В объятиях лотоса. Книга 1. Воспоминания о зле

Глава 3. Беспокойство

Сражение началось с резкого движения Кириана. Он стремительно двинулся вперед, яростно нанося удар. Сигурд как опытный воин ловко провел свою палку вдоль блестящего лезвия меча, парируя атаку с грацией и точностью. Кириан набрасывался на учителя вновь и вновь, стараясь взять верх своей скоростью, но плавные и уверенные движения Сигурда не позволяли ему этого сделать.

Кириан, не желая сдаваться, вновь атаковал. Сигурд, словно предвидя его действия, легко ушел в сторону, оставляя юношу с пустым ударом. После еще десятка таких попыток, терпение Сигурда начало иссякать. Он нанес мощный удар палкой под определенным углом, и меч Кириана вылетел из его рук.

Юноша понимал, что ему не одолеть учителя. Хоть он и был достаточно силен, с Сигурдом ему не сравниться. Однако, он все еще мог показать себя.

Сосредоточив всю свою духовную энергию, он закрыл глаза и сконцентрировался. Внезапно меч, сияющий белым светом, поднялся в воздух, словно приобрел собственное сознание. Яркое свечение наполнило пространство вокруг, и Кириан, полный решимости, приготовился к новой атаке. Острый конец меча был нацелен прямо на голову учителя. Кириан стремительно нанес удар, но, к его разочарованию, это не принесло желаемого результата. Меч, пронзая воздух, не нашел цели, и его атака оказывается столь же безрезультатной, как и прошлые.

Сигурд, обладая опытом и мастерством, легко уклонился от удара, его движения были плавны и уверены, как у хищника, который предвидит каждое действие своей жертвы. Кириан почувствовал, как его пыл и решимость сталкиваются с непробиваемой стеной учительской защиты.

Юноша подумал: «Что же делать? Я совсем не могу к нему приблизиться».

Он сделал шаг назад, чтобы собраться с мыслями. Через пару мгновений его меч снова воспарил, вибрируя в воздухе. Кириан перевернул меч в вертикальное положение и поднял его вверх. В этот же миг на Сигурда обрушивается шквал атак сверху. Каждый удар звучал, как гром, раздаваясь в тишине арены, но опытный учитель ловко уклонился от дождя из лезвий.

Как дикий зверь на охоте, Кириан бесшумно и стремительно приблизился к мужчине, сосредоточив всю свою магию в правой ладони. Его движения стали более решительными, а взгляд сосредоточенным. Когда его рука оказалась всего в тридцати сантиметрах от груди Сигурда, юноша почувствовал резкую боль, пронзающую его тело, как будто невидимая сила ударила его в грудь.

Одно мгновение, и он оказался на другой стороне арены. Кириан планировал отвлечь учителя шквалом атак сверху, чтобы затем приблизиться и нанести удар, наполненный скоплением энергии. Однако Сигурд оказался быстрее. Словно предвидя замысел ученика, он мгновенно среагировал и нанес удар по груди Кириана ладонью, так что тот с грохотом отлетел.

Винделия подбежала к Кириану и помогла ему сойти с арены, поддерживая его, пока он восстанавливал равновесие. Он все еще ощущал тяжесть удара, словно в его груди застрял камень.

– Черт, он не пожалел сил, вложенных в удар. Приложился как надо, – юноша усмехнулся, скрывая боль.

– Радуйся, что учитель не сломал тебе ребра, – отрезала девушка.

– А я и радуюсь, – ответил он, улыбнувшись, и ямочки на его щеках заиграли, придавая его лицу игривое выражение. – Моя рука была так близко к нему, что я сам почти сломал ему ребра.

Винделия не смогла сдержать улыбку, ее позабивало самодовольство Кириана.

В тренировочном зале снова послышалось:

– Следующий!

Студенты снова начали выходить на арену, и один за другим терпели поражение. Чтобы одолеть всех, у Сигурда ушло около двадцати двух минут.

– Ваш экзамен подошел к концу, – произнес он, его голос звучал уверенно и властно. – Таргос Меланор, Винделия Селар и Кириан Фарис, сделайте шаг вперед.

Трое молодых людей вышли вперед и переглянулись, в их глазах читалось волнение.

– Жду вас завтра в шесть утра на северо-западной тропе. Мы отправляемся в Кросторн, – продолжил Сигурд, окидывая их холодным взглядом, который не оставлял места для сомнений. – Поздравляю, вы прошли.

Уже на выходе из тренировочного зала он остановился и через плечо сказал:

– А остальные, запомните: неудачи – лучшие учителя. Увидимся через год.

Слова Сигурда повисли в воздухе, оставляя после себя смешанные чувства. Большинство студентов грустно опустили головы, а кто-то из них, не в силах сдержать эмоции, начал вымещать злость на тренировочных манекенах.

Винделия, от переполняемого ее восторга, обняла Кириана за шею, ее глаза сияли от радости.

– Мы смогли!

– Ага, – ответил Кириан, мягко похлопав Винделию по спине.

Они обменялись нежными взглядами, и довольно долго смотрели друг другу в глаза.

– Фу, что вы здесь устроили? Идите вон и не позорьтесь! – прорычал Таргос.

Кириан и Винделия обернулись, и их взгляды встретились с презрительным выражением лица юноши.

– Кто сегодня опозорился, так это ты! – выпалил Кириан, не сдерживая ухмылки. – Ты даже не приблизился к Сигурду ни на шаг. Как думаешь, почему такой никчемный воин, как ты, прошел? Скажи спасибо папочке.

– Да как ты смеешь! – Таргос схватился за ножны меча, его лицо почернело от злости. – Забери свои слова обратно, иначе пожалеешь!

– И не подумаю, – ответил Кириан, его голос звучал уверенно и вызывающе.

Лицо Таргоса было угловатым, с высокими скулами и острым подбородком. Его глаза вспыхнули как горящий янтарь, а во взгляде читались ненависть и готовность к борьбе. Таргос всегда держался с высоко поднятой головой, его уверенная осанка и вызывающее поведение делали его заметным среди других студентов. Он был тем, кто не боялся бросить вызов, и его внешность лишь подчеркивала его стремление к власти и превосходству. А еще к желанию выпендриваться и красоваться. Этот ощипанный павлин даже не представлял, что выглядит не величественно, а убого. Кириан бы с удовольствие харкнул ему в лицо и разукрасил синяками его симпатичную мордашку.

Винделия, стоя рядом, почувствовала, как напряжение в воздухе нарастает. Она знала, что Кириан не собирается отступать.

– Таргос, почему бы тебе не заняться собой? Уходи, а то придется сражаться с нами двумя.

– Пф, напугала, – с презрением ответил он Винделии.

– Отойди, Винделия, я с ним быстро разберусь, – сказал Кириан, обнажая меч.

Таргос, увидев обнаженный меч, на мгновение замер, но затем его презрительная ухмылка вернулась. Он тоже был готов к бою, и в этот момент между ними разгорелась настоящая дуэль взглядов, полная ненависти и вызова.

Повисшее напряжение в воздухе прервал тревожно-дрожащий голос:

– Молодой господин, отец ожидает в-вас.

Это был один из слуг Таргоса, его лицо выражало беспокойство. Слова слуги словно обрушили ведро холодной воды на разгоряченные головы. Таргос, не отрывая взгляда от Кириана, на мгновение задумался, но затем, с явным раздражением, отступил на шаг.

– Ладно, – произнес он, сжимая кулаки. – Но это не все, сукин сын.

С этими словами он развернулся и, не оглядываясь, направился к выходу.

– Я тоже пойду. Мне не терпится поделиться новостью с родителями, – произнесла Винделия.

– До завтра, – Кириан помахал рукой.

Кириан остался стоять на месте, наблюдая за удаляющейся фигурой Винделии, окутанной ярким полуденным солнцем. Он чувствовал, как в груди разгорается легкое волнение, и, немного постояв, решил, что сегодня ему можно позволить себе немного отдохнуть. Юноша хотел поощрить себя за заслуженный успех, и его мысли уже унеслись в сторону удовольствий.

Он вышел из академии и направился в «Дом Пылающих Сердец», где по ночам огни красных фонарей мерцали, словно звезды, спустившиеся с небес. Шагая по узким улочкам города, Кириан погрузился в размышления о своих чувствах. Он был безнадежно влюблен в Винделию – одну из немногих, кто проявлял к нему доброту, в то время как другие студенты в академии, подобно Таргосу, часто обращались с ним с пренебрежением.

Винделия же, словно светлый луч в мрачном мире, всегда была внимательна к своим товарищам, готовая прийти на помощь в любую минуту. Ее доброта не знала границ. Сколько бы у него ни было мимолетных интрижек, его сердце все равно принадлежало ей.

Он понимал, что чувства к Винделии настоящие – это не просто страсть и желание, а нечто гораздо более глубокое и искреннее. Однако между ними стояли не только его сомнения, но и социальные барьеры. Винделия была из Ордена Силвера, в то время как он, Кириан, был простым студентом, не имеющим ни титулов, ни богатства. Члены одного ордена могли заключать браки только внутри своей фракции, чтобы избежать распространения тайных знаний за его пределы. Это правило было неукоснительным, и, хотя в редких случаях в орден принимали людей, не состоящих ни в одной из фракций, такие исключения были единичны и всегда вызывали недовольство.

Каждый шаг по переулку казался ему предательством, и он чувствовал, как тень сомнений нависает над его душой, затмевая свет, который приносила Винделия. Он не мог позволить себе быть с ней, когда его собственные желания и похоть тянули его в совершенно другую сторону. Кириан знал, что его чувства к Винделии были искренними, но в этом мире, полном правил и ограничений, он чувствовал себя запертым в клетке, из которой не было выхода. Каждый раз, когда он думал о ней, его сердце наполнялось одновременно и радостью, и горечью, как если бы он держал в руках хрупкий цветок, который мог бы рассыпаться в прах от одного неверного движения.

Он и не заметил, как быстро ноги довели его до дверей борделя. Зайдя внутрь, ему в нос сразу ударил запах сладкого дыма и ароматических масел. Внутри царила особая атмосфера. Теплый свет ламп создавал интимное освещение, а мягкие ткани, обтягивающие диваны и кресла, приглашали к отдыху. Комнаты были оформлены в экстравагантном стиле, стены были обиты бархатными тканями глубоких оттенков, а украшениями служили довольно пошлые предметы интерьера, такими как подсвечники в виде обнаженных девиц или картины с яркими страстными эпизодами.

Женщины, работающие в публичном доме, были красивы и уверены в себе, их наряды подчеркивали изгибы фигур, а макияж придавал им распутный вид. Они перемещались по залам, словно грациозные кошки, привлекая взгляды и вызывая у мужчин желание.

Кириан знал, что это место полно соблазна и искушения, но сейчас его мысли были далеки от романтики. Он пришел сюда не для того, чтобы искать любовь, юноша просто хотел сбросить груз своих переживаний. Он знал, что здесь, среди ярких огней и соблазнительных улыбок, есть та, кто поможет ему отвлечься от мыслей о Винделии.

Девушка, с которой уже не раз проводил время. Она сидела на мягком диване, ее наряд подчеркивал пышные формы, а глаза искрились игривым светом, словно в них отражались все огни этого места. Она была одной из тех, кто умел создавать атмосферу легкости и веселья, и именно поэтому именно эта девушка стала его любимой спутницей в мире удовольствий.

Кириан сел рядом с ней, и их разговор начался с легких шуток и флирта. Он чувствовал, как напряжение постепенно уходит, и на какое-то время его мысли о Винделии отступили на второй план. Это было всего лишь мимолетное развлечение, возможность сбросить груз своих чувств и просто насладиться моментом.

После пары минут праздной беседы они уединились в комнате, где царила интимная атмосфера. Проститутка, с которой он проводил время, была очень привлекательной; ее большие груди и упругая задница манили многих мужчин, однако она сама всегда отдавала предпочтение молодому студенту со смазливой мордашкой. Девушка подошла к нему, ее движения были грациозными и полными сексуального намека. Они начали обмениваться нежными прикосновениями, и Кириан почувствовал, как его тело реагирует на ее ласки.

Однако, смотря на все эти потертые стены и поношенные подушки, он не мог избавиться от нотки омерзения. Истертые одеяла и приторный запах пудры, красные губы и лукавые глаза шлюхи перед ним давали ему болючую оплеуху.

В конце концов, когда они закончили, Кириан почувствовал, как его тело расслабилось, но в то же время в душе осталась горечь. Он знал, что это время с проституткой было лишь временным утешением, и, покидая комнату, он снова ощутил ту пустоту, которая всегда оставалась после таких встреч.

Может быть, Таргос в чем-то и прав, называя его грязным псом. Он вел себя как похотливый кобель, и к своим девятнадцати годам у Кириана уже было множество интрижек. В постели он обладал ненасытным нравом и своим внушительным инструментом доставлял своим любовницам неописуемое удовольствие.

Парень вернулся в общий зал и решил выпить. Он попросил у одной из девушек принести ему бутылку вина. Когда ее принесли, юноша сразу же сделал глоток и почувствовал, как тепло растеклось по всему его телу. Постепенно все его заботы отступили, и на какое-то время он смог насладиться моментом. Кириан смеялся, шутил и позволял себе быть в этом мире, где не было места для грусти и сожалений. Вокруг царила атмосфера веселья, и Кириан, забыв о Винделии, погрузился в этот мир удовольствий, наслаждаясь каждой минутой, проведенной с женщинами.

Когда наступила глубокая ночь, Кириан решил вернуться домой. Он вышел на улицу, холодный воздух ударил в лицо, и парень почувствовал, как трезвость начинает медленно возвращаться. Медленными шагами Кириан направился в сторону дома.

Шагая по темной, неосвещенной дороге, он заметил темный силуэт. Фигура сидела, скрючившись, опершись на стену высокого кирпичного дома.

Подойдя ближе, Кириан увидел, что это был пьяный вдрызг мужчина неблагополучного вида. От него смердело помоями, а из-за густой растительности на лице можно было разглядеть только полуоткрытые глаза, слегка блестевшие под лохматыми бровями.

Кириан узнал его. Посещая «Дом Пылающих Сердец», он неоднократно встречал этого бездомного, который каждый раз был мертвецки пьян. Этот человек пропивал всю милостыню, которую удавалось выпросить у прохожих. У юноши он тоже как-то просил денег, но тот не дал ему даже медяка, зная, что пьянчуга потратит его на эль.

На лице Кириана появилась хитрая ухмылка, а зрачки опасно расширились.

– Бром.

Услышав свое имя, бездомный приподнял голову. Он жестко потер глаза, пытаясь разглядеть, кто его зовет.

Однажды, проходя мимо пьяных бродяг, Кириан услышал, как кто-то в компании зовет его этим именем, и теперь без труда вспомнил его.

– Что надо? – спросил Бром гнусаво, тут же пытаясь прокашляться, но вместо этого лишь издал звук, похожий на хрип.

– Я дух-покровитель твоего рода, – произнес юноша холодным тоном.

Мужчина вытаращил свои черные глаза. Пару секунд он смотрел на молодого парня перед собой, потом протер глаза, а потом снова уставился. В его голове пронеслась мысль: «Допился. Вчера ко мне приходила горячая шлюха, а теперь сам дух предков».

Кириан, наблюдая за реакцией Брома, не мог сдержать усмешку. В этом мрачном переулке он чувствовал себя властелином, играющим с судьбой.

– Я наблюдаю за тобой с рождения, Бром. Все это время я стоял за твоей спиной, наблюдая как ты себя губишь.

Бром недоверчиво уставился на юношу.

– То есть ты хочешь сказать, что тебя никто не может видеть, кроме меня?

– Да, – ответил Кириан, не отводя взгляда.

Какое-то время Бром просто молчал, переваривая сказанное. Затем, не сдержавшись, он громко расхохотался, его смех раздавался в пустом переулке, как эхо безумия.

– Скажи еще, что коровы летают, а птицы метают икру! – воскликнул он, указывая на юношу пальцем, словно тот был последним безумцем.

– Я очень рад, что ты, пережив все это, находишь силы шутить. Однако у меня для тебя есть предостережение.

Вытирая слезы смеха с уголков глаз, Бром спросил:

– И какое же?

– Ты умрешь через пять дней, – произнес Кириан, его слова звучали как приговор, отрезая смех, как нож.

На мгновение в воздухе повисла тишина. Бром замер, его улыбка медленно исчезла, а глаза расширились от удивления.

– Ты что, с ума сошел? – пробормотал он, пытаясь вернуть себе уверенность. – Это просто бред!

Кириан лишь пожал плечами, его лицо оставалось бесстрастным.

– Я не шучу, Бром. Время уходит, и твои дни сочтены.

Бром, все еще не веря, начал нервно оглядываться, словно искал спасение в тенях переулка. В его голове закружились мысли, и смех, только что звучавший в воздухе, теперь казался далеким и неуместным.

– Ты просто безумец, который решил поглумиться над бродягой, или это вовсе бредовая фантазия, вызванная двумя литрами эля, – произнес он, стараясь вернуть себе уверенность.

– Отнюдь, – хотя в душе Кириан искренне хохотал, его лицо оставалось крайне серьезным. – Бром, ты хороший человек. Все, что случилось с тобой, лишь печальное стечение обстоятельств, выпавшее на твою долю.

Он сделал паузу, чтобы его слова отложились в сознании бездомного.

– Как твой дух-покровитель, моей обязанностью было оберегать тебя, направлять на путь истинный. Однако я оказался бессильным против хитросплетений судьбы. Я знаю, что стать пьяницей и бездомным, которого все клевещут отребьем, не твой истинный выбор. Не сложись так события, сейчас бы все было по-другому.

– Ты говоришь, как будто знаешь меня, – произнес Бром, его голос дрожал. – Но я просто никому не нужный бродяга. Как ты можешь знать, что было бы, если бы…

«Вот придурок, он правда почти поверил».

Рискуя закончить это маленькое представление, Кириан уверенно перебил его:

– Я вижу в тебе потенциал. Ты не просто бродяга. Ты человек, который когда-то мечтал о большем. И у тебя еще есть шанс изменить свою судьбу. Ситуация, случившаяся между тобой и братом много лет назад, не должна была поставить крест на твоем будущем.

Бром замер, его сердце забилось быстрее.

– Откуда ты знаешь про брата? Ты действительно мой покровитель?

«О, надо же. Я угадал», – мелькнула мысль у Кириана.

– Да.

Глядя в голубые, искренние и твердые глаза Кириана, бездомный больше не сомневался.

– Если бы тогда мой брат не обманул меня с серебром, я уже был бы сказочно богат. Вместо этого мне пришлось влачить жалкое существование бездомного пьяницы, – произнес Бром, его сдавленный голос выдавал подступающие слезы.

–Духи предков отказались от него за то, что он так жестоко обошелся с тобой. Поэтому я перестал ему покровительствовать.

Бром замер, его мысли закружились, как листья в осеннем ветре. Он вспомнил, как брат, когда-то близкий и родной, предал его ради наживы. Теперь, когда он слышал слова своего духа-покровителя, в его душе зажглась искра надежды. Всю жизнь он чувствовал себя несправедливо обиженным, как тень, которую все обходят стороной. Все шпыняли его и смотрели, как на грязь, даже не пытаясь узнать, почему он стал таким.

– Я не хотел таким быть, – прошептал он, его голос дрожал, а слезы уже вовсю текли из глаз, оставляю за собой размытые грязные дорожки. – Я просто хотел, чтобы меня любили и уважали.

Кириан шагнул ближе, его взгляд был полон лживого понимания.

– Ты заслуживаешь этого, Бром. Но для начала тебе нужно попросить прощения. Еще не поздно изменить свою жизнь, если только ты решишься сделать первый шаг. Ты можешь избежать скорой смерти.

– Так что же мне делать? – спросил он, его голос стал более решительным. – Как я могу вернуть свою жизнь?

Кириан улыбнулся, его глаза сверкали, как у хищника, готовящегося к атаке.

– Для начала – встань на колени, – произнес он, его голос звучал с легким налетом насмешки.

Бром замер, его сердце забилось быстрее. Он не ожидал такого поворота. Внутри него боролись гордость и желание изменить свою судьбу.

– Ты серьезно? – спросил Бром, не веря своим ушам. – Ты хочешь, чтобы я встал на колени перед тобой, как перед Богом?

– Именно так. Признай свои ошибки и сделай первый шаг к искуплению, – подтвердил Кириан, его улыбка не исчезала. – Да и тем более, наблюдая за твоей жизнью, все мое существо ужасно болело, поэтому я как никто другой должен услышать твои извинения.

Бром сломался перед его доводами, поэтому очень быстро сложил руки на груди и медленно опустился на колени.

– Я… я прошу прощения, – произнес он, его голос дрожал от эмоций. – За все, что я сделал, за то, что позволил себе стать тем, кем я стал. Я прошу прощения у моей матери, которая умерла, так и не увидев света, и у моего отца, который также был втянут в махинации моего брата.

– И-и-и? – протянул Кириан, его голос звучал с легким вызовом, как будто подталкивая Брома к более глубокому осознанию.