- -
- 100%
- +
Пролог.
Я скрестила пальцы и, закрыв глаза, молилась. Ну, пожалуйста, только не две полоски!
– И че делать будешь? – от вопроса Полины открыла глаза и увидела то, чего больше всего боялась.
На кухонном столе лежал мой тест на беременность. Положительный.
– Скажу Саше, – шепчу еле слышно. – Как такое возможно?
Я не ожидала такого. Мы же предохранялись.
– Тебе на пальцах объяснить? – подруга скептически смотрит на меня.
– Поль, сейчас вообще не до шуточек твоих, – огрызаюсь.
– Ну, тогда пиши своему герою, что он станет папой, – Полина обиженно поджимает губы.
– Такие вещи по смс не сообщают, – но беру телефон и отправляю сообщение Саше. “Привет. Ты где?”
“В аэропорту” – приходит сразу же ответ.
“ Ты куда-то летишь? Почему мне не сказал?”
“А почему я должен перед тобой отчитываться?” – приходит грубый ответ. Я непонимающе гипнотизирую телефон. Что происходит? Почему Саша так со мной разговаривает? Куда он летит? Почему не сказал? Мы же вчера вечером только виделись. Нажимаю кнопку вызова и жду ответа.
Один гудок, второй. Но ответа нет.
Сбросил.
“Не звони и не пиши мне больше” – приходит сообщение.
“Саша, что случилось?” – пытаюсь получить объяснение.
“Ты мне надоела” – приходит какой-то детский ответ.
Я снова набираю номер любимого, но снова гудки. А на третьем звонке и они не проходят.
– Он че, тебя в черный список внес? – Полина с ужасом смотрит на меня. – Что делать будешь? – повторила вопрос подруга еле слышно.
– Не знаю, – по щеке скатилась одинокая слеза, и я прижала руку к животу. Осознание, что там теплится жизнь, перевернуло все в моей голове.
– А учеба? А ГОСы? – Поля словно мой голос разума.
– Не знаю. Не знаю! – в сердцах смахиваю тест и телефон со стола. Опускаю голову на руки, и тело содрогается в рыданиях.
– Не плачь, пожалуйста, – подруга обнимает меня и сама чуть ли не плачет. – Может, он так пошутил и одумается?
Я вскакиваю и хватаю с пола телефон, по экрану которого пошла паутинка трещин. Разблокирую его и дрожащими пальцами набираю сообщение: Пошел ты к черту, Соколов! Не звони и не пиши мне! Я тебя ненавижу!”. Нажимаю “отправить” и, убедившись, что сообщение ушло, бросаю со всей силы телефон об стену. Словно это телефон виноват во всем.
– Ты что? – Полина смотрит на меня испуганно, словно я сейчас и на нее наброшусь с кулаками.
– Пошел он к черту, – повторяю дрожащими губами. Слезы текут по щекам. – Пошел он к черту! – твержу как заведенная.
– Успокойся, моя хорошая, успокойся, – подруга обнимает, и я рыдаю на ее плече. – Мы со всем справимся, – а я лишь киваю на ее слова.
Я справлюсь и без него.
Глава 1.
– Маргарита Павловна, вы опоздали, – я только порог приемной переступила, как слышу эти слова. Смотрю на часы. Да, опоздала. На две минуты.
– На две минуты, – пытаюсь оправдаться, но мои слова лишь усугубляют ситуацию.
– Вы должны приходить на работу на десять-пятнадцать минут раньше, а не на две минуты позже, – припечатывает заместитель директора. – Сегодня такой важный день, а вы опаздываете. Вы же понимаете, что сейчас мы все в подвешенном состоянии. Генеральный директор холдинга СПБ-Клиник очень ответственно подходит к выбору кадров для замещения должностей руководящего состава.
– Ну, я не руководящий состав, – вношу ремарку, но Тимур Шафкатович, который с моей легкой руки стал “шарфиковичем”, как только я пришла сюда работать, аж побагровел. – Маргарита Павловна, если вы так безответственно будете относиться к выполнению своих должностных обязанностей и к трудовой дисциплине, то никогда им и не станете. Запомните, смотря на вас, оценивают не только вас, но и вашего непосредственного руководителя.
– То есть вас? – уточнила, а мужчина кивнул.
Он стоял и распекал меня дольше по времени, чем я опоздала. Но что я могу сделать? Шарфикович сел на своего любимого коня и машет шашкой. И тот факт, что сегодня должны представить нового директора нашего филиала, заставляет его жутко нервничать. Где-то в душе у него теплится надежда, что это будет он. Но вот я уверена, что пришлют кого-то со стороны. Главное, чтоб это был врач, а не просто управленец.
Прошлый директор именно таким и был. Врачи идут и рассказывают о нехватке расходных материалов, о переработке, о своих сложностях и проблемах. А бывший директор превращался в калькулятор на ножках. А если к нам обращались со сложными случаями, то первое, что он спрашивал, – платежеспособен ли пациент. В общем, я ни капли не жалею, что его убрали.
– Маргарита Павловна, вы вообще меня слушаете? – оказывается, я задумалась, а Шарфикович все меня распекает. Глянула на часы. Ровно десять минут длится уже экзекуция.
– Конечно слушаю, – мужчина проследил за моим взглядом и понял, что время идет, а работа стоит.
– Вот видите, из-за вашего опоздания вы задержали и меня, и себя. Чтобы это было в последний раз, иначе я введу штрафы. Вам понятно? – мне грозят ручкой, которую держат в руках, а я киваю, как школьница в кабинете у директора.
– Я вас поняла, такого больше не повторится. Это было в последний раз, – твержу скороговоркой.
– Вы в прошлый раз это же говорили, – Шарфикович скептически скривился.
– В прошлый раз дочь не хотела надевать колготки, а сейчас испачкалась, и пришлось полностью переодеваться, – объясняю мужчине, но ему все равно.
– Мне, если честно, все равно, но чтобы на работу вы приходили вовремя и не воровали мое время, – мужчина покинул кабинет. Кривляюсь, изображая Шарфиковича. “Не воруйте мое время”. Да если б не он, я б уже давно работала как пчелка. Бросаю сумку в шкаф и скидываю пиджак. Жара и так влажно, что хочется раздеться догола. Но дресс-код у нас суров и потому приходится ходить в пиджаках. По должности я администратор, но не тот, что встречает пациентов, а кто координирует работу персонала. По факту я завхоз, нянька, а порой и громоотвод.
Вот бывает, несется какой-то разъяренный врач в кабинет к нашему бывшему директору, а встречает меня и сливает весь негатив. А прооравшись, уже не идет никуда. А я уже в более миролюбивой форме преподношу информацию.
Хлебнув воды, начинаю утренний обзвон отделений. Особое внимание уделяю гинекологическому. Больница большая, но уникальность ее в том, что, к примеру, в нашем филиале есть кардиологический роддом. Будущие мамы, имеющие болезни сердца, идут к нам, а их, как оказалось, немало. Уделяю особое внимание этому отделению, так как у нас там два очень хороших врача. Хоть и относительно молодых, но вот не нашли они общий язык и все тут. Так что я стараюсь гасить конфликты до того, как они разгорятся.
– Марго, ты не идешь, что ли? – в кабинет заглядывает Полина.
– Куда? – я удивленно уставилась на лучшую подругу.
– Ты снова не читаешь общий чат, – укорила меня девушка. – К нам едет Ревизор!
– Кто? – я быстро открываю мессенджер в телефоне и пробегаю глазами. – Вот засада! Бегу, – вскакиваю и, набросив пиджак, оцениваю свой внешний вид в зеркале. Терпимо, хотя из-за жары я практически не крашусь.
Оказывается, через пять минут в конференц-зале будут представлять нового директора. И мне там, как администратору, нужно быть в обязательном порядке. – Ты уже знаешь, кто это?
– Нет, – на лице Полины досада. Она – мои глаза и уши. Именно благодаря моей трудяге “Пчелке” я знаю, что о ком говорят и о чем молчат. Прозвище Полина получила из-за фамилии, но оно прямо отражало ее суть. Она очень трудолюбивая, видимо, потому и одинокая. Потому что времени на личную жизнь просто-напросто нет. Она была помощницей прежнего директора. И наши кабинеты напротив друг друга.
– Как ты думаешь, он меня не попросит? – и девушка делает жест рукой, что-то вроде движения метлой при подметании.
– Давай выясним сначала, кто это, – я не хочу расстраивать подругу раньше времени. К сожалению, практика, когда новый руководитель приходит со своей командой и, естественно, со своим помощников, не является новостью.
Все сотрудники администрации, главы отделений и свободные врачи, у кого нет сейчас пациентов, стекались к конференц-залу. Всем любопытно взглянуть на новое начальство собственными глазами. Девушки так вообще нарядились. А те, у кого обязательным атрибутом является халат, расстегнули их якобы из-за жары. И демонстрировали ножки в коротких юбочках. Жара стояла невыносимая, а у нас сломались три кондиционера, а я не позвонила в фирму по обслуживанию, хотя хотела сделать это первым делом. Один из них как раз в конференц-зале. “Твою ….!” – проглотила ругательство. Последнее время дочь активно повторяет запрещенные слова везде, где их слышит. Потому я перестала ругаться даже у себя в голове. Если б не Шарфикович со своим распеканием меня поутру, я бы успела позвонить, и они бы уже этот кондер точно отремонтировали, так как на нем сбились настройки. Он шпарил ледяной воздух и потому в конференц-зале, как в морге. Свежо и бодрит.
– Что с кондером? Ты не подала заявку на ремонт? – Полина удивленно смотрит на меня. Она еще вчера мне об этом сказала, но вчера я не успела, так как обещала Аглае забрать ее пораньше из сада, а сегодня произошел конфуз с переодеванием и моим опозданием.
– Не успела, – раздражаюсь на свою оплошность. – Ничего, сейчас все набьются как селедки в банку и не замерзнут, – ворчу тихо.
Мы с Полиной встали у стеночки. Обе с блокнотами, готовые записывать указания нового начальства.
Конференц-зал похож на улей. Жужжит, и все обсуждают, крутят головами, чтобы не пропустить появление главного действующего персонажа – нового директора.
– А ты, кстати, почему опоздала? – шепчет Полина мне на ухо.
– Аглая сок попросила попить, когда уже одеты были. Себя облила, меня облила и Сгущенке досталось, – подруга давится со смеху.
– Ничего смешного, – бурчу недовольно.
– Да я не над тобой. Кто додумался дать собаке кличку Сгущенка? Как вы ее коротко называете? – подруга прячет лицо за раскрытым ежедневником.
– Сгуха, – я тоже улыбаюсь. Сгущенкой щенка назвала дочь. Она просила собаку с трех лет. Ежедневно, планомерно, ребенок проедал мне плешь. Я сперва думала, она забудет, переключится, как это часто бывает у детей, но нет. Она требовала обозначить конкретные сроки приобретения щенка, и я сдалась. Щенок у нас уже неделю. Из потерь: мои туфли, два коврика и домашние тапочки. Из плюсов: Аглая просыпается эту неделю в шесть тридцать, как по часам, и мы втроем идем гулять. Я, Аглая и Сгущенка.
По залу пронесся гул и стих.
В конференц-зал вошли двое. Директор холдинга и мужчина, которого я не видела без малого пять лет. Тот, кто разбил мне сердце и разделил жизнь на “до” и “после”. Александр Николаевич Соколов.
Мне кажется, я забыла, как дышать. И если б не Полина, которая незаметно толкнула меня в бок, я бы так и не вдохнула. Но, видимо, тычок был слишком сильный, так как я закашлялась. В помещении, в котором была гробовая тишина, это было особенно громко. Я спрятала лицо за блокнотом, но поздно. Александр меня увидел. У него на мгновение расширились глаза. Но потом взгляд стал жестким, а губы превратились в тонкую полосочку.
– Доброе утро, коллеги, – поздоровался генеральный директор холдинга. Довольно высокого роста, крупноватый. Он производил впечатление добродушного старичка, но внешность обманчива. – Рад представить вам вашего нового руководителя. Прошу любить и жаловать. Соколов Александр Николаевич, – мужчина сделал шаг назад и захлопал в ладоши, а за ним разразился аплодисментами весь конференц-зал. Словно мы на концерте Стаса Михайлова, а в зале дамы за пятьдесят.
– Капец, – слышу выдох Полины. В общем, она озвучила и мои мысли.
– Угу, – соглашаюсь с ней. По ходу, это не ей надо искать новую работу, а мне. И чем скорее, тем лучше. Думаю, с сегодняшнего дня и начну.
– Рад приветствовать вас, – Александр одарил всех сногсшибательной улыбкой. Вот же кобель! И не постарел же ни капельки за это время. Руки вон какие накачал, что даже вены видно. Я рассматривала своего бывшего. Хорош, ничего не скажешь. Легкая щетина оттеняет загар. Явно не в Питере он так подзагорел. Хоть у нас и жарко сейчас. Но никто не скажет, что завтра небо не затянут тучи, не начнется моросящий дождь с пронзительным ветром, и так дня на три. Он словно специально облачился в рубашку глубокого синего цвета. Знает, зараза, что этот цвет оттеняет его глаза. Они у него и так пронзительные, а если он одет в синее, то в них просто утонуть можно. И если судить по тому, как на него смотрят дамы в зале, кое-кто уже и потонул, и даже спасаться не спешит. Дуры. Поматросит и бросит, как меня. Судорожно сглатываю ком в горле.
– Хорош, – слышу шепот Полины и хочу ее прямо сейчас стукнуть ежедневником. Если и она попадает под его очарование, то я ее поколочу.
– Постарел, – отзываюсь в ответ. Ну а что? Я не собираюсь говорить, что он стал еще шикарнее, чем был.
– Где? – Полина лукаво смотрит на меня, прикрыв лицо блокнотом. Но по искоркам в ее глазах я понимаю, что она издевается надо мной.
– Морщины вон, около глаз, – отвечаю и сурово свожу брови. Нечего тут устраивать черт-те что.
– Они ему идут, – отзывается Полина. Я снова бросаю злой взгляд, но не успеваю ничего сказать, как слышу свое имя.
Поворачиваюсь на говорившего и понимаю, что Соколов уже выступил и слово снова взял гендир. Вот он-то как раз и представлял меня Соколову.
– Уверен, что Белова Маргарита Павловна с радостью вам покажет и поможет во всем, – мужчина махнул в мою сторону рукой, а у меня было жуткое желание сделать книксен. А может, ноги просто подкашиваться стали.
Соколов смотрел на меня и молчал, а мне стало жарко. Хотя кондиционер шпарил как ненормальный. Он сверлил меня взглядом, изучал, а я только и могла встать максимально ровно и смотреть открыто, не отводя глаз. Словно и не знакома с ним, и не он мне снился каждую ночь после расставания. А потом, когда родилась Аглая, я вообще перестала спать. Так что хоть на время он покинул мои сны. А потом уставала так, что спала, как только голова касалась подушки. И вот лишь последние год-полтора я перестала о нем думать и выдохнула. И на тебе, здрасте.
Я стояла и кивала, так и не решившись подойти к гендиректору и к Соколову. Представление окончено, и мне бы свалить под шумок. Но мужчины смотрят на нас с Полиной, и уйти в этот момент нельзя. К мужчинам подходят дамы, строят глазки и кокетничают.
– Может, свалим? – малодушно шепчу Полине.
– Дура, что ли? – отвечает подруга уголком рта, так как тянет напряженную улыбку. – Ща все отойдут и надо подойти. Геннадьич неспроста нас представил.
Мы не успели подойти, как к мужчинам подскочил “Шарфикович” и стал рассыпаться в комплиментах.
– Мы так рады, что во главе филиала встал такой именитый человек. Все, кто следит за миром медицины, знают ваше имя. Правда, Маргарита Павловна? – а я лишь киваю. Но тот взгляд, которым одарил меня Соколов, пробирает насквозь.
– Оставляю вас в надежных руках. Знакомьтесь с коллективом, принимайте дела, а мы пока отойдем, – Геннадьич отвлекает “Шарфиковича” от вылизывания зада нового руководителя и уводит его и Полину. Полину при этом он держит под руку и похлопывает по ладошке второй рукой. Я даже отвлеклась от Соколова и уставилась на эту непонятную сцену. Это что сейчас было? Геннадьич подкатывает к Полине?
– Ну, здравствуй, Маргарита Павловна, – от звука голоса Соколова я вздрагиваю.
– Те, – поправляю я мужчину. Не хотела нарываться, но язык мой – враг мой. Соколов непонимающе смотрит на меня. – ЗдравствуйТЕ, – уточняю.
– Ох, простиТЕ, – кривляется Соколов. – Уж кого я здесь не ожидал увидеть, так это вас, – мужчина намерено переходит на “вы” и выделяет интонацией это.
– Я тоже, – отзываюсь, стараясь, чтобы голос звучал максимально нейтрально. Никаких выяснений отношений, никаких скандалов. Делать вид, что между нами ничего нет и не было. А что между нами было-то? Головокружительный роман и кидок. Я уверена, таких, как я, у него было разом штук пять. Так что удивительно, что он меня вообще вспомнил. – Идемте, я вам все покажу и расскажу.
И мы пошли. Я чуть впереди, Соколов позади. При этом я спиной чувствую его взгляд. Иду, а у самой ноги подкашиваются.
– Это ваш кабинет. Вы пока можете освоиться, а я подготовлю всю документацию и смогу рассказать вам актуальную информацию, – я открываю перед мужчиной дверь его кабинета, приглашая войти.
– Мне сейчас нужна вся информация, – и мужчина, приобняв меня за талию, практически заносит в свой новый кабинет.
– Но я не готова, – бормочу еле связно.
– Очень хорошо. Значит, ответы будут максимально честными, – я прижата спиной к двери, а мужчина непозволительно близко.
– Александр Николаевич! – я возмущенно отталкиваю мужчину. – Что вы себе позволяете?
В этот момент в дверь постучали, и я облегченно улыбнулась.
– Мы не закончили, – бросает мне Соколов и открывает дверь.
На пороге стоит “Шарфикович” и удивленно смотрит на меня. Как никогда я рада этому лизоблюду, который пришел нализывать себе место под солнцем. Я выскакиваю из кабинета, словно меня там на раскаленных углях держали. Забегаю к себе, благо это рядом, и закрываю дверь, поворачиваю вертушку замка.
Опираюсь на дверь спиной и медленно съезжаю. Господи, где ж ты был пять лет назад? Я тебе писала, звонила, телефоны обрывала. Даже домой к тебе ездила, где на меня посмотрели как на побирушку или шалашовку последнюю. Тогда где ты был, когда был так нужен? Зачем сейчас рушишь мою устоявшуюся жизнь? Сейчас я справилась со всем сама, без тебя. Отчислилась с последнего курса института, уехала к маме, родила и смотрела, как на меня с осуждением поглядывают соседки и кумушки, что любят сидеть у подъезда. Восстановилась в институте, в Питере, заочно закончила последний курс и нашла работу. А когда обустроилась, то забрала дочь. Я полгода как ипотеку взяла в новом районе. Студию, но нам с Аглаей хватает места. Сейчас ты не нужен! Слезы текут по щекам, а внутри все болит. Я только отпустила, только забыла, каково это – когда сердце кровоточит. И вот ты вошел в мою жизнь снова. Зачем ты так со мной, жизнь? Я и с первого раза поняла урок. Или ты решила проверить: усвоила ли? Ну так вот, усвоила! И второй раз на эти грабли не наступлю.
В кабинет тихо постучали, но я не хочу никого видеть. Если это Соколов, то не смогу нормально с ним поговорить. Не выдержу. Точно, надо искать новое место, пока еще в состоянии уйти гордо.
– Марго, это я, – еле слышно раздается голос Полины из-за двери. Встаю, вытираю лицо и открываю дверь подруге. Она проскальзывает в кабинет и запирает снова дверь. – Что случилось?
– Ничего. Ему поговорить захотелось, – я подхожу к зеркалу и смотрю на себя. Вот это меня, конечно, прорвало знатно. Я последний раз так рыдала, когда была беременной. Тогда мне врач сказала, что если так продолжится, дорыдаюсь я до выкидыша. И мои истерики как рукой сняло. Я задвинула тогда чувства и эмоции куда подальше, а на первое место встал ребенок. Ее здоровье, ее интересы. Спасибо маме, она меня поддержала и быстро рты заткнула бабкам. Мировая у меня мама и без нее я бы не справилась.
– И что делать будешь? – Полина немного испуганно и пришибленно смотрит на меня.
– Ничего. Новое место работы искать, – я настроена решительно. Привожу лицо в порядок. Глаза и нос красные и опухшие, что выдает тот факт, что я плакала. Но ничего. Часик посижу у себя в кабинете и успокоюсь.
– А может, поговоришь с ним по-нормальному? – у подруги взгляд словно у побитой собаки.
– Полин, я сто раз пыталась с ним поговорить. Но то его дома нет, хотя я не слепая и видела его, мелькнувшего в окне. То он трубку не берет. То еще что-то. Я что, собачка, за ним бегать? – разозлилась. Злость вообще придавала мне сил.
– Ты сама говорила, что вся эта история с теми странными смс белыми нитками шита, а сейчас в позу встаешь, – уговаривает меня приятельница.
– А сейчас я не уверена ни в чем. Я так долго свою жизнь выстраивала. Одна ты и мама знаете, чего мне это все стоило. И я жизнь рушить ради одного кобеля не буду, – и снова в горле ком, и снова наворачиваются слезы.
– Возможно, ты права, – тихо отзывается Поля.
– А тебе что Геннадьич ручки-то наглаживал? – я намеренно перевела тему, и подруга залилась краской.
– Да расспрашивал обо всем на свете, а “Шарфикович” не дал ни слова мне сказать, пока Геннадьич его не отправил спросить, как у Соколова дела, – отзывается подруга смущенно.
– А ты что? – я смотрю на Полину из-за края экрана ноутбука.
– А я сказала, что дел много, и сбежала к тебе. А его наши красотки с ресепшена отвлекли, – смотря в пол, отвечает девушка.
– А что сбежала-то? – открыла сайт по поиску работы.
– Да неловко как-то, – Полина и на самом деле была смущена. – Я же понимаю, что он мне знаки внимания оказывает. Но он меня в два раза старше. Да и женат вроде, – отзывается Полина.
– Понятно, – усмехаюсь. Вот она, моя искренняя и честная Полинка. Не нужен ей генеральный директор холдинга, потому что женат и в два раза старше. А девочек с ресепшена ничего не смущает. Готовы на коленки к нему запрыгнуть хоть там, в холле, при пациентах.
Глаза бегают по строчкам и нахожу парочку интересных вариантов. И ближе к дому, между прочим. Удовлетворенно хмыкаю и, отправив заявки по обоим объявлениям, погружаюсь в работу. Полина еще какое-то время задумчиво смотрит в окно, а потом, словно вспомнив что-то, вскакивает и убегает, не закрыв дверь. Именно в этот момент по коридору и проходит Соколов. Да что ж за день-то такой! Что ж мне не везет-то так!
Он заходит в кабинет и молча оглядывается. Он вообще ведет себя как хозяин жизни. Руки в карманах, расслабленная походка, немного скучающий взгляд.
– А неплохой кабинет у обычного завхоза, – резюмирует он осмотр. Я недовольно поджимаю губы, но молчу. – В государственной больнице ты б ютилась в каморке со швабрами вместе, а здесь у тебя даже кондиционер, – одобрительно хмыкает Соколов.
– Кондиционер! – повторяю я за ним следом. И понимаю, что так и не отправила заявку в компанию по обслуживанию этих самых кондиционеров.
– Да, кондиционер, – мужчина не понял, к чему относится мое восклицание, и утвердительно кивает головой. – Хорошо устроилась.
– Спасибо, я подготовила вам отчеты. Можете ознакомиться. Сейчас распечатаю, – и я уже было собралась распечатать документы, как мужчина подошел к моему стулу и, встав позади, оперся о стол, а я оказалась в плену его рук.
– Не стоит тратить бумагу, я так посмотрю, – и опускает ладонь поверх моей на мышку. И открывает нужный файл.
– Я могла бы распечатать. И вы бы посмотрели в спокойной обстановке, Александр Николаевич, – я напряжена до предела. Ощущения, словно и не было этих лет.
– Ты, я смотрю, работу вовсю новую ищешь, – мужчина бесцеремонно открывает свернутый ярлычок с сайта по подбору персонала.
– Присматриваю, – становится нечем дышать. Меньше всего я хотела бы, чтобы он знал, что я ищу новое место.
– Из-за меня? – мужчина дышит мне в макушку, а я вдыхаю запах его парфюма.
– Нет. С чего вы взяли? – обращаюсь на “вы”, пытаясь выстроить дистанцию. Вот только проблематично это сделать, когда он так близко. Взгляд сам собой останавливается на руке, что держит в руке мышку. На пальце нет кольца, но есть глубокий след, как если бы он его носил несколько лет подряд и совсем недавно снял. “Был женат”, – приходит в голову догадка.
– Так, предположил, – не оборачиваюсь, но чувствую, что он пожал плечами.
– Мне пора, – я больше не могу чувствовать его близость и сидеть как истукан.
– Что за важные дела? – мужчина выпрямился, и я вскочила, словно на иголках сидела.
– Надо позвонить настройщику кондиционеров. В конференц-зале он сломался и охлаждает безостановочно, – я схватила телефон, блокнот и выскочила из кабинета. Плевать, что кабинет не закрыла, там нет ничего ценного. И там, между прочим, остался мой начальник.
Марго, дурында. Сколько ты от него бегать-то будешь? Что ж он такой настойчивый-то? Сделал бы вид, что не узнал меня, и дело в шляпе. Подумаешь. Делов-то. Мы с ним и провстречались-то всего ничего. Четыре месяца. Познакомились весной. Шел невероятно сильный дождь. Просто ливень. Я спешила по Арбату на встречу к Полине. Мы хотели погулять, но резко изменившаяся погода испортила наши планы. Мы с Полиной снимали квартиру в спальном районе. Хоть и учились в разных местах, но жили вместе. Дружим с детства. Жили в соседних подъездах, учились в одном классе. Поступили обе в Москву и, естественно, стали жить вместе. Полинка в тот день была дома. У них заболел препод и им поменяли пары. И в итоге день был свободным, а у меня пары закончились пораньше. Вот и хотели мы прогуляться, а то за учебой эти пять лет практически и столицы не видели. Дождь загнал меня и многих других прохожих под козырек какого-то кафе. Внутрь зашли те, кому это заведение было по карману, а мне хватило бы только, наверно, водички попить. И то не факт.