания мои писаны не для них и не для предания тиснению» («Письмо к читателям, если таковые найдутся»)26. Дабы соблазнить читателей, Линь признается, что его любовные письма могут ввести их во искушение, и заранее защищается от возможных обвинений: он-де следует примеру «Опасных связей» Лакло и прочих романов, призванных исправлять нравы, рисуя порок (обычный аргумент для эпохи). Линь уверяет, что его письма могут послужить противоядием и оградить невинность. На склоне лет ему приятно потешить самолюбие и поддержать репутацию завзятого сердцееда.

Принц создает образ идеального читателя: друга или наперсницы, который(-ая) издает переписку. Он обращается к госпоже де Сталь:

Любезная моя благодетельница! Никто не выглядит героем в глазах слуги. Все видели мои сочинения, но не читали и плохо понимали; одна Ваша фраза, звук вашего имени прославили меня (Б. г. [Теплице, 1 июля 1809 г.]).

Я снова тысячу и тысячу раз благодарю Вас за то, что вытащили меня из дрезденской пыли и явили миру, не подозревавшему о моем существовании (8 июля 1811 г.)27.

Другу вменяется в обязанность вымарать все, что может смутить читателя, «исправить или очистить мои писания» (к графу де Лаборду, 1811)28.

2. Второй параграф договора меняет статус автора: чтобы иметь право говорить о себе публично, надо умереть. В преддверии конца он обращается к тем, кто его переживет и к будущим поколениям: «Нынче любят сочинения неопубликованные и изданные посмертно» (письмо к графу Александру де Лаборду, 1811)29.

3. Третий параграф определяет статус писем. Он содержит три взаимоисключающих пункта, тесно связанных между собой: подлинность, небрежность и редактирование.

3.1. После выхода в свет сборника, изданного госпожой де Сталь, читатели, не обратившие внимание на письма, напечатанные в «Смеси», задались вопросом, кто и как их собрал. Ведь оригиналы хранятся у адресата, а не у автора. Шевалье де Собирац писал графине Олбени 22 мая 1809 г.:

Я бы хотел, чтобы госпожа де Сталь объяснила в предисловии, каким образом эти письма были сохранены и собраны. Не то чтобы я сомневался в их подлинности, но трудно представить, чтобы принц де Линь хранил копии их всех, еще труднее, чтобы он получил, во всяком случае некоторые из них, из кабинетов, где они лежали30.

Принц де Линь старательно объясняет происхождение копий, лукаво слагая с себя всякую ответственность:

Несколько писем к российской императрице я случайно позволил скопировать тем, кто видел, как я их писал, ибо я ей их отправил более ста, без всяких копий31.

То, что я писал мужчинам, частенько копировали мои адъютанты, испросив у меня дозволения перед тем, как запечатать их. Письма к женщинам копировали мои дочки-наперсницы32. <…> Впрочем, я вообще не храню ничьи письма. <…> Я не ведаю, что я писал, я не перечитывал копии, о коих сейчас идет речь и о существовании которых я доселе не подозревал; впрочем, полагаю, что они точные, и мне дела нет до описок или пропущенных слов, коли они есть («Письмо к читателям, если таковые найдутся»)33.

Что до меня, то я рву почти все, что получаю. <…> Малую толику моих писем, попавших в печать, скопировали добрые люди, в присутствии которых я писал, ибо я никогда в жизни не делал ни черновиков, ни копий (к виконту де Варжемону, б. г.)34.

Принц дает понять, что адресованные ему письма не сохранились, а потому не могут быть напечатаны. Малая часть написанных им самим случайно уцелела благодаря инициативе близких или подчиненных. Напечатанные письма он не отбирал, да и писал наспех, без черновиков.

3.2. Описки и стилистические погрешности (пункт второй) свидетельствуют, что копии верны и истинны (пункт первый).

Вся эта полуправда полностью соответствует риторике авторских предисловий к мемуарам, «автобиографическому договору». Да, любовные письма от женщин принц не хранил. Но, как было сказано выше, письма монархов, дипломатов и военных собраны чрезвычайно аккуратно. Да, в отличие от Вольтера, принц не поручал снимать копии со всех своих писем (а жаль). Однако сохранились многочисленные черновики, а также правленые копии, предназначенные для публикации.

3.3. Из второго пункта третьего параграфа вытекает третий. Поскольку послания написаны второпях, автор имеет право их перечесть, отредактировать, улучшить. Опять-таки заботясь о правде: чтобы все поведать без утайки, открыть тайные чувства и помыслы, уточнить мысль. Принц включает в «Новый сборник» письмо к госпоже де Сталь от 8 июля 1811 г.:

Я пишу Вам письма, которые Вы не получите, или я вымарываю все, что написал Вам. Вот как обстоят дела: две Кристины, мои эпистолярные жокеи, хотят издать небольшой сборник писем, с которых они сняли копии, когда я писал в их присутствии.

Поскольку мои послания к Вам – излияния скорее сердца, нежели ума, то я не сетую на то, что они появятся в этом томике вместе с другими, адресованными великим людям. Я никогда не пишу ничего компрометирующего и говорю в них то, что сказал или не сказал в оригиналах. Вы увидите те, что, верно, не дошли до Вас по вине почты.

Будь Вы здесь, я бы не заставлял стенать ни печатный станок, ни читателей…35

Письма, отредактированные или написанные для публикации, позволяют продолжить беседу с корреспондентами, живыми и мертвыми, и завести новый разговор с читателями. В предисловии к «Новому сборнику» автор отстаивает право повторяться:

Не знаю даже, не упоминал ли я об этом в одном из моих писем; наверное, есть повторы; я верно говорю каждой женщине то же, что и всем остальным. <…> Я знаю, сказала мне однажды одна женщина, что Вы описываете все, что с Вами случилось, во всех жанрах36.

По этой логике отредактированные письма правдивы, а ускользнувшие от автора – обманчивы.

После меня будь что будет; я не виноват, если не соизволили порвать безделки, кои я мало кому писал. <…> Если бы лукавые женщины напечатали все мои «Я вас обожаю» или, реже, «Я тебя люблю», то читатели, издатель и я, мы бы все попали впросак (виконту де Варжемону, б. г.)37.

Таким образом, редактируется вся переписка: дипломатическая, военная, дружеская, любовная. В подлинные письма вписываются фразы и абзацы, другие вычеркиваются, сочиняются новые послания. Печатное собрание писем становится более чем «полным».

Редактирование начинается с мелкой правки и доходит до «жизнестроительства»:

– нормализация пунктуации,

– стилистическая правка,

– самоцензура (вымарываются слова, фразы и абзацы);

– добавляются построчные примечания, заголовки и преамбулы, фразы и абзацы,

– переносятся из одного письма в другое фразы и абзацы,

– одно письмо превращается в два или три,

– несколько писем, подлинных и/или поддельных, соединяются воедино,

– на основе мемуаров, литературных портретов или других писем сочиняются новые,

– пишутся новые письма.

В качестве примера рассмотрим переписку с Екатериной IІ. Хотя тем же манером принц де Линь изготовил письма к Иосифу IІ и к фельдмаршалу П. А. Румянцеву и включил их в «Реляцию моей кампании 1788 года против турок» (1801). А графу де Сегюру настолько пришлись по душе литературные письма к нему, напечатанные в 1809 г., что он цитирует их в своих мемуарах, как если бы они были подлинными. Настоящие, видимо, пропали во время Революции и войн, не говоря уж о переездах. Несколько копий, как мы уже упоминали, сохранилось в архивах.

Принц посвящает императрице несколько стихов, пишет ее литературный портрет и выписывает ей шутливый «Аттестат в незнании». Переписка длится с 1780 по 1796 г.; до нас дошли 39 посланий Линя (в том числе три фрагмента) и 26 писем Екатерины IІ. Как минимум отсутствует одно письмо принца, от 16 января 1789 г., упомянутое в ответе императрицы. Линь уверяет, что послал сотню писем; это кажется маловероятным, ибо ни следов их, ни ответов на них нет. Письмо царицы от 6(17) ноября 1790 г., важное в политическом отношении, принц распространил среди знакомых, и оно тотчас было напечатано в еженедельнике «Année littéraire». Отрывок из другого ее письма, от 12(23) сентября 1785 г., в переводе на немецкий появился в апреле 1786 г. в «Brünner Zeitung».