Вторая жена Командира. Наследник нового мира

Глава 5

Основной свет гаснет, помещение озаряют красные мигающие лампы. Вся аппаратура, компьютеры и, конечно же, лифты автоматически переключаются на аварийное энергообеспечение.

Сотрудники «Генезиза» высыпают в холл и замирают. Ведут себя настороженно, но не паникуют. Всего лишь ждут дальнейших указаний, словно дрессированые звери. Собираюсь спросить охрану о случившемся, но неожиданно открываются створки соседнего лифта, того самого, который ведет под землю… и для использования которого нужен специальный допуск.

В холл нервно выскакивает Максим, что-то раздраженно шепчет следующим за ним коллегам, а потом видит меня и осекается. Даже в полумраке замечаю темно-красные пятна на всегда идеальном медицинском костюме мужа. И я бы порадовалась, если бы это была его кровь, но, к сожалению, знаю, что принадлежит она кому-то из подопытных.

Несмотря на целый ряд неудач, что привели к появлению Пустых, «Генезис» продолжает проводить эксперименты на людях, тайно и незаконно. И там, на минус тринадцатом этаже, в стеклянных боксах, сейчас находятся подопытные. Как правило, это или бездомные, или отчаявшиеся люди, согласившиеся пожертвовать своим здоровьем за внушительную сумму денег, или безнадежно больные, которые используют свой последний шанс на спасение.

Субстанция, с которой имеет дело «Генезис» и происхождение которой я пока не выяснила, действительно обладает регенеративными свойствами. Их я четко испытала на себе. Но применять вещество на практике наши ученые явно не научились. Может, все потому, что они преследуют иные цели, отнюдь не благородные?..

Создание панацеи от всех болезней – такая версия озвучивается для прессы и несведущих граждан. Ложь! Как и то, что опыты проходят исключительно на животных…

Стены центра «Генезис» пропитаны фальшью, а сотрудники прогнили изнутри, хуже Пустых, иначе как объяснить их черствость и равнодушие к тому, что творится здесь?

Смотрю в напряженное лицо Максима, которое в красном освещении кажется зловещим, и не узнаю его. А еще не могу понять, как могла жить с таким человеком раньше, до всего случившегося, верить ему, любить… Впрочем, последнее под большим вопросом. Скорее, привычка. Осознаю это теперь, когда мне есть, с кем сравнивать…

- Привет, что произошло? – решаю заговорить первой, чтобы не дать Максу пройти мимо меня.

А после сбиваю его с толку, ныряя в объятия. Прижимаюсь вплотную, скольжу руками по гладкой ткани костюма. Вспоминаю о пятнах крови и вздрагиваю, но умело прячу свою реакцию.

- Мне страшно, - лгу я, надеюсь, правдоподобно. – Почему сработала аварийка?

Максим отстраняет меня, окидывает недовольным взглядом и еле сдерживается, чтобы не послать куда подальше неуместно настырную и прилипчивую жену.

- Все в порядке, учебная тревога, - цедит сквозь зубы. – Учебная тревога! Через десять минут выключится автоматически. Возвращайтесь к работе, - обращается уже не ко мне, а к сотрудникам вокруг.

Натянуто улыбается, но при этом отталкивает меня. Быстрыми шагами пересекает холл, на ходу доставая мобильный и экстренно набирая номер. Коллеги, которые были с ним в лифте, следуют по пятам.

В какой-то момент я слышу, как Макс тихо бросает одному из «сопровождающих»: «Всех военных - на тринадцатый!»

Все в порядке, значит? Очередная ложь!

Запрещаю себе думать о том, что сейчас творится на тринадцатом, иначе сорвусь и помчусь туда, пробиваясь сквозь охрану. Но нельзя! Делаю глубокий вдох и дожидаюсь, пока Максим с «делегацией» скроется за дверью кабинета для совещаний, а коллектив первого этажа рассосется по своим рабочим местам.

Понимаю, что это мой единственный шанс! Просто счастливый случай!

Бросив быстрый взгляд на охранника, который как раз повернулся ко мне спиной, я шустро проскальзываю к «запретному» лифту, лихорадочно вдавливаю кнопку вызова. Искренне надеюсь, что в красном мигающем полумраке видеокамеры «не запомнят» моих примет. И все же опускаю голову, пряча лицо.

Оказавшись внутри лифта, прикладываю к специальной панели магнитную ключ-карту. Система определяет меня как Максима Аверина, ведь именно у него из кармана я пару минут назад вытащила допуск. Но лифт не трогается с места, а требует отпечаток пальца. Нервно закусываю губу, наклоняюсь к панели с характерным изображением, и резко обдаю ее горячим дыханием. По идее, именно отпечаток Макса должен быть там последним.

На несколько секунд сердце останавливается, потому что в случае неудачи лифт будет заблокирован – и включится сигнализация.

Щелчок – и загорается зеленая лампочка. А я с облегчением выдыхаю. Впрочем, расслабляться рано. Тянусь рукой к сенсорным кнопкам, но палец замирает в воздухе.

Мысленно перебираю в голове полученные ранее сведения.

Дело в том, что на каждом этаже находится отдельный сервер, где хранится лишь часть информации. Главный компьютер, объединяющий их все, расположен на тринадцатом, куда мне дорога закрыта.

Значит, пока все силы «Генезиса» сосредоточены в самом низу, в аду, я планирую проникнуть незамеченной на минус седьмой этаж. Если мне не изменяет память, то именно из этого сервера я смогу «добыть» интересующие меня данные.

Касаюсь кнопки с цифрой "семь", а уже через пару секунд выхожу на нужном этаже. Двигаюсь вдоль стены, стараясь меньше попадать в область обзора камер. Благо, здесь тоже работает аварийка.

Ныряю в один из кабинетов и стремительно приближаюсь к сидящему за компьютером специалисту. Благодарю свою удачу за то, что он здесь один.

В помещении темно, только свет от нескольких мониторов прорезает сумрак. Этого мне хватает, чтобы поймать взгляд мужчины и убедить выполнять мои приказы.

В следующий миг снимаю подвеску с браслета и протягиваю ему, вынуждая скопировать на флешку секретные данные. Зачем упускать такую редкую возможность?

Пока идет процесс передачи информации, заставляю специалиста найти файлы, связанные с беременными подопытными «Генезиса». Потому что хочу знать, были ли вообще такие прецеденты и что в итоге случилось…

Эксперименты над беременными мышами, кроликами…

Усмехаюсь про себя. Ну, хоть что-то…

- Стой! Верни! – рычу опешившему мужчине и обхватываю его запястье, когда на экране появляется первое человеческое имя. – Открой личное дело!

Специалист слушается и наводит курсор на нужную строчку в базе. Двойной щелчок – и я забываю, как дышать.

«Светлана Игнатова», - читаю, мысленно выделяя каждую букву.

Не может быть!

Последние сомнения исчезают, когда я вижу ее фото в личном деле. И узнаю… По светлым волосам, нежным чертам лица и грустному взгляду…

Узнаю в ней жену Командира…

Глава 6

«Светлана Игнатова, 31 год. Диагноз: бесплодие»

Пытаюсь вчитаться в материалы личного дела, но перед глазами все плывет.

Почему информация хранится здесь, в главном центре, а не в Самарской области, где проводился эксперимент? Все было перенесено после взрыва? А может, результаты опытов архиважны, не зря же проводил их сам Аверин...

Вспомнив о Максе, вздрагиваю. Мне нужно уходить отсюда, покинуть этаж как можно скорее, но я не могу себя заставить сделать это. Даже когда копирование файлов завершено, а загипнотизированный сотрудник протягивает мне подвеску-флешку, я не двигаюсь с места.

Я должна узнать прямо сейчас, что случилось с женщиной, которая отдала мне свою жизнь…

«…введено вещество Tit-A 20… Симбиоз прошел успешно…» Симбиоз?

После этой фразы идут какие-то данные, шифровки, а я ненавижу себя за то, что даже элементарных азов биологии не помню.

«Первая попытка ЭКО донорскими клетками успешна…»

Делаю глубокий вдох и медленно, протяжно выдыхаю. Светлану не выпускали из лаборатории на протяжении всего эксперимента, да еще и проводили процедуру ЭКО? Но зачем? И кто выступил в качестве донора? Уверена, что не Руслан, потому что он узнал обо всем в последний момент, когда его жена уже была заражена. Да и не принял бы участие в сомнительных опытах.

«Экстремально быстрое развитие плода. За 24 часа показатели 4-х недель. За 48 часов показатели 16-ти недель… Принято решение о прерывании беременности…»

Нервно сглатываю и невольно прикладываю ладонь к своему животу, который мгновенно откликается острым импульсом, словно предупреждает меня об опасности.

«Пациенту введена дополнительная доза Tit-A 20 для восстановления организма…»

После этого, судя по всему, Светлана и стала Пустой, потому что дальнейшие записи отсутствуют…

Понимаю, что с минуты на минуту аварийная сигнализация автоматически отключится, а помещение заполнится ярким светом. Поспешно внушаю мужчине вывести меня наверх по своему пропуску, так как отпечаток пальца Макса может не сработать во второй раз. А после заставляю сотрудника «Генезиса» забыть, что я вообще была здесь, на минус седьмом.

Стоит мне оказаться в холле первого этажа, как в эту же секунду освещение восстаналивается, а из кабинета показывается Максим. Заставляю себя улыбнуться, хоть сердце скачет загнанным зайцем. Успела!

Несмотря на предостерегающий взгляд, приближаюсь к мужу, чтобы незаметно вернуть ключ-карту, и собираюсь тут же испариться, но…

- Аня! – грозно окликает Макс, а я ощущаю, как по спине проходит миллион ледяных иголочек, и вишенкой на торте моего страха становится резь внизу живота.

- Да? – пытаюсь придать своему тону невозмутимости, но получается неправдоподобно.

Муж подходит и окидывает меня настороженным взглядом. Неужели узнал о том, что я была на минус седьмом? Да нет, он никак бы не смог!

- Любимая, возьми отпуск, - неожиданно нежно протягивает Макс. – Отдохни недельку-две…

- Я не устала, - перебиваю его. – Что-то случилось? – с подозрением всматриваюсь в его глаза и в последний момент останавливаю себя, чтобы не нырнуть в мысли.

- Нет, но…

- Я подумаю, Макс, - вру ему, потому что не собираюсь ни в какой отпуск, особенно если учесть, что по-настоящему я здесь и не работаю. – Хотя, знаешь, сегодня я не против уехать домой чуть раньше. Подбросишь?

Аверин колеблется, но я невинно хлопаю ресницами и закусываю губу. А у самой пожар гнева пылает в солнечном сплетении. Клянусь, если муж сейчас не согласится, я внушу ему это, наплевав на камеры! Мне необходимо остаться с ним наедине!

Макс тяжело вздыхает, криво усмехается и, наконец, кивает.

- Подождешь пару минут в машине? – говорит, будто разрешения просит. – Я предупрежу коллег, что отлучусь ненадолго.

Забираю у мужа ключи и, резко развернувшись, устремляюсь к выходу. Прячу слегка мерцающие глаза под темными стеклами очков.

Ты сделал правильный выбор, Макс. Твое счастье, что ты согласился…

Глава 7

Некоторое время мы едем в полной тишине. Макс молчит, а я нервно ерзаю в кресле. Но стоит нам преодолеть пару кварталов, как я лицемерно-жалобно прошу мужа остановиться на обочине.

Он реагирует мгновенно, словно под внушением, и я даже теряюсь от такой отзывчивости. Но понимаю, что все в порядке, когда Макс недовольно смотрит на меня и хрипит:

- У меня нет времени на твои женские штучки! Говори, что нужно, и поехали!

Его грубость лишь придает мне сил, подстегивает. Обхватываю мерзкие мужские щеки ладонями и заглядываю в его лживые глаза.

- Мне нужно, чтобы ты честно отвечал на мои вопросы сейчас, - говорю громко и четко, выделяя каждое слово.

Признаться, раньше я не делала подобного: не руководила человеком в реальном времени. На это нужно гораздо больше непрерывной энергии, чем на отдельные «команды». Не уверена, что смогу держать зрительную связь на протяжении всего разговора. Но таким методом я быстрее получу нужную информацию, чем если буду переворачивать слишком старый хлам в мозгах Аверина.

Макс колеблется, словно пытается бороться со мной. Но силы неравные. Когда вижу, что он сдался, начинаю «допрос».

- Светлана Игнатова, - произношу так, словно запрос системе делаю.

Аверин отвечает схематично и выдает информацию, которую я и так прочитала в личном деле. Прерываю его, не отводя взгляда.

- Кто был донором? – резко бросаю, усиливая при этом внушение.

- Я… - набатом бьет в мою голову, и на мгновение я теряю связь с Максимом.

С трудом беру себя в руки и вновь ныряю в его глаза. Ощущаю капли крови под носом. Все-таки сложно непрерывно удерживать сознание человека.

- Зачем? – сипло шепчу, но повторяю громче. – Зачем?

- Ради науки, - рапортует Макс и добавляет чуть слышно. – И ради нас. Ты же не могла родить ребенка. А так, попытка не пытка… Я забрал бы его себе в случае удачи…

Произносит чудовищные фразы так невозмутимо, что хочется свернуть ему шею. Точнее, заставить его самого это сделать. Но я сильнее своей ярости!

- Ты чертов псих! – не сдержавшись, ору ему в лицо.

- Я чертов псих, - соглашается поспешно и глупо улыбается.

- Забудь, - выдыхаю я.

Пару секунд моргаю и смахиваю ручейки крови из-под носа. Я на грани обморока, но опять возвращаюсь к Максу.
- Что случилось со Светланой Игнатовой после аборта?

- Мы ввели пациенке дополнительную дозу Tit-A 20, и симбиоз нарушился. Видимо, слишком много бактерий поступило в организм, - и плечами пожал. – Процесс заражения стал необратимым…

- Каких бактерий? Что такое Tit-A 20? – продолжаю я, чувствуя разрывающую виски боль.

- Субстанция была открыта во время запуска ровера на Титан. Планетоход взял пробы грунта, которые впоследствии были доставлен на Землю. В них обнаружили «живую» субстанцию: совокупность бактерий в питательной среде. Случайно заметив уникальные регенеративные свойства, передали образцы в «Генезис», и мы начали эксперименты. Оказалось, что бактерии вступают в симбиоз с человеком, но все зависит от конкретного организма и концентрации введенной субстанции. Если симбиоз успешен, то подопытный получает способность к регенерации и остается в здравом уме. В противном случае бактерии или пожирают его изнутри, или порабощают мозг, вгоняя в безумие, - голосом робота произносит Макс и умолкает резко.

А я пытаюсь осмыслить полученную информацию. Судя по тому, что сказал Аверин, у меня с этими долбаными бактериями симбиоз удался. Вот только Максим не знает, что к регенерации бонусом идут кое-какие дополнительные способности. И пусть это остается тайной…

Если бактерии съедают слабый организм, то мы получаем Пустых. Но в случае, если им удается проникнуть в мозг, то появляются одержимые по типу Пули или Марата.

Все вроде бы понятно, но...

- Как бактерии влияют на плод? – решаюсь задать последний вопрос, от ответа на который зависит мое будущее.

- Симбиоз не удается, ни при каких обстоятельствах. Никак. Ни один эксперимент не увенчался успехом, - чеканит Макс, а я закрываю глаза.

Забываю, как дышать, потому что в груди образуется вакуум.

Нет, нет! За что? Почему я?

Слезы стекают по моим щекам, смешиваются с размазанной кровью.

С трудом разлепляю глаза, быстро внушаю Максу забыть о нашем разговоре. И пока он балансирует на грани между астралом и реальностью, вытираю салфетками лицо.

Муж заводит автомобиль и трогается с места, словно на автопилоте. Едет в сторону дома.

А я едва сдерживаю рыдания и размышляю, что мне делать дальше.

Внезапно принимаю единственно правильное, на мой взгляд, решение. Решение, которое разобьет мое сердце, но избавит мир от чего-то по-настоящему опасного. И даю короткий приказ мужу, пользуясь тем, что внушение рассеялось не до конца.

- Макс, отвези меня в клинику!

***

Несколько часов спустя

Сижу на холодном кафеле в ванной, давясь слезами. Дрожащими руками нервно сминаю упаковку таблеток для прерывания беременности. Раздобыть их не составило особого труда. Пару внушений – и врач с глуповатой улыбкой вручил мне этот «препарат смерти». Правда, говорил что-то о необходимости быть под наблюдением и пугал возможными побочными эффектами…

Но мне плевать. Единственное, что я сделала, так это на всякий случай загрузила всю скачанную сегодня информацию на «облако», доступ к которому есть лишь у одного человека…

Не уверена, сработают ли таблетки. Не знаю, какие будут последствия. Не могу утверждать, что не отправлюсь в мир иной вслед за тем, что оказалось внутри меня…

Но и оставить все, как есть, я не могу. Нет, только не после того, что я узнала…

Слишком большой риск для всего мира. Слишком лакомый кусок для психа Аверина и проклятого «Генезиса». Слишком серьезная опасность для меня и моих близких людей…

Если честно, лучшим исходом было бы, если бы я сдохла сегодня вместе с ним. Но это слишком эгоистично – я не все сделала, не все выяснила, не все передала…

К сожалению, способность к регенерации, скорее всего, меня вытянет и спасет, несмотря на побочки.

А вот его – вряд ли…

Но так надо… Так надо…

И пусть я буду опустошена морально. Так даже лучше. Пустой оболочке легче выполнить миссию. Без чувств, без эмоций, без последней надежды…

Всхлипываю, и мой стон, кажется, разносится эхом по всему помещению. Хватаюсь за живот, который крутит подозрительными спазмами. И только убеждаюсь в правильности своего решения. Кажется, даже вскрикиваю от боли. Хорошо, что в доме сейчас нет никого, кроме меня.

Яростно стираю с щек слезы, до боли и жжения, и собираюсь с духом.

У меня нет выбора…

Выдавливаю из упаковки сразу несколько абортивных таблеток и резко закидываю в рот, не чувствуя никакого вкуса…

Часть вторая

Глава 1

Руслан

Вальяжно разваливаюсь в кожаном кресле и в очередной раз окидываю взглядом кабинет покойного отца. Строгий мебельный гарнитур в классическом стиле, просторный дубовый стол, на поверхности которого небрежно оставлена кружка со вчерашним недопитым кофе – и плевать, что останется след. Небольшой диван, обитый кожей темно-шоколадного цвета, мини-бар (как же без него), камин-обманка, даже не электрический, просто для красоты.

Хмыкаю сквозь улыбку: любил папа пускать пыль в глаза. Да и мама, когда жива была, не отставала. Чего только их спальня стоит! До сих пор нормально жить там не могу: тошнит от вычурности обстановки. И бесит огромная кровать, ведь в ней острее чувствуется одиночество…

В родительском доме, расположенном в тихом и уютном уголке столицы, ближе к окраине, все по-старому, словно я никогда и не покидал его. И не было переезда в Самарскую область со Светой, не было службы в лаборатории, не было взрывов, не было шести месяцев выживания, не было Ани…

В груди предательски щимит, а кружка с кофе оказывается в моей руке, но тут же летит на пол, расплескивая черную жидкость по паркету. Тьма забирается в щели, растекается тонкими нитями – и мне на секунду кажется, что получившийся «узор» напоминает вены Пустых. Перед глазами вдруг мелькают картинки: лес Самарской области, звероловная яма, яркая вспышка, Аня, но почему-то ее лицо расплывается…

Виски простреливает невыносимой болью. Какие-то жестокие игры моей подорванной психики.

Обхватываю голову руками, массирую, пытаясь хоть немного унять мигрень. Но на смену боли вдруг приходит стук дятла. Усиливается, становится громче, разрывает сознание.

Но в какой-то момент я понимаю, что звук настоящий – и доносится из-за закрытой двери.

- Да? – хриплю обессиленно, но тут же прихожу в себя. – Входи, - бросаю громко.

На пороге появляется Каратель, то есть Карим. Непривычно называть Отчаянных по именам, но в этом мире приходится перестраиваться. Учиться жить, как прежде, чтобы влиться в толпу. К тому же, нам с Каримом больше не надо скрываться. Мы далеко от Самарской области, а до столицы вряд ли дошла информация о двух дезертирах. Сотрудникам филиала явно не до этого было, впрочем, как и всем жителям закрытой территории.

Выбраться оттуда и вытащить всех Отчаянных не составило особого труда. В моем новом «амплуа» – это просто раз плюнуть. И блок-посты пересекать не пришлось. Правда, бошка чуть не раскололась на части, но внутреннее чутье мне подсказывает, что этому есть совсем иная причина. Будто случилось что-то, о чем я забыл. Пытаюсь восстановить события, но информация ускользает, мысли путаются, а мозг взрывается, словно перегруженный компьютер.

- Делать нечего, стучишься еще, - хмыкаю я, а Карим заходится смехом.

- Привычка, - сквозь кашель ехидничает.

- С каких пор? Ты даже в группе Отчаянных ко мне дверь с ноги всегда открывал, и плевал на субординацию, - парирую я и усмехаюсь.

Мы оба замолкаем, как по команде, и мгновенно становимся серьезными. Прошлое не отпускает нас. Мы все еще Отчаянные. Чужие среди своих в этом мире. И вряд ли ассимилируемся с обществом.

- Ира на работу в кафе устроилась, - выдает небрежно, имея ввиду Искру, - да и остальные потихоньку жить начинают. Так что еще некоторое время перекантуются у тебя, да и разбредутся по норам, - подмигивает и присаживается на диван.

- Они мне не мешают. Два этажа, куча комнат. В тесноте да не в обиде, - убеждаю Карима, но понимаю, что он прав.

У каждого своя жизнь. И далеко не все хотят посвящать ее мести и борьбе. Только Карим со мной до конца, такой же одинокий волк, которому больше нечего терять.

- Есть что-то от Джей-Джей? – хочу перевести тему.

Речь идет о нашем информаторе. Здесь, в столице, Карим вспомнил, как по молодости «баловался» хакерством, и всерьез задумался об информационной борьбе, раз уж реальная обречена на провал. Одним словом, вояка он и в интернете вояка. А Джей-Джей нашел нас сам в одном из закрытых чатов – и предложил свою помощь. Оказалось, что он как-то связан с «Генезисом», так что для нас автоматически стал бесценным.

- Не проверял еще с утра наш защищенный канал, - отмахнулся Карим.

- Надо бы узнать, кто скрывается под ником Джей-Джей, - с подозрением протягиваю я. - А то мы так слепо поверили какому-то сомнительному хакеру…

- Джей-Джей явно не хакер, нуб какой-то. Сколько я его учил защищенным каналом пользоваться, а он не догонял. Не понимаю, как он вообще в тот закрытый чат проник, - рассмеялся Карим, но продолжил уже серьезнее. – Но информацию выдает полезную. Нам он нужен! И ничем не угрожает! Отследить наше местоположение невозможно, так что… Просто воспользуемся юнцом, пока есть возможность. Кем бы он ни был. Это наша единственная связь с «Генезисом».

- Надо бы самим туда внедриться, время теряем, - взрываюсь я и бью кулаком по поверхности стола, казалось бы, слабо, однако грохот разносится по всему помещению.

- Руслан, - сурово тянет Карим, и его тон не предвещает ничего хорошего. - Аня погибла не для того, чтобы ты сейчас подставлялся.

В очередной раз бьет по больному. Знаю, что он пытается воззвать к моему здравому рассудку, но в действительности делает только хуже. Вспоминаю наш с Аней последний день в лесу Самарской области, и хочется сдохнуть. Лучше бы я остался там, с ней…

- Аня из-за меня погибла, - хрипло выдаю я, не успев скрыть эмоции.

Замечаю, как начинает искриться моя кожа. Не хватало мне еще прямо сейчас…

Как же все-таки сложно себя контролировать! Теперь понимаю Аню, когда она не могла справиться со своими способностями. А я дрессировать ее пытался, словно чудо-зверушку в цирке! Идиот.