Расплата из прошлого

У колдуна

наиболее интересные моменты моего обучения у колдуна

Через год произошла вторая встреча с колдуном. И снова дома у тёти Саши. В этот раз он приехал не один, а со второй своей сестрой Амадиной. Интересное имя. Но она разрешила называть её просто Мадина — без «тётя», хотя на тот момент ей было за пятьдесят. Чаепитие, разговоры. В этот вечер я узнала много интересного. В том числе и то, что Мадина была профессиональным медиумом. Тогда мне было непонятно значение этого слова и что за ним скрывалось. Потом мне всё рассказали и объяснили. Но это было потом. А в тот вечер меня накрыло огромной волной информации, которую я, впоследствии, переваривала не одну неделю. Теперь я понимаю, что дядя Коля, тётя Саша и Мадина специально «нагрузили» меня полновесной информацией, чтобы я поняла, что меня ждёт, если я соглашусь обучаться у колдуна. Тогда я не понимала и не осознавала, что обучаться меня пригласил настоящий и очень сильный колдун — дядя Коля.

Как я уже писала — жила я в коммунальной квартире. После случая с «красотулей» соседи немного приутихли, но всё равно их периодически прорывало в мелочах. То бак (для кипячения белья — прим. автора) на газ не так поставила, то мусор вовремя не вынесла. Я работала на двух работах, а мои сыновья, заигравшись, забывали про эту свою обязанность. И соседи это знали, но ведь желчь некуда было девать. Только я больше никогда не реагировала на их мелочные выпады. И они понемногу отстали. Мы не подружились, но топор войны зарыли где-то в общем коридоре. Возможно, я долго колебалась бы соглашаться или нет на обучение, но произошло событие, которое явилось сильной мотивацией для моего «согласна». Так я попала на двухлетнее обучение к колдуну.

Думаю, что вам не интересно, как я готовилась к началу обучения. Не стану подробно описывать мой тернистый путь познания. Напишу лишь несколько, на мой взгляд, самых познавательных и интересных эпизодов из моей очень суровой ученической жизни. А что дядя Коля был очень требовательный, жёсткий, бескомпромиссный и суровый — не сомневайтесь. И плакать довелось до безудержных рыданий, и сбежать хотелось не раз, бросив всё и вся. Дядя Коля и не держал. На любое моё нытьё и сетования на трудности, говорил: «Не можешь — не берись, а коли взялась за гуж…» и что-то вроде: «Ты тут не в плену и не в рабстве. Не устраивает, тяжело, больно — уходи». Но говорил это так, что мне всегда становилось стыдно, и я оставалась. На многие мои вопросы у него был один ответ: «Не хочешь услышать глупый ответ, не задавай глупых вопросов». Ну и что-то вроде: «Не лезь вперёд батьки в пекло». Уже через пару месяцев обучения у него я отучилась задавать любые вопросы, потому что поняла, что он точно знает, когда и что сказать. И постепенно научилась задавать нужные вопросы — каждый в своё время. Научилась определять для вопросов «своё» время — то есть своевременно, своевременные.

Дядя Коля категорически не терпел необдуманных и безосновательных возражений и разговоров «не по делу». Любое «анти», «а Баба Яга против!» должно было быть максимально обоснованным, объяснения весомыми и лаконичными. Уже через три месяца мы с ним общались, как в операционной во время операции: «Скальпель. Зажим. Тампон». Я научилась слышать просьбы и пожелания в его молчании. Он протягивал руку, а я уже знала, зачем и что ему подать или принести. И так во всём. Однажды я спросила его, будет ли у меня какая-либо бумажка, удостоверяющая мои познания в колдовстве. Он посмотрел на меня так, что я навсегда забыла, какой вопрос задала. А он придумал такую воспитательную меру. За каждый мой глупый, по его мнению, вопрос, я должна была искать иголку в стоге сена или чёрную кошку в черной комнате. Нет, не в прямом смысле, конечно. Хотя от этого недалеко. Он показывал мне предмет, чуть ли не нюхать давал. Потом вел меня понятному и известному только ему маршруту. По пути прятал этот предмет. Как и каким образом, не отходя от меня на протяжении всего маршрута, он умудрялся это сделать — загадка для учёных мужей.

Мне пришлось подвести жирное «cancel» под моим перечнем вопросов и тем самым избавить себя от перспективы стать ищейкой. Все свои пробные версии уроков, приближающих меня к обучению, дядя Коля называл подготовительными. Наставлял: «Настоящая колдунья должна уметь, знать, понимать…». И далее перечислял всё, что входило в эти подготовительные: «уметь, знать, понимать». Список был длиннее списка моих вопросов, поверьте. На мои робкие: «А это зачем?» — напоминание о загадочных маршрутах с тайными закладками. Пришлось обнулить гордость и любопытство.

Я расскажу о нескольких подготовительных уроках дяди Коли

Во время обучения я неделями жила в лесном доме дяди Коли в Тверской области. Большой, двухэтажный бревенчатый и очень уютный на участке в три гектара. Ни за что не скажешь, что это дом колдуна. Не было никакой роскоши, однозначно. Не было и страшной таинственности. Всё в деревенском стиле: деревянные столы и лавки, русская печь и так далее. На втором этаже жила я и его сестра Мадина. Ходить друг к другу в комнаты было не принято. В большой комнате на первом этаже дома жил сам дядя Коля. Поговорить, попить чайку и поесть собирались в уютной столовой на первом этаже.

В добротной пристройке с отдельным входом жила помощница по хозяйству: повар, уборщица, прачка и так далее. Мы с ней общались на разные темы, но никогда не касались темы моего обучения и личной жизни друг друга и других обитателей усадьбы. В глубине участка, ближе к лесу, на расстоянии пятидесяти метров друг от друга, стояли два добротных одноэтажных бревенчатых дома — побольше — сто двадцать квадратных метра, поменьше — девяносто квадратных метров. Тот, что поменьше — таинственная обитель Мадины. Что побольше — рабочая площадь дяди Коли. В этом доме я и обучалась. Нет необходимости описывать интерьер этого дома.

Напишу лучше то, что обещала — наиболее интересные моменты из моего обучения. Жёсткие и суровые уроки. Они потом не раз помогали мне в решении задач и проблем, в преодолении черных полос. В процессе обучения было немало сложных заданий, которые формировали во мне разные качества. Дядя Коля был крайне скуп на похвалу, но я чувствовала, когда ему по нраву результаты выполненных мной заданий, а когда не угодила. Мне приходилось контролировать каждое действие, каждое движение, каждое слово, чтобы не нарваться на какое-нибудь наказание в виде поиска того, не знаю, чего или сортировки пыли. Но не всегда его требования выполнить что-то, были наказанием. Он развивал во мне качества, необходимые любому профессиональному оккультисту и просто мне, как человеку.

Раздражительность — не самое лучшее и очень трудоёмкое качество. Уже несколько месяцев я обучалась у колдуна и постоянный контроль своих эмоций, действий, слов, поступков дали о себе знать. В один из ясных погожих дней уходящего лета… Так начинаются многие сказки. Смешно, правда? Вот и я вошла в тот день, как в сказку. Довольная жизнью, судьбой, летом, прекрасным утром, природой и прочими прелестями существования, я отправилась из дому в учебную обитель для получения новых знаний. Не стану описывать все учебно-воспитательные методики дяди Коли. Получится отдельная книга.

«Спокойствие! Только спокойствие!»

Как всегда, начали мы с лёгких, по мнению дяди Коли заданий — что-то из атрибутов убрать, что-то почистить, что-то помыть. Не поняли мою иронию? Атрибуты — кадки, перенести мешки с травой, объемные тазы. Деревянные корыта с места на место переставить. В вашем представлении тазики, ведра и корыта, как у нас в квартирах и домах? Нет! Это объемные деревянные ёмкости. И, чтобы помыть кадку, нужно в неё забраться почти с головой. Переворачивать запрещается. Почему деревянные? Потому что это колдун. У него девяносто процентов массивных атрибутов из настоящего дерева. И лишь десять процентов — из специального металла. Я не могу, да и не хочу перечислять атрибуты. Не думаю, что это важно для читателя. Колдуны знают, какие они — их деревянные и металлические помощники.

Так вот. Таскала, перетаскивала, мыла, чистила. Нужно отдать должное дяде Коле — он не поручал мне то, что мне было не под силу: таскать мешки с углём, пилить и колоть дрова и так далее — делать мужскую работу. Хотя в детстве мне пришлось пилить и колоть дрова. Для этой работы у него был помощник по хозяйству мужского пола. Всё, что мне поручил сделать дядя Коля, я должна была сделать за определённый отрезок времени. И, поскольку, я с детства приученная делать всё быстро и качественно, и поручения дяди Коли я делала быстро и, как мне казалось, качественно. Но он всегда находил изъяны и тыкал меня в них носом. Так вышло и в этот ясный погожий денёк. Сделав порученную работу, я с чувством исполненного долга зашла в дом и села на лавку возле массивного деревянного стола. Всего в комнате их было три — стоящих рядком через пару метров друг от друга. У каждого было своё предназначение. На одном из них стояла деревянная посуда: чашки, миски, кружки и так далее. На втором тазики, веники, лоханки. Об их назначении и я узнавала в процессе обучения. Расслабилась.

«Иди-ка сюда!», — услышала я со двора голос дяди Коли. Вышла. Он стоял возле одной кадки, которую я, судя по всему, пропустила и не помыла. В кадках дядя Коля запаривал травы и окунал в кадку с настоем «порченных». Для каждого вида порчи и человека определённая трава. Впрочем, как и все деревянные, металлические и прочие — для исполнения каких-либо ритуалов. Всему этому он меня и учил. Итак, ясный погожий… После «Иди-ка сюда» мне почти час пришлось драить забытую мной кадку. Я недовольно ворчала. Мне казалось, что я возмущалась настолько «про себя», что сама себя не слышала. Утерев пот со лба и выдохнув усталость, я вернулась в дом. Подойдя к столу, увидела стоящие на нем деревянные чаши с крупами и бобовыми: гречкой, горохом, рисом, перловкой, просом, чечевицей, фасолью. Не тазики, а именно чаши с высокими краями. В каждую вмешалось ведро воды. Можете представить себе десятилитровое ведро крупы? Я обрадовалась, решив, что дядя Коля будет посвящать меня в таинство ритуалов, в которые входили элементы работы с крупами и бобовыми. И я не ошиблась.

Дядя Коля подвинул ко мне большой деревянный ушат. Поочередно ссыпал в него все ингредиенты и тщательно перемешал деревянной лопатой. Затем поставил передо мной пустые чаши. «Продолжай ворчать, но уже с пользой для себя и для дела». Я попыталась возразить, сказав, что я не раздражалась. Моя попытка окончилась тем, что дядя Коля принёс ведро манной крупы и всыпал в тазик со смесью. Так же тщательно размешал. «Перебирай крупу и раскладывай её по чашам, Золушка. Учись управлять эмоциями и не распускаться». Можете себе представить эту смесь: крупа, бобовые и манка. Не буду расписывать, как я по четыре часа в день перебирала, сортировала. Ушло у меня на это почти два месяца. Я, действительно не ошиблась, что он меня посвятил в таинство умения контролировать свои эмоции и никогда ни на кого не вываливать свою раздражительность.

Когда мне было шестнадцать лет, одна очень мудрая женщина, увидев меня раздражённой и в гневе, подвела меня к зеркалу и попросила состроить злобную гримасу. Я, конечно, удивилась этой просьбе, но состроила. Неприглядное зрелище, скажу я вам. Она мне сказала: «Вот такой тебя будут видеть, когда ты впадаешь в истерику, гневаешься, злишься, раздражаешься». Мне не понравилась моя разгневанная физиономия, и я решила, что люди никогда не увидят на моём лице гримас гнева, истерики и раздражительности. Елена Сергеевна (так звали мудрую женщину) и дядя Коля научили меня «Спокойствию! Только спокойствию!»

«Не ищи лёгких путей» и «Не учись лукавить»

Где-то на втором этапе обучения. К тому времени я много чего узнала о травах, о настоях и настойках, о кадках, тазиках и чашах. К дяде Коле приезжало много людей. Я помогала ему во многом — чистила чашки, кружки, насыпала, подносила и так далее. До момента, когда я начала участвовать в отправлении колдовских ритуалов, было еще очень далеко. А до тех пор дядя Коля учил меня быть человеком. Вот еще один из уроков жизни.

В самом начале обучения он сказал мне, что никаких записей вестись не будет. «Что запомнишь, то твоё. За другим не гонись, не ищи в памяти то, чего не запомнила с первого раза» — говорил он. Он всегда так — сначала рассказывал, а потом показывал. И так во всём. Домашних заданий и повторений пройденного материала не предусматривалось. Однажды мы с дядей Колей возвращались из леса — собирали коренья. Он рассказывал мне о том, какой корешок от чего и как его готовить. Я внимательно слушала. Говорил о деревьях, которые попадались нам по пути: названия, о вредных и полезных свойствах листвы, коры и так далее. Я, конечно же, смотрела на эти деревья, слушала, но не понимала, зачем он мне всё это говорит. Спрашивать не решалась и надеялась, что дядя Коля позже объяснит мне, зачем он проводил со мной этот урок природоведения.

Пришли домой, поужинали, и я расслабилась, предвкушая отдых после этой деловой прогулки. Рано расслабилась. Дядя Коля подозвал меня к массивному столу на веранде, возле которого стоял короб с принесёнными из леса кореньями.

«Разбирай по цвету, сортируй и раскладывай по корзинкам». Я оглянулась вокруг в поисках корзинок. Он показал мне под стол и ушёл. Мне показалось, что я быстро справлюсь с заданием. Но мне это только показалось. Полезла под стол за корзинками. На разборку, сортировку и раскладывание корешков по корзинам у меня ушло четыре часа. «Какая я молодец!» — порадовалась я за себя, когда работа была закончена. Дядя Коля посмотрел на мою работу, но не похвалил. Огорчиться я не успела, так как получила новое задание.

«Хорошо помнишь дорогу, по которой мы возвращались домой?» — рассматривая коренья в корзинах, спросил меня. Я утвердительно кивнула головой. Он переспросил еще раз. Я снова кивнула. Переспросил еще раз. «Помню» — сказала. «Язык на месте, оказывается, — усмехнулся, — если уверена в ответе и не опасаешься последствий своего ответа — отвечай словами. Ответ кивком могут не заметить». Я поняла и была благодарна, что за этот маленький косяк мне не пришлось перебирать крупу или искать иголку в стоге сена. Много позже поняла смысл его тогдашних слов. «Ну, раз хорошо помнишь, иди по этой дороге в обратную сторону. На третьем повороте за кустом боярышника стоят три дерева. С третьего надерёшь коры и принесёшь. Как снимать кору, ты уже знаешь». Сказать что-то против я не рискнула, конечно же.

Когда днем мы с дядей Колей возвращались домой, дорога показалась мне очень короткой — за разговорами. Теперь дело было к вечеру. Но нужно было идти. Я была уверена, что хорошо запомнила дорогу и всю придорожную флору, и что вернусь быстро. До первого поворота я дошла быстро. И тут я поняла всю коварность задания дяди Коли и его троекратный вопрос, хорошо ли я запомнила дорогу. На повороте вилка — дороги направо и налево. И по какой идти? Это в сказках указательные знаки вроде: «Направо пойдёшь… налево пойдёшь…». У меня в арсенале было моё амбициозное и лукавое «помню». Вот к нему я и обратилась. А оно отказалось мне помогать. Я напрягала память, но она была на стороне дяди Коли с его коварным заданием. Мне не удалось вспомнить, по какой из этих двух дорог мы шли, и выбрала наобум. Оказалось, что свернула я к очередному наказанию в виде поиска иголки в стоге сена.

Шла, но второго поворота и не предвиделось. Поняла, что пошла не той дорогой и решила схитрить. Боярышника в лесочке хватало, а вот куст, который соседствовал бы с тремя деревьями, мне никак не попадался. То два дерева рядом, то одно, то четыре. И я подумала, что никакой разницы между кустом боярышника с тремя деревьями рядом и боярышником с одним деревом нет. Да и кто увидит? Как он (дядя Коля) узнает, что кора не оттуда? Подошла к одинокому дереву у одного из кустов неподалёку от дороги и приступила к выполнению задания. Не успела сделать надрез в коре, как моя пятая точка познакомилась с коромыслом. Дядя Коля умел ходить тише кошки и всё это время незаметно шёл за мной. Коромыслом преподал мне ещё один урок и подготовил меня к очередному домашнему заданию. Зачем шёл? Причины две. Первая — ему было интересно, что я буду делать, когда не найду куста боярышника с тремя деревьями по соседству. И вторая — что я ему скажу, когда он застанет меня на месте моего лукавства. Что я делала — он увидел. А желание оправдываться у меня отбило еще одно взаимодействие коромысло с моей пятой точкой. Я поняла, что на этот раз одним поиском иголки в стоге сена мне не обойтись.

Домой мы возвращались молча. Я шла позади дяди Коли, опасаясь, что по пути он снова огреет меня коромыслом. Когда пришли, он прочёл мне целую лекцию по поводу моего низкого поступка: «Если не смотрят, это не значит, что не видят, не значит, что не знают, не значит, что не проверят. Подло думать, что можно быть хитрее того, кто доверил, поверил, поручил и понадеялся и не делать так, как поручено доверием». При этом, он ходил от стола к столу и зачем-то переносил с одного на другой деревянные миски, плошки, кружки. Я слушала внимательно, так как уже знала, что он может меня спросить о чём он мне говорил. И я должна была ответить ему чуть ли не слово в слово. Неожиданно он остановил свою лекцию и сказал мне, показывая на посуду на соседнем столе: «Переставь на стол, с которого я её только что переставил». На мой недоумённый взгляд он даже не отреагировал и ничего объяснять не стал. Я, зная о последствиях от нелепых и неуместных вопросов, не рискнула спросить, для чего и зачем. Молча начала переносить посуду на стол. «А чего молчишь?» — спросил. — Рассказывай, что я тебе только что говорил. Я начала рассказывать.

Переставив посуду на другой стол, я с чувством выполненного долга присела на лавку возле него. Но день был явно не мой. Вся посуда со стола слетела на пол: «Собери и поставь заново!» — услышала. Понимая, что возмущаться — это утопия, я покорно начала собирать посуду и ставить на стол. Молча не получилось. Пришлось снова рассказывать всю лекцию дяди Коли. Вроде справилась. Подняла всю посуду. Но она снова слетела со стола. Собирала, рассказывала. Собирала, рассказывала. И так несколько раз, пока я не поняла, что от меня требуется. А всего-то нужно было, чтобы я поставила посуду именно так, как она стояла изначально на столе, с которого дядя Коля её переставлял на другой стол. Мне хотелось плакать. Дядя Коля это понял. Но ни на жалость, ни на сочувствие и послабления я не надеялась.

Поскольку вечер постепенно интегрировался в ночь, мне было разрешено слегка перекусить и отправляться спать. Что я и сделала. За один трудный день было пройдено три урока: никогда не гадить у человека за спиной — не видит не значит, что не знает или не узнает. Очень жёсткий урок на внимательность: слушать, слышать, видеть и чётко запоминать. А главное, дядя Коля меня научил не стыдиться признаться, что чего-то не поняла, не запомнила, не усвоила. И всегда в этом честно признаваться. Уметь признаваться в своих ошибках, стремиться их исправить. Вывод — лукавить можно только во вред себе. Призналась бы я дяде Коле, что не запомнила дорогу, не было бы «осложнений» в обучении в виде посуды и других жизненно важных тестов.

Говорят, прекрасно, когда утро начинается с улыбки. Вот и моё утро следующего дня началось с улыбки. Молодая, симпатичная, волевая, целеустремлённая. Живу и радуюсь. Но всегда найдётся то, что сотрёт с лица радость. После завтрака я, как всегда, отправилась в «лесную школу». Зайдя в дом, с опаской покосилась на столы. Посуды на них не было. Облегчённо вздохнула и села к столу, за которым, как за партой, и обучалась. Пришел дядя Коля. Он молча поставил передо мной четыре деревянные миски. Рядом с ними положил деревянные ложки — слева большую, деревенскую, справа — маленькую, размером с чайную. Возле каждой чашки насыпал по приличной кучке сушёной травы. У каждой чашки трава определённого цвета и запаха. Сказал мне, чтобы я ложкой переложила траву в чашки, напротив которых были кучки. Я взялась за большую ложку около первой чашки и, зачерпнув траву из кучки, высыпала в чашку. И на утренний десерт получила ещё один урок жизни. Со словами: «Легких путей ищешь?», он убрал ложки и перемешал всю траву. «Разбирай!» — с усмешкой сказал. — «Каждый сорт травы в отдельную чашку». О каких лёгких путях он говорил, я поняла очень быстро. Я должна была взять маленькую ложку. Я сидела и смотрела на большую кучку травы и понимала Золушку. Только вот помощников: мышей и птичек у меня не предвиделось. Четыре месяца, сортируя траву, я училась не искать лёгких путей.

Потом были и другие уроки, которые мне очень помогали в жизни. Один из них научил меня отсеивать ненужную информацию, моментально фильтруя и сортируя её. Как? Долго рассказывать. Скажу финал. В конце обучения прочитал мне десять заклинаний и сказал, что воспользоваться я могу только теми, которые запомню с первого раза. Об остальных должна забыть навсегда. Я запомнила три. Так я научилась запоминать только то, что нужно. Но это уже другая история.

КАК Я ЗА ДИПЛОМОМ ХОДИЛА, ДА НЕ ВЫХОДИЛА