Два года каникул

Глава первая

Буря. – Неоснащенная яхта. – Четыре мальчика на палубе «Sloughi». – Изорванный фок. – Осмотр внутреннего помещения яхты. – Полузадушенный юнга. – Кормовая волна. – Вид берега в утреннем тумане. – Подводные скалы.

Ночью 9 марта 1860 года тучи, сливаясь с морем, заслоняли горизонт.

Среди бушующих волн с синеватым отблеском неслось легкое судно почти без парусов. То была яхта водоизмещением в сто тонн.

Эта яхта носила название «Sloughi», но слово это нельзя было разобрать на корме, так как часть ее над гакабортом была оторвана волной.

Было 11 часов вечера. На этой широте в начале марта ночи еще коротки. Рассветает в пять часов утра. Но уменьшится ли опасность, угрожающая «Sloughi», когда взойдет солнце? Не останется ли хрупкое судно во власти волн? Разумеется, только прекращение шквала могло спасти его от ужасного крушения посреди океана, вдали от земли, где бы оставшиеся в живых могли найти себе спасение.

На корме «Sloughi» у рулевого колеса стояли три мальчика, одному из них было 14 лет, а двум другим по 13 лет. На палубе был еще юнга, двенадцатилетний негр. Они употребляли все силы, чтобы отражать натиск волн, которые могли опрокинуть яхту. Это было очень трудно, так как колесо, вертевшееся вопреки их усилиям, могло выбросить их за борт. Около полуночи в борт яхты ударила такая сильная волна, что только чудом не снесло руль. Мальчики, упавшие на палубу, вскочили.

– Действует ли руль, Бриан? – спросил один из них.

– Да, Гордон, – ответил Бриан, снова заняв свое место с прежним хладнокровием.

– Держись крепко, Донифан, и не будем терять присутствия духа! Кроме нас есть еще другие, кого надо спасти.

Эти слова были сказаны по-английски, хотя выговор Бриана обнаруживал его французское происхождение. Бриан спросил у юнги:

– Ты не ушибся, Моко?

– Нет, господин Бриан, – ответил тот. – Нужно употребить все усилия, чтобы не дать яхте накрениться, иначе мы перевернемся.

В эту минуту открылся люк, ведущий в кают-компанию. На уровне палубы показались две маленькие головки и раздался лай выскочившей собаки.

– Бриан, Бриан! – кричал девятилетний мальчик. – Что случилось?

– Ничего, Айверсон, – ответил Бриан. – Отправляйся вниз с Долем, да поскорей.

– Нам очень страшно, – добавил другой мальчик, поменьше первого.

– А другие что? – спросил Донифан.

– Другие также боятся, – отвечал Доль.

– Ступайте все прочь, – сказал Бриан. – Запритесь, спрячьтесь под одеяло, закройте глаза, и вам не будет страшно. Опасности нет.

– Осторожнее, волна! – воскликнул Моко.

Вал с силой ударился о корму яхты, но на этот раз, к счастью, не залил «Sloughi», иначе вода проникла бы внутрь через люк на лестницу и отяжелевшая яхта не смогла бы удержаться на поверхности воды.

– Уходите прочь! – закричал Гордон. – Уходите, иначе в будете иметь дело со мной.

– Ну, ступайте, детки, – добавил Бриан более ласковым тоном.

Обе головки исчезли в ту минуту, когда третий мальчик, показавшийся в люке, спросил:

– Не помочь ли, Бриан?

– Нет, Бакстер, – ответил Бриан. – Кросс, Феб, Сервис, Уилкокс и ты, оставайтесь с детьми. Нас четверых будет достаточно на палубе.

Бакстер запер дверь.

На этой яхте, уносимой ураганом, были только дети. Их было пятнадцать, считая Гордона, Бриана, Донифана и юнгу. Как же случилось, что они пустились в плавание? Об этом мы узнаем позже.

На яхте не было никого из взрослых. Ни капитана, чтобы распоряжаться, ни матросов, чтобы исполнять приказания, ни рулевого, чтобы управлять в такую бурю. Никого!

Никто не мог определить точного положения яхты.

Что же случилось? Погиб ли экипаж яхты? Не захватили ли его малоазийские пираты, оставив только юных пассажиров, предоставленных самим себе? Старшему из них было только 14 лет. Для яхты водоизмещением в сто тонн необходимо по крайней мере иметь капитана, пять или шесть матросов, а из всей команды остался только юнга! Откуда же шла эта яхта и куда?

На все эти вопросы, которые мог бы предложить капитан встретившегося судна яхте «Sloughi», дети, без сомнения, могли бы ответить; но нигде не было видно ни судна, ни океанских пароходов, ни торговых, ни парусных судов, которые Европа или Америка посылают сотнями к портам Тихого океана. Если бы даже и встретилось парусное или паровое судно, то из-за бури оно не могло бы помочь яхте, которую море подбрасывало, как легкую щепку.

В это время Бриан и его товарищи делали все, чтобы яхта не накренилась в какую-нибудь сторону.

– Что делать? – спросил Донифан.

– Все, чтобы только спастись! – ответил Бриан. – Будем работать с Божьей помощью.

Это говорил юноша при таких обстоятельствах, когда самый энергичный человек мог потерять голову.

Буря усиливалась. Ветер дул «с быстротой молнии», как выражаются моряки, и это очень верно, потому что шквал легко мог разбить яхту. Кроме того, уже двое суток грот-мачта была лишена снастей и сломана в четырех футах над партнерсом, так что нельзя было прикрепить паруса, чтобы увереннее управлять судном. Фокмачта без флагштока еще держалась но, ослабленная, могла каждую минуту рухнуть на палубу. На носу остатки маленького кливера, хлопая, производили звук, похожий на выстрелы из ружья, а парус фок-мачты грозил разорваться, так как у юношей не хватило сил убрать его. Если бы это случилось, яхта не могла бы держаться под ветром, волны опрокинули бы ее и она вместе с пассажирами исчезла в бездне.

Нигде не было видно ни острова, ни материка. Пристать к берегу было бы опасно, и, однако, это не остановило бы мальчиков, их больше страшило бескрайнее море. Каков бы ни был берег, какими бы ни были глубина, прибой, зыбь, буруны около скал, все-таки они считали бы это спасением для себя, – это была бы твердая земля, а не океан, готовый их поглотить.

Они высматривали, не покажется ли какой-нибудь огонек, на который могли бы направить яхту, но в эту темную ночь ничего не было видно.

В первом часу ночи страшный треск заглушил рев шквала.

– Фок-мачта сломалась! – воскликнул Донифан.

– Нет, – ответил юнга. – Это оторвался парус от ликтросов.

– Его нужно убрать совсем, – заметил Бриан. – Гордон, оставайся у руля с Донифаном, а ты, Моко, иди мне помогать.

Если Моко в качестве юнги имел некоторое понятие о морском деле, то и Бриан не совсем был невеждой в этом отношении, так как он немного познакомился с устройством судна, когда плыл из Европы в Океанию по Атлантическому и Тихому океанам. Вот почему другие мальчики, ничего не понимавшие в морском деле, должны были положиться на Моко и на Бриана и вверить им командование яхтой.

Бриан и юнга смело бросились на нос яхты.

Для того чтобы она могла свободно двигаться, надо было постараться освободиться от фок-мачты, которая не только мешала свободному ходу яхты, но и подвергала ее опасности перевернуться и оказаться на мели. Случись это, она не смогла бы подняться, разве только им удалось бы сломать металлические ванты и срубить фок-мачту у самого основания. Но едва ли дети могли справиться с такой работой.

В данном случае Бриан и Моко проявили необыкновенную ловкость. Решив сохранить парус, чтобы во время шквала держать яхту под фордевиндом, они ослабили фал реи, понизившейся на четыре или пять футов над палубой. Оборванные лоскутья паруса были отрезаны ножом, а нижние части ошвартованы, причем оба мальчика рисковали быть сброшенными в бездну. В таком состоянии яхта могла еще держаться своего прежнего направления, и она быстро неслась по гребням волн.

Покончив с этим, Бриан и Моко вернулись к Гордону и Донифану, чтобы помочь им управлять рулем. В эту минуту снова отворился люк и высунулась детская головка. Это был Жак, брат Бриана, моложе его на три года.

– Что тебе надо, Жак? – спросил Бриан.

– Поди сюда, скорее, – ответил Жак. – Вода доходит до салона.

– Неужели? – воскликнул Бриан и быстро спустился вниз.

В салоне тускло горела лампа. На диванах и кушетках лежали десять детей. Самые маленькие – от 8 до 9 лет – в ужасе прижимались друг к другу.

– Опасности нет, – успокаивал их Бриан. – Мы здесь. Не бойтесь!

Взяв зажженный фонарь, он осмотрел пол и смог убедиться, что вода текла от одного борта яхты до другого. Откуда появилась эта вода? Может, она проникла в какую-нибудь трещину обшивной доски? Это нужно было узнать.

Перед салоном находились большие каюты, столовая и кубрик для матросов. Бриан обошел все каюты и заметил, что вода не проходила ни над грузовой ватерлинией, ни под ней. Вода влилась через люк, когда волны затопили нос яхты, и проникла во внутренние помещения. Таким образом, с этой стороны опасности не было.

Бриан, вернувшись в салон, успокоил своих товарищей и пошел к рулю. Прочно построенная яхта не текла и была в состоянии бороться с волнами.

Пробило час ночи. От нависших туч становилось еще темнее. Шквал разразился со всей силой. В воздухе раздавались резкие крики буревестников. Можно ли было заключить по их появлению, что земля близка? Нет, потому что их часто можно встретить за несколько сот миль от берега.

Через час на палубе снова раздался треск. Остатки фок-мачты были уничтожены, и клочки парусов разлетелись в пространство, точно огромные чайки.

– У нас нет больше паруса, – воскликнул Дони-фан, – а поставить другой нельзя!

– Ничего, – ответил Бриан. – Будь уверен, что от этого мы не поплывем медленнее.

– Хороший ответ, – возразил Донифан. – Если это твой способ управлять…

– Берегитесь волн с кормы, – крикнул Моко. – Нужно крепче держаться, иначе нас унесет.

Не успел юнга произнести эги слова, как через борт хлынула огромная волна. Бриан, Донифан и Гордон были отброшены к люку, за который им удалось уцепиться. Но юнга был смыт волной, которая прокатилась через палубу, от кормы до носа, смыв часть плота, две шлюпки и ялик, несколько жердей и подставку компаса.

– Моко… Моко!.. – закричал Бриан, как только у него появилась способность говорить.

– Не выбросило ли его в море? – заметил Гордон, наклоняясь через борт.

– Надо его спасти… бросить ему буй… веревки! – кричал Бриан.

Его голос громко разнесся среди наступившей вдруг тишины:

– Моко! Моко!

– Ко мне… сюда!.. – отозвался юнга.

– Он не в море, – сказал Гордон. – Его голос раздается с носа яхты.

– Я его спасу! – воскликнул Бриан и пошел по палубе, стараясь, насколько возможно, не ушибиться о блоки, болтающиеся на концах полуослабленных снастей, и не упасть на скользкой палубе, что было почти невозможно при боковой качке.

Снова раздался голос юнги. Затем все смолкло.

Наконец Бриану удалось с большими усилиями достичь люка, ведущего в служебные каюты.

Он позвал Моко.

Ответа не было.

Может быть, его унесло в море новой волной, после того как он крикнул в последний раз? В таком случае несчастный мальчик должен быть теперь далеко от яхты и, вероятно, погиб.

Но нет! До Бриана донесся слабый стон, и он бросился к бушприту. Там бился юнга, запутавшийся в снастях. Фал, все более натягиваясь от усилий, сжимал ему горло. Этот фал и задержал его в ту минуту, когда огромная волна настигла его.

Бриан вынул нож и с трудом перерезал веревку, душившую юнгу.

Моко перенесли на корму, и, придя в себя, он произнес:

– Благодарю вас, господин Бриан, благодарю.

Он занял свое место у руля, и все четверо снова приготовились бороться с бурей. Вопреки предположению Бриана, скорость яхты немного уменьшилась, так как не было фок-мачты, и это представляло новую опасность. Действительно, волны, перегонявшие яхту, могли залить ее с кормы.

Но снабдить судно новым парусом было невозможно.

В южном полушарии март соответствует сентябрю северного полушария и имеет ночи средней долготы. Так как было четыре часа утра, то горизонт должен был уже посветлеть на востоке, то есть над той частью океана, к которой буря гнала яхту. Может быть, с наступлением дня шквал уменьшится? Может быть, покажется суша и судьба этих детей решится через несколько минут? С зарей все будет видно.

В половине пятого на горизонте показался проблеск света. К несчастью, из-за тумана нельзя было видеть далеко. Облака мчались с ужасной быстротой. Ураган не ослабевал, и море было покрыто пеной бушевавших волн. Яхта, то приподнимаясь на самый гребень волны, то опускаясь в бездну, могла несколько раз опрокинуться, если бы была обращена боком к ветру.

Четверо смотрели на этот хаос бушующих волн. Они хорошо сознавали, что если не утихнет буря, то их положение станет безнадежным. Яхта не сможет бороться еще сутки с волнами, и кончится тем, что она будет разнесена в щепки.

Вдруг раздался крик Моко:

– Земля!.. Земля!

Сквозь туман в бледном просвете юнге показалось, что он видит на востоке очертания берега.

Не ошибался ли он? В таком тумане облака легко принять за неясно очерченные берега.

– Земля? – переспросил Бриан.

– Да, – ответил Моко, – на востоке земля.

Он указал на линию горизонта, скрывавшуюся в тумане.

– Ты уверен? – спросил Донифан.

– Да!.. да!.. конечно, – ответил юнга. – Когда туман рассеется, смотрите сюда… немного правее фок-мачты. Вот она!

Туман, начиная редеть, отделился от моря и поднялся вверх. Через некоторое время горизонт прояснился впереди яхты на расстоянии нескольких миль.

– Да, действительно, это земля! – воскликнул Бриан.

– И очень низменная! – прибавил Гордон, внимательно рассматривая замеченный берег.

На этот раз нечего было сомневаться: в пяти или шести милях от яхты обрисовалась земля: материк или остров. Благодаря направлению, по которому следовала яхта, и невозможности отклониться от него, она могла добраться до этой земли менее чем через час. Можно было опасаться, что яхта будет разбита, особенно если прибой остановит ее прежде, чем она достигнет земли. Но дети об этом не думали. В этой земле они видели только свое спасение.

Ветер подул сильнее. Яхту несло, как перышко, к берегу, который на беловатом фоне неба ясно обрисовывался черной, точно проведенной чернилами полосой. На заднем плане возвышалась скала, высотой до 200 футов. Впереди тянулся желтоватый плоский песчаный берег, как будто покрытый лесом с правой стороны. Если яхте удастся достигнуть этого песчаного берега, миновав подводный риф, если устье реки примет их судно, то, может быть, молодые путешественники останутся невредимы.

В то время как Донифан, Гордон и Моко стояли у руля, Бриан пошел на нос яхты и смотрел на приближающуюся землю. Но напрасно он искал какое-нибудь место, куда бы они могли пристать при более благоприятных условиях. Не было видно ни устья реки или ручья, ни песчаной отмели.

Бриан решил, что все его товарищи должны быть на палубе в ту минуту, когда яхта сядет на мель, и, открыв люк, закричал:

– Все наверх!

Тотчас же выскочила собака, за ней около десяти детей. Самые маленькие, увидя волны, закричали от ужаса.

Около шести часов утра «Sloughi» подошла к передней линии бурунов.

– Крепче держитесь! Крепче! – кричал Бриан.

Сбросив половину одежды, он был готов помочь каждому, кого подхватит прибой, потому что имелась вероятность того, что яхта наскочит на подводный риф.

Вскоре почувствовался первый толчок. Яхта ударилась об утес кормой, но вода не проникла сквозь обшивную доску.

Вторая волна приподняла ее и отнесла на 50 футов вперед, так что яхта не коснулась скал, торчащих из воды. Затем она накренилась левым бортом и остановилась среди клокочущих волн прибоя. Хотя она теперь была не в открытом море, но до песчаного берега оставалось еще с четверть мили.

Глава вторая

Среди бурунов. – Бриан и Цонифан. – Виднеющийся вдали берег. – Приготовления к спасению. – Спор из-за ялика. – С верхушки фок-мачты. – Смелая попытка Бриана. – Действие высокого прилива.

Туман рассеялся, и теперь можно было видеть вокруг яхты на значительное расстояние. Тучи неслись с той же быстротой, шквал не утихал. Может быть, это были его последние порывы в незнакомых частях Тихого океана?

Нужно было надеяться на это, потому что и теперь опасность была не меньше, чем ночью, когда яхте пришлось выдержать бурю в открытом море. Дети, прижимаясь друг к другу, считали себя погибшими, когда волна переливалась через борт и покрывала их пеной. Удары были еще сильнее оттого, что яхта не могла заслониться парусами. Несмотря на то, что она вздрагивала и ударялась задней частью киля о гребень рифа, пробоины еще не было. Бриан и Гордон, спустившись вниз, убедились, что вода не пройдет в трюм, и успокаивали, насколько могли, своих товарищей, особенно малышей.

– Не бойтесь, – постоянно повторял Бриан. – Яхта прочная. Берег близко… Подождите, и мы постараемся добраться до него.

– Зачем же ждать? – спросил Донифан.

– Да, зачем? – прибавил Уилкокс, мальчик лет двенадцати. – Донифан прав… Зачем ждать?

– Потому что море еще неспокойно и мы можем наскочить на скалы, – ответил Бриан.

– А если яхта разобьется?! – воскликнул третий мальчик, по имени Феб, почти одного возраста с Уилкоксом.

– Не думаю, чтобы можно было этого опасаться, – возразил Бриан, – пока прилив уменьшается. Когда же наступит отлив и стихнет ветер, мы будем пытаться спастись.

Бриан был прав. Разница в уровне прилива и отлива в Тихом океане довольно значительна. Имело смысл подождать несколько часов, особенно если стихнет ветер. Может быть, после отлива часть рифа выступит из воды. Тогда не так будет опасно оставить яхту и достичь берега, находящегося в четверти мили от них.

Хотя это и был благоразумный совет, но Донифан и некоторые другие мальчики не хотели следовать ему. Они отошли в сторону и обсуждали создавшееся положение.

Ясно было, что Донифан, Уилкокс, Феб и Кросс не соглашались с Брианом. Во время долгого плавания «Sloughi» они потому только повиновались Бриану, что у него было больше навыка, чем у них, и решили, что, как только сойдут на сушу, снова будут пользоваться свободой действий – особенно Донифан, считавший себя умнее и способнее Бриана. Кроме того, Донифан давно завидовал Бриану, а так как последний был француз, то молодые англичане неохотно повиновались ему.

Можно было опасаться, что это настроение увеличит трудность положения, и без того тревожного.

Донифан, Уилкокс, Кросс и Феб смотрели на пространство, покрытое пеной водоворота. Самый искусный пловец не мог бы бороться с отливом. Совет подождать несколько часов был вполне основателен. Донифану и его товарищам пришлось в этом убедиться, и они вернулись на корму, где находились самые маленькие. В это время Бриан говорил Гордону и окружавшим его мальчикам:

– Мы не должны разлучаться… Иначе мы погибнем.

– Не намереваешься ли ты и теперь командовать нами?! – воскликнул Донифан, услышав его слова.

– Ничего подобного, – ответил Бриан, – но для общего нашего спасения надо действовать согласно.

– Бриан прав! – прибавил Гордон, хладнокровный, серьезный мальчик, никогда не говоривший необдуманно.

– Да!.. Да!.. – закричали еще двое или трое мальчиков, которых тайное предчувствие заставляло быть на стороне Бриана.

Донифан не возражал; со своими товарищами он отошел в сторону, дожидаясь удобного момента для высадки на берег.

Что это была за земля? Был это какой-нибудь остров Тихого океана или материк? Этот вопрос можно было решить только тогда, когда яхта приблизится к берегу и можно будет его рассмотреть. Впадина, образующая большой залив, оканчивалась двумя мысами, – один довольно возвышенный и отвесный к северу, другой к югу. Что было за этими двумя мысами, Бриан не мог рассмотреть в подзорную трубу.

Если это остров, то как им покинуть его, если нельзя будет снять яхту с мели и во время прилива она разобьется о рифы. А если этот остров еще и необитаем – в Тихом океане есть и такие, – то как они будут поддерживать свое существование?

На материке было больше возможности спастись, так как это могла быть Южная Америка и во владениях Чили или Боливии они нашли бы помощь если и не сейчас, то по крайней мере через несколько дней, хотя опять-таки поблизости были бы пампасы и могли встретиться разные опасности. Но в данную минуту важен был только вопрос, как добраться до суши.

Видимость была настолько хорошая, что можно было разглядеть впереди песчаное побережье, за ним утес и группу деревьев посередине. Бриан даже указал на устье реки по правую сторону берега.

Хотя этот берег не представлял ничего привлекательного, но зелень деревьев указывала на известное плодородие почвы. Вероятно, за утесом растительность, защищенная от ветра, была еще лучше.

Не было заметно, чтобы в этой части берега жил кто-нибудь. Не видно было ни дома, ни хижины, даже при устье реки. Может быть, туземцы, если и были таковые, предпочитали жить внутри страны, где они были более защищены от резких ветров.

– Я совсем не вижу дыма, – сказал Бриан, опуская подзорную трубу.

– И около берега нет ни одной лодки, – заметил Моко.

– Их и не может быть, ведь там нет гавани, – возразил Донифан.

– Ее и не нужно для этого, – заметил Гордон. – Рыбачьи лодки могли остановиться в устье реки, если бы буря заставила их уйти из открытого моря.

Замечание Гордона было справедливо.

По той или по другой причине, но не было видно лодок, и эта часть берега казалась необитаемой. Можно ли на нем жить, если потерпевшим крушение детям придется там остаться несколько недель? Вот что главным образом должно было их занимать.

Между тем начинался отлив, хотя очень медленно, благодаря ветру, становившемуся слабее. Нужно было быть наготове к тому моменту, когда образуется удобный проход между рифами.

Было около 7 часов. Каждый старался принести на палубу яхты самые необходимые вещи, а остальные собрать, когда яхту прибьет к берегу. И маленькие, и большие принялись за дело. На яхте был довольно большой запас консервов, галет, соленого и копченого мяса. Их упаковали в тюки, рассчитанные по силам старших мальчиков.

Но чтобы перевезти все на берег, необходимо, чтобы скалы показались из-под воды. Обнажатся ли скалы до берега при отливе?

Бриан с Гордоном старательно наблюдали за морем. По мере того как ветер стихал, оно становилось тише, стихал и рев буруна, таким образом, легко было заметить убывание воды по выдающимся верхушкам скал. Яхта накренилась на левую сторону, и можно было опасаться, что она опрокинется набок.

В таком случае вода зальет палубу прежде, чем они покинут яхту, и их положение станет очень серьезным. Как было жаль, что шлюпки унесло во время бури. На них Бриан и его товарищи могли бы теперь добраться до берега и было бы легко устроить сообщение между берегом и яхтой, чтобы перевезти необходимые вещи, которые пришлось оставить на судне. А теперь, если она будет разбита в следующую ночь, куда будут годны оставшиеся вещи? Провизия вся испортится. Потерпевшим крушение придется ограничиться одними дарами этого берега. Вдруг на носу раздались крики. Бакстер только что сделал важное открытие. Одна из лодок яхты находилась между ватерштагами. В этом ялике не могло поместиться 5–6 человек, но так как он был цел – что было освидетельствовало, едва они втащили его на палубу, – то им можно было воспользоваться. Надо было только подождать, чтобы вода спала больше. В это время возник спор, в котором приняли участие Бриан и Донифан. Дело в том, что Донифан, Уилкокс, Феб и Кросс, завладев яликом, собирались спустить его за борт, когда Бриан подошел к ним.

– Что вы хотите делать? – спросил он.

– Ехать в этом ялике, – ответил Уилкокс.

– Да, – возразил Донифан, – и ты не посмеешь нам помешать!

– Нет, посмею, – сказал Бриан, – я и все те, которых ты хочешь покинуть.

– Покинуть? С чего ты это взял? – надменно возразил Донифан. – Я никого не хочу покидать, слышишь? Добравшись до берега, один из нас приведет ялик обратно.

– А если его нельзя будет вернуть! – воскликнул Бриан, едва сдерживаясь. – Если он разобьется об эти скалы!

– Садитесь, едем! – сказал Феб, отталкивая Бриана. С помощью Уилкокса и Кросса он поднял ялик, чтобы спустить его на воду.

Бриан схватил ялик за борт.

– Вы не поедете, – сказал он.

– Это еще посмотрим, – возразил Донифан.

– Вы не поедете, – повторил Бриан, твердо решив сопротивляться для общей пользы. – Прежде всего, ялик надо оставить для самых маленьких, если во время отлива останется много воды и можно будет доплыть до берега.

– Не мешай нам! – воскликнул Донифан, вне себя от гнева. – Повторяю тебе, Бриан, ты не смеешь мешать нам.