Форма из хаоса

Глава 1. Обыкновенный день

Дождь в Лисборне был не погодой, а состоянием. Он не лил, а висел в воздухе мельчайшей, проникающей во всё пылью, серебрил асфальт и делал кирпичные фасады викторианских домов на Риджент-стрит темнее, чем они были на самом деле. Здесь, в этом тихом, немного сонном районе на окраине города, время текло иначе – медленно, по кругу, от рассвета до рассвета.

Лейла Мерфи шла от автобусной остановки к дому, плотнее запахнувшись в протертый на локтях плащ. В руках – тяжелый пластиковый пакет из супермаркета «Тезко», набитый дешевыми макаронами, консервами и пачкой чая. Ей было двадцать три, но в эти вечерние часы, после десяти часов на двух работах, она чувствовала себя на сорок. Усталость была плотной, осязаемой субстанцией, заполнявшей кости.

Её дом – вернее, дом её родителей – был последним в ряду, узким трёхэтажным строением с облупившейся краской и крошечным палисадником, где упрямо цвели кусты гортензии. Свет в гостиной горел – тусклый, желтоватый. Отец, наверное, смотрел телевизор. Мать, скорее всего, уже спала, если лекарства сделали своё дело.

«Обычная девушка из обычной семьи» – так бы написали в газетной сводке, будь с ней что-то не то. Это определение, как этот дождь, проникало во все щели её существования. Обычные оценки в обычном университете, который она бросила после второго курса, когда отцу стало хуже. Обычная работа официанткой в кафе «Бинз» днём и уборщицей в фитнес-центре «Виталити» по вечерам. Обычные мечты – скопить на курсы веб-дизайна, нанять сиделку для отца, может быть, снять маленькую квартиру. Мечты, которые каждый день понемногу размывались, как тротуар под осенним ливнем.

Она толкнула дверь. Запах – тушеной капусты, лекарств и старого дома – встретил её, как всегда.

– Это я, – тихо сказала Лейла, снимая промокшие ботинки.

Из гостиной донесся кашель, потом голос отца, хриплый, надломленный:

– Ужин на плите. Мама спит.

– Спасибо, пап.

Она зашла в гостиную. Патрик Мерфи сидел в своём кресле-качалке, укутанный в клетчатый плед, хотя в комнате было душно. Его лицо, когда-то румяное и полное, теперь было серым и обвисшим, как глина. Рассеянный склероз делал своё дело не спеша, но неумолимо.

– Как дела в «Бинз»? – спросил он, не отрывая глаз от экрана, где шло какое-то кулинарное шоу.

– Как всегда. Миссис Клейтон опять пыталась не доплатить за латте. – Лейла подошла, поправила ему плед. – Как ты?

– Жив. Доктор Грей звонил, напоминал о визите в пятницу.

Лейла кивнула, чувствуя знакомый холодный укол в районе солнечного сплетения. Визит к врачу – это новые лекарства, новые счета. Её зарплаты едва хватало на самое необходимое, а пособие по инвалидности отца было смехотворным.

Она пошла на кухню, разогрела себе тарелку тушеной капусты с сосисками. Ела стоя, у окна, глядя на струйки воды, ползущие по стеклу. Её отражение было размытым пятном – бледное лицо, темные волосы, собранные в небрежный хвост, тени под глазами. Иногда, в редкие минуты тишины, она ловила себя на мысли, что не узнает это лицо. Будто кто-то другой смотрит на неё из зеркала – кто-то старше, уставший, почти побежденный.

Позже, помогая отцу лечь в постель, она услышала его шёпот:

– Прости, девочка моя. Что мы тебя…

– Ничего не говори, пап. Спокойной ночи.

Она поцеловала его в щёку, погасила свет.

Её комната была наверху, бывшая кладовка, переделанная в спальню. Узкая кровать, комод, стол с ноутбуком пятилетней давности и стопкой книг по дизайну из библиотеки. Здесь, в этой капсуле, она пыталась строить свой мир. Училась по ночам, смотря бесплатные уроки, делала первые неуверенные проекты в пиратских программах. Это было её бегство, её воздух.

Перед сном она проверила телефон. Никаких сообщений. Подруги её возраста уже давно перестали звать на вечеринки – она всегда отказывалась, ссылаясь на работу или семью. Постепенно звонки прекратились. Лейла не винила их. Её жизнь была другой планетой.

Она легла и закрыла глаза, слушая, как за стеной всхлипывает во сне мать, а снизу доносится тяжёлое, прерывистое дыхание отца. Иногда ей казалось, что этот дом – живое существо, которое медленно, но верно поглощает её, превращая в ещё один кирпич в своей кладке.

Она не знала, что в эту самую минуту, в двадцати километрах отсюда, в роскошном пентхаусе на Престон-Хилл, другой человек тоже смотрел в окно на дождь. Но его вид был иным – панорама всего сияющего города к его ногам, река из огней, текущая в темноте.

Виктор Торн стоял, держа в руке бокал с тридцатилетним виски. Он был высок, строен, с идеальной осанкой человека, привыкшего к вниманию и власти. Его черты были резкими, аристократичными, а серые глаза казались спокойными и проницательными одновременно. На экране беззвучного телевизора шёл сюжет о благотворительном аукционе, который он провёл накануне. «Филантроп и визионер», – бежала строка.

Он отхлебнул виски, и его взгляд скользнул не к огням города, а к стене слева. К стене, скрытой за раздвижной панелью из темного дуба. Там, в герметичных нишах с мягкой подсветкой, стояли два высоких сосуда из толстого, идеально прозрачного стекла. В первом, в особом растворе, плавало женское сердце. Во втором – пара тонких, изящных рук, сложенных ладонями вместе, будто в молитве. Они были белыми, почти фарфоровыми, с идеальным маникюром на длинных пальцах.

Виктор подошёл ближе, его отражение легло на гладкую поверхность стекла.

– Беспорядок, – тихо произнёс он, глядя на сердце. – Эмоции. Истерия.Его палец дотронулся до холодного стекла второго сосуда.

– Иллюзия нежности, – сказал он уже рукам. – Лицемерие.

Он вернулся к окну. Дождь забавлял его. Он напоминал ему чистку. Стирание грязи. Упрощение. Две предыдущие попытки создать идеальный союз потерпели крах из-за человеческой слабости, глупости, алчности. Они хотели его денег, статуса, но не понимали сути. Не понимали, что за обладание таким человеком, как он, нужно платить совсем другую цену. Они пытались сбежать. Ошибочка.

Теперь он был свободен. И снова искал. Не любовь – это для обывателей. Он искал чистый материал. Идеальную глину. Ту, из которой можно вылепить совершенную спутницу – послушную, преданную, не осквернённую миром. Её нужно было найти в самой гуще этого мира, но не тронутой им. Как алмаз в угольной шахте.

Его телефон вибрировал. Он взглянул на экран – сообщение от своего помощника, Итона.

«Все данные по новым кандидатам в файле. Фон проверен, как вы и просили. Особое внимание на раздел «C» – возможно, соответствует вашим последним критериям.»

Виктор открыл файл на планшете. Прокрутил несколько страниц с биографиями девушек из хороших, но небогатых семей, студентов, начинающих карьеристок. Все слишком… заносчивые. Слишком много собственного «я». Он почти потерял интерес, когда открыл раздел «C». «Кандидаты из социально уязвимых слоев, с выраженной семейной нагрузкой, высокой степенью ответственности и минимальным кругом общения».

Третий файл. Фотография. Девушка с тёмными волосами и серьёзными, немного печальными глазами. Снята скрытой камерой, очевидно, на улице. Она несла два пакета с продуктами, её плечи были слегка ссутулены, но в позе читалась упрямая решимость.

Лейла Мерфи. 23 года.

Виктор начал читать. Бросила университет из-за болезни отца. Работает на двух низкооплачиваемых работах. Уход за родителями. Практически не имеет социальной жизни. Мечтает о курсах дизайна. Ни одного серьёзного романа. Живёт в районе Лисборн.

Он увеличил фотографию. Вгляделся в глаза. В них была усталость, но не пустота. Была печаль, но не сломленность. Была глубина. И главное – в них не было того знакомого, противного блеска желания, который он видел у всех, кто узнавал его имя. Она не знала, кто он. Для неё он был никем.

Виктор Торн почувствовал редкое, почти забытое ощущение – искру интереса.

– Лейла, – произнёс он её имя вслух, пробуя его на вкус. Оно было простым. Чистым.

Он закрыл файл и снова посмотрел на сосуды. Потом на город.

– Начнём с малого, – прошептал он. – Сначала наблюдение. Потом… приближение. А там посмотрим, насколько ты поддаёшься формовке, моя глина.

Он отправил Итону короткое сообщение: «По третьему кандидату из раздела «C» – начать фоновое наблюдение первой степени. Ежедневные отчёты. Без вмешательства.»

В ту же ночь, в своей каморке, Лейла видела сон. Она шла по длинному, тёмному коридору, а в конце его светилось что-то холодное и голубоватое. Она не знала, что это, но шла к нему, потому что в этом свете не было запаха тушеной капусты и звуков чужой боли. Она шла, и ей казалось, что кто-то наблюдает за ней из темноты, но не со злом, а с холодным, аналитическим любопытством, будто учёный за подопытным в лабиринте.

Она проснулась с учащённым сердцебиением. За окном ещё темно, дождь стучит по крыше. Она глубоко вздохнула, потянулась к ноутбуку, включила его. Синий свет экрана осветил её решительное лицо. Ещё час учёбы, пока все спят. Ещё один шаг к своей цели. Она не знала, что её цель уже стала чьей-то мишенью. И что лабиринт уже построен. Осталось только заманить в него мышку.

Утром, отправляясь на первую работу, Лейла заметила у своего дома неприметную серую машину. Водитель, казалось, читал газету. Она не придала этому значения. В Лисборне парковались кто угодно. Она прошла мимо, торопясь на автобус, даже не взглянув в ту сторону.

Человек в машине опустил газету и сделал незаметную фотографию на телефон. Затем отправил её с подписью: «День первый. Объект выдвинулся на работу. Внешне спокоен. Ничего примечательного.»

Так начался их танец. Она, борясь за каждый день своей обычной жизни. Он, планируя каждый шаг к тому, чтобы эту жизнь стереть с лица земли и собрать заново – по своему чертежу. А на полке в пентхаусе, в голубоватой жидкости, тихо покачивалось чужое сердце, немой свидетель того, что происходит, когда Виктор Торн решает, что ты ему принадлежишь.

Глава 2. Тень

Наблюдение длилось три недели. Для Лейлы это были обычные двадцать один день – бег по кругу между «Бинз», фитнес-центром и домом, сон, похожий на забытье, и редкие часы за ноутбуком, когда она пыталась ухватиться за призрачный хвост своей мечты. Для Виктора Торна – время составления детального досье. Он узнал о её жизни всё: во сколько она выходит из дома, какой автобус предпочитает, что заказывает в кафе на обед (дешёвый суп и воду), как долго сидит на скамейке в парке возле фитнес-центра в пятнадцатиминутный перерыв, просто глядя в небо. Он изучил её родителей через отчёты частных детективов: безнадёжного Патрика и его жену Мэри, медленно тонущую в депрессии и транквилизаторах. Он видел её финансовые отчёты – долги, накопленные на кредитке, счёт, балансирующий на нуле.

Она была идеальна. Уязвима, но не сломлена. Одинока, но не отчаявшаяся. У неё была слабость – любовь к родителям, и он уже видел, как эта любовь может стать крючком, на который её можно поддеть. Но торопиться он не любил. Сначала нужно было войти в её поле зрения. Естественно. Ненавязчиво.

Первое приближение произошло в «Бинз». Кафе было её территорией, местом, где она чувствовала себя уверенно, пусть и в роли обслуживающего персонала. Субботнее утро, час пик. Лейла металлась между столиками с подносом, чувствуя, как от напряжения ноет спина. Столик у окна, третий. Заказ: эспрессо и кранч-сэндвич с лососем. Клиент – мужчина в дорогом, но неброском сером костюме, с планшетом перед собой. Она заметила его, когда принимала заказ, мельком – деловой, сосредоточенный, красивый в холодной, отточенной манере. Он не смотрел по сторонам, не пялился на неё, в отличие от многих. Просто ещё один «белый воротничок».

– Ваш эспрессо и сэндвич, – поставила она чашку и тарелку перед ним, стараясь, чтобы голос звучал профессионально-приветливо.Он поднял глаза. Серые. Прозрачные и глубокие, как лед на горном озере. Взгляд не скользнул, а остановился на её лице на секунду дольше, чем следовало бы. Не было в нём ни снисходительности, ни пошлого интереса. Был расчётливый интерес, как будто он не просто смотрел на неё, а сканировал.

– Спасибо, – его голос был низким, бархатистым, идеально поставленным. Он улыбнулся. Улыбка не дошла до глаз.Лейла кивнула и отвернулась, ощутив странный холодок по спине.

«Наверное, какой-нибудь топ-менеджер», – подумала она, отгоняя ощущение. У неё не было времени на раздумья.

Виктор наблюдал за ней краем глаза, пока она работала. Он видел, как она справлялась с наплывом клиентов – эффективно, без суеты, но с какой-то внутренней отстраненностью. Она не была частью этого шумного мира. Она была в нём, но не принадлежала ему. Как аквариумная рыбка в мутной воде. Именно такую и нужно было выловить.

Он пришёл в «Бинз» ещё раз. Через два дня. И снова через три. Всегда в одно и то же время, всегда за один и тот же столик. Заказывал то же самое. И всегда, принимая заказ, он смотрел на неё этими своими ледяными глазами, произнося «спасибо» тем бархатным голосом. Он не пытался заговорить, не флиртовал. Он просто… присутствовал. Становился частью её ландшафта.

На пятый его визит Лейла, ставя перед ним чашку, не выдержала:

– Вы, кажется, полюбили наш эспрессо.Сказала она это с лёгкой улыбкой, чисто профессиональной.

Он снова поднял на неё взгляд, и в этот раз в его глазах мелькнуло что-то живое – не тепло, а скорее удовлетворение, будто он дождался реакции подопытного.

– Он действительно хорош. Но, признаться, атмосфера здесь… умиротворяющая. Позволяет сосредоточиться, – он жестом обозначил пространство кафе, но его взгляд вернулся к ней. – В бесконечных бизнес-ланчах и коворкингах слишком много шума.

– Да, у нас тут шум особенный – шипение кофемашины и звон чашек, – парировала Лейла, чувствуя себя неловко под этим пристальным взглядом.

– Именно, – он снова улыбнулся своей безжизненной улыбкой. – Органичный шум. Меня зовут Виктор, кстати.

– Лейла.

– Приятно познакомиться, Лейла.Он не протянул руку. Просто кивнул и снова погрузился в планшет. Но имя было произнесено. Контакт установлен. Первый шаг сделан.

В тот вечер, когда Лейла убирала пустые столики после закрытия, её напарница, вечно сплетничающая Джен, толкнула её локтем:

– Слушай, а этот твой «эспрессо-маньяк» – он же просто с ума сойти! Ты знаешь, кто это?

– Какой? – отвлеклась Лейла, протирая столешницу.

– Ну тот, красивый, в серых костюмах! Виктор!

– Не знаю. Менеджер какой-то.

Джен закатила глаза.

– Менеджер? Лейла, да это Виктор Торн! Основатель «Торн Тех»! Он, типа, гений, миллиардер, филантроп! Его лицо в деловых журналах каждый месяц! Как ты можешь не знать?

Лейла на мгновение застыла. Торн. Это имя она слышала, мельком, в новостях. Что-то про прорывные технологии, крупные пожертвования больницам.

– Ну и что? – пожала она плечами, стараясь казаться равнодушной. – Пьёт кофе, как все.

– «Как все»! – фыркнула Джен. – Он мог бы купить всю эту сеть кафе, не моргнув глазом! И он пятый день подряд приходит именно сюда. И садится именно в твою зону. Интересно, почему?

– Потому что у нас хороший эспрессо, – сухо ответила Лейла, но внутри что-то ёкнуло. Миллиардер. Зачем миллиардеру сидеть в заурядном «Бинз»? Её зона была не лучше и не хуже других. Мысль была неприятной, навязчивой. Она отогнала её.

Виктор тем временем в своём кабинете на верхнем этаже башни «Торн Тех» просматривал свежий отчёт. В нём была пометка: «Объект проявила любопытство. Установлен вербальный контакт. Коллега сообщила ей о вашем статусе. Реакция – сдержанное недоумение, попытка минимизировать значение.»

Он откинулся в кресле, глядя на ночной город. Сдержанность была хорошим знаком. Она не бросалась на него, как те предыдущие, едва услышав его имя. Она была осторожна. Осторожность можно было трактовать как глубину.

«Пришло время для второго шага», – подумал он. Наблюдения было недостаточно. Нужно было создать ситуацию. Естественную, но контролируемую. Ситуацию, где он мог бы сыграть роль благодетеля. Не явного. Тонкого.

Он вызвал Итона.

– Мэри Мерфи, мать объекта. Она принимает «Клозапин» по рецепту доктора Грея?

– Да, сэр, – кивнул Итон, человек с бесстрастным лицом и безупречной памятью. – Получает в аптеке «Грин фармаси» на Хоторн-стрит.

– Эту аптеку обслуживает наша благотворительная программа поддержки пациентов с ментальными расстройствами?

– Да, сэр. Мы спонсируем скидки на ряд препаратов.

– Прекрасно. Устроим небольшую… заминку с её рецептом в следующую среду. Так, чтобы Лейле пришлось решать этот вопрос лично. И обеспечьте, чтобы вопрос решился наилучшим образом, когда я буду рядом. Случайно.Итон кивнул, не задавая лишних вопросов. Он давно перестал удивляться странным просьбам босса.

В среду, как и было предсказано, Лейле позвонили из аптеки. Голос на том конце провода был озабоченным:

– Мисс Мерфи? Это «Грин фармаси». У нас проблема с рецептом вашей матери, доктор Грей не вовремя отправил продление, а без него мы не можем отпустить «Клозапин». У вас есть возможность подъехать, разобраться?

У Лейлы сжалось сердце. Без этих таблеток мать могла не спать ночами, впасть в тревогу, начать плакать… Она не могла этого допустить.

– Я… Я приеду после обеда. После двух.

– Хорошо. Ждём.

Она отпросилась с работы пораньше, сославшись на семейные обстоятельства. Добиралась до аптеки на другом конце района с пересадками, чувствуя, как внутри всё скручивается в тугой нервный узел. «Грин фармаси» оказалась современной, стерильной. У стойки рецептов уже была небольшая очередь. Лейла заняла место в конце, беспомощно наблюдая, как медленно двигается очередь.

Именно в этот момент дверь аптеки открылась, и вошёл он. Виктор Торн. Он был один, в лёгком пальто, с телефоном у уха. Он говорил что-то деловое, отрывистое, но его взгляд скользнул по залу и остановился на ней. На её лице, на котором, она была уверена, читалась вся её паника. Он закончил разговор, положил телефон в карман и направился прямо к ней.

– Лейла? – произнёс он, и в его голосе прозвучала лёгкая, искусная нота удивления. – Что-то случилось?

Она была так растеряна, что даже не удивилась, как он запомнил её имя.

– Аптечные дела… С рецептом мамы проблема, – выпалила она, не в силах сдержаться.

– Понятно, – кивнул он, его взгляд стал сочувствующим, но это сочувствие было словно надетая маска – идеальная, но неживая. – Знаете, эта аптека входит в нашу программу поддержки. Позвольте, я попробую помочь.

Он даже не спросил, нужна ли ей помощь. Просто шагнул к стойке, поймав взгляд фармацевта – молодой женщины, которая, как Лейла заметила, вдруг засуетилась и покраснела. Они отошли в сторону, говорили тихо. Лейла видела, как фармацевт кивала, бросая на неё быстрые взгляды. Через пару минут Виктор вернулся, держа в руках небольшую коробочку с препаратом.

– Всё улажено. Недоразумение с документами. Они принесли извинения.Лейла взяла коробку дрожащими руками. Глыба тревоги с её плеч рухнула, оставив после себя странную пустоту и неловкость.

– Я… Я не знаю, как вас благодарить. Сколько я вам должна за…

– Ничего вы мне не должны, – перебил он мягко, но так, что возразить было невозможно. – Это в рамках нашей программы. Просто стечение обстоятельств, что я здесь оказался. Рад, что смог помочь.

Он снова улыбнулся. На этот раз улыбка казалась чуть более естественной, но Лейла уже не верила этому впечатлению. Слишком всё было гладко. Слишком вовремя.

– Всё же, спасибо, – пробормотала она.

– Не за что. Заботиться о близких – это самое важное, – сказал он, и в его голосе прозвучала какая-то странная, металлическая нотка, будто он цитировал заученную фразу. – Позвольте проводить вас? У вас, наверное, обратная дорога неблизкая.

– Нет-нет! – испуганно воскликнула Лейла. – Я сама. Спасибо ещё раз. До свидания.

Она почти выбежала из аптеки, чувствуя, как её щёки горят. Не от стыда или смущения. От непонятного, холодного страха. Это была не благодарность. Это было ощущение, будто она только что взяла в долг у самого дьявола, а расплата была пока что скрыта в тумане.

Вернувшись домой и отдав матери таблетки, она заперлась в своей комнате. Включила ноутбук, вбила в поисковик: «Виктор Торн». Выпали страницы. Десятки. Статьи о его компаниях, технологических прорывах, пожертвованиях в сотни миллионов. Интервью, где он говорил о будущем, об эффективности, о социальной ответственности. Фотографии на светских раутах, всегда с безупречной, но отстранённой улыбкой. И ни слова о личном. Никаких слухов, сплетен. Две предыдущие жены умерли – первая в результате несчастного случая на яхте (утонула), вторая от редкого заболевания (остановка сердца). Скорбный, замкнутый вдовец. Идеальная биография. Слишком идеальная.

Лейла закрыла ноутбук. На улице стемнело. Она сидела в темноте, слушая, как в доме скрипят половицы. «Стечение обстоятельств», – сказал он. Она никогда не верила в простые совпадения. Особенно такие, которые пахли деньгами и властью. Он что-то затеял. Но что? Что может хотеть человек, у которого есть всё, от такой, как она?

Ответа у неё не было. Только растущее, леденящее предчувствие, что её тихая, тяжёлая, но понятная жизнь только что закончилась. Началось что-то другое. И дверь в это «другое» открыл человек с глазами цвета зимнего неба и руками, которые раздавали подарки с такой лёгкостью, словно они ничего не стоили. Но Лейла уже понимала – ничто не бывает бесплатным. Особенно доброта таких людей, как Виктор Торн.

А в пентхаусе на Престон-Хилл Виктор стоял перед своими сосудами. Он смотрел на парящие в жидкости руки.

– Она испугалась, – тихо сказал он. – Но взяла подарок. Страх – хорошее начало. Он очищает разум от лишних мыслей. Осталось заменить его… благодарностью. А потом – зависимостью. Игра началась, моя новая глина. Посмотрим, как долго ты продержишься, прежде чем начнёшь трескаться.

Глава 3. Ловушка из шёлка

После инцидента в аптеке Лейла на неделю перестала замечать серые машины под своим окном. Её страхи были направлены внутрь – на навязчивое чувство долга перед человеком, который, казалось, даже не вспомнил о её существовании. Виктор Торн исчез из «Бинз». Он не появлялся в её зоне, да и вообще в кафе. Это должно было успокоить, но имело обратный эффект. Теперь его отсутствие ощущалось как ожидание. Как будто он дал ей передышку, чтобы она осознала масштаб одолжения.

Она пыталась заглушить тревогу работой и учебой. Сидела ночами над своими проектами, пытаясь создать дизайн сайта для виртуальной кофейни – чистые линии, уютные цвета, иллюзия тепла, которого так не хватало в её жизни. Это был её щит. Пока она творила, она была не Лейлой Мерфи, уставшей дочерью больных родителей, а творцом, способным контролировать хотя бы виртуальный мир пикселей.

Именно этот проект стал следующим крючком.

В субботу утрома ей позвонил незнакомый номер. Обычно она не поднимала, но в тот день ждала звонка из больницы по поводу отца.

– Алло?

– Доброе утро, это Лейла Мерфи? – Женский голос, деловой и вежливый.

– Да, я слушаю.

– Меня зовут Элис Грейвз, я HR-менеджер в креативном агентстве «НекстВью». Мы получили ваше портфолио и заинтересовались одним из проектов – концептом сайта кофейни. Это ваша работа?

Лейла замерла. Она не рассылала портфолио. Единственное место, где она выкладывала свои наброски – это закрытый учебный форум для начинающих дизайнеров.

– Да, моя, но… как вы нашли мои работы?

– Нас заинтересовал ваш подход к пользовательскому опыту, – голос на другом конце провода пропустил её вопрос мимо ушей. – У нас есть небольшой внутренний конкурс для новых талантов. Приз – трёхмесячная оплачиваемая стажировка в нашем агентстве и грант на профессиональные курсы. Мы хотели бы пригласить вас на собеседование в понедельник, в десять утра. Это возможно?

Сердце Лейлы заколотилось. «НекстВью» было не просто агентством. Это была легенда, компания, которая делала проекты для мировых брендов. Стажировка там, да ещё и с грантом… Это был билет. Билет из Лисборна, из кафе «Бинз», из ночных уборок. Её руки вспотели.

– Да! Конечно, возможно! – выпалила она, и только потом в голову полезла червячком мысль: «Слишком хорошо, чтобы быть правдой».

– Прекрасно. Адрес и детали мы вышлем вам на электронную почту. До понедельника, мисс Мерфи.

Она повесила трубку и долго стояла посреди кухни, глядя на телефон. Потом бросилась к ноутбуку. Проверила почту – письмо от «info@nextview.design» уже ждало её. Всё выглядело идеально: логотип, подпись, адрес в престижном деловом квартале. Она зашла на сайт агентства. Да, Элис Грейвз значилась в разделе «Команда». Ничего подозрительного. Но внутренний голос, тот, что всегда предупреждал её об опасности, шептал: «Откуда? Почему именно ты?»