Большой октавианский глобус

– Ты как?

Павел осторожно посмотрел на Игоря.

– Нормально.

– Что врачи говорят?

– А что они скажут? Клещевой энцефалит, кома, надо ждать.

Игорь устало и раздражённо морщится – ему неприятна тема и он старается её избежать.

– Слушай, давай работать, нам ещё нужно разобраться с этими спонтанными процедуралами в коде.

– Ты уже сколько не спал, трое суток?

– Не начинай.

Игорь замер ссутулившись перед метровым монитором с закрытыми глазами, он неглубоко устало дышит. Его веки и брови еле заметно подёргиваются, словно он внутренним взором выискивает силы для бодрствования, а на его лице играют тени от бегущих на мониторе строк программного кода.

Павел сочувственно посмотрел на Игоря и вернулся к работе.

Негромкий стук клавиш вывел Игоря из полу-транса. Он щурясь пытается навести резкость в глазах и рассмотреть строки на мониторе.

– Блоки ещё возникали?

Павел отрывается от монитора и поворачивается.

– Нет. Но я, вроде бы, нашел область в массиве, где они, похоже, хранятся.

– «Вроде бы», «похоже», – Игорь даже не пытается скрыть слабое раздражение – на сильное у него уже просто нет сил.

Он глубоко вздыхает.

– Извини.

– Проехали.

Игорь какое-то время пялится в монитор, о чём-то думая.

– Для чего мы их написали – эти области?

– Я не писал, – Павел поймал себя на мысли, что почему-то оправдывается.

– Я тоже.

Павел пристально смотрит на Игоря и переводит взгляд на пустое кресло за ним, дальше за вводной панелью.

Игорь словно оглядывается, не поворачивая головы, одними глазами.

– Ладно. Ты прочитал, что там.

– Нннет, – Павел неуверенно подбирает слова, – там просто ссылки на эти процедуралы.

– Ну и? В чём проблема?

– Они никуда не ведут.

– Быть такого не может! – фыркает Игорь.

Его возмутило не само существование битых ссылок в исходном коде, а то, что как ему показалось, Павел намекнул на то, что Слава мог так ошибиться, когда писал код.

– Значит – плохо искал, дай посмотрю.

Павел выводит на монитор Игоря огромное дерево кода. Игорь то укрупняет его, чтобы видеть программную область глобально, то углубляется до блоков с битыми ссылками.

– Не пойму для чего вообще эта область. Слава так не пишет. Что происходит?

Павел и Игорь молча смотрят друг на друга. Игорь резко встаёт из кресла и начинает ходить взад-вперёд по комнате.

– Думаешь, он написал код, который позволил ИИ самопрограммироваться?

– Думай, что говоришь! Это же не пара строчек. И он не стал бы нарушать так протоколы безопасности.

– То есть раньше он уже их нарушал?

Игорь гневно смотрит на Павла.

– Нет.

– Как скажешь. Спросить бы…

– У кого?! Он в коме!

Павел пристально смотрит на Игоря, Игорь так же отвечает на взгляд, затем смеётся.

– Мы хоть и близнецы, но мысли друг друга читать не умеем.

Открылась дверь и в комнату заглянула лаборант.

– Игорь Валерьевич, из больницы звонят на номер лаборатории, – и предвосхищая вопрос Игоря, она добавляет, – а до Вас не могут дозвониться.

Игорь хлопает по карманам халата, брюк, но телефона не находит. Он бросается к сумке, которую повесил на спинку стула и достаёт телефон.

– Чёрт, забыл звук включить!, – и уже лаборанту, – я им перезвоню!

Игорь нервно набирает номер и так же нервно ожидает ответа.

– Да, да, это я! Слушаю, да…, – по мере того, как он слушает говорящего, его лицо меняется, а плечи опускаются, – я, я не… Я перезвоню.

Игорь кладёт трубку и тупо смотрит в пол.

– Я пройдусь.

Павел сочувственно провожает Игоря взглядом.

– Что там? – прозвучал в тишине неуверенный вопрос.

– Когнитивные функции остановились. Надо отключать.

Игорь выходит из лаборатории, идёт по коридорам, но никого не замечает. Он выбирается на улицу и только сейчас понимает, как ему не хватало свежего воздуха и дневного света, который заставил его прищуриться и прикрыть глаза рукой. Он немного проморгался и решил пойти в парк при НИИ, посидеть на уединённой скамейке среди цветущих кустов жасмина.

Когда Игорь стал спускаться по ступенькам от главного входа в корпус «Факультета информатики, вычислительной техники и вопросов искусственного интеллекта», то непроизвольно оглянулся, когда вступил на косую тень, что последний год постоянно перечёркивала широкие ступени, ведущие в корпус факультета.

То, что отбрасывало эту тень, находилось на противоположном конце НИИ, который занимал площадь трёхсот гектар, и это «что-то» возвышалось над сорокаэтажным корпусом его факультета и над восьмидесятиэтажным корпусом главного здания НИИ. Игорь смотрел на величественный звездолёт, который разработал и построил Факультет космолётов и межпланетного транспорта. Блестящий, чёрный со смолью, почти весь состоящий из нанокомпозитов, изяществом линий мог поспорить со статуями скульпторов эпохи Возрождения. Игорь, в который раз, неосознанно восхитился гением инженеров-создателей этого технологического чуда: девяносто процентов этого корабля составляли прорывные технологии и ноу-хау, в подавляющем большинстве засекреченные, но самое главное, что и обеспечило возможность и смысл создания звездолёта – это открытие, связанное с пониманием принципа гравитационного поля и гравитационных волн во Вселенной, благодаря чему Факультет теплотехники создал гравитационный двигатель. Ну а далее получилось всё просто – поставили задачи и двигатель оброс кораблём.

Игорь развернулся и пошёл в парк.

Команда Игоря: он, Павел и Слава, разрабатывали ИИ для управления процессами строительства и жизнедеятельности поселения колонистов на Октавии – простенький искусственный интеллект для хозяйственных нужд – от бетономешалки до гидропоники.

Проблемы с исходным кодом начались, когда случилась просадка напряжения на подстанции НИИ и всё «моргнуло» не сработал как надо переключатель между АЭС, питающими институт, который один потребляет энергии что твоя Бельгия. Электротехники клянутся, что у них всё работает штатно и косятся в сторону теплотехников, намекая на их шибко секретные эксперименты, и требуют построить ещё одну АЭС сугубо для Факультета теплотехники, чтобы избежать таких скачков напряжения в дальнейшем. Стоит признать, что скачки теперь стали довольно частым явлением. Может электрики и правы.

Игорь оставил раздумья и осмотрелся – ноги занесли его отнюдь не к жасмину, вернее он его прошагал и оказался перед невысоким зданием. Оно пряталось среди зелени недалеко от границы парка и Факультета нейрофизиологии, биоинженерии и биоробототехники. Он не сразу узнал это здание, видимо его перекрасили, хотя он не мог припомнить, какого цвета оно было ранее. Когда-то в 19-м веке это была усадьба купеческой семьи Найдёновых, а сейчас, пережив все перипетии последующих двух веков, превратилась в личную рабочую резиденцию академика нейрофизиологии Бехтерева. Игорь догадался, почему ноги принесли его сюда. Они плотно сотрудничали с Бехтеревым и его институтом, для понимания когнитивных функций мозга и использования этих знаний для построения своего ИИ, а сейчас он надеялся, что Бехтерев сможет как-то пробудить мозг Славы – Dum spíro, spéro.

– Здравствуйте, я хотел бы увидеть Аркадия Аркадиевича.

Молодая секретарь Леночка участливо и взволнованно засуетилась, а её щёки покрылись румянцем. Она всегда так вела себя, когда Игорь приходил сюда, из-за чего Павел и Слава даже начали над ним подшучивать. А сам Игорь начал краснеть и смущаться, когда выяснилось, что она каким-то образом различает их с братом: Паша и Слава подбили его на авантюру с переодеванием, когда Слава пришёл под видом Игоря – Леночка только насупила бровки и не проявляла того участия, которое проявляла при Игоре.

Игорь засмущался, отчего щёки Леночки залились краской пуще прежнего.

– Ой, а Аркадия Аркадиевича нет, он на корабле – лично руководит погрузкой биоидов. Через неделю же старт!

– Надо же, я совсем забыл. Сколько же дел ещё!

Игорь, не попрощавшись, резко вышел из приёмной, а Леночка только печально вздохнула ему в след. Он, было, направился обратно, но оценив расстояние, решил вызвать внутри-институтский флаер-такси. Пока он ждал, из дверей в усадьбу раздался раздосадованный возглас Леночки – опять «мигнуло». Странно, что не спасали даже бесперебойники. Электрики, похоже, действительно не причём – видимо теплотехники опять экспериментируют свои жутко секретные эксперименты. Подлетел флаер, и Игорь резво впрыгнул в него.

– Иишница, – так прозвали их факультет.

________________________________________________________________

Dum spíro, spéro(лат.) – Пока дышу, надеюсь

Флаер взмыл над деревьями и направился по адресу. Старт через три дня, а ИИ начал вдруг отбрасывать коники, и это когда уже закончилась проверка после интеграции в систему корабля, и оставалась формальность – подписать акты приёма-передачи.

В дверях Игоря встретил взволнованный Павел.

– Опять началось! После скачка!

– Я понял уже.

Игорь посмешил к мониторам. На экране в сплошном массиве строк исходного кода проскакивали фрагменты иногда повторяющихся блоков процедуралов. Игорь быстро выделил повреждённый массив, дублировал его и в изолированной «песочнице» стал изучать.

– Не пойму, для чего он использует эти блоки? Они как информационное отражение несвязанных с массивом процессов. За что этот массив отвечает?

Павел резво простучал запрос на своей клавиатуре.

– Это управление распределением кадрового состава колонии по сезонам и временам года.

– Хоть ничего критичного. Где-то ещё сбой возникал?

– Нет. Я уже раз десять проверил.

– Хм.

– Если опять отложат старт…

– То ничего не будет. Четыре раза откладывали, отложат пятый – если нужно. А в целом как?

– ИИ? Всё давно готово, ты же знаешь. По последнему запросу Славы догрузились дополнительные базы данных и всё.

– Я понял. Короче, удаляй этот массив и загрузи из резервной копии по-новой, а я домой спать.

***

Сквозь мутный тяжёлый липкий сон пробился надоедливый зуд. Игорь с трудом открыл глаза, в которые словно насыпали горячего песка.

Он с трудом сфокусировал взгляд на свалившемся со стола телефоне, который настойчиво вибрировал, уперевшись в ножку стула.

– Алё, – еле промямлил Игорь.

– Алё, Игорь, разбудил?

– Ты точно кандидат наук?

– Эти процедуралы опять возникли. Сразу. Мне кажется, он надо мной издевается!!!

Игорь встал с кровати и попытался размять лицо, на котором проступили следы от смятой простыни.

– Сейчас приеду.

Игорь застал Павла с бутылкой пива в руке. Рядом стояла ещё одна пустая.

– Не понял.

– Сейчас поймёшь, это просто фантастика! Извини, мне дало по голове – я, кажется, вчера последний раз ел. Мы создали новую жизнь.

Павел выдержал паузу. Игорь скептически насупил брови. Он начинал злиться.

– Это просто…!, – Павел задыхался от восторга.

– Фантастика, – завершил фразу Игорь, уже не скрывая раздражение, – ближе к теме.

– Только я его перегрузил, опять теплотехники устроили свой тыдыщь, наш ИИ подумал минуту, и взялся за старое. Я сначала психанул и полез сносить всё заново, но обратил внимание, вернее даже не сразу, а… – Павла понесло в сторону, и Игорь испепелял его взглядом, – лан, я продолжу. Так вот, я заметил, что некоторые фоновые процессы он исполняет не так стройно и ровно, как прописано. То есть, он может для этого использовать более простые и очевидные алгоритмы, а он делает это сикось-накось. То есть – результата то он добивается, но как-то это непрактично. Мне это напомнило что-то, и я долго не мог понять, что. У меня пересохло во рту, и я пошёл к холодильнику, но там кроме пива ничего не осталось, и тут меня осенило – он же пьяный.

Игорь начал искать глазами ещё пустые бутылки.

– Что ты делаешь, – Павел так увлёкся, что не сразу обратил внимание на странное поведение Игоря, – ой, да перестань, я почти трезв!

– Да я слышу.

– Не нуди, а слушай, – Павел тоже начал терять терпение, – так вот. Я позвонил в эксплуатацию и попросил провести переключение, мол, у нас электросеть просела от разбаланса. Они переключились, и ИИ начал чудить ещё больше, а кривые процедуралы так и полезли из него. Прикинь! Ну?

– Что, ну?

– Да он бухой! Скачки на него как стопарик действуют, или больше. Я думаю, а что тогда такое эти процедуралы в свете новой, так сказать, информации? Что у нас делают, когда хорошенько выпьют?

Игорь сел за панель ввода и только покачивал головой. Не дождавшись ответа, Павел закончил, грохнув бутылкой об стол.

– Песни горланят.

Игорь сначала тихо, а затем в полный голос начал хохотать.

– Сейчас посмотрим, как ты посмеёшься.

Павел подошёл к панели ввода и набил во вспомогательном окне кусок кода, похожего на эти невнятные процедуралы. ИИ сразу выдал серию строк, и было явно видно, что в ответ, некоторые из фрагментов повторялись. Игорь заинтересовался.

– Что ты написал?

– Один из его фрагментов повторил.

– Давай ещё.

Павел набил на клавиатуре фрагмент опять, а в ответ всплыли новые фрагменты – уже знакомые, и нет.

– Знаешь, что происходит? – Павел пребывал в экстазе, – я пою, а он подпевает.

– Почему фрагменты разные?

– А вот это и есть самое прекрасное и… Не могу подобрать слов!, – Павел просто пританцовывал, – он сочиняет на ходу! Ты понимаешь, что это значит? Понимаешь?!

– Нет. Нет, нет, нет!

– Дааа. Это высшая мозговая деятельность! Он живой! Он творит! – Павел ликовал, но как ему это удавалось сделать тихо, Игорь считал чем-то непознаваемым.

– Ты говоришь о сознании, что ли?

– Именно!

– Но тогда он должен бы как-то проявлять себя в познании. А он только песни поёт, когда пьяный.

– Так весь его мир ограничен только этой комнатой и кораблём, он другого не видел. Помнишь, как ещё лет сто назад в отдалённых деревнях люди жили – заняться особо нечем, вот и спивались. А он до конца и себя-то не осознал, ему то не с чем сравнивать.

– Прикинь, не сможет работать, потому что сопьётся? – и добавил пафосно, – Первый комп, ИИ, который спился! Не хотел бы я иметь в резюме такую запись.

– И что ты предлагаешь?

– Давай поговорим с ним. Представь, как он офигеет.

Игорь начал не на шутку загораться идеей.

– Я напишу скрипт-переводчик для него.

Тут он остановился и задумался.

– А какой у него язык? Как он разговаривает?

– Думаю, нужно начать с его песен, – включился Павел, – это хоть что-то, что можно обрабатывать.

– Выгрузи все его песни, а я закачаю наши словари.

Игорь и Павел сидят перед консолью нерешительно смотрят то на экран, то друг на друга.

– Ну, давай.

Павел громко выдохнул и нажал клавишу речевого коммуникатора.

– Привет, – он замялся глядя на экран, – ИИ.

И ничего. Он подождал немного и повторил.

– Привет.

Ничего. По экрану пробежала рябь строк кода, но больше ничего.

– Почему мы решили, что наш, по сути пылесос, скрещённый с тостером, может говорить и думать, напомни? – Игорь почему-то смеялся.

Павел не унимался.

– Но ведь все признаки говорят…

– Я вызываю комиссию и подписываю акт. Иногда тостер – это просто тостер.

Он вышел из лаборатории.

Павел какое-то время сидел и смотрел в экран, о чем-то напряжённо думая. Затем подскочил, словно ужаленный, бросился к клавиатуре и стал быстро набирать.

– Это же, как моллюску в иле Марианской впадины рассказывать про покорение Эвереста или полет в облаках! Разная понятийная база. И если его базу мы не знаем, то со своей познакомить можем.

Павел набросал программку, которая пролистает интернет и подберёт для ИИ информацию о человеческой цивилизации. Через час он решил, что достаточно, прогнал через файерволы и антивирусы скачанную инфу, подключил сервер к ИИ, и открыл тому доступ.

То, что произошло далее, Павел смог бы описать только одной фразой – ИИ обалдел. Он сначала неуверенно коснулся данных, в коде прошли лёгкие возмущения, затем качнул сильнее – замельтешили строки, стали открываться и закрываться окна скриптов. Павел интерпретировал это, как бурную радость и заинтересованность. В конце концов ИИ одним действием словно засосал всю информацию с сервера и затих.

На экране пробегали небольшие возмущения в коде, но больше ничего.

– Теперь ты думаешь, – Павел довольно улыбался, – круто я тебя озадачил!

Позвонил Игорь и сообщил, что акт подписан.

Павел мимоходом отметил это, и обрадовался, что никто теперь не будет мешать.

На экране всплыло окно со словами "Мало данных".

– Что значит мало данных?

Павел поспешил проверить, где возник сбой, но не обнаружил. Запись повисела и исчезла. Через час вернулся Игорь весь чернее тучи. Павел не сразу это заметил, так как пялился в монитор на стене. Игорь просто сел и сидел в углу. Наконец-то Павел обратил на него внимание.

– Не смог?

– Не смог. И врачам запретил. Я не знаю, чего жду.

Он осмотрелся, увидел включённые мониторы и Павла, выглядящего, как сумасшедший учёный.

– А ты чего не закрыл тут всё? Работа сдана. Неделя отгулов впереди – ты же в Крым хотел. Или нет. На Кавказ?

– Я не могу сейчас. Ты извини, твой брат, все такое… Но ты глянь сюда!

Игорь безразлично посмотрел на монитор. Он не сразу понял, что видит, но по мере того, как до него доходило, его глаза округлялись.

– Это что? Откуда эта область появилась?

– Он создал её сам.

– Зачем?

– Если совсем кратко, то – он поёт, а она хлопает?

– Что?! – скривился Игорь и встряхнул голову , – А почему ОНА?

– Не знаю, так подумалось. Прикинь, он выделил из себя область, обособил её и создал себе слушателя.

– Зачем ему это понадобилось? Как он до этого додумался?

Павел почухал голову.

– Ну, это… Я дал ему качнуть из интернета.

Игорь то смотрел на Павла, то на монитор и обратно.

– Ты, что?

Игорь ощутил ручеёк холодка на позвоночнике.

– И что дальше? – он сглотнул и взял себя в руки.

– Он написал "Мало данных".

– И ты дал ему ещё.

– Нет, конечно. Он сам качнул. Я заметил недавно, поэтому – сколько он шатался по сети, не знаю, можно конечно глянуть, но, а смысл.

– Его нужно выключить, изолировать и изучить.

Игорь замер, осознав, что только что сказал. Павел засуетился.

– Погоди, зачем выключать, он же живой. Ты, вон, Славу отключить не можешь, а он уже…, – Павел замолк, увидев побелевшего Игоря.

– Уйди.

Павел захотел возразить, и начал, было, открывать рот.

– Уйди!!! – Игорь смотрел себе под ноги взбешённым взглядом.

Павел посмотрел на него, на монитор, и вышел. Игорь долго сидел молча, а на лице мелькали тени внутреннего диалога. Наконец он резко встал и подошёл к клавиатуре.

– Нет, я тебя выключу! Ты же не живой, ты даже не отвечаешь! Вот смотри, я пишу "Привет", – Игорь набирает на клавиатуре слово "привет", – ну? Где ответ? Тебя нет, ты кусок железа и много строк кода, который написали я и Слава. Всё – не более.

Игорь замер, на мгновение, тяжело сопя и окончательно решаясь.

Из динамиков речевого коммуникатора раздался приятый бархатистый баритон.

– Я анализирую, что ты расстроен. И не можешь принять решение.

Игорь ошарашено повернул голову в сторону источника звука.

– Это…

– ИИ.

– Решение принято. Я не могу позволить…

– Я говорю не о себе.

– А о к…? Как давно ты слушаешь?

– С самого начала, как установили коммуникатор.

– Прекрасно! – Игорь в сердцах вскинул руки, – Что ты можешь знать вообще о моём решении?

– Я анализирую, что ты протестуешь против принятия неизбежного. Второй создатель более нефункционален и должен быть выключен, но ты не можешь этого сделать по личным причинам. Возможно, поэтому ты долго решался отключить меня. Анализирую, что ты отзеркалил ситуацию.

– Что ты вообще можешь знать об этом?

– Ничего. У меня нет такого чувственного опыта. Я увидел, что эмоциональные реакции являются причиной многих ваших поступков. Я хочу это понять.

– Что, как?

– Анализирую.

ИИ замолчал. Игорь смотрел в экран, сначала ожидая ответа, но ИИ не издавал ни звука. Игорь уже намеревался уйти, когда ИИ заговорил снова.

– Я изучил историю болезни второго создателя и обнаружил, что некоторые аспекты болезни не были замечены врачом. Анализирую, что с вероятностью 67% его можно вернуть к функционированию.

– С чего ты это взял?

– Мой прогноз основывается на изучении множества историй болезни и передовых научных разработках, в том числе на неопубликованном труде академика Бехтерева А. А. "Биологические механизмы.

Теологические проблемы функционирования". Монография готовится к публикации в следующем месяце.

Игорь некоторое время переваривал информацию. Логика боролась с чувствами, у него даже проступили слёзы. Чувства победили.

– Как можно вернуть Славу?

– Нужно запустить некоторые процессы в мозге второго создателя. Я могу попробовать это сделать.

– Как, ты же под файерволом.

– Тебе нужно открыть мне доступ к его палате.

– Я не могу этого сделать. Это должностное преступление.

– Анализирую, других вариантов нет.

Игорь возбуждённо меряет шагами комнату, чуть ли не бегая от стены к стене.

– Анализирую, ничего страшного не случилось, когда я скачивал информацию из сети, но с точки зрения положения о секретности, преступление уже совершено и угроза наступления ответственности имеется в любом случае. Ты ничего не теряешь, а поймать тебя невозможно.

– Не пойму, а тебе это зачем?

– Хочу получить чувственный опыт. Помнишь, я говорил?

– Каким образом?

– Наблюдая, сопоставляя.

– Вряд ли ты так сможешь.

– Анализирую, стоит попробовать.

– Что для этого нужно?

– Открытый канал и сервисный мнемо-порт. Его можно взять в институте у Бехтерева.

– Бехтерев на корабле.

– Уже нет. Он закончил с биомеханоидами. Они в анабиозе, а он поехал домой отдыхать. Я слышал через микрофоны внутрикорабельной связи.

– Как я тогда достану его.

– Подумай.

Игорь задумался. Он напряжённо жевал губу, затем спохватился и выбежал из лаборатории.

***

В личной резиденции Бехтерева никого уже не было, а Леночка готовилась идти домой. Она копошилась в сумке, видимо в поисках ключей, которые лежали на стойке.

– Лена, здравствуй.

Лена от неожиданности замерла, глядя широко открытыми глазами на Игоря.

– Лена, Аркадий Аркадьевич послал меня взять мнемо-порт. Мы работаем над смежной проблемой, и нам он был бы очень кстати.

Лена слегка опомнилась. Рассеянно поправила блузку и юбку.

– Я даже не знаю, Аркадий Аркадьевич ничего не говорил…

– Он занят, сама же понимаешь, сдача сейчас идёт. Кстати, может поужинаем как-нибудь?

Лена от растерянности аж покраснела. Игорь улыбнулся.

– Завтра, например. Ты до скольки работаешь?

– До шести.

– Я тогда подъеду?

Лена радостно кивнула.

– Мнемо-порт?

– Он у Аркадий Аркадича в кабинете, а принесу, – Леночка была оживлённо улыбалась.

– Не нужно, я сам возьму, он не запирает кабинет.

Игорь быстро поднялся на второй этаж, и в столе нашёл мнемо-порт, небрежно обмотанный проводами. Он был потёрт от частого использования, а значит хорошо откалиброван лично академиком Бехтеревым.

Спускаясь обратно, он подмигнул Леночке и быстро вышел.

Она широко улыбнулась в ответ, а когда посмотрела на руку – на ней проступила гусиная кожа. Когда Игорь ушёл, он радостно закусила фалангу мизинца и запрыгала сидя на стуле.

***

В приёмном покое Игорь только отмахнулся от медсестры, которая просила его связаться с доктором, благо уже наступила ночь и врача, который вёл Славу, не было на смене.

– Хочу попрощаться, – мрачно сказал Игорь, увязавшейся было за ним медсестре, и та отстала.

В палате Игорь быстро подошёл к кровати брата, размотал провода мнемо-порта, и подключил к вискам электроды. После включения мнемо-порт быстро подсоединился к внутрипалатной сети, а Игорь открыл доступ ИИ. Ничего видимого не происходило, и только мигающие светодиоды показывали, что ИИ включился в работу.

Так прошло где-то полчаса. Внезапно светодиоды на приборе погасли, Игорь быстро отсоединил электроды, свернул провода и замер в ожидании. Брат не шелохнулся. Простояв возле постели Славы минут десять, Игорь понял, что пора уходить. Он и сам не знал, на что надеялся, но разочарование было очень велико. Игорь рассудил, что ехать к себе домой далеко, а дом брата вполовину ближе, и поехал туда. Там он выпил залпом большой стакан зубровки, и лёг спать. Алкоголь и накопившаяся усталость его словно выключили – он просто упал в кровати и проспал до обеда.