Корона из костей и пепла. Книга 1. Веста

Глава 4. Брату нельзя лгать

Я проснулась за час до рассвета — тело само вырвало меня из сна, как делало это три года подряд.

Несколько секунд лежала неподвижно, прислушиваясь. Тишина. Только тиканье часов, шорох ветра за окном, далёкий крик совы.

Замок спал.

Я бесшумно скользнула с кровати, переоделась в тёмный тренировочный костюм. Забинтовала ладони — ожоги от вчерашней тренировки ещё не зажили полностью, ныли тупой болью. Хорошо. Боль держит в тонусе, не даёт расслабиться.

Прихватила перчатки, лёгкий плащ. Двинулась к восточной башне, держась теней. Седьмую ступень на третьем уровне обошла вплотную к стене — спасибо, Себастьян.

Четвёртый уровень встретил предрассветной прохладой. До восхода — минут сорок.

Достаточно.

* * *

Я скинула плащ, размялась и приняла стойку — ноги на ширине плеч, колени чуть согнуты, вес на носках. Руки вытянуты вперёд, ладони раскрыты.

Глубокий вдох. Выдох.

Концентрация.

— Ну что, Веста, — пробормотала я себе под нос, — вчера держала шесть секунд. Сегодня — десять. Минимум.

Нырнула внутрь себя, коснулась источника маны. Тепло откликнулось жадно, разлилось по венам. Огонь — моя стихия, моя суть. Мы с ним одно целое.

Вытянула руки, сплела пальцы в жест концентрации.

— Зажгись.

Пламя вспыхнуло над ладонями — красно-оранжевое, танцующее. Обычное. Недостаточно.

Я начала сжимать ману, уплотнять. Медленно, осторожно. Представляя, как молекулы кислорода концентрируются вокруг пламени, сжимаются, создают идеальную среду для горения.

Огонь становился ярче. Красный переходил в оранжевый, оранжевый в жёлтый, жёлтый в белый...

— Давай, — прошипела я сквозь зубы. — Давай, сука!

Белый цвет дрогнул, заколебался — и вспыхнул синим.

Синее пламя горело между моими ладонями, искажая воздух вокруг.

Я держала.

Одна секунда. Две. Три.

Руки начали гореть — даже через перчатки жар пробирался, обжигал кожу. Пот выступил на лбу, потёк по вискам.

Четыре. Пять. Шесть.

— Давай, Эккард! — рявкнула я сама себе. — Ещё четыре секунды! Марш!

Семь. Восемь.

Мана истощалась, вытекала, как вода из дырявого ведра. В висках застучало, перед глазами поплыли чёрные точки.

Девять...

Контроль дрогнул. Пламя вырвалось, метнулось вверх, ударило в купол. Камень треснул, посыпались осколки.

Я отпустила заклинание, упала на колени, хватая ртом воздух. Лёгкие горели, сердце колотилось, как бешеное.

— Девять... — прохрипела я. — Девять секунд. Прогресс, блять.

Посмотрела на руки — перчатки обуглились по краям, ладони под бинтами пульсировали болью. Новые ожоги поверх старых.

Красота.

— Ещё раз, — сказала я, поднимаясь. — Десять секунд. Обязательно десять.

Приняла стойку снова.

* * *

Следующие полчаса я провела в аду собственного производства.

Раз за разом вызывала синее пламя. Раз за разом держала, пока хватало сил. Раз за разом падала на колени, задыхаясь и проклиная собственную слабость.

Восемь секунд. Девять. Десять! Одиннадцать!!

Прогресс шёл — медленный, мучительный, но шёл.

Руки превратились в месиво боли — кожа слезла окончательно, мясо обожжено. Но я не останавливалась.

— Давай, Рут, держи огонь! — кричала я в пустоту, не замечая, что называю имя мертвого товарища. — Не распускай хвост! Ещё пять секунд!

Пламя вспыхивало, синее и яростное. Я формировала его, сжимала, швыряла в стену. Камень плавился, оставляя чёрные подтёки.

— Рэйчел, прикрой фланг! Джорн, концентрация! Не распыляйся, сука!

Имена павших, команды из прошлой жизни. Они сами вылетали из груди, неконтролируемо.

Я погрузилась в транс — существовала только боль, огонь и воля. Ничего больше.

Двенадцать секунд. Тринадцать.

Пятнадцать.

— ЕЩЁ! — взревела я, швыряя сгусток пламени в небо.

Синий огонь взметнулся, взорвался фейерверком, осыпался искрами.

Я стояла, тяжело дыша, покачиваясь. Мана истощена почти полностью. Тело на пределе. Руки не чувствуются — только тупая, пульсирующая боль.

Но я улыбалась.

Пятнадцать секунд.

За одну ночь с девяти до пятнадцати.

— Неплохо, Веста, — пробормотала я. — Неплохо, мразь. Ещё месяц, и дойдёшь до минуты.

Я обернулась, собираясь поднять плащ — и замерла.

У входа на площадку стоял Эдвин.

* * *

Одет в домашнюю одежду — лёгкая рубашка, тёмные брюки, накинутый на плечи плащ. Волосы растрёпаны, будто только встал.

Он не двигался. Смотрел на меня — на дымящиеся руки, на выжженное пятно на камне — и молчал так долго, что я успела представить десяток вариантов, чем это закончится.

— Эдвин, — выдавила я наконец. — Какого демона ты здесь делаешь?

Голос прозвучал резче, чем хотела. Защитная реакция.

Он моргнул, будто очнулся.

— Не спалось, — сказал он наконец. — Увидел свет в башне. Испугался пожара.

Он шагнул на площадку, прикрыл дверь.

— И застал тебя вызывающей синее пламя.

Тишина повисла тяжёлым грузом.

Я судорожно соображала, что сказать. Как объяснить.

— Синее пламя, Веста, — повторил он тихо. — Температура выше тысячи шестисот градусов. Техника, которой владеют единицы. Отец осваивал её двадцать лет и не до конца освоил. А тебе шестнадцать.

Он подошёл ближе, остановился в трёх шагах.

— Откуда ты это знаешь?

Я молчала.

— И эти команды, — продолжил он. — Рут, Рэйчел, Джорн. Кто это? Я не знаю таких людей. Ты кричала, как командир отряда.

Его испуганные глаза сверлили насквозь.

— Что с тобой происходит, Веста? Правду. Пожалуйста.

Голос дрогнул на последнем слове. Мольба, а не требование.

Я стояла, сжав кулаки. Обожжённые руки пульсировали болью, но я не обращала внимания.

Я могла соврать. В сотый раз. Но он уже видел слишком много, а врать человеку, который смотрит на тебя вот так — глупо и подло одновременно.

— Сядь, — сказала я, кивая на камень. — Это долгий разговор.

Он молча опустился на камень. Ждал.

Я села рядом, на расстоянии вытянутой руки. Смотрела на восток, где небо начинало светлеть.

— Помнишь, ты спрашивал, что со мной случилось? — начала я тихо. — Почему я изменилась?

— Помню.

— Ответ... ты не поверишь. Никто не поверит.

— Попробуй, — он повернулся ко мне. — Я выслушаю. Обещал ведь.

Я посмотрела в его глаза — серьёзные, обеспокоенные, полные заботы.

Брат. Мой брат, который умер, защищая меня.

— Хорошо, — выдохнула я. — Слушай. И не перебивай, пока не дорассказываю. Договорились?

Он кивнул.

Я набрала воздуха полную грудь.

— Через год начнётся война. Настоящая война. По всей Империи откроются сотни разломов, из которых хлынут монстры. Химеры, гарпии, гончие Бездны и множество других разнообразных тварей, которых ты раньше и не видовал. Они сожгут города, вырежут миллионы людей. Отец погибнет. Лорен... Лорена найдут мёртвым через три дня после битвы за императорский дворец. А ты...

Голос сорвался. Я сглотнула ком в горле.

— Тебя убьёт химера.

Эдвин молчал. Лицо побледнело.

— А потом появится он. Король Демонов. Тот самый, что запечатали тысячу лет назад. Он вырвется. И сожжёт меня заживо чёрным пламенем.

Я повернулась к нему, встретила взгляд.

Тишина.

Долгая, тяжёлая тишина.

Эдвин смотрел на меня, не моргая. Лицо нечитаемое.

Потом медленно выдохнул.

— Веста…

Я почувствовала, как паника поднимается изнутри — ледяная, острая. Что я творю. Совсем ополоумела. Сейчас он либо решит, что я безумна, либо…

Я дёрнулась встать, привычно потянувшись за спасительной шуткой — той самой, про титул. Но Эдвин перехватил меня за запястье. Крепко.

— Не смей, — сказал он. — Не смей сейчас превращать это в шутку. Я видел твоё лицо, когда ты это говорила. Так не шутят.

Я замерла.

— Ты мне не веришь.

— Не знаю, — честно ответил он. — Знаю только, что синее пламя настоящее. Что ожоги на твоих руках настоящие. Что ты назвала имена мёртвых мне неизвестных людей так, будто оплакивала их сотню раз.

Он отпустил руку, но не отстранился.

— Дай мне что-то, что я смогу проверить. Не через год. Сегодня. Факт, дату, имя — что угодно, что случится до вечера и подтвердится само. Если это правда — я поверю. Промолчу перед отцом. И помогу, чем смогу.

— А если не подтвердится?

— Тогда я всё равно пойду за лекарем. Потому что либо ты пророчица, либо тяжело больна, и оба варианта требуют, чтобы кто-то, кроме тебя, об этом знал.

Справедливо. И страшно — потому что я понятия не имела, что могу предсказать за один день.

— Хорошо, — выдавила я. — До вечера.

Он кивнул, встал, помог подняться мне. На мгновение задержал взгляд на моих забинтованных ладонях.

— Спрячь получше, — сказал он тише. — Агата увидит — раззвонит по всему замку раньше завтрака. Скажу горничным, что видел, как ты обожглась о щипцы для камина. Купит нам время.

— Спасибо.

Он кивнул на дверь.

— И вот что. Если понадобится поговорить — без свидетелей, без записок, которые могут найти, — оставь свечу на подоконнике библиотеки, той, что с грифоном. Я буду проверять каждый вечер.

Что-то тёплое царапнуло грудь. Первый настоящий союзник в этой жизни, не считая старого хитрого мажордома.

— Договорились.

* * *

Проснулась через два часа от настойчивого стука в дверь.

— Леди Веста! — голос горничной, испуганный. — Вам пора на занятия! Герцог приказал никаких опозданий!

Я застонала, уткнувшись лицом в подушку.

Занятия. Этикет. История. Литература. Весь этот бесполезный бред, когда нужно тренироваться.

— Иду, — прохрипела я. — Пять минут.

Заставила себя встать. Руки болели адски — новые ожоги поверх старых. Нужно было сменить бинты, нанести мазь.

Но времени не было. Накинула перчатки поверх бинтов, оделась наскоро.

Взглянула в зеркало — выгляжу как труп. Тёмные круги под глазами, бледная кожа, растрёпанные волосы.

Плевать. Пусть думают, что не выспалась.

Что, собственно, правда.

Выскочила из комнаты, почти побежала по коридору. Занятия проходили в четырёхэтажной Башне Знаний, которая располагалась на внешнем дворе напротив кузницы. Второй этаж отведён под историю рода и Империи.

Фрау Хорнель — высокая, статная, лет пятидесяти с чем-то, в тёмно-синем платье с высоким воротником — восседала за учительским столом, как изваяние собственной строгости.

— Леди Веста, — произнесла она, когда я вошла. — Прошу впредь являться вовремя.

— Приношу свои извинения, фрау Хорнель.

Лорен за партой оживился, помахал рукой. Эдвин стоял у окна, скрестив руки — и, когда я села, коротко посмотрел на меня. Один взгляд, который я расценила, как напоминание.

— Однако, — продолжила учительница, открывая книгу, — раз уж вы соизволили присоединиться, начнём урок. Сегодня мы изучаем политическую структуру Империи и историю Великих Герцогств.

Она встала, прошлась вдоль стола. Осанка идеальная, каждый шаг выверен.

— Лорен, напомните мне, сколько Великих Герцогств существует и назовите их.

Лорен вскочил, как от удара током.

— Четыре, фрау Хорнель! Эккард, Руперт, Миро и Бромт!

— Почти верно. Несмотря на то, что семья Конрад является Императорской, когда-то их земли были Герцогскими, так принято считать и по сей день. Садитесь. Теперь, Лорен, расскажите, кто основал герцогство Эккард и когда.

Мальчик нахмурился, задумался.

— Э-э-э... Элизабет Эккард? Тысячу лет назад?

— Почти верно. Тысяча двадцать лет назад, если быть точным. После Великой Войны с Демонами. Садитесь.

Она повернулась ко мне. Я почувствовала, как холодок пробежал по спине.

— Леди Веста. Расскажите мне о политической структуре Империи. Кто обладает реальной властью?

Я медленно встала. В прошлой жизни я бы промямлила что-то общее и села. Сейчас... Сейчас у меня в голове три года опыта политических интриг, выживания, наблюдения за тем, как разваливается империя.

— Формально — император, — начала я. — Реально — власть разделена между императором, Патриархом церкви и четырьмя великими герцогами. Император контролирует армию и законодательство. Патриарх — духовную сферу и инквизицию. Герцоги — свои территории, фактически являясь независимыми правителями.

Фрау Хорнель приподняла бровь. Удивлена.

— Продолжайте.

— Кроме того, существуют теневые силы — криминальные организации вроде Алых Теней, которые контролируют чёрный рынок и работорговлю. Формально запрещённые, но процветающие благодаря коррупции и покровительству части аристократии.

Тишина.

Лорен таращился на меня с открытым ртом. Эдвин напрягся, глаза сузились.

Фрау Хорнель медленно подошла ближе.

— Откуда вам известно об Алых Тенях, леди Веста? — голос стал холодным. — Это не тема для благородной девицы.

Блять. Перебор.

— Я... слышала краем уха. Слухи. В замке слуги болтают.

— Слуги болтают, — повторила она медленно. — И вы подслушиваете?

— Не специально. Просто... бывает.

Она долго изучающе смотрела на меня.

— Садитесь, леди Веста. Впредь советую фильтровать информацию, прежде чем озвучивать. Не все знания подобают леди.

Я села, ощущая, как пылают щёки. Злость закипала внутри.

«Не все знания подобают леди».

Да пошла ты, старая карга. Через год эти «неподобающие знания» будут единственным, что удержит людей в живых.

— Однако, — добавила фрау Хорнель, возвращаясь к столу, — ваше понимание структуры власти верное. Неожиданно глубокое для девушки вашего возраста. Возможно, вы не так безнадёжны, как я думала.

Это была похвала? От неё? Сквозь зубы, но похвала.

Лорен захихикал:

— Веста, ты книжки читала? Ты?! Я думал, ты только мечами машешь!

Я пнула его под столом. Он взвизгнул.

— Лорен, леди Веста, — голос учительницы стал ледяным. — Прекратите немедленно. Это класс, а не таверна.

— Простите, фрау Хорнель, — пробормотали мы хором.

Эдвин у окна усмехнулся — едва заметно, но я видела.

* * *

Следующий час тянулся мучительно.

Фрау Хорнель рассказывала о структуре герцогств, о налоговой системе, о взаимоотношениях с церковью. Голос монотонный, но информация — на удивление живая. Она не сыпала датами, как другие учителя. Она рассказывала о людях, об интригах, о том, как рождались и падали дома.

Лорен слушал, затаив дыхание. Он обожал истории.

Я пыталась сосредоточиться, но мысли разбегались. Взгляд Эдвина сверлил затылок. Он ждал. Ждал момента, когда мы останемся наедине.

— Леди Веста, — окликнула меня учительница. — Вы слушаете?

Я вздрогнула.

— Да, фрау Хорнель.

— Тогда повторите, что я сказала.

Пауза.

Я не слышала ни слова последние пять минут.

— Э-э-э...

— Именно, — она поджала губы. — Вы витали в облаках. Лорен, повторите за сестру.

Мальчик вскочил:

— Вы рассказывали о том, как герцог Миро пытался захватить больше власти сто лет назад, но император Людовик III остановил его, женив своего сына на дочери Миро!

— Верно. Садитесь. — Она повернулась ко мне. — Видите, леди Веста? Даже ваш младший брат внимательнее вас. Это позор.

Злость кольнула.

— Прошу прощения, — процедила я сквозь зубы.

— Прощение не исправит невежество. Вам задание — к следующему уроку написать эссе на тему «Роль женщины в политике Империи». Три страницы. Чернилами, разборчиво.

Я сжала кулаки под партой.

«Роль женщины. Ага. Сиди дома, рожай детей, улыбайся. Потрясающая роль».

— Слушаюсь, фрау Хорнель.

* * *

Урок наконец закончился. Фрау Хорнель собрала книги, кивнула Эдвину:

— Благодарю за присутствие, милорд. Надеюсь, вы убедились, что молодая леди нуждается в дисциплине.

Эдвин склонил голову:

— Убедился, фрау Хорнель. Спасибо за урок.

Она вышла, оставив за собой лёгкий аромат лаванды.

* * *

Остаток дня прошёл в библиотеке.

Лорен притащил огромный том — «Великие Женщины Империи: Истории Силы и Мудрости». Автор — какой-то историк, умерший пятьдесят лет назад.

Мы устроились за большим дубовым столом, заваленным книгами. Солнечный свет лился через высокие окна, отбрасывая золотистые блики на пыльные корешки фолиантов.

Лорен листал книгу, зачитывая вслух:

— «Элизабет Эккард, урождённая из простой семьи кузнеца, стала величайшим огненным магом своего времени. Её сила была столь велика, что демоны боялись её больше, чем святых рыцарей. Но более того — она была мудрой правительницей. Основав герцогство Эккард, она установила законы, которые действуют по сей день...»

Я слушала вполуха, строча эссе. Перо скрипело по пергаменту, чернила кляксились. Я ругалась про себя — отвыкла писать от руки. В последние годы войны никто не вёл записей. Некому было и незачем.

«Роль женщины в политике Империи».

Я писала о том, как женщины формально отстранены от власти. Как могут наследовать титулы только при отсутствии мужчин в роду. Как их выдают замуж ради политических союзов. Как их мнение не учитывается.

Перечитала. Усмехнулась.

Фрау Хорнель будет в шоке. Или в восторге. Трудно сказать.

— Веста, смотри! — Лорен ткнул пальцем в страницу. — Тут написано, что Элизабет была как ты! Рыжая, с янтарными глазами, вспыльчивая!

Я заглянула. Портрет — грубая гравюра, но узнаваемая. Высокая женщина с развевающимися волосами, окружённая пламенем. Лицо решительное, почти жестокое.

— Похожа, — согласилась я.

— Может, ты её реинкарнация? — оживился Лорен. — Или её дух вселился в тебя!

Я фыркнула:

— Не неси чушь. Реинкарнация — сказки для детей.

«Хотя... я же вернулась во времени. Если это возможно, то почему не реинкарнация?»

— Но было бы круто! — не унимался он. — Ты бы была великой героиней! Спасла бы всех!

Я посмотрела на него. На горящие глаза, на мечтательную улыбку.

«Спасла бы всех».

Если бы он знал, как близко к правде.

— Может быть, — тихо сказала я. — Может быть, и спасу.

Я писала эссе, механически, пока Лорен листал книгу и болтал про летающие корабли из вчерашнего рассказа. Мысли крутились вокруг одного: что я могу знать наверняка, что случится сегодня?

Военные сводки. Списки погибших. Даты первых разломов — но это через год, не проверить. Список эвакуации — бесполезно. Мне нужно было что-то маленькое. Незначительное. То, что не изменит мир, но случится ровно так, как случалось тогда — потому что никто, включая меня саму, не знал об этом заранее, а значит, ничего пока не могло измениться.

И тут вспомнила.

Не сражение. Не смерть героя. Мелочь — из тех, что оседают в памяти командира случайно, между строк отчётов о потерях, которые я перечитывала бессонными ночами, выискивая закономерности.

Обвал на Западном руднике.

Второй штрек. Трое погребены. Один не выживет — раздавит ногу, истечёт кровью, пока откапывают. Донесение придёт вечером, перед ужином.

Тогда, в прошлой жизни, я наткнулась на этот отчёт спустя месяцы, роясь в архивах в поисках причин обвалов на рудниках — искала, не связаны ли они с надвигающимися разломами. Не связаны. Обычная шахтёрская трагедия, одна из тысяч. Именно поэтому она и годилась — слишком мелкая, чтобы кто-то мог её подделать или предугадать заранее.

— Веста? — Лорен тряхнул меня за рукав. — Ты чернила на щеку посадила.

— Блять, — я вытерла лицо ладонью, только размазав чернила сильнее.

Мне нужно было найти Эдвина. Немедленно.

* * *

Я нашла его в оружейной палате — он рассматривал старые клинки предков.

— Есть, — сказала я тихо, закрыв за собой дверь. — Западный рудник. Второй штрек обвалится. Трое будут погребены заживо, один не выживет — ему размозжит ногу, истечёт кровью, пока откапывают. Донесение придёт сегодня вечером, перед ужином.

Эдвин долго смотрел на меня.

— Это… очень конкретно.

— Да.

— И если ничего не случится?

— Тогда зови лекаря. Я не буду сопротивляться.

Он кивнул, будто соглашаясь не только со мной, но и с самим собой.

— Хорошо. Ждём вечера.

* * *

Ужин прошёл в напряжённом молчании — по крайней мере, для нас двоих. Отец рассказывал что-то о переговорах с графом Киргом, Лорен ковырял в тарелке, а я считала минуты, вздрагивая на каждый звук шагов в коридоре.

Донесение принесли, когда убирали десерт.

Себастьян вошёл с подносом, на котором лежал свёрнутый лист с печатью управляющего рудниками. Положил перед отцом, поклонился.

— Срочное, милорд. С Западного рудника.

Отец развернул письмо, пробежал глазами, нахмурился.

— Обвал во втором штреке, — произнёс он вслух, не адресуя это никому конкретно. — Трое завалены. Двоих откопали живыми. Третьему размозжило ногу балкой — истёк кровью, пока разбирали породу.

Тишина.

Я не смотрела на Эдвина. Не могла. Но чувствовала его взгляд — тяжёлый, ошеломлённый, — на своей щеке.

— Печально, — сказал отец, откладывая письмо. — Распоряжусь о выплате семье погибшего.

Ужин продолжился как ни в чём не бывало. Лорен спросил про десерт. Отец заговорил о налогах.

А я сидела, вцепившись в край стола, и слушала, как колотится собственное сердце.

После ужина Эдвин догнал меня в коридоре, схватил за локоть, оттащил в нишу за статуей — подальше от лишних ушей.

— Слово в слово, — прошептал он. Голос дрожал. — Веста, ты сказала это слово в слово.

— Знаю.

— Как?

— Я же говорила. Через год начнётся война. Я это видела. Пережила. — Я перевела дыхание. — Не спрашивай, как именно я здесь оказалась. Я сама пока не до конца понимаю. Но моё знание — настоящее.

Он долго молчал, прислонившись к стене, будто искал в ней опору.

— Хорошо, — сказал он наконец. — Я обещал. Молчу. И помогаю.

— Даже если это звучит безумно?

— Особенно поэтому. — Он посмотрел прямо в мои глаза. — Ты моя сестра. Даже если мир сходит с ума — я не позволю тебе сходить с ума в одиночку.

Комок встал в горле. Я кивнула, не доверяя голосу.

Он выпрямился, одёрнул камзол — привычным движением возвращая себе маску идеального наследника.

— Свеча на подоконнике, — напомнил он тихо. — Если понадобится.

И ушёл, оставив меня стоять в тени статуи, наедине с первым человеком, который знал правду — и не отвернулся.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.