Два года каникул

– Его можно будет видеть со всех сторон нашего острова? – спросил Гарнетт.

– Не только с нашего острова, – ответил Бриан, – но даже на большом расстоянии с моря.

– А в Окленде его увидят? – воскликнул Доль.

– Увы, нет! – ответил Бриан, улыбаясь. – Но, может быть, Донифан с товарищами, увидя его, захотят вернуться к нам.

Как видно, добрый мальчик только и думал об отсутствующих, и ему хотелось, чтобы эта разлука кончилась как можно скорее.

В этот и последующие дни занялись устройством воздушного змея, которому Бакстер предложил придать восьмиугольную форму.

Легкая и прочная основа была сделана из камыша, росшего по берегам Семейного озера. Она была настолько крепка, что могла выносить обыкновенный ветер. На этот остов Бриан натянул легкое просмоленное полотно, которым прикрывались решетчатые отверстия шлюпки, полотно было настолько непроницаемо, что даже ветер не проникал через него. Веревка будет плотная, длиной по крайней мере в две тысячи футов, и выдержит значительное напряжение. Конечно, змея украсят великолепным хвостом, предназначенным для поддержания равновесия.

Змей был так прочно сделан, что на нем безопасно мог подняться в воздух любой из юных колонистов. Но об этом и речи не было, требовалось только, чтобы он мог выдержать напор ветра, подняться на значительную высоту и чтобы его можно было заметить на расстоянии пятидесяти – шестидесяти миль. Понятно, что такого змея нельзя было держать в руках под давлением ветра, он увлек бы каждого за собой, и даже прежде, чем тот успел бы об этом подумать. Веревку следовало накрутить на роуленс яхты. Этот маленький горизонтальный вал был вынесен на середину спортивной площадки, крепко прикреплен к земле, чтобы сопротивляться тяге «воздушного исполина», как его назвали маленькие с общего согласия.

Окончив эту работу 15 октября к вечеру, Бриан отложил запуск до следующего дня.

Но на другой день нельзя было запускать змея. Разразилась буря, и змей был бы тотчас же разорван, если бы его запустили.

Это была та самая буря, которая застигла Донифана с товарищами в северной части острова и во время которой американская шлюпка разбилась о северные скалы, которые потом назвали Севернскими.

На следующий день наступило некоторое затишье, но ветер все еще был слишком сильный, и Бриан не решался запустить свой воздушный аппарат. Но так как погода изменилась после полудня, благодаря перемене ветра решили запустить змея на другой день.

Это было 17 октября, число, которое будет иметь огромное значение в летописи острова Черман.

Хотя это приходилось на пятницу, Бриан не считал нужным ради суеверия ждать еще сутки. К тому же и погода переменилась к лучшему, подул ветер, такой, какой нужен для запуска змея. Благодаря наклону он мог подняться на большую высоту, а вечером его притянут, чтобы привязать фонарь, свет которого будет виден всю ночь.

Утро было посвящено последним приготовлениям, которые продлились еще час после завтрака. Затем все отправились на спортивную площадку.

– Какая чудесная мысль пришла Бриану сделать нашего змея! – повторяли Айверсон и другие, хлопая в ладоши.

Было половина второго, змей лежал на земле с расправленным длинным хвостом, и все только ждали сигнала Бриана, чтобы пустить его, но последний почему-то переменил свое намерение.

Дело в том, что в эту минуту его внимание было привлечено Фанном, быстро побежавшим в лес с таким странным жалобным лаем, что можно было удивиться.

– Что с Фанном? – спросил Бриан.

– Не почуял ли он какого-нибудь зверя? – ответил Гордон.

– Нет, он бы тогда лаял иначе!

– Пойдем посмотрим! – воскликнул Сервис.

– Прежде надо вооружиться, – добавил Бриан.

Сервис и Жак побежали в пещеру, откуда вернулись с заряженными ружьями.

– Пойдемте, – сказал Бриан.

И все трое, сопровождаемые Гордоном, направились к лесу.

Фанн был уже там и продолжал лаять.

Бриан с товарищами не прошли и пятидесяти шагов, когда заметили, что собака остановилась у дерева, под которым лежал человек.

Это была женщина.

Одежда ее состояла из грубой юбки, такого же лифа и коричневого платка, завязанного у пояса.

На ее лице были видны следы страданий, хотя она была крепкого телосложения. Ей было на вид лет сорок или сорок пять. Истощенная от усталости, а может быть и от голода, она потеряла сознание, но еще слабо дышала.

Можно себе представить волнение детей при виде первого человеческого существа, встреченного со времени их пребывания на острове Черман.

– Она дышит! Она дышит! – воскликнул Гордон. – Конечно, голод, жажда…

Тотчас же Жак побежал в грот, откуда принес немного сухарей и фляжку с коньяком.

Бриан, наклонившись над женщиной, открыл ее сжатые губы и влил несколько капель коньяку.

Женщина пошевелилась и открыла глаза, ее взгляд оживился при виде окружавших ее детей. Увидев сухарь, она жадно поднесла его ко рту.

Видно было, что эта несчастная умирала скорее от голода, чем от усталости.

Кто была эта женщина? Можно ли будет обменяться с нею несколькими словами и понять ее?

Бриан тотчас же обратился к ней.

Незнакомка выпрямилась и произнесла по-английски:

– Благодарю вас, дети… благодарю!

Через полчаса Бриан и Бакстер отнесли ее в грот. Там с помощью Гордона и Сервиса они ухаживали за ней. Как только ей стало лучше, она рассказала свою историю. Она была американка и долго жила на дальнем Западе в Соединенных Штатах. Ее звали Кетрин Рэди, или просто Кэт. Уже больше двадцати лет она исполняла обязанности экономки в семье Уильяма Пенфильда, жившего в городе Альбани. Месяц тому назад семья Пенфильд, желая отправиться в Чили, где жили их родные, приехала в Сан-Франциско, главный порт Калифорнии, чтобы сесть на коммерческое судно «Северн» под командой капитана Джона Ф. Тернера. Это судно шло в Вальпараисо, на нем-то и поехали мистер и миссис Пенфильд и Кэт, которая была как бы членом их семьи.

«Северн» было хорошее судно и, наверно, совершило бы благополучно переезд, если бы не восемь недавно набранных матросов, оказавшихся негодяями.

Через девять дней после выхода из порта один из них, Уэльсон, вместе со своими товарищами – Брандтом, Рокком, Хенли, Форбсом, Копом, Буком и Пайком – взбунтовались и убили капитана Тернера, его помощника и мистера и миссис Пенфильд. Цель убийц была завладеть судном и воспользоваться им для торговли невольниками, которая существовала в некоторых провинциях Южной Америки. Только двоих пощадили: Кэт, за которую просил матрос Форбс, менее жестокий, чем его соучастники, и штурмана «Северна», мужчину лет тридцати, по имени Ивенс, которого необходимо было оставить, чтобы управлять судном. Эти ужасные сцены происходили в ночь с 7 на 8 октября, тогда, когда «Северн» находился в двухстах милях от чилийского берега.

Под страхом смерти Ивенсу было приказано обогнуть мыс Горн и направиться к западу от Африки.

Спустя несколько дней неизвестно по какой причине на палубе вспыхнул пожар такой силы, что Уэльстон и его товарищи не могли спасти «Северн» от гибели. Хенли, спасаясь от огня, погиб в море. Надо было покинуть судно, спешно бросить в шлюпку какой-нибудь провизии, оружия и удалиться в тот момент, когда «Северн», объятый пламенем, начнет погружаться в воду.

Положение потерпевших крушение было крайне опасно, так как двести миль отделяли их от ближайшей земли. Если бы шлюпка с негодяями погибла, это было бы справедливым возмездием, но в ней были Кэт и Ивенс.

На другой день поднялась сильная буря, и их положение стало ужасным. Но так как ветер дул с моря, лодку со сломанной мачтой, с разорванным парусом гнало к острову Черман. О том, как шлюпка в ночь с 15 на 16 октября была выброшена на берег с раздробленными тамберами и оторванной бортовой обшивкой, было уже сказано.

Уэльстон с товарищами после долгой борьбы с бурей изнемогали от холода и усталости, лишившись запасов. Они уже были почти без сознания, когда шлюпка наскочила на подводные скалы.

Пятерых из них снесло силой прилива незадолго до того, как они сели на мель, а спустя несколько минут двое других были выброшены на песок, в то время как Кэт упала в противоположную сторону от шлюпки.

Эти двое мужчин долго лежали в обмороке так же, как и сама Кэт. Придя скоро в сознание, она осталась неподвижной и думала, что Уэльстон с другими погибли. Она ждала рассвета, чтобы пойти искать себе помощи в этой незнакомой стране, когда около трех часов утра послышались шаги около шлюпки. Это были Уэльстон, Брандт и Рокк, с трудом спасшиеся до крушения лодки. Перебравшись по подводным скалам, они дошли до того места, где лежали их товарищи, Форбс и Пайк, поспешили привести их в чувство, затем они совещались, в то время как Ивенс ждал их в ста шагах под присмотром Копа и Рокка.

Кэт слышала очень ясно, как они обменялись следующими словами.

– Где мы? – спросил Рокк.

– Не знаю, Рокк. Это не важно! Мы не останемся здесь и пойдем к востоку. Днем мы это решим.

– А наше оружие? – спросил Форбс.

– Вот оно и запасы, они целы, – ответил Уэльстон.

И он вынул из сундука шлюпки пять ружей и несколько пачек патронов.

– Этого мало, – прибавил Рокк, – чтобы выбраться из этой дикой страны.

– Где Ивенс? – спросил Брандт.

– Ивенс там, – ответил Уэльстон, – под надзором Копа и Рокка. Необходимо, чтобы он был с нами, все равно, хочет он или нет. Если он будет сопротивляться, то я берусь вразумить его.

– Куда девалась Кэт? Может быть, ей удалось спастись? – заметил Рокк.

– Кэт, – переспросил Уэльстон, – ее нечего бояться. Я видел, как ее перекинуло за борт, прежде чем шлюпка села на мель, и теперь она на дне.

– Хорошо, что мы от нее избавились! – ответил Рокк. – Она слишком много знала о нас.

– Ей бы долго не пришлось быть с нами, – добавил Уэльстон, в худых помыслах которого нельзя было ошибиться.

Кэт, слышавшая все это, решила бежать, как только уйдут матросы с «Северна».

Не прошло и нескольких минут, как Уэльстон с товарищами, поддерживая Форбса и Пайка, нетвердо державшихся на ногах, понесли оружие, заряды, остатки провизии, пять или шесть фунтов солонины, немного табаку и две или три фляжки джина. Они уходили в то время, как шквал продолжал бушевать.

Когда они отошли на большое расстояние, Кэт встала. Надо было торопиться, потому что прилив достигал уже берега и ее бы скоро унесло течением.

Теперь понятно, почему Донифан, Уилкокс, Феб и Кросс, вернувшись отдать последний долг потерпевшим кораблекрушение, не нашли никого. В то время как Уэльстон со своей шайкой спускались по направлению к востоку, Кэт пошла в противоположную сторону и, сама того не зная, направилась к северной оконечности Семейного озера.

Она пришла туда днем, изнемогая от усталости и голода; подкрепить себя она могла только дикими плодами. Она шла по левому берегу всю ночь и все утро 17-го числа и упала на том месте, где Бриан ее поднял полумертвую. Вот о чем рассказала Кэт.

Теперь на острове Черман, где юные поселенцы жили до того времени в полной безопасности, поселились семь человек, способных на всякие преступления. Когда они дойдут до пещеры, то нападут на нее, и их прямая выгода захватить все находящиеся там запасы оружия, особенно инструменты, без которых им было бы невозможно починить шлюпки «Северна». Бриан и его товарищи в данном случае не могли бы оказать сопротивления, так как старшим из них было по 15, а самым маленьким не было и 10 лет. Если Уэльстон останется на острове, то можно ждать нападения с его стороны.

Нетрудно себе представить, с каким вниманием все слушали рассказ Кэт.

Бриан все время только и думал о том, что если возникнет такая опасность, то прежде всего она грозит Донифану, Уилкоксу, Фебу и Кроссу, тем более что они не могут быть настороже, не зная о присутствии на острове потерпевших крушение с «Северна» именно в той части острова, которую они исследовали в данный момент.

Достаточно будет с их стороны одного выстрела из ружья, чтобы их местопребывание было открыто Уэльстоном, и тогда все четверо попадут в руки злодеев, от которых нечего ждать пощады.

– Надо идти к ним на помощь, – сказал Бриан, – и сегодня же их предупредить.

– И привести в грот! – прибавил Гордон. – Теперь-то нам и необходимо быть вместе, так как мы должны принять меры против этих злодеев, если они нападут на нас.

– Да, – ответил Бриан, – наши товарищи должны быть здесь, и они будут. Я пойду за ними.

– Ты, Бриан?

– Я, Гордон!

– Но как же?

– Я сяду в ялик с Моко. В несколько часов мы переедем озеро и спустимся по Восточной реке, как мы это уже делали. Вернее всего, что мы встретим Донифана в устье реки.

– Когда ты рассчитываешь выехать?

– Сегодня вечером, – ответил Бриан, – так как темнота позволит нам переехать через озеро незамеченными.

– Брат, мне надо с тобой ехать? – спросил Жак.

– Нет, – ответил Бриан. – Необходимо всем вернуться в ялике, а там и вшестером трудно поместиться.

– Итак, решено? – спросил Гордон.

– Решено, – ответил ему Бриан.

Действительно, это лучшее, что можно было предпринять не только в интересах Донифана, Уилкокса, Кросса и Феба, но также и в интересах маленькой колонии. В случае нападения не следовало пренебрегать четырьмя мальчиками. Нельзя было терять времени, если хотели, чтобы все были собраны в гроте как можно скорее.

Конечно, теперь нечего было и думать пускать змея, это было бы крайне неосторожно. Не судам, проходящим мимо острова, он служил бы сигналом, а Уэльстону с его сообщниками. Потому Бриан решил срубить сигнальную мачту, возвышавшуюся на вершине холма Окленда.

До вечера все оставались запершись в зале, Кэт слушала историю их приключений. Сердечная женщина, забыв о себе, думала только о них. Если им суждено остаться вместе на острове Черман, она будет им преданной служанкой, будет о них заботиться и полюбит их, как мать.

Сервис в память своих избранных романов предложил называть ее Пятницей, подобно Крузо, который увековечил этим именем своего товарища, тем более что Кэт явилась в грот в пятницу.

Он прибавил:

– Эти злодеи напоминают дикарей, с которыми Робинзону постоянно приходилось иметь дело.

К восьми часам вечера приготовления к отъезду были закончены Моко, преданность которого не уменьшалась ни перед какой опасностью.

Бриан и Моко сели в лодку, запасясь провизией, вооружившись револьвером и кортиком. Попрощавшись с товарищами, которые с грустью проводили их, они скоро скрылись. При закате солнца поднялся легкий ветерок, дувший с севера, и если он продержится, то ялик на обратном пути пойдет с такой же быстротой.

Во всяком случае, этот ветер будет благоприятным для переезда с запада на восток. Ночь была очень темная – счастливое обстоятельство для Бриана, который хотел проехать незамеченным. Руководствуясь компасом, он был уверен, что достигнет противоположного берега. Все внимание Бриана и Моко было направлено на поиски огня, что бы указало на пребывание там Уэльстона и его товарищей, потому что Донифан, наверно, расположился лагерем у устья Восточной реки.

В два часа они прошли шесть миль. Ветер хотя посвежел, но не задерживал ялика. Лодка остановилась у того места, где они причаливали в первый раз и затем плыли около полумили вдоль берега до маленькой бухты. На это потребовалось некоторое время. Так как ветер был встречный, то надо было идти на веслах. Все было спокойно, и из глубины леса не доносилось шума, нигде не было видно огней.

Однако в половине одиннадцатого Бриан, сидевший на корме ялика, схватил за руку Моко. В ста футах от Восточной реки на правом берегу сквозь деревья виднелся догорающий костер. Чей он был? Уэльстона или Донифана? Это нужно было сейчас же узнать.

– Высади меня, Моко, – сказал Бриан.

– Вы не хотите, чтобы я с вами шел? – спросил юнга тихим голосом.

– Нет, лучше я пойду один, одного меня труднее увидеть.

Ялик пристал к берегу, и Бриан прыгнул на землю, приказав Моко ждать его. В руках у него был кортик, а за поясом револьвер, к которому он решил прибегнуть лишь в случае крайней необходимости, чтобы действовать без шума.

Выбравшись на берег, смелый мальчик пополз под деревьями.

Вдруг он остановился. В двадцати шагах при свете потухавшего костра он увидел тень, которая ползла по траве так же, как и он.

В тот же момент послышалось страшное рычание.

Потом масса прыгнула вперед.

Это был больших размеров ягуар. Вслед за тем послышались крики.

– Ко мне, ко мне!

Бриан узнал голос Донифана. Это был действительно он. Товарищи его остались на берегу реки.

Донифан, опрокинутый ягуаром, отбивался, не имея возможности воспользоваться своим оружием.

Уилкокс, разбуженный его криками, подбежал с ружьем, готовый выстрелить.

– Не стреляй!.. Не стреляй!.. – закричал Бриан.

И прежде чем Уилкокс мог его заметить, Бриан бросился на ягуара, который устремился на него в то время, как Донифан ловко поднялся.

К счастью, Бриан смог отскочить в сторону, поразив ягуара кортиком. Все это было сделано так быстро, что ни Донифан, ни Уилкокс не успели вмешаться! Смертельно пораженное животное упало в ту минуту, когда Феб и Кросс бросились на помощь Донифану. Но победа дорого обошлась Бриану: из плеча его текла кровь.

– Каким образом ты очутился здесь? – воскликнул Уилкокс.

– Вы узнаете позднее, – ответил Бриан. – Идите… Идите…

– Прежде позволь тебя поблагодарить! – сказал Донифан. – Ты спас мне жизнь.

– Я сделал то, что сделал бы и ты на моем месте, – ответил Бриан. – Не будем больше об этом говорить и следуйте за мной.

Хотя рана Бриана и не была опасна, все же ее надо было перевязать носовым платком, и в то время, как Уилкокс накладывал повязку, смелый мальчик ознакомил их с положением дел.

Значит, люди, которых Донифан считал мертвецами, уже унесенными приливом, были живы! Они блуждали по острову! Это были злодеи, запятнанные кровью! Женщина, спасшаяся с ними на шлюпке, была теперь в гроте. Нет больше безопасности на острове Черман! Вот почему Бриан кричал Уилкоксу, чтобы тот не стрелял по ягуару из боязни, что выстрел услышат.

– Ах, Бриан, ты лучше меня! – воскликнул Донифан с глубоким волнением в порыве благодарности, одержавшей верх над его надменным характером.

– Донифан, – ответил Бриан, – я держу твою руку и не выпущу до тех пор, пока ты не согласишься вернуться туда.

– Да, Бриан, надо! – ответил Донифан. – Рассчитывай на меня! С этих пор я первый буду тебе повиноваться! Завтра… с рассветом… мы поедем.

– Нет, сейчас же, – ответил Бриан, – чтобы проехать незамеченными.

– Но как? – спросил Кросс.

– Моко там! Он нас ждет в ялике. Мы собирались плыть по Восточной реке, когда я заметил отблеск вашего огня.

– И ты вовремя явился, чтобы спасти меня! – повторял Донифан.

– И также, чтобы отвезти вас в грот.

Можно в нескольких словах объяснить, почему Донифан, Уилкокс, Феб и Кросс расположились лагерем в этом месте, а не в устье Восточной реки.

Покинув берег, все четверо вернулись в гавань Медвежьего утеса вечером 16 октября. На другой день утром, как было решено, они поднялись по левому берегу Восточной реки до озера, где и остановились до утра.

Бриан с товарищами сели в ялик, и так как шестерым было тесно, то надо было править с осторожностью. Но ветер был попутный, и Моко правил лодкой так искусно, что переезд обошелся без всяких приключений.

С какой радостью Гордон и другие встретили отсутствующих, когда около четырех часов утра они высадились у плотины Зеландской реки. Хотя им и угрожала большая опасность, но зато все они были вместе.