Там, где твое сердце

Глава1. Долг эмира

У эмира был необычный гость. Об этом шептались служанки с самого утра и опускали глаза, стоило Лейле оказаться рядом. Она ловила на себе встревоженные взгляды, больше любопытные, чем испуганные.

Жизнь во дворце была скучна своим однообразием. Лейла чувствовала, когда происходило что-то интересное, как кошка чувствует мышь. Дочь эмира была слишком любопытной, чтобы быть послушной.

Ещё в детстве, играя с братьями в прятки, она случайно обнаружила потайную комнату, из которой можно было наблюдать за залом аудиенций. Комната так и осталась тайной, Лейла не стала делиться ни с кем своим открытием.

Сначала она злила братьев, не могущих найти её и поэтому проигрывающих в игре. Теперь она пряталась там, когда хотела послушать, о чём говорит отец со своими гостями.

Гость, которого ждали, не был чужеземцем. Это всё, что Лейле удалось узнать.

Оставив служанку во внутреннем дворике, Лейла пробралась в тайную комнату, поднялась по каменным ступеням и села на пол, поджав под себя ноги. Квадратное окошко состояло из маленьких дырочек, искусно скрытых с обратной стороны арабесками.

Зал для аудиенций был огромным. Наверное, он мог бы вместить целую армию, если бы в этом возникла надобность.

Эмир восседал на установленном на возвышении троне из чёрного дерева, украшенном золотом и рубинами. От Лейлы его скрывал балдахин из зелёного шёлка. Но Лейла и так знала, что отец сидит очень прямо и смотрит поверх головы гостя. Рука эмира лежит на рукоятке украшенного драгоценными камнями кинжала. А у ног спит чёрная кошка Дуду, которую, в отличие от Лейлы, на аудиенции пускали.

Рядом с троном, чуть согнувшись в вечном поклоне, замер старый визирь в шелковом кафтане и сложенными на животе руками. Когда в детстве Лейлу ругали за шалости, ей всегда грозили, что замуж она пойдёт за визиря Касыма, который уже тогда был старым.

Лейла рассматривала зал через дырочки в окошке и с нетерпением ждала, когда появится гость. Может быть, ей даже повезёт услышать интересные истории о путешествиях и лежащих за пустыней городах. Она никогда не покидала дворец, и истории путешественников казались ей чудесными сказками. Разве может быть что-то за пустыней? Пустыня ведь бесконечна.

Дверь в зал открылась, вошёл слуга, поклонился и объявил прибытие гостя:

— Малик-аль-Джад, повелитель!

Лейла вздрогнула. В комнате вдруг стало жарко, и Лейла потянула за горловину платье из тончайшего изумрудного шёлка.

Имя колдуна произносили во дворце шёпотом, чтобы не навлечь на себя несчастья. От нехорошего предчувствия в груди стало тесно.

Эмир кивнул, разрешая посетителю войти. Лейла прислонилась к решётке окошка носом, чтобы лучше рассмотреть гостя.

Колдун был невысокого роста, сгорбленный, с головы до ног укутанный в чёрный плащ. Открытыми оставались только глаза. Малик-аль-Джад шёл медленно, опирался на посох, украшенный набалдашником в виде серебряной кобры с глазами-рубинами. Недалеко от трона он остановился и поклонился.

— Что привело тебя в мой дом, Малик-аль-Джад? — спросил эмир.

Лейла глубоко вдохнула, вдруг осознав, что перестала дышать, следя за колдуном. Она знала, о чём пойдёт речь. Все во дворце знали. Поэтому прятали взгляды. Неужели её время пришло?

— Да подарит Всевышний этому дому вечное процветание и счастье! — снова поклонился гость. У него был скрипучий старческий голос. — Меня привёл в твой дом сон. Всего лишь сон, мой повелитель.

Гость засмеялся, покачивая головой.

— Что же это был за сон? — спросил эмир.

Лейле показалось, что голос отца звучит настороженно

— Снилось мне, о великий, что в мою чашу, полную воды, упала луна. Была она так прекрасна, что я не мог отвести от неё взгляд. У той луны были глаза цвета тёмного мёда и каштановые кудри. Её стройный стан был подобен кипарису. Требуется ли тебе, о мудрейший, толкование этого сна? — медовым голосом заговорил колдун.

— Нет, Малик-аль-Джад, толкование мне не требуется. Но Лейла ещё ребёнок. Подожди два года и сможешь забрать её, — беззаботно сказал эмир и махнул рукой.

Лейла прошептала короткую молитву. Отец защитит её! Обязательно защитит. Он всегда говорил, что нет такого врага, от которого невозможно откупиться. Он ведь знал, что этот миг придёт и что-то придумал. Даже если он выторгует всего два года, это даст время подумать. Лейла уговаривала себя, но в глубине души уже разрасталось отчаяние.

— Разве твоя дочь не достигла брачного возраста? — удивлённо спросил старик.

— Достигла. Но не доросла. Так бывает с избалованными девочками. Ей всё ещё хочется играть в куклы, — с притворным сожалением в голосе ответил эмир.

— Ты говоришь мне неправду, о могущественный, — укоризненно сказал старик. — Но даже если бы это была правда, твоей дочери не запретят играть в куклы в моём дворце.

Он поднял голову и посмотрел вверх. Лейла отшатнулась и спряталась за стену. Глаза у старика были незрячие, белые. Но смотрели они точно туда, где сидела дочь эмира. Она прижала ко рту ладонь, тихо звякнули тонкие золотые браслеты. Неужели он увидел её? Но как?

— Ты смеешь обвинять меня во лжи? — грозно спросил эмир.

Выпрямился у трона визирь, готовый принять приказ о наказании дерзкого старика. Его глаза вопросительно уставились на эмира. Стражники приготовились обнажить ятаганы.

— Разве ты можешь наказать меня, о великий эмир Азиз? — с насмешкой в голосе спросил старик. — Меня, человека испившего из источника бессмертия и держащего в руках судьбу этого города?

Лейла снова приникла к окошку. Колдун больше не смотрел в её сторону.

— Я вспылил, Малик-аль-Джад, — примирительно ответил эмир. — Прости мне эту грубость, она недостойна правителя.

От удивления Лейла на мгновение перестала бояться. Она никогда не слышала в голосе отца раскаяние. Было любопытно увидеть лицо повелителя. Но шелковый полог скрывал эмира от глаз его дочери.

— Ты, вероятно, забыл, с кем разговариваешь, повелитель, — покачал головой старик. — Я тебе напомню.

Он стащил с головы капюшон, обнажив голову. Лейла испуганно охнула и снова закрыла рот ладонями. Там внизу стало так тихо, что её вздох должны были услышать все.

Кожа на голове старика плотно обтягивала лысый череп.

Слепые глаза снова обратились к окошку, за которым пряталась Лейла. Ей казалось, что на неё смотрит скелет, давно уже растерявший сходство с человеком. Под крючковатым носом растянулись в улыбке тонкие губы. От этого лицо старика приобрело зловещее хищное выражение.

— Ты говоришь с королём колдунов, повелитель, — грозно выкрикнул Малик-аль-Джад. — С человеком, победившем водного дива. С тем, кто лишит город воды в тот самый миг, когда ты откажешься платить по счетам. Этот город стоит среди пустыни уже пятьсот лет. Это я даю ему жизнь! Когда твой предок Мурад Грозный пришёл ко мне и умолял избавить его от власти водного дива, забирающего у города воду, мы заключили договор, который будет исполнять каждый эмир, пока я жив. Я даю воду городу, а каждый правитель отдаёт мне свою дочь. Твой предок, эмир Мурад Грозный, хотел обмануть меня. Он спрятал свою дочь, а мне отдал рабыню, одетую как госпожа. Ты, конечно, слышал об этом. Может быть, даже читал в дворцовых книгах. Хочешь увидеть своими глазами, что будет, если ты последуешь его примеру?

И не дожидаясь ответа, старик стукнул посохом. Рубиновые глаза кобры на набалдашнике загорелись изнутри кровавым светом. По полу, устланному толстым зелёным бухарским ковром, пополз туман. Клубами он заполнял зал, поднимался к высоким витражным окнам, расползался по стенам, украшенным арабесками. Колыхнулся шелковый полог над троном, словно по залу пролетел сквозняк. Лейла начала шептать молитву, но прервалась, забыв слова от страха.

В тумане появились ясно различимые фигуры. Лейла видела городские дома и белые мраморные стены дворца, окружённые зелёными садами. Фонтаны, рассыпающие блестящие на солнце капли. Павлинов, важно вышагивающих по внутреннему дворику среди цветущих роз. Эмир Мурад Грозный вёл к фонтану девушку, одетую в красное свадебное платье.

Лицо невесты скрывала расшитая золотом вуаль. Эмир передал её руку мужчине в синем шелковом кафтане. Мужчина поднял вуаль невесты, и лицо его исказилось злобой. Лейла услышала, как громко стучит посох по мраморной плитке. Красный шёлк свадебного платья вспыхнул, языки пламени потянулись к лицу несчастной невесты.

Девушка с криком бросилась к фонтану. Но там больше не было воды. Чаша фонтана была заполнена песком. Песок засыпал стены дворца, мёртвых павлинов, высохшие стволы деревьев. Лейла видела людей, протягивающих руки к небу, умоляющих о дожде. Тела людей, не выдержавшие многодневной жажды, лежали на засыпанной песком земле, и некому было хоронить их.

Лейла прижалась лбом к холодной решётке. Сердце колотилось так сильно, что, казалось, его стук должен был услышать весь зал.

Уж лучше так! Пусть она вспыхнет, как та несчастная, когда колдун прикоснётся к её руке! Пусть она погибнет до того, как Малик-аль-Джад введёт её в свои покои.

Лейла слышала эту историю в детстве. Колдун пришёл за Сафие —дочерью эмира Мурада, и, получив отказ, чуть не уничтожил всех жителей города и семью эмира. Сафие потом сама просила колдуна взять её в жены и простить отца, когда город был почти полностью занесён песком.

Маленькая Лейла представляла себя прекрасной и несчастной Сафие, пожертвовавшей собой ради семьи и подданных. Теперь, когда колдун пришёл за Лейлой, она больше не хотела спасать людей ценой своей жизни. Можно сколько угодно называть самоотверженность благодетелью, пока она касается кого-то другого.

Колдун стукнул посохом об пол, и видения исчезли.

— Пусть это послужит уроком каждому, кто увидел, — сказал колдун.

Лейле показалось, что он обращается к ней. И в душе её страх вдруг сменился гневом. Она не позволит обращаться с собой как с жертвенной овцой! Она дочь эмира! Не рабыня, не безмолвное существо, неспособное за себя постоять. Она расправила плечи, ожидая, чем закончится разговор.

— Малик-аль-Джад, — вкрадчивым голосом сказал эмир, когда туман рассеялся. — Ты уже стар. Зачем тебе молодая жена? Она ведь даже родить тебе наследника не сможет.

— Мне не нужен наследник, — засмеялся колдун. Он был очень доволен произведённым эффектом, теперь эмир готов склонить перед ним голову. — Я бессмертен. Но ты прав, я стар. Бессмертие ведь не отменяет старость. Мне нужна заботливая, нежная, любящая жена. Приготовь свою Лейлу к следующей луне. Я не спешу и могу подождать ещё несколько лет, как ты того хочешь. Но дочери эмиров смертны. Они стареют. Их красота увядает. Зачем мне некрасивая старая жена? Разве это достойная плата за жизнь города? Скажи мне, мудрейший!

— Я мог бы дать тебе золото. Очень много. Здесь часто останавливаются караваны, везущие товар из Китая. Я могу заплатить за воду любыми сокровищами. Скажи, может быть есть у тебя мечта? — с надеждой спросил эмир.

Отец откупится! Он обязательно откупится. Лейла готова была отдать все свои украшения, все наряды, чтобы больше никогда не слышать о долге эмира.

— У меня достаточно золота, чтобы покрыть им стены всех домов в твоём городе, о щедрый эмир, — колдун поклонился. — Зачем мне ещё? Мне кажется, или ты хочешь нарушить договор? — колдун снова стукнул посохом, и из углов зала поползли по ковру песчаные щупальца.

Песок засыпал ковёр, подножие трона, расшитые золотом башмаки визиря. Касым стал топтаться на месте, стряхивая с обуви песок. Лейла видела, как сильно он был напуган. Если бы он не боялся расстаться со своей головой по повелению эмира, то уже выбежал бы из зала. Если эмир созовёт совет и спросит, как избавиться от колдуна, Касым предложит отдать тому не только Лейлу, но и всех молодых девушек города. Лейла брезгливо поморщилась.

— Ну что ты, Малик-аль-Джад? Разве могу я хотя бы помыслить об этом? Я просто любящий отец, который не хочет расставаться с дочерью, — ласково заговорил эмир.

— У тебя ведь много женщин в гареме, пусть родят ещё дочерей, — усмехнулся колдун. — Так не забудь, эмир, я приду за Лейлой на следующее полнолуние. Пусть на ней будет красное свадебное платье. И пусть она будет покорной. А иначе ты войдёшь в память людей как эмир Азиз Последний.

— Малик-аль-Джад, как поживает моя сестра Фатьма, дочь моего отца, которую ты забрал себе в жены? Мы ничего не слышали о ней с тех пор. Здорова ли она? Можно ли передать ей подарок? — спросил эмир.

— Не волнуйся, эмир Азиз, она уже освободила место для твоей дочери. Ей больше ничего не нужно.

Колдун повернулся спиной к эмиру и пошёл к выходу. В зале повисла тишина, и Лейле казалось, что она слышит, как шуршит песок под ногами колдуна.

Она прислонилась спиной к стене. Мысли путались, бестолково наскакивали друг на друга и теряли окончание.

Что, если отец не заступится? Он любит её, но ведь и эмир Мурад Грозный любил свою дочь.

Когда Малик-аль-Джад вышел, Лейла ещё несколько мгновений сидела неподвижно, прижавшись спиной к холодной стене. В ушах всё ещё звучал его скрипучий голос и шелест песка.

Она медленно поднялась. Ноги едва держали.

Скоро отец позовёт её. Объявит о замужестве. Будет говорить о долге, о городе, о тысячах жизней.

Лейла сжала кулаки. Она упадёт в ноги. Будет молить. Кричать. Плакать. Она не даст принести себя в жертву просто потому, что пятьсот лет назад её предок расплатился её жизнью за жизнь города.

Но уже сейчас, спускаясь по узким ступеням, она чувствовала, что осталась совсем одна. И отчаяние катилось по её щекам злыми слезами.

Глава 2. Клетка, закрытая на тысячу замков

Лейла осторожно вышла из потайной комнаты и поспешила в свои покои.

С широкого балкона она видела, как колдун пересекает двор. Двое чёрных рабов идут следом.

Малик-аль-Джад остановился у фонтана и обернулся, посмотрел на балкон, по которому шла Лейла. Лицо колдуна озарила мечтательная улыбка.

Лейла ускорила шаг, закрывая лицо тонким покрывалом. Даже взгляд Малик-аль-Джада казался ей оскорблением.

Она прошла через внутренний дворик, увитый белой розой, источающей сладкий аромат.

— Мариам! — позвала она.

Из-за колонны вышла служанка в голубых шароварах и вышитом муслиновом платье, перевязанном кушаком.

— Слава Всевышнему, вы вернулись, госпожа! — воскликнула она кланяясь.

— Малик-аль-Джад приходил за мной, — сказала Лейла. — Сейчас отец позовёт меня, поспешим, Мариам. Мне надо…

— Колдун? Колдун приходил? — спросила Мариам и остановилась.

— Да… Он требует, чтобы свадьба состоялась на следующей луне. Я должна помешать этому. Я буду умолять отца помочь мне. Что ты там застряла, Мариам? — раздражённо воскликнула Лейла, заметив, что служанка молча стоит на ступенях.

— Госпожа, если вы не станете женой колдуна, мы все умрём, — тихо сказала Мариам.

— А если стану, то умру я. Или ты хочешь моей смерти?

— Что вы, госпожа? Да разве я могу этого хотеть? — испугалась Мариам.

— Тогда поспеши! — прикрикнула Лейла.

Она почти бежала по коридору. Подол её платья развевался, щёки раскраснелись, брови сошлись на переносице. Отец был слишком ласков с колдуном. Неужели и он боится? Что, если он не станет ей помогать?

Оказавшись в своей комнате, она велела служанками выйти. Отец скоро позовёт её. Надо просто дождаться. От волнения Лейла не могла усидеть на месте. Она ходила по комнате, прислушиваясь к шагам в коридоре. Начала с отцом мысленный диалог. Уговаривала, предлагала спрятать её, увезти из города. Но всё это не годилось. Колдун найдёт её хоть в пустыне, хоть под землёй. Пытаясь отвлечься, она взялась за вышивание, но укололась иглой и бросила.

Подошла к высокой клетке, где сидела канарейка. Недавно кошка добралась до кенара, и птичка осталась одна. От тоски совсем перестала петь. Лейла кормила её, уговаривала не грустить. Обещала, что обязательно купит для неё нового друга.

— Ты ведь как я, — сказала она птице. — Сидишь в клетке. Ждёшь, когда за тебя решат твою судьбу. И ничего не можешь изменить.

Лейла посмотрела на дверь. Служанка уже должна была прийти и позвать её к эмиру. Ожидание казалось бесконечным.

Лейла повернулась к клетке с птицей. Канарейка сидела на жёрдочке нахохлившись.

— Меня пересадят из одной клетки в другую, — сказала Лейла птице. — Все говорят, что я для этого родилась. Но ты...

Лейла взяла клетку, поднесла её к раскрытому окну и открыла дверцу.

— Улетай! — сказал она птице. — Лети, будь свободной! Найди сама свою любовь. Свей гнездо. Если бы я могла… Как ты…

Птица вспорхнула и полетела. Лейла смотрела ей вслед, с трудом сдерживая слёзы. Если отец не заступится, кто знает, в какую клетку посадит её колдун?

— Говорят, он пьёт кровь своих жён, — услышала Лейла.

Она посмотрела вниз. Две служанки стояли под окном.

— Не может быть, — ответила вторая служанка. — Откуда ты знаешь?

— Моя бабушка гадает на зачарованных камнях. Она рассказывала мне про Малик-аль-Джада. Он живёт в большом замке, который не виден людям. Своё сердце он поместил в кувшин, наполненный водой из источника бессмертия. Поэтому он не может любить и испытывать жалость. А кровь молодых женщин ему нужна, чтобы его старое тело не развалилось.

— Всё ты придумываешь, Мариам. Человек не может жить без сердца.

— И пятьсот лет не может жить, но ведь колдун живёт, — возразила Мариам. — Бабушка говорила, что, если вылить воду из кувшина, в котором лежит его сердце — колдун умрёт. Но никто не знает, где он хранит этот кувшин.

Лейла замерла, слушая служанок. Неужели за пятьсот лет никто не пытался убить колдуна? Отдавали ему невинных женщин и жили себе спокойно? Может быть, есть об этом записи в дворцовых книгах? Неужели её предшественницы покорно приносили себя в жертву? А может быть, так и надо? Что, если Лейла просто трусиха и боится исполнить свой долг?

— Мариам, — крикнула она из окна.

— Госпожа, — отозвалась служанка.

Она подняла вверх испуганные глаза, гадая, что могла услышать госпожа из её рассказа.

— Поднимись ко мне, Мариам, — велела Лейла.

В дверь постучали.

— Войди, — разрешила Лейла.

Она облегчённо улыбнулась. Отец зовёт её.

Вошли служанки. Они несли образцы тканей. Девушки не поднимали глаз, никто не улыбался. Последней вошла старая портниха.

— Что это такое? — разочарованно спросила Лейла.

— Повелитель приказал принести к вам самые лучшие ткани, — поклонилась портниха, — чтобы вы могли выбрать, из чего шить свадебный наряд. Взгляните, госпожа! Тончайший алый шёлк. Он струится, словно мёд. А вот гранатовый бархат. Потрогайте, какой мягкий, словно лепестки розы. Есть парча. Вот эту привезли на прошлой неделе караваном из Китая. Видите, какая тонкая вышивка? — портниха поднесла Лейле образец. — Есть тёмно-вишнёвый шёлк. А у этого полотна цвет как у розы, что растёт у большого фонтана…

Куски тканей разложили на тахте, и Лейле казалось, что постель её залита кровью. «Он пьёт кровь своих жён» — говорила Мариам под окном. Лейла почувствовала дурноту. Отец решил не говорить с ней. Не посчитал нужным утешить. Лейла обернулась на пустую клетку. Ей никто не откроет дверцу, как канарейке. Значит, она сама должна сделать это.

Лейла решительно направилась к эмиру, приказав служанкам ждать её в комнате. У зала для аудиенций она остановилась. Лицо её разрумянилось от быстрой ходьбы и сдерживаемого нетерпения.

— Я пришла увидеть отца, — сказала Лейла стражникам.

— Простите, госпожа. Эмир не может вас принять. Приходите в другое время, — ответил чернокожий раб, опустив глаза.

— В другое? — воскликнула Лейла и решительно двинулась к дверям, толкнула обитые железом створки.

Дверь распахнулась. Эмира в зале не было. Рабыни чистили ковёр, собирая песок. Лейла вошла в зал, посмотрела на тайное окошко. Его не было видно даже если знаешь, куда смотреть. Рисунок на стенах искусно прятал отверстия. Но колдун знал, что Лейла там, за стеной. Вспоминая его незрячие глаза, она поморщилась.

— Где сейчас повелитель? — спросила Лейла старшую служанку.

— Господин спустился в сад, пока будет длиться уборка, — поклонившись, ответила служанка.

Лейла решительно направилась в сад.

Эмир сидел в беседке, читал донесение. Рядом всё так же стоял старый визирь. Стражники замерли, сжимая в руках эфесы изогнутых сабель. В отдалении, склонив голову, стояла служанка. По саду плыл аромат жасмина и плетущейся по беседке розы.

Лейла шла по траве к беседке. Здесь было слишком много посторонних глаз. Надо было дождаться вечера, когда отец удалится в свои покои. Там они смогли бы поговорить как отец с дочерью. А здесь при слугах придётся соблюдать приличия. Но ждать вечера не было никаких сил.

Увидев Лейлу, эмир поднял голову и молча ждал, когда она приблизится. Под холодным взглядом отца Лейле захотелось немедленно развернуться и убежать. Но незрячие глаза колдуна пугали её сильнее гнева повелителя.

— Разве я звал тебя? — спросил эмир.

Он отложил документ, который перечитал несколько раз. Смысл написанного ускользал, мысли возвращались к угрозам колдуна.

— Простите, повелитель! — поклонилась Лейла. — В мою комнату принесли ткани для свадебного платья. Но вы не сказали мне, кто станет моим мужем.

— Разве это имеет значение? Ты дочь эмира, ты должна быть послушна моей воле. Моя воля выдать тебя замуж. Иди выбери себе ткани на платье, — ответил эмир.

У него был усталый голос. Он потянулся за документом, давая понять, что разговор окончен.

— Но мой жених — колдун! — выкрикнула Лейла.

Удивлённо поднял голову визирь. Брови его поползли по лбу, собирая кожу гармошкой. Детей эмира учили почтительности к отцу раньше, чем они начинали ходить. Мыслимо ли такое поведение?

— Разве это что-то меняет? — в голосе эмира послышалась тоска.

Он тоже не хотел этого брака для своей дочери, но не видел другого выхода. В дворцовых книгах о невестах колдуна были лишь скупые записи. Только имена. Теперь туда впишут имя его Лейлы.

— Я не выйду замуж за колдуна. Я не хочу жить с живым мертвецом в невидимом дворце. Я прошу милосердия и защиты! — Лейла опустилась на колени, склонила голову, оперлась ладонями на мягкую прохладную траву.

— Послушай, Лейла, ты ведь с детства знала, что это произойдёт, — тихо, почти ласково сказал эмир. — Много веков наш город стоит в пустыне и цветёт, как райский сад. Если ты откажешься, погибнет множество людей. И твои братья. И я. И ты сама не сможешь жить в пустыне без воды. Город засыпят пески. Ты же не хочешь, чтобы наши подданные погибли?

— Но разве моя жизнь не такая ценная, как жизнь наших подданных? Разве её можно использовать как разменную монету? — со слезами в голосе спросила Лейла. — Разве я не твоя подданная и не имею право на защиту?

Ей никто не поможет. Отец принял решение. Он будет спасать множество жизней ценой всего лишь одной. И если бы это не была жизнь Лейлы, она, возможно, была бы согласна с этим решением.

— Не отдавай меня, отец! Спаси свою дочь, — молила она. — От любого врага можно откупиться, ты ведь сам так говорил. Откупись от колдуна! Я больше никогда ни о чём не попрошу тебя, я буду покорной дочерью, но не отдавай меня этому страшному человеку. Говорят, он пьёт кровь своих жён…

— Ты — часть правящей семьи! — рассердился эмир. — Ты станешь женой Малик-аль-Джада, потому что это твоё предназначение. Только так можно погасить долг эмира и спасти тысячи жизней. Ни одна принцесса до тебя не посмела пойти против договора. Иди в свои покои и готовься к свадьбе! Иначе я накажу тебя.

— Разве можно наказать меня сильнее? — спросила Лейла, подняв голову.

Дверца её клетки заперта на тысячи замков. Ей хотелось кричать от боли и страха, но Лейла не могла больше произнести ни слова.

Азиз смотрел куда-то поверх её головы. Правитель должен заботиться о своих подданных. Даже когда цена высока. Он махнул рукой, повелевая дочери уйти.

Лейла поднялась с земли, поклонилась и медленно, чуть покачиваясь, пошла во дворец. Ей казалось, она чувствует взгляды слуг на своей спине. О чём они думают? Сочувствуют? Рады, что есть возможность купить себе жизнь ещё на несколько лет? Кто из них добровольно оплатил бы своей жизнью чужие?

Она выгнала портниху из комнаты. Упала на тахту и заплакала. Если нет спасения, то зачем ждать свадьбу? Можно приказать Мариам достать яд и покончить со всем этим. Только вот станет ли служанка помогать ей?

Тихо отворилась дверь.

— Госпожа, — вкрадчивым голосом сказала Мариам. — Я принесла вам гранатовый щербет.

Бабушка Мариам гадает на зачарованных камнях, вспомнила Лейла. Она села, вытерла слёзы. Позволила служанке подать напиток.