- -
- 100%
- +
Железо впивалось в запястья, холодное и тяжелое. Я очнулась от тряски, и первое, что почувствовала, - боль. Голова раскалывалась, будто по ней били молотом, а горло пересохло, словно в горло засыпали раскалённый песок. Тьма вокруг была густой, но сквозь щели деревянной повозки пробивались тонкие лучи света, выхватывая из мрака мое тело. Порванное платье - когда-то, наверное, роскошное, а теперь грязное, в лохмотьях - липло к коже. Я попыталась пошевелиться, но кандалы на руках и ногах звякнули, удерживая меня на месте. Я в клетке. В клетке как зверь.
- Где я? - Мой голос был хриплым, чужим. Я кашлянула, пытаясь прогнать оцепенение, и только тогда заметила свои руки. Тонкие, бледные, с длинными пальцами, покрытыми синяками и ссадинами. Не мои. Я никогда не носила такие длинные ногти. И волосы… Я схватила прядь, упавшую на лицо. Рыжие, яркие, как огонь, но спутанные и слипшиеся от грязи. Это не я. Не Корнелия. Или… все-таки я?
Паника накатывала волной, сердце колотилось так, будто хотело вырваться из груди. Я попыталась вспомнить, как оказалась здесь. Москва, моя квартира, ноутбук, чашка кофе на столе… и ничего. Пустота. Словно кто-то стер мою память, оставив только имя - Корнелия. И это тело, которое мне не принадлежало. Я дернулась, пытаясь освободиться, но кандалы только сильнее впились в кожу, а повозка качнулась, и я ударилась плечом о деревянную стену.
- Эй, тихо там! - грубый мужской голос прорезал тишину. Я замерла. Снаружи послышались шаги, скрип колес, ржание лошадей. - Не рыпайся, красавица, а то хуже будет.
- Куда вы меня везете? - выкрикнула я, но голос дрожал. Ответом был хриплый смех.
- На рынок, куда ж еще? Там за такую, как ты, хорошо заплатят. Хоть и потрепанная, а все ж дворянка.
Дверца клетки скрипнула, и в проем просунулась рука с миской воды. Я потянулась к ней, но мужчина, заросший бородой, выплеснул воду мне в лицо. Холод обжег кожу, я задохнулась.
- Пей, не привередничай, - хохотнул он и пнул клетку. Я упала на бок, цепи впились сильнее.
Второй мужчина, со шрамом на щеке и сальным взглядом, шагнул ближе.
- Хороша, - сказал он, разглядывая меня. - За такую дадут много золотых.
- Дворянка, говоришь? - бородатый ухмыльнулся. - Тогда, может, сами ее опробуем?
Я сжала кулаки, цепи натянулись. Страх сдавил горло, но я заставила себя посмотреть ему в глаза.
- Попробуй, - прошипела я. - И я выцарапаю тебе глаза.
Они расхохотались, но смех был злым. Бородатый открыл клетку и шагнул внутрь. Я отпрянула, но цепи не пускали. Он схватил меня за волосы, дернул так, что я ударилась головой о стену. Боль вспыхнула в висках. Он швырнул меня на пол, разрывая платье на груди. Я закричала, пытаясь вырваться, но он прижал меня коленом. Второй мужчина расстегивал пояс, его дыхание было тяжелым. Я билась, царапала, но силы покидали меня. Бородатый рванул ткань, обнажив живот, когда третий голос, резкий и властный, остановил их.
- Хватит! - рявкнул главарь, высокий мужчина с холодными глазами. Он вошел в повозку, оттолкнул бородатого. - За ее невинность заплатят больше, чем за вас двоих, идиотов. Не трогать!
Бородатый выругался, но отступил. Второй сплюнул на пол, пробормотав что-то о «жаль». Главарь схватил меня за подбородок, заставив посмотреть на него.
- Сиди тихо, красавица, - сказал он. - Или я отдам тебя им.
Он ударил меня по лицу, щека запылала. Я стиснула зубы, чтобы не закричать. Главарь вышел, захлопнув дверцу. Я осталась лежать, задыхаясь от ужаса. Платье было разорвано до пояса, тело дрожало. Они не знают, что я принцесса. Это мое единственное преимущество.
Повозка тронулась, колеса заскрипели. Я прижалась к стене, пытаясь успокоить дыхание. Они вернулись через час. Бородатый бросил мне корку хлеба, но когда я потянулась, он наступил мне на руку. Я вскрикнула, он захохотал.
- Ешь с пола, - сказал он. - Как собака.
Я не двинулась. Он пнул меня в ребра, боль пронзила бок. Второй мужчина плюнул мне в лицо, слизь стекала по щеке. Я стиснула зубы, не давая слезам вырваться. Я не сломаюсь. Не перед ними.
В темноте я свернулась в углу, дрожа от холода и боли. Я не знала, сколько времени прошло, но каждый звук - скрип колес, смех снаружи - вгонял в страх. Я закрыла глаза, шепча свое имя - Корнелия, Корнелия, - чтобы не забыть, кто я. И тогда я почувствовала тепло. В углу клетки появилось слабое свечение. Маленький дракончик, не больше котенка, с чешуей, переливающейся, как угли, смотрел на меня. Его глаза светились янтарем, крылья трепетали. Я моргнула, думая, что это бред, но он не исчез.
- Ты кто? - прошептала я.
Он фыркнул, выпустив искры, и подлетел ближе. Его тепло коснулось моей кожи, и я почувствовала облегчение. Он был настоящим.
- Луна, - сказала я, не зная, откуда взялось это слово. - Я могу тебя так называть?
Она наклонил голову, словно соглашаясь, и исчез в воздухе.
Глава 2: На рынке
Повозка остановилась с оглушительным скрипом, от которого я вздрогнула, прижавшись к холодной стене клетки. Гомон толпы ворвался в мои уши, как рой разъярённых пчёл: хриплые крики торговцев, звенящий звон монет, детский плач где-то вдалеке.
Запахи ударили в нос - жареное мясо, прогорклый жир, пот и застарелая грязь смешались в удушливую вонь, от которой кружилась голова. Сквозь щели в досках пробивались солнечные лучи, но они не приносили тепла, только резали глаза. Дверца клетки с лязгом распахнулась, и грубые руки бородатого схватили меня за цепи. Я попыталась упираться, но он рванул так сильно, что я споткнулась, едва не упав. Цепи впились в запястья, кожа под ними уже кровоточила, оставляя липкие следы на металле.
- Шевелись, дворянка! - рявкнул он, его дыхание пахло перегаром и гнилью. Он выволок меня на площадь, где солнце ослепило, заставив зажмуриться. Когда глаза привыкли, я увидела базар: ряды цветастых палаток, заваленных тканями, фруктами и блестящими безделушками; толпу зевак, чьи лица сливались в пёстрое месиво; и грязный деревянный помост, на который меня толкнули, как скотину на бойню. Камни под ногами были скользкими от грязи, а воздух дрожал от жары и чужих голосов.
- Дворянка, молодая, здоровая! - заорал бородатый, потрясая моими цепями, как трофеем. - Кожа белая, волосы как огонь! Для работы, для утех - кому по карману?!
Толпа загудела, словно стая волков, почуявшая добычу. Кто-то засмеялся, кто-то свистнул, чей-то грубый голос крикнул: «Покажи её!» Я стиснула зубы, чувствуя, как жар заливает лицо.
Мои лохмотья - остатки шёлкового платья, разорванного ещё в клетке, - едва прикрывали тело. Ткань висела клочьями, открывая плечи, грудь и бёдра. Я пыталась закрыться руками, но кандалы дёрнули назад, вынуждая выгнуться. Зеваки пялились, их взгляды жгли, как раскалённые иглы. Мужчины в толпе перешёптывались, посмеиваясь, женщины хихикали, прикрывая рты платками, а какой-то мальчишка кинул в меня комок грязи. Он попал в плечо, липкая грязь стекла по коже, и толпа захохотала громче.
Впереди толпы стоял старик в богатом камзоле из тёмно-зелёного бархата, расшитого золотыми нитями. Его сальные волосы, тронутые сединой, прилипли к черепу, а маленькие глазки блестели похотью. Граф, шептались в толпе, называя его лордом Грейвом. Он шагнул ближе, облизнув тонкие губы, и я почувствовала, как желудок сжался от омерзения. Его пальцы, унизанные перстнями, дрожали от предвкушения, пока он разглядывал меня, словно я была редкой диковинкой на прилавке.
- Покажи товар, - сказал он, его голос был липким, как патока, но с ледяной угрозой. - Раздень её. Хочу видеть всё.
Толпа взревела, подбадривая: «Покажи! Покажи!» Бородатый ухмыльнулся, его зубы были жёлтыми, как старый пергамент. Он шагнул ко мне, схватив остатки платья. Я дёрнулась, пытаясь вырваться, но цепи держали крепко, врезаясь в кожу до боли. Его пальцы рванули ткань на спине, и шёлк затрещал, разрываясь от плеч до поясницы. Холодный воздух хлестнул по обнажённой коже, я задохнулась от унижения. Платье сползло, открывая спину полностью, и толпа ахнула, кто-то даже присвистнул.
Глава 2.1 Заподня
Я стояла, дрожа, чувствуя, как сотни глаз впиваются в меня. Граф Грейв шагнул ещё ближе, его пальцы скользнули по моей спине, холодные и липкие, как змеи. Он потянул за лохмотья, пытаясь сорвать остатки ткани с бёдер.
Ярость вспыхнула во мне, заглушая страх. Я рванулась вперёд, игнорируя боль от цепей, и вцепилась зубами в его руку, прокусив до крови. Вкус железа наполнил рот. Граф взвыл, отшатнувшись, кровь капала на помост, пачкая его камзол. Толпа затихла на миг, а потом разразилась смехом и криками.
- Сука! - заорал граф, держась за руку. Его лицо покраснело, глаза пылали яростью. - Выпороть её! Прямо здесь! Пусть знает, что бывает с непокорными!
Бородатый и его напарник, шрамолицый, схватили меня за руки. Я билась, царапала, кричала, но их пальцы впивались, как клещи. Меня швырнули на колени, цепи натянули, привязав запястья к деревянному столбу. Холодный ветер ударил по обнажённой спине, и я задрожала, предчувствуя, что будет дальше. Бородатый сорвал остатки платья, обнажив меня полностью от плеч до поясницы. Толпа загудела, кто-то крикнул: «Бей сильнее!» Я стиснула зубы, пытаясь собрать остатки гордости, но первый удар кнута вырвал из меня крик. Боль пронзила тело, как раскалённый нож, разрывая кожу. Я дёрнулась, цепи звякнули, но они держали крепко.
Второй удар был ещё сильнее. Кнут рассёк кожу, кровь брызнула на помост, тёплая и липкая. Я закричала, голос срывался в хрип, слёзы жгли глаза, но я не могла их остановить. Толпа молчала, их взгляды впивались в меня, как хищники, ждущие конца.
Ещё удар - и кожа на спине лопнула, кровь текла ручьями, стекая по бокам и пачкая доски. Я кричала, не в силах сдержаться, каждый удар выжигал разум, оставляя только боль. Кнут хлестал безжалостно, снова и снова, пока спина не превратилась в месиво из разорванной кожи и крови. Я потеряла счёт ударам, голос охрип, тело дрожало, а толпа начала шептаться, словно наслаждаясь зрелищем.
Наконец, кнут остановился. Цепи ослабили. Я рухнула на помост, задыхаясь, кровь сочилась из ран, смешиваясь с пылью. Спина пылала, каждый вдох отдавался болью. Я чувствовала себя раздавленной, униженной до предела. Граф Грейв ушёл, бросив: «Непокорная дрянь, не стоит моих монет». Толпа расходилась, кто-то плевался в мою сторону, кто-то смеялся. Бородатый пнул меня в бок, боль пронзила рёбра, и я сжалась, пытаясь защититься.
- В клетку, - рявкнул он. - Завтра продадим, если не сдохнет.
Меня схватили за цепи и затащили в повозку, швырнув на пол. Деревянный пол оцарапал раны, я зашипела от боли, но не издала ни звука. Я не дам им радости видеть мои слёзы.
Дверца захлопнулась, оставив меня в темноте. Тело горело, кровь стекала на пол, пропитывая лохмотья. Я свернулась в углу, дрожа от холода и боли, И тогда я снова заметила слабое свечение в углу клетки. Луна, дракончик, сидел там, его чешуя переливалась, как угли в ночи. Его янтарные глаза смотрели на меня с сочувствием, маленькие крылья трепетали, словно он хотел утешить. Я протянула дрожащую руку, но он фыркнул, выпустив крошечные искры, и исчез в воздухе.
Глава 3: Побег
Тьма в клетке была густой, как смола, и только слабое поскрипывание колёс нарушало тишину. Я лежала на деревянном полу, каждый вдох отдавался болью в израненной спине. Кровь засохла, стягивая кожу, а лохмотья платья, пропитанные грязью и потом, липли к телу. Холод пробирал до костей, но я не двигалась, боясь привлечь внимание.
Снаружи доносились голоса работорговцев - грубые, пьяные, перемежаемые хохотом. Они разожгли костёр, запах дыма и горелого мяса просачивался сквозь щели повозки. Я сжалась в углу, обхватив колени.
Внезапно я почувствовала тепло. Слабое свечение вспыхнуло в углу клетки, и Луна, дракончик, появился снова. Он подполз ближе, крылья трепетали, а из крошечной пасти вырвалась искра, осветившая ржавый замок на кандалах. Я замерла, сердце забилось быстрее. Это был шанс.
- Луна, - прошептала я, боясь, что голос выдаст меня. - Ты можешь… помочь?
Он наклонил голову, словно понял, и подлетел к замку. Его крошечные когти коснулись металла, и я услышала тихий скрежет. Искры посыпались, замок нагрелся, обжигая кожу, но я стиснула зубы, не издав ни звука.
Щёлк - и кандалы на запястьях раскрылись. Я ахнула, потирая кровоточащие следы на коже. Луна перелетела к цепям на ногах, и через миг я была свободна. Дверца клетки оказалась сложнее - старый замок не поддавался. Луна фыркнула, выпустив струйку пламени, и металл начал плавиться, пуская едкий дым. Я зажала рот, чтобы не кашлять, и толкнула дверцу. Она поддалась с тихим скрипом.
Снаружи было темно, костёр горел в стороне, освещая лица работорговцев. Бородатый храпел, уткнувшись в пустую флягу, шрамолицый точил нож, а главарь что-то бормотал, глядя в огонь.
Я выскользнула из повозки, прижимаясь к земле, и поползла к лесу, чьи тёмные силуэты виднелись неподалёку. Спина горела, каждый шаг отдавался болью, но я не останавливалась. Луна летела рядом, ее свечение было едва заметным, но тёплым, как маяк. Ветки хрустели под ногами, сердце колотилось, но я бежала, пока не скрылась в чаще.
Лес был холодным и сырым, запах мха и прелой листвы забивал лёгкие. Я споткнулась о корень, упала, расцарапав ладони, и зашипела от боли. Кровь снова сочилась из ран на спине, я чувствовала, как она стекает по рёбрам. Силы покидали меня, мир кружился. Я прислонилась к дереву, задыхаясь, и закрыла глаза. «Не сейчас, Корнелия, не сдавайся», - твердила я себе. Но ноги подкосились, и я осела на землю, теряя сознание.
Очнулась я от мягкого тепла. Пахло травами и дымом, где-то потрескивал огонь. Я лежала на грубой ткани, укрытая шерстяным одеялом. Боль в спине притупилась, но всё ещё пульсировала. Я открыла глаза и увидела деревянный потолок, потемневший от времени.
Комната была маленькой, с очагом в углу и полками, заставленными глиняными горшками. Старая женщина с добрыми глазами и морщинистым лицом сидела рядом, промывая тряпку в миске с водой. Её волосы, седые и заплетённые в косу, блестели в свете огня.
- Очнулась, голубка, - сказала она мягко. - Лежи, не шевелись, раны твои тяжёлые.
- Где я? - Мой голос был слабым, горло саднило.
- В нашем доме, в лесу, - ответила она. - Меня зовут Эмма, а моего мужа - Торн. Он нашёл тебя у дуба, всю в крови. Хорошо, что живую.
Я попыталась сесть, но боль пронзила спину, и я застонала. Эмма мягко прижала меня к лежанке.
- Тише, девочка. Мы обработали твои раны, но двигаться рано. Кто ты такая? Откуда?
Я замялась. Корнелия? Амалия? Я не знала, что ответить. В голове вспыхивали обрывки - не мои воспоминания, а её, Корнэлии. Золотой зал, гневный голос отца, его рука, сжимающая моё запястье. «Ты опозорила нас, Корнелия! Бежать с этим… культистом!» Я моргнула, пытаясь ухватить образ. Замок, высокие шпили, запах роз в саду. Я сбежала, потому что отец хотел выдать меня за другого. Но любимый… он оказался не тем, кем казался. Он говорил о драконах о бессмертии, о ритуале, о крови. Я бежала, а потом… тьма. Работорговцы. Клетка.
- Я… Корнелия, - прошептала я. - Не знаю, как здесь оказалась. Они… поймали меня.
Эмма нахмурилась, её глаза наполнились сочувствием.
- Бедняжка. Работорговцы нынче наглеют. Нет на них имперских инквизиторов. И куда только смотрют Но ты теперь в безопасности. Отдыхай, мы с Торном о тебе позаботимся.
Дверь скрипнула, и вошёл Торн - старик с широкими плечами, загорелой кожей и белой бородой. Он нёс охапку дров, но, увидев меня, улыбнулся.
- Сильная девочка, - сказал он. - Выбралась из их лап. Не каждый бы смог.
Я попыталась улыбнуться, но губы дрожали. Луна не появлялась, но я чувствовала ее где-то рядом, словно она следил за мной. Воспоминания Корнэлии накатывали волнами. Ссора с отцом, его крики: «Ты не достойна короны!» Мать, холодная и молчаливая, смотрела, как я ухожу. Я украла плащ, выбежала из замка, но в лесу меня схватили. Работорговцы. Они не знали, что я принцесса. Это спасло мне жизнь. Или её.
- Спасибо, - выдохнула я. - Я… я не знаю, как вас отблагодарить.
- Живи, малышка, - сказала Эмма, погладив меня по руке. - А там разберёмся.
Я закрыла глаза, чувствуя, как тепло очага и доброта этих людей обволакивают меня. Но в груди горел огонь - не только боль, но и решимость. Я выжила. Я сбегу дальше. И я узнаю, кто такая Корнелия Арденвель. И почему её прошлое тянет меня в пропасть.
Глава 5: Благодарность
Неделя пролетела, как сон, укутанный теплом очага и запахом трав. Я стояла у порога дома Эммы и Торна, теребя край зелёного сарафана, что Эмма сшила для меня. Ткань мягко обнимала тело, вышивка цветов на подоле казалась живой в утреннем свете. Раны на спине почти зажили, оставив лишь тугие рубцы, которые ныли при резких движениях. Я чувствовала себя сильнее, но в груди всё ещё тлел страх - страх перед Вейнхоллом, перед прошлым Корнэлии, перед магией, что пробуждалась во мне.
Эмма хлопотала у стола, собирая мне узелок с едой: краюха хлеба, кусок сыра, тот самый яблочный пирог, что мы пекли вместе. Её руки, морщинистые и тёплые, двигались с привычной заботой, а глаза искрились добротой.
- Возьми, голубка, - сказала она, протягивая узелок. - Вейнхолл не ближний свет, а голодной туда ходу нет.
Я взяла узелок, чувствуя, как горло сжимается. Эмма и Торн стали мне семьёй - не кровной, но настоящей. В Москве у меня не было никого, только пустота детского дома, где я мечтала о родителях. А здесь, в этом мире, они нашли меня, спасли, дали дом. Я вспомнила, как Торн нёс дрова и улыбался, как Эмма учила меня месить тесто, как они назвали меня дочерью. Это было больше, чем я могла просить.
- Эмма, Торн… - начала я, но голос дрогнул. - Спасибо. За всё. Вы спасли меня, приютили, дали семью. Я не знаю, как отплатить.
Торн, стоявший у двери с топором в руках, улыбнулся, его белая борода дрогнула.
- Живи, Корнелия, - сказал он. - И приходи к нам, когда сможешь. Это и есть плата.
Эмма подошла, обняла меня. Я уткнулась в её плечо, сдерживая слёзы. В этот момент я была не принцессой, не беглянкой, не чужой душой в чужом теле. Я была просто их девочкой, их дочерью.
- Ты сильная, - прошептала Эмма. - Но будь осторожна. Вейнхолл - город суровый. И… что бы ни было в твоём прошлом, не дай ему сломать тебя.
Я кивнула, чувствуя, как её слова оседают в груди. Прошлое Корнэлии всё ещё преследовало меня. Воспоминания вспыхивали, как искры: отец-тиран, бьющий мать, его крики, что я - позор рода. Жених, чьи глаза горели фанатизмом, алтарь, пропахший кровью. Я сбежала от них, но они всё ещё были где-то там, в тенях этого мира. И магия, что тлела в моих венах, была связана с ними. Я сжала пальцы, ощутив лёгкий жар в ладонях. Огонь. Дар элдарианского рода, о котором говорил тот жених. Он пугал меня, но и давал надежду.
В углу комнаты сверкнуло. Луна появилась на миг, фыркнула, выпустив крошечную искру, и исчезла. Её присутствие было как напоминание: я не одна. Но я не могла полагаться только на неё. Вейнхолл ждал, и я должна была найти своё место.
- Торн, ты говорил, у тебя есть знакомые в городе? - спросила я, отстраняясь от Эммы. - Кто-нибудь, кто может дать работу?
Торн кивнул, опираясь на топор.
- Есть один человек. Старик Брен, держит таверну в Вейнхолле. Он знает всех, от портовых грузчиков до господских слуг. Поговорю с ним. Вейнхол красивый город тебе там понравится дочка. Море корабли, а какая вкусная рыба. Но, Корнелия, держи ухо востро. В городе полно глаз и ушей.
Я улыбнулась, чувствуя, как решимость растёт. Вейнхолл пугал, но и манил.
- Я справлюсь, - сказала я, поправляя узелок на плече.
Эмма нахмурилась, но её взгляд смягчился.
- Не торопись, - сказала она. - Но если решишь, мы с тобой, дочка.
Я шагнула к двери, вдохнув прохладный утренний воздух. Лес за домом был тих, только птицы пели где-то в ветвях. Я обернулась, глядя на Эмму и Торна, стоявших рядом. Их лица - морщинистые, добрые, родные - отпечатались в сердце. Я уйду в Вейнхолл, но теперь у меня был дом, куда можно вернуться. И огонь внутри, который я научусь контролировать. Или он сожжёт меня.
Дорогие читатели хочу познакомить вас с одной прекрасной историей моба “Попаданка в гувернантки” от автора Леси Рысенок
Ищу няню для папы, или Как согреть Стража Севера
https://litnet.com/shrt/QNuV
Глава 4: Воспоминания
Тепло очага не могло унять холод в груди. Я лежала на грубой лежанке в доме Эммы и Торна, укрытая шерстяным одеялом, пахнущим травами и дымом. Раны на спине ныли, но мазь Эммы смягчила боль, оставив лишь тлеющее жжение. В маленькой комнате было тихо, лишь дрова потрескивали да скрипели полки, пока Эмма перебирала сушёные травы. Её морщинистые руки двигались ловко, а глаза, тёплые, но цепкие, следили за мной.
- Поешь, Корнелия, - сказала она, пододвигая миску с похлёбкой. Запах лука и картофеля вызвал тень воспоминания - моя московская кухня, другая жизнь. Я взяла ложку, пальцы дрожали, похлёбка чуть не пролилась. Эмма нахмурилась, но промолчала, подвинув кружку с горьким отваром. Я глотнула - мята и что-то резкое обожгли горло, но голова прояснилась.
- Ты не простая девушка, - сказала Эмма, не отрываясь от трав. - Бежала от работорговцев, а держишься, как леди. Кто ты? Расскажи мне дитя.
Я стиснула ложку, чувствуя, как в голове вспыхивают чужие образы - резкие, как осколки стекла. Золотой зал, мраморные колонны, гобелены с драконами. Отец, его голос гремел: «Ты предала нас, Корнелия! Этот культист задурил тебе голову!» Его лицо - суровое, с орлиным носом, в короне с сапфирами. Мать, холодная, как зимний ветер, смотрела молча. «Ты больше не наша дочь», - бросила она, и я выбежала, задыхаясь от слёз.
- Я… Корнелия, - выдохнула я, глядя в миску. - Сбежала из дома. Работорговцы схватили меня потом.
Эмма кивнула, её глаза смягчились.
- Дворянка, значит. Или выше? - Она прищурилась, но не стала давить.
Я вздрогнула. Принцесса. Слово обожгло, но я проглотила его. Воспоминания нахлынули снова. Лес, запах сосен, украденный плащ. Я бежала к жениху, чьё лицо растворялось в памяти. Он обещал любовь, свободу, силу. Но вместо этого - свечи, алтарь, символы на камне. Он говорил о драконе, о крови, о ритуале, его глаза пылали фанатизмом. Я испугалась, сбежала, но в лесу меня схватили. Работорговцы. Клетка.
- Сбежала от жениха, - сказала я, опустив взгляд. - Он был… не тем, кем казался. И скорее всего не любил меня вообще.
Эмма положила руку мне на плечо, её тепло стало опорой.
- Бывает, голубка. Любовь обманчива. Но ты выжила. Это главное.
В углу сверкнуло. Луна появилась на миг, фыркнула, выпустив искру, и исчезла, но тепло разлилось по моим ладоням. Магия. Я вспомнила слова жениха о «даре элдарианского рода». Огонь жил во мне, в Корнэлии, в её крови. Я сжала пальцы, чувствуя лёгкий жар.
- Эмма, - начала я тихо. - В Вейнхолле есть работа? Для меня?
Она нахмурилась, отложив травы.
- Ты ещё слаба, Корнелия. Раны твои тяжёлые, кровь потеряла. Неделю лежи, восстанавливайся. Потом подумаем.
Я хотела возразить, но боль в спине кольнула, напоминая о базаре. Эмма была права - я едва держалась. Работорговцы могли искать меня, но здесь я была в безопасности. Пока.
- Хорошо, - выдохнула я. - Неделю.
Эмма улыбнулась, её морщины собрались в добрую сетку.
- Умница. Торн знает людей в Вейнхолле, поможет, когда окрепнешь.
Я посмотрела в окно, где лесная тьма скрывала звёзды. Неделя. Семь дней, чтобы собраться с силами, понять, кто я - Амалия или Корнелия. Вейнхолл ждал, а с ним - ответы. О прошлом, о магии, о культе, чья тень нависала надо мной. Огонь в моих венах тлел, готовый вспыхнуть. Он станет моим спасением. Или погибелью.
Дорогие читатели! Приветствую вас в моей новой истории, выходящей в рамках литмоба: “Попаданка в гувернантки”
https://litnet.com/shrt/54qS
Так же в честь старта хочу подарить промокод на одну из моих книг
Берегись, дракон! Или беременные будни попаданки - wK1kaWay
Глава 4.1: Семья, которой не было
Солнце пробивалось сквозь мутное оконное стекло, заливая комнату золотистым светом. Я сидела за грубым деревянным столом в доме Эммы и Торна, вдыхая запах тёплого хлеба и сушёных трав. Раны на спине почти зажили, оставив лишь лёгкое покалывание под повязками. Эмма настояла, чтобы я отдыхала, но сидеть без дела было невыносимо. Я хотела двигаться, помогать, чтобы заглушить тени прошлого, что всё ещё цеплялись за мои мысли.