Книжные тюрьмы

Во внутреннем оформлении использованы иллюстрации: © Sabelskaya, ArtMari, alyaBigJoy, Mila Basenko / Shutterstock.com

Используется по лицензии от Shutterstock.com

© Вешкина Т., 2024

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2024

Глава 1

Денис

Я давно заметил, что если наблюдать за происходящим со стороны, то становится спокойнее. Это не ты, а кто-то другой сидит в зале суда на жесткой холодной скамейке. У него твои каштановые волосы, слегка пухлые веснушчатые щеки и легкая небритость вперемешку с усталостью. Ветер гуляет за окном, безжалостно занося внутрь помещения осеннюю промозглость сквозь щели в окнах, заставляя кого-то другого скрестить руки на груди и дрожать от озноба. Запах безвкусно дорогого парфюма с нотками холодной земли и мертвых цветов больше не раздражает твои рецепторы. Все присутствующие расфокусируются и превращаются в синие размазанные тени, присыпанные сверху розово-желтой пылью от солнечных лучей. Голоса словно раздаются со дна бассейна, от тебя их отделяет толща воды и равнодушия. Бестолковый, овечий, вечно оправдывающийся голос твоего адвоката еле слышен, и ты отвлекаешься от пугающих мыслей о том, что этот представитель закона, скорее всего, в доле с твоим обвинителем. Раскатистый баритон судьи не нарушает твой покой, никаких переживаний больше нет. Но в голове звучит ряд вопросов, поставленных на повтор твоей памятью, играющей в бессердечного диджея: «Как я до этого докатился? Почему я? Меня покормят перед заключением?»

А то, что впереди ожидает тюремный срок, уже не может быть подвергнуто сомнению. В мою защиту звучат слишком слабые тезисы, и, если верить словам адвоката, пахнущего бальзамирующей жидкостью, я по своей инициативе решил взломать чужие банковские счета. Даже какие-то подтверждающие улики предоставили. «Вам должны смягчить приговор», – зашептал защитник и подмигнул мне.

Все началось два месяца назад, когда на электронную почту пришло приглашение на собеседование по поводу новой должности. Текущая работа была бесперспективной и малооплачиваемой, поэтому я с радостью откликнулся на более интересную и денежную вакансию. Сбывались мои мечты: иногда можно работать из дома, офис компания снимала в самом центре города, в помощь выделяли улыбчивую секретаршу, а в кафе на первом этаже варили просто божественный кофе. Меня нанял «ДеБилд». Странная фирма со странным названием. И не менее странным слоганом: «Потому что мы любим своих клиентов!» Казалось бы, стоило насторожиться, но я был слишком воодушевлен вкусным кофе с первого этажа. «ДеБилд» разрабатывал софт для банковских систем. В компанию я устроился на финальной стадии создания очередного продукта, и через месяц моей деятельности рабочая версия программы под моим руководством была готова. Я писал лишь фрагмент кода и не имел никакого понятия, во что вмешался. Похоже, какая-то группа хакеров использовала меня и обставила все так, что я оказался единственным виновным в планирующемся ограблении. А произошло именно ограбление. Дописанная мною программа стала ключом доступа к счетам клиентов банков и даже некоторых крупных организаций.

И вот я сижу в зале суда, осознавая неизбежность грядущего наказания, так нелепо свалившегося на мою голову. Наступает роковой момент: судья выносит приговор. Сейчас он объявит, что меня ждет. А ждет меня, разумеется, ничего хорошего.

– Денис Левинский, вы приговариваетесь к заключению в книге сроком на двадцать лет без права на досрочное освобождение. Поскольку у вас не было криминального прошлого и в вашей биографии отсутствуют какие-либо проступки, книгу мы выберем на русском языке. Мы вернем вас обратно из переплета в 2060 году, если, конечно, будет кого возвращать.

Да, это была суровая правда. Очень мало кто из заключенных доживал до момента освобождения со страниц вымышленных миров. Многих уничтожало жестокое повествование суровых рыцарских романов, норвежских саг и исторических трактатов о греко-римских войнах. Однако рекордсменом по количеству погибших по праву считалась не менее суровая русская классика. Одно дело – читать о каком-то знаменательном сражении, магическом мире или северном мифе, а совсем другое – оказаться его действующим лицом. Даже если тебя не убьют местные бактерии или вирусы, даже если ты окажешься достаточно смышленым, быстро разберешься, что к чему, и сможешь встроиться в структуру общества, остается еще слишком много «но». Никто не отменял голод, жестокие нравы, тяжелые погодные условия, непрекращающиеся войны – а ведь именно по этим критериям суд подбирал рекомендованные для заключения тома. И уж я бы точно не позавидовал тем, кого отправляли в книгу на иностранном языке. Провинившиеся попадали не просто в жестокий и враждебный мир со своими альтернативными законами, они еще и лишались возможности хоть как-то вникнуть в разворачивающиеся вокруг них события – если, конечно, не были знакомы с языком.

Я как-то наткнулся на исследования ученых, которые опрашивали одноглазых, одноногих или поседевших от ужаса людей, сумевших дожить до своего освобождения. Бывшие заключенные в один голос заявляли, что по каким-то неведомым законам бытия сама натура книжного мира противится вторжению чужаков и уж тем более не терпит влияния на свой сюжет. За вмешательство в повествование ветераны литературной ссылки расплатились, как нетрудно догадаться, глазом, ногой или рассудком. Да, а ведь когда-то словосочетание «литературная ссылка» имело совсем другой смысл. Пушкин, Лермонтов и прочие ребята, пока вокруг суетился рой слуг, смотрели из окон богатых поместий, наблюдали смену времен года и сокрушались, какие они несчастные, от скуки строча повести и стихи. Мои мысли перескакивали с одного мрачного сценария на другой, отчего меня слегка замутило. Даже, я бы сказал, укачало, как после американских горок из парка аттракционов. Но гадкое чувство в конце концов стало отступать, и я понял, что в реальном времени, на суде, прошло не больше нескольких секунд.

– Вы будете отбывать свое наказание в «Ветрах Востока» – романе Джерри С. С. Мортира.

Услышав название, я лишь чуть заметно вздрогнул, пытаясь не выдать облегчения, которое подхватило меня в свои объятия пушистого белого пледа из рекламы кондиционера для белья. «Ветра Востока», это надо же! Любимая книга родом из моего детства.

А потом облегчение уступило место глубокой, тоскливой печали. Здесь, на Земле, останутся мои родители, и я не увижу их целых двадцать лет. За это время они сильно состарятся, а мир изменится до неузнаваемости.

Меня погрузили в старый «уазик» – зомби-привет от канувшего в лету СССР. Как ни странно, эти болотного цвета автомобили с выпученными от изумления фарами все еще были на ходу, в отличие от отживших свое машин марки «Люда» прошлого поколения. Доподлинно известно, что многие переплавленные «люды малины» доживали свой век в новом качестве и исправно служили в роли железных тазов. Казалось, «уазик» искренне удивлялся, почему он жив и ездит, а потому кряхтел и выдыхал из выхлопной трубы облака вонючих газов. Неумирающий стальной дед натужно пукнул, и мы поехали: я, закованный в наручники и хмуро косящийся в скованное решеткой микроокошечко, и сотрудник полиции – за рулем. Рядом, на соседнем сиденье, замер конвоир, сопровождающий меня до места исполнения приговора. Это был коротко стриженный мужчина с самыми обычными серыми волосами, среднего роста, среднего телосложения. Я размышлял о том, что неприметного господина не получится запомнить при всем желании – слишком распространенный и усредненный у него типаж. Рядом с таким человеком можно каждое утро ехать на работу в одном вагоне метро, но запомнить его все равно не выйдет. Специально, что ли, таких на службу берут? Пока я раздумывал на эту тему, мы уже подъехали, миновав контрольно-пропускной пункт. «Уазик» замер на территории старого, построенного еще в XIX веке комплекса из красного кирпича. Не оставалось никакого сомнения, что дома со смотровыми башенками образовывали правильные по форме кресты.

Место осуществления приговора представляло собой старую тюрьму с пустыми, распахнутыми дверями камер. Сюда привозили и для устрашения, и в качестве напоминания. Решетка с черно-ржавыми прутьями скрипнула своими петлями, и я непроизвольно дернулся. Конвоир, стоящий справа, не принял эту неловкую реакцию за попытку побега, а лишь немного надменно хмыкнул. Постоянный спутник подобных мест – холодок по коже – набросился на меня, точно кот на игрушку, набитую мятой, и крепко схватил острыми когтями позвоночник. Это место оживляло в воспоминаниях городские легенды, появившиеся с изобретением технологии перемещения в книжные переплеты. Родители пугали своих едва подросших детей: «Будешь плохо учиться, попадешь в книжку из школьной программы!» А подростки по вечерам в парке, на даче, или засидевшись в гостях у друзей, обменивались страшилками о том, что книги с узниками хранятся в склепах под городом и старых бомбоубежищах. И только что освободившимся узникам приходится еще долго прокапывать себе дорогу наверх руками, разгребая комья земли под пристальным взглядом мертвецов. Мне вспомнилась самая жуткая городская легенда, гулявшая скорее вдоль стен зданий институтов и университетов. Якобы никто на самом деле не возвращается из ссылки в книгу, а все те люди, которые появляются на телевидении и радио, – нанятые актеры. И тот том, в который отправляют заключенного, тут же сжигается.

Я попытался сосредоточиться на радостных воспоминаниях из детства, но так и не смог. Не потому, что у меня не было радостных воспоминаний из детства, а потому, что при текущем раскладе вещей это казалось почти невыполнимой задачей. Мозг снова и снова возвращал меня к событиям, предваряющим весь этот фарс.

Я только закончил писать свой фрагмент кода, окрыленный и готовый к решению новых задач, и вышел из офиса, одетого в элегантное фигурно вырезанное стекло. Первое задание на моей первой работе выполнено, я отлично справился и уложился в дедлайн. Позади – рабочая неделя, впереди – выходные, и комик-кон не за горами, маячит уже, размахивая своим световым мечом. Я спустился на первый этаж по лестнице, и путь как-то сам собой логично закончился в кафе. Не знаю, собирали ли кофейные зерна рабы в Гватемале или местные жители, которым, по меркам их деревни, платили очень хорошо, но кофе все равно оказался чертовски хорошим, как всегда. Никакого кислого привкуса страдания не обнаружилось, только легкое карамельное послевкусие. Повинуясь внезапному порыву, я купил у улыбчивой барышни за стойкой еще и коробку шоколадных печений по слегка завышенной цене. На упаковку, как бы оправдывая свой поступок, производители наклеили стикер: «Без глютена, ГМО, красителей и консервантов. Ручная работа». Да, в любой непонятной ситуации просто клей на все подобную этикетку. Не дают повышение? Этикетка с фразой «Ручная работа» отлично будет смотреться на годовом отчете. Сделал кривую вазу и пытаешься продать ее в интернете? Аккуратно сними с годового отчета вышеуказанную наклейку. А табличка «Без ГМО и вредных добавок» отлично будет смотреться на любой части тела, особенно во время свидания. Заметив, что я замер, разглядывая печенье, кассир слегка смущенно поправила свой темно-синий передник и произнесла:

– C зеленым чаем будет вкуснее.

Мне так и не удалось понять, мешал ли я ей работать или эта фраза предназначалась в качестве зачина к дружеской беседе. Я улыбнулся, почувствовав себя неловко, поблагодарил девушку за совет и поехал домой.

На следующий день я пригласил к себе домой Ника, который был «именно Ником, а не Николаем», и Леньку, который был менее притязателен в отношении зова по имени. С ребятами я дружил еще со школы, а потому они застали мою трансформацию из хиленького худенького мальчика, сломавшего зрение о чтение книг под одеялом по ночам, в довольно подтянутого юношу, увлекающегося Средневековьем. Мое хобби отнюдь не ограничилось восторженным наблюдением за построением войск и ведением военных действий по другую сторону текста. После прочтения «Ветров Востока» я уже не мог спокойно стоять в стороне и просто бить палкой крапиву. Я решил, что гораздо интереснее бить кого-нибудь другого, и не палкой, а мечом. Да, в общем-то, не бить, а скорее участвовать в сражении или настоящем поединке. «Ветра Востока» были даже больше про магию, чем про Средневековье, но так как школы чародейства и волшебства в шаговой доступности не обнаружилось, я уговорил маму и папу записать меня в секцию фехтования. Фехтование со временем переросло в более основательные занятия в сообществе реконструкторов, и чуть позднее я даже научился не только владеть мечом и шпагой, но и стрелять из лука. А потом пришла учеба в университете на программиста, и времени на продолжение занятий по фехтованию и стрельбе стало катастрофически не хватать. Остались редкие упражнения, призванные поддерживать форму, и соревнования, проводившиеся на излете июля в соседнем Выборге. Ник и Ленька, с которыми я всегда находил возможность увидеться, в конце концов все-таки переманили меня в свою секту косплееров. Косплей был по-своему удобен: он не требовал крупных преподношений в виде человеко-часов, если, конечно, ты не шил себе костюм сам; также косплей стал еще одним звеном, связавшим меня и ребят. В общем, я втянулся. Ник, ходивший прямо, словно по струночке, выглядел, как пай-мальчик со скрипочкой из приличной семьи. По какой-то неведомой причине Николай отчаянно пытался развеять образ интеллигента и выбирал для перевоплощения образы самых отъявленных злодеев. Ленька, напротив, был полноватым и к своим двадцати двум окончательно смирился с тем фактом, что в борьбе между нерегулярными занятиями спортом и весом вес победил со значительным перевесом. Каждый год на комик-кон Ленька выбирал именно тот костюм, который бы выгодно представлял его и при этом притягивал женское внимание.

Пицца не заставила себя ждать, она позвонила в дверь при помощи человека-посредника с квадратной заплечной термосумкой и вскоре поспешила оказаться на моем столе в кухне. Вообще-то, квартира была родительской, освобожденной после того, как мама и папа переехали в частный дом на окраине Петербурга «поближе к зелени». Наверно, на дом они копили все двадцать лет, может, конечно, чуть меньше. Я знал, что не могу подарить что-то настолько же значимое, а потому на новоселье преподнес посудомоечную машину (спасибо деньгам, выигранным во время последнего турнира на мечах).

– Хорошая пицца, – с удовольствием причмокивая, заметил Ленька, – и удивительно горячая.

– С тех пор как филиал «Кусь-кусь пиццы» открылся на нашей улице, она и не бывает другой. Времена холодной, как покойник, еды из доставки остались в прошлом, – торжественно возвестил я, приподнимая кусочек аппетитной пиццы с грибами.

– За это и чашку сока поднять не жалко, – подвел итог Ник, обводя взглядом небольшую, но уютную кухню.

Цвета для ремонта выбирала мама, а потому в комнате преобладали пастельно-зефирные оттенки. Я так и не понял, почему женщины любят приглушенно-нежные цвета, хотя и не мог отрицать, что определенный расслабляющий настрой выбранная гамма создавала. По старой доброй традиции после перекуса мы отправились хвастаться костюмами и советовать друг другу дополнять их разными декоративными элементами. Дольше всех, как всегда, переодевался Ленька. Наверно, отвлекся на рассматривание себя в зеркале. Не дождавшись приятеля, мы с Ником принялись придирчиво вглядываться в детали персонажей.

– Ну почему ты легионер? И зачем тебе этот короткий меч? Как его там… вот, гладий! Что за легионер без копья? – приговаривал Ник, осматривая меня со всех сторон.

– Потому что римляне чаще всего сражались в тесном строю гладиусом – коротким мечом и прикрывались от ударов щитом. Копье действительно было одним из самых распространенных орудий в мире, но только не среди римлян, – я перевел дух, – да, знаю, что в этом году вы ожидали от меня, как обычно, чего-то средневекового, но мне захотелось разнообразия. И потом, помните ту историю, когда мы в прошлом году прогуливались после комик-кона вдоль канала у Летнего сада? Вы мне говорили: «Девушки мечтают о рыцаре», «Доспехи – это романтично»… А я, между прочим, уронил не только себя в эту Лебяжью канавку, но и чувство собственного достоинства.

– Ну кто ж тебя просил на ходу в латах оборачиваться вслед той барышне? Повезло еще, что в канавке было неглубоко…

– Вообще-то, это была моя однокурсница, и я хотел по поводу домашнего задания уточнить.

– У рыбок зато смог уточнить.

Ленька зашел на кухню в желтом и пушистом костюме Пикачу. Как я недавно узнал, такой наряд назывался «кигуруми» и представлял из себя помесь гигантского полотенца и халата с капюшоном.

– Да не смотрите вы на меня так свысока! – фыркнул Пикачу.

– А по небу прокатите нас, облака? – закончил фразу за друга Ник. – Я вот тебе по-хорошему завидую! Мы с Дениской каждый год бьемся над деталями и достоверностью костюмов, прорабатываем образы… А фотографироваться бегут сначала к тебе! Хотя ты покупаешь самые незатейливые вещи из массмаркета.

Ник поправил свой плащ Дарта Вейдера, пошитый на заказ, и натянул на голову фирменный шлем завоевателя галактики.

– Потому что я свой образ отыгрываю! Важен не костюм, а харизма, понимаешь? Я улыбаюсь девушкам, говорю им комплименты, а вы по углам жметесь, как первоклассники. На вас красавицы смотрят, а вы в ответ отворачиваетесь, смущенные. Так чего вы хотите? Они стесняются к вам сами подойти, думают, вы надменные или замкнутые. Похвалите женские наряды, завяжите непринужденную беседу. Да на худой конец, сделайте вид, что ждете знакомую в таком же костюме, но издалека плохо видите и ошиблись барышней.

– Я Темный владыка, а не обманщик!

– Ну так и веди себя соответственно! – легко согласился Ленька, поправляя слегка натянувшийся на пузе костюм.

– Подумать только, я ведь сейчас слушаю советы какого-то напыщенного лимона! Прям кисло и тошно от твоих замечаний, – в шутку возмутился Дарт Вейдер.

Я засмеялся и подумал, что ужасно счастлив. Однако уже в следующий миг от «ужасно счастлив» осталось только «ужасно».

Вы когда-нибудь видели, как вооруженный отряд выводит скованных наручниками Пикачу, Дарта Вейдера и римского легионера? А вот наши соседи видели. Звучит как начало хорошего анекдота: «Как-то Дарт Вейдер, Пикачу и римский легионер собрались в пабе…» Вот только на анекдот все происходящее со мной точно не было похоже. Из окна первого этажа высунулась соседка, не пропускающая мимо себя ни одной местной новости. Мне всегда казалось, что эта пожилая дама с высокой прической-гнездом втайне глумится над теми, кто не имеет возможности внести квартплату или поскальзывается зимой на кривых обледеневших ступеньках у парадной. Уж слишком строгий взгляд сквозь морщины у нее получался, какой-то осуждающе-разочарованный. Однако мир не переставал меня удивлять.

– Мальчик хороший, я его с детства помню. Он и мухи не обидит. Должно быть, произошла ошибка и вы взяли не того.

Да, эта леди выглядела как гриф, который носит на голове свое же гнездо, но она вступилась за меня! Ребята в форме лишь хмыкнули и бесцеремонно затолкали меня в автомобиль. Ленька и Ник плюхнулись рядом, дезориентированные и странно озирающиеся. Машина поехала, добавив происходящему сюрреалистичности.

– Денис, признавайся, это какой-то очень хорошо организованный розыгрыш? Ты оплатил нам жутко дорогой квест? Сейчас нам нужно будет найти ключ на полу машины и сбежать, а на ключе будет выгравирована подсказка, ведущая к следующей локации? – пришел в себя Ленька.

– Вот вам хорошо – у вас костюмы теплые… У Ника плотные штаны с пластиковыми и тканевыми вставками… ты, Ленька, вообще какой-то шерстяной… А у меня туника хоть и достаточно длинная, но в ней холодно… так и знал, что нужно было одеваться как римлянин, который идет захватывать Англию, а не как римлянин, воюющий на Италийском побережье!

– А в чем разница? – уточнил Ленька.

– Обмотки бы на ногах были теплые и носки шерстяные!

Ник сел поудобнее, поморщился:

– Ленька, больше похоже, что ты решил остепениться и замыслил утащить зазевавшуюся барышню под венец, пока она не очнулась и не разочаровалась в тебе. Если это приглашение на мальчишник, то ты явно переборщил с драмой.

Мне в голову тем временем закрадывались подозрения… Не требовалось большого ума, чтобы догадаться, какие обвинения я вскоре услышу в участке. Хорошо хоть Леньку и Ника быстро отпустили, после того как половина полицейского наряда перефотографировалась с ними для своих социальных сетей.

События недавнего прошлого отступили назад, только ощущение холодных колец из металла на запястьях никуда не делось. Сейчас на мне была фирменная тюремная форма – достаточно теплые штаны и рубашка, пахнущие хлоркой и кипячением. Наверно, ее до меня носил какой-нибудь нерадивый бизнесмен, сосланный в книгу на пару месяцев за несвоевременную уплату налогов. Лестница уводила все ниже и ниже уровня земли, с каждым шагом сокращая мое время пребывания в реальности. Ступеньки утекали из-под ног, словно песок в старых часах, отсчитывая последние минуты. Топот ног, прокатывающийся эхом по туннелю, вырезанному в скале, был похож на бой курантов.

Неожиданно поворот подземелья вывел меня и конвой в огромный зал, уходящий в бесконечную даль. Переоборудованный не то из старого погреба, не то из отделения для преступников, совершивших особо тяжкие преступления, зал будоражил воображение и заставлял задирать голову вверх, чтобы охватить взглядом все пространство. После полутьмы, окутавшей коридоры, я долго щурился, как крот, которого хищники погнали из норы. Я почувствовал себя прохожим в центре бурлящего мегаполиса, только роль небоскребов играли книжные шкафы, возносящие себя на десять метров вверх. Их полки, ярко и богато освещенные софитами, напоминали окна фасадов. Шкафы были разделены по секциям «Преступления». Мне на глаза попались ряды «Вооруженное ограбление» и «Воровство». На второй и третий этаж вела винтовая лестница, выкованная из ажурного железа. На самом деле, это место напоминало хранилище редких книг эксцентричного миллиардера: все книжные шкафы были герметично закрыты экранами из закаленного стекла, и добраться до книг можно было, только если у тебя имелся код доступа. По крайней мере, так я решил, когда заметил панели из двенадцати кнопок с символами.

– Выглядит потрясающе, не так ли? – обратился ко мне конвоир, который шел позади. – В тюрьмах почти не осталось охранников и обслуживающего персонала… нет врачей, поваров, организаторов досуга… вместо них теперь два библиотекаря и один архивариус.

– Гуманизм, – удовлетворенно протянул другой полицейский. – И ни одного побега. Наконец-то правительство сумело построить тюрьму, из которой невозможно выбраться.

Я почувствовал, как им хотелось похвастаться и рассказать об этом месте: «Смотрите, где мы работаем! Мы причастны к масштабному и очень важному делу! Причастны-причастны! Причастнее и деепричастнее не бывает!» Голоса конвоиров звучали так, будто именно они изобрели технологию телепортации на страницы книг, лично ее внедрили, а теперь работают над чем-то не менее значимым и интересным.

Постепенно дыхание выровнялось, и волнение стало уходить: по крайней мере, каждая книга с преступником действительно хранится под замком, а не подлежит уничтожению. Если бы я был одиннадцатилетним юнцом, то наверняка бы пришел в дикий восторг: меня отправят в любимую книгу! Я там все и всех знаю! Можно подружиться с теми героями, на которых всегда равнялся. Помню, когда только начал ходить в секцию по фехтованию и научился азам, то возомнил себя непобедимым воином, порхающим, как бабочка, и жалящим, как пчела. Однако первые же соревнования выбили эту дурь и дали понять, что мне есть чему поучиться. В те времена я бы многое отдал, чтобы оказаться в Средневековье, тем более магическом: пожертвовал бы всеми своими сбережениями, разбив свинку-копилку, отдал бы коллекцию фигурок из мира фэнтези, не задумываясь, расстался бы с личной библиотекой… В средней школе я начал изучать любимую эпоху и историю в принципе, и тогда я понял, как далеки причесанные, накрашенные и расшитые блестками голливудские фильмы от реалий дремучего прошлого. Когда зимой произошла авария в котельной и наш дом на несколько дней лишился отопления, пришло внезапное осознание – так же мерзли по своим замкам все те господа, лорды и бароны, которыми я хотел стать. Разум говорил, что водопровод и канализация в Средние века тоже отсутствовали, и даже благородным особам нагретую в бадьях воду приносили в несколько десятков заходов, и вода эта имела свойство очень быстро остывать, особенно если в помещении было так же холодно, как в квартире в те дни без отопления. Мои родители не владели дачей, а вот семья Леньки такой роскошью располагала, так что приглашение в деревню оказалось всего лишь вопросом времени. Первый (он же последний) опыт посещения деревенского туалета оставил, во всей полноте иронии, глубокую детскую травму в моей неокрепшей психике: кошмары, в которых меня поглощает «черная дыра», как я окрестил эту модель уборной, до сих пор иногда вторгались в безмятежные сновидения. Таким образом, Средневековье и его романтика сами себе подписали приговор. И это еще молчу про отсутствие врачей и лекарств. Так что уже к шестнадцати годам я бы отдал свою значительно увеличившуюся коллекцию фигурок героев из фэнтези, подросшую библиотеку и карманные деньги, только чтобы в это самое Средневековье меня ни за что не отправили.