Свет призрачной звезды. Часть 2. Мрак багрового заката
- -
- 100%
- +
– Жду, пока иссякнет поток твоего бреда, – по-велянски ответил нахмуренный и немного обиженный Кэм. – Фижнипы нужны беременной дочери Имнима, если ты его помнишь.
– Я помню твоего учителя. Да, жаль. А я собралась поздравить тебя с радостью отцовства. Хотя, какой из тебя отец, – Виала упорно продолжала говорить по-русски.
– Перестань разговаривать со мной на языке предателей, – с яростью вырвалось у подскочившего на месте Кэма, – чтобы я ни одного их гадкого слова не слышал.
– Раз мы заговорили о предателях, я выскажу свое мнение, – рассерженная девушка проигнорировала его требование. – Даже если все наши поверят в предательство Ларисы, я не поверю никогда. Сначала я недолюбливала ее, и то потому, что считала виновной в наших бедах, а теперь отношусь к ней с уважением. Лариса – храбрая девушка, она не опустится до предательства. Разуй глазки, братишка. Предателями становятся трусы. Такие, как твой любимчик Воклит. А если ты усомнился в ней, получается, ты тоже… таков по натуре. И значит, ты не любишь ее.
Пристыженный, съедаемый полчищами сомнений, Кэм уставился сквозь стекло. Над поднявшимся из воды цыжсекром раскрылся скрипучий затвор тяжелых металлических ворот, их серые створки с заостренными широкими зубцами раздвинулись по окружности, освобождая путь.
Они прибыли домой.
***
Эйнар
Эйнар высадился с “Марии Громовой” на другом берегу озера в том самом месте, где только что находился его противник. Знакомый запах он различил, едва приблизился к большому гладкому камню, выделяющемуся отполированным блеском среди острых скал. Нелианец присел возле валуна и обнюхал его, ища неорганические примеси металлов и кислот. Эйнар не нашел доказательства того, что у врага, помимо пары изжелов и тижекога, было с собой неизвестное оружие. Он пришел к выводу, что оружие либо не оставляет стойкого запаха на поверхности, либо вживлено в тело, и это представлялось наиболее вероятным.
Поднявшись и подойдя к воде, Эйнар снова повел носом – бесцельно и нервно. Сразу же после неудачи с воздействием ремас пообещал усовершенствовать систему защиты с учетом особенностей организма хозяина. Заверения искусственной субстанции, живущей в его теле, не смогли успокоить молодого хищника.
Эйнар проиграл энергетический поединок велянину Кэму Таркеше, оказавшемуся более серьезным противником, чем он считал прежде. И он был лишен возможности отомстить, навсегда покончить с повстанцами.
Малая вспышка военной активности немедленно будет зафиксирована системой внешнего слежения Мокрокуса. Эйнару надоело чувствовать себя закованным в железные цепи. Но пока в пушистых лапках Аии находился ключ от технического устройства, подобно Игпенну обеспечивающему прямую связь с планетами галактики и Внешнего Мира. А еще своей пушистой задницей длемепский король восседал на залежах природных ископаемых, необходимых для создания аналогов марсианского оружия. Поэтому захватчик был вынужден мириться с наличием в своих владениях движения Сопротивления.
Эйнар утешал себя мыслями о том, что терпеть выходки Кэма и его соратников осталось недолго. Когда государство Мокрокус падет и боевые корабли, оснащенные марсианским оружием, будут запущены в производство, завоеватель сможет осуществить ужасную месть.
***
Пати
Сбежавшая из бункера Пати высунулась из узкой норы, проломив мордой корку льда, покрывающую места впадин на поле. Дапатития давно не наведывалась во дворец правителя, где ее всегда ждало отменное угощение, и сейчас направлялась именно туда, оставив подросших детенышей на попечение хозяев. Пати выползла из норы и устремилась к огромному дворцу. Путь ее пролегал то по мягкой подмороженной траве, то по колючим поломанным стеблям афреи, торчащим из-подо льда, то по голому льду, где ей нравилось скользить, расслабив мышцы упругого тела.
Дапатития хорошо знала это место. Она часто гуляла здесь и помнила, что поле кишит ее дикими сородичами, охраняющими гнезда. Знала, тут следует держаться настороже и избегать конфликтов, иначе можно вернуться домой с ободранной шкурой, как случилось однажды. На этот раз следов сородичей Пати обнаружила немного. Попадавшиеся на пути норы оказывались пустыми. На сломанном высохшем стебельке она почуяла тревожную метку секреции железы, расположенной на конце хвоста дапатитий. Выстреливая в воздух пахучей жидкостью, ее дикие сородичи предупреждали друг друга об опасности.
Обеспокоенная Пати приостановилась, вытянулась, поднимая голову как можно выше из травы и осмотрела окрестности. Вокруг было пусто и бесшумно: не слышался ни треск крыльев зимних насекомых, ни шелест щетинок ползущей дапатитии.
Издалека, с оставшейся позади стороны поля, донесся тоненький слабый плач голодного замерзающего детеныша. Движимая материнским инстинктом Пати поползла на жалобный писк, забыв об угощении, ждущем ее во дворце.
Достигнув норы, в которой было устроено гнездо, она изучила территориальные метки взрослых дапатитий. Особенно сильным был запах старого самца, а метка матери детенышей успела стереться, должно быть, она не вернулась с охоты. Проигнорировав риск столкнуться в тесном тоннеле с разгневанным хозяином норы, Пати проскользнула вовнутрь.
В свитом из мягких травинок и выстланном теплым подшерстком гнезде лежали шесть плотно свернувшихся крошечных детенышей, покрытых белым пушком. Пати растолкала их мордой и обнаружила, что пять малышей мертвы, их иссохшие тельца были холодными, как лед, лишь шестой детеныш, самец, еще был жив, хоть и очень слаб. Почувствовав прикосновение, он открыл недавно прорезавшиеся желтые глаза, запищал громче и стал тыкаться носом в щеку Пати, прикусывать ее беззубым ртом. Дапатития повернулась набок и мордой подтолкнула малыша к животу. Он быстро нашел один из сосков, скрытых под плотной кожистой складкой, и принялся жадно высасывать молоко, оставшееся после утреннего кормления ее собственных детенышей, которые были старше его и уже постепенно переходили на твердую пищу.
Услышав движение в тоннеле норы, Пати повернула откинутую голову к выходу. В гнездо вполз крупный, но очень тощий светло-серый самец. С угрожающим шипением он поднял желтый хохолок и двинулся к Пати. Она в ответ издала негромкое клокочущее рычание, означающее воззвание к примирению, прижалась к настилу гнезда и заботливо укрыла хвостом питающегося детеныша.
Взъерошенный самец решил сменить гнев на милость. Он опустил хохолок, подобрался поближе и коснулся носом ее морды в знак благосклонного расположения к гостье, затем отполз в углубление под выходом и свернулся там, уложив голову на хвост.
Как только напившийся молока детеныш отстранился от нее и попытался свернуться, устраиваясь на сон, Пати бережно взяла его зубами за шею и потащила к выходу. Малыш испуганно запищал, но его отец, хозяин норы не отозвался на крик. Он спокойно выпустил проползшую мимо него Пати, не пошевелился и не развернул кольца тела, а позволил ей покинуть нору. Понял, что гостья спасла жизнь его сыну.
Глава 9. Восстановление доверия
Лариса и Эйнар
Узнав о прибытии нелианца, Лариса не поспешила ему навстречу. Она поднялась с любимого земного дивана, мечтательно прошлась до колонны у лестницы и обратно, потом снова повернулась к лестнице, распушила объемнее волосы в силу привычки и подготовилась увидеть Эйнара первый раз за день. О возможном разговоре она подумывала, но не хотела начинать его сама, да и не знала, о чем говорить с завоевателем. Уж точно, не о недостатке информации.
Спустившийся по лестнице Эйнар появился из-за колонны и замер, ожидая ее приветствия. Из одежды на нем были только домашние черные штаны длиной чуть выше колена. А она даже по дворцу ходила в теплом комбинезоне.
Лариса тоже остановилась. Не подошла обнюхать его лицо. Усердно втягивала носом воздух с почтительного расстояния, удерживая на лице беспристрастное серьезное выражение, под которым замечалась осторожность.
Ее чутье обострилось. Тому виной пробуждение нелианских генов и отсутствие в рационе специй и консервантов. Так она считала. Чебурек или гамбургер Лариса могла бы за километр почуять. Рефлекторное выделение слюны при мысли об остром чебуреке навеяло ассоциации с собакой Павлова. Лариса не была голодна, каждый вечер ей приходилось давиться сырым мясом велянских животных, чтобы наесться на сутки вперед. Утром и днем она украдкой собирала фрукты и ягоды в саду, пока заморозки не побили остатки урожая. Но почему то, у нее, даже объевшейся традиционной нелианской закуски, текли слюнки при воспоминаниях о котлетах по-киевски. А еще очень хотелось тортика с кремом из вредных растительных сливок… Лариса старалась не вспоминать о нормальной человеческой пище, чтобы не травить душу, но тут ее пробрало. Карусель аппетитных блюд закрутилась в мыслях, вынуждая сглатывать быстро набежавшие слюни. Теперь земная гостья отлично понимала страдания актрис и фотомоделей, сидящих на жесткой диете.
Эйнар продолжил неподвижно стоять и смотреть на нее. Лариса тоже стояла и смотрела. Он выглядел немного странно: растрепанный, взволнованный. Дыхание у его было неравномерное, короткое. Взгляд – не бегающий, но и не вполне спокойный. Обычно он возвращался с вечерней охоты в лучшем расположении духа.
Лариса не удостоила нелианца приветствием не потому, что ее напугала его “вздрюченность”. Она боялась снова захотеть стать ближе к нему после прикосновения к приятно гладкой коже, ощущения тепла дыхания. Приветственное обнюхивание не считалось интимным ритуалом, но для Ларисы это было волнующее действо.
“Сначала нос к носу, потом губы к губам и понеслось…”
Их вчерашнее вечернее обнюхивание, помнится, к тому и привело. В порыве страсти они упали на диван и…
Так нельзя. Неправильно.
Нелианец Эйнар Норри убил и съел ее доброго любящего папу – земного профессора, гения астрофизики, а она проводит с ним ночи, как будто не случилось кошмарной трагедии. Разве она пришла во дворец к жестокому завоевателю не для того, чтобы избавить от него мирную планету Вела и совершить отмщение? Зачем она пришла к нему – чтобы убить или научить любить? Смогла ли приручить красивого рыжего хищника?
Ища в глазах Эйнара отблески человеческого тепла, и вновь не находя ничего родного в неоновом взгляде, Лариса упрекнула себя в заблуждении. Нелианец лучше не стал. Его не превратить в хорошего человека.
Неужели она ошиблась, считая, что Эйнар под ее влиянием становится добрее? Вероятно, он остался прежним злобным существом. Почему же тогда его губы кажутся такими манящими, а колючий, как лезвие бритвы, взгляд – завораживающим, точнее привораживающим всерьез и надолго?
Эйнара крепко задело то, что любимая его проигнорировала. Опустив взгляд, он прошел мимо Ларисы, уступившей ему дорогу с жестом подчинения, и уселся на диван, расслабленно откинувшись на спинку.
Подъехавший Бим Бом начал докладывать о проделанной работе, но успел проскрипеть только: “Ваза Желаний выс…”, и замолчал, повинуясь властному жесту руки Эйнара, означающему, что данная тема не интересна.
– Что с ней? – спустя пару секунд Эйнар обратился к роботу по своей инициативе, указывая небрежным кивком на девушку.
Лариса прислонилась к колонне. Ей хотелось от злости скрестить ноги и сложить на груди руки, но на эти жесты был наложен строгий запрет.
“Можешь дуться, сколько тебе угодно. Мне не привыкать общаться через переводчика. Если ты пытаешься таким образом плюнуть мне в лицо, я в тебя тоже плюну. Да еще как! Верблюд позавидует!”
Лариса вспомнила забавную историю из школьного времени, как они с Юлей несколько дней общались через Настю после стенодрожательной ссоры, вызванной сущим пустяком: Лариса не взяла автограф любимого актера подруги, когда случайно оказалась в кафе, где проходили съемки фильма с его участием.
– С вазой все хорошо, господин. Она находится в прекрасном состоянии. Ни одной трещины, ни одной царапины эмали. Старинная Ваза Желаний выглядит так, будто только что изготовлена и выкрашена в мастерской мудрецов. Все благодаря моей исключительной заботе о государственном наследии, – затараторил напыщенный подтянутый Бим Бом, светя яркой улыбкой.
– Я спрашивал тебя не о вазе! – с напускным негодованием высказался Эйнар.
– О чем вы меня спрашивали? Извольте пояснить.
– Ни о чем, а о ком. О ней! – нелианец повторил прежний жест, указывающий на Ларису.
– Госпожа Лара страдает от недостатка информации о жизни населения планеты, – виновато оглянувшись на девушку, заскрипел робот. – Она считает, что вы намеренно лишили ее доступа к известиям о происходящих на Веле событиях. Я попытался убедить ее в вашей невиновности, но она мне не поверила. И еще… Похоже, госпожа Лара вас боится. Она вам не доверяет и остерегается вас, как будто вы желаете ей зла.
– Я знаю, что она мне не верит. Это так? Ты мне не доверяешь? – Эйнар обратился к Ларисе надменным тоном, и она предпочла ответить молчанием. – Если ты скажешь, что я разрушил доверие, мне придется согласиться с тобой, – продолжал он смягченно. – Но мой неразумный поступок не был направлен во вред. Ты вольна считать иначе. Спорить не стану. Я не должен был применять к тебе энергетического воздействия, но применил его, совершил ошибку. Тогда я не смог побороть желание помочь тебе избавиться от остатка связи. Но с того дня я не испытывал на тебе силы своей энергии… Многократно возросшей, как ты чувствуешь. Никогда больше я не попытаюсь проникнуть в твое сознание. Ты должна мне поверить. Если хочешь. Ты у меня не в рабстве. Твою свободу никто не ограничивает.
Лариса сохраняла молчание. Стоя у колонны напротив Эйнара, она ловила его негромкие слова и тщательно обдумывала их.
Бим Бом предательски ускользнул.
– Если тебя интересует информация о жизни местного населения, то я скажу, что веляне еще существуют. Живут они достаточно спокойно, правда, не все, – после этих слов Эйнар облизал губы и широко зевнул, откинув голову на спинку дивана. – Жизнь основной части населения протекает вполне благополучно. Они не боятся покидать жилища, запасают на зиму продовольствие. Торговля сохранилась в крупных городах. Военные действия на планете прекратились. Веляне постепенно возвращаются к нормальной жизни. Хоть и не совсем такой, к какой привыкли.
– Ты больше не пытаешься заставить их признать тебя правителем? Трудно поверить, – Лариса жестко выразила сомнения.
– Я понял, что не нуждаюсь во вражеском признании. Их жизни и так принадлежат мне, без ритуалов и благословений. Я привык ощущать их импульсы в поле восприятия. И они скоро ко мне привыкнут. Нет у них другого способа выжить, кроме как попытаться смириться с неизбежным… Наши пути пересекаются редко. Я охочусь в лесах. Ущерб для велян минимален. Надеюсь, ты довольна, Лара? Я ожидал, что мои слова тебя порадуют. Или тебя больше не волнует проблема сохранности местного населения?
– Меня беспокоит другая проблема, Эйнар, – надумав помириться, Лариса медленно подошла. – Я хочу, чтобы ты был честен со мной. Бим Бом не понял главного. Робот не сказал, что я страдаю не столько от недостатка информации, сколько от одиночества. Мне трудно подолгу быть одной. По природе мы стайные хищники, не одиночки, как и наши далекие предки.
– Я всегда честен с тобой, Лара. Ты должна это чувствовать.
– Чувствую. Слабо.
– Сила твоей энергии возрастает.
– Я моложе тебя, – Лариса зашла за спинку дивана и, перегнувшись через нее, протянула Эйнару руку, показывая белые когти.
– Твои способности тоже скоро изменятся, – заверил Эйнар, не взяв ее за руку. Он осторожничал в обращении с ней, боясь спугнуть. – Можешь продолжать не верить, но знай, что у тебя еще будет возможность убедиться в моей правоте.
– Я тебе верю. Думаю, я получила исчерпывающий ответ на свой вопрос.
– Доверие восстановлено? Или ты еще сомневаешься, Лара?
“Он стал чаще называть меня по имени! Новый способ ухаживания? Эйнар старается подмазаться ко мне? Усыпить бдительность? Или его цель благороднее, чем я думаю? Да, излишняя подозрительность тебе не красит, Ларчик. Будь проще, и люди к тебе потянутся. И нелюди – тоже”.
– Восстановлено! – счастливо встрепенулась Лариса.
Опершись на спинку дивана руками, она склонилась к лицу Эйнара, понюхала его щеки и нос без прикосновений. А потом ей совсем башню снесло, как подумала она после того, как лизнула забавный остренький кончик его теплого длинного носа.
– Ты только что поела, – заметил Эйнар.
– Ты тоже недавно поел, – Лариса опустила левую руку ему на живот, глядя на перевернутое лицо его запрокинутой на спинку головы.
– Но я не вспоминал об охоте после того, как насытился. А ты при встрече со мной сглатывала слюни, думая о еде, хоть и была сыта, – Эйнар приподнял ее руку, приложив к своей груди, чтобы она почувствовала биение его сердца.
– Жду, когда ты привезешь вилоров. А еще мне нравились билеи, залиямы и горные ноилистры. Хочу их! Они самые вкусные! – Лариса вообразила сочный сливочный эклер для возвращения слюны. – Я скучаю по родной нелианской пище.
Ей удалось облизнуться не менее смачно, чем получалось у Эйнара.
Она почувствовала под пальцами, скользящими по груди нелианца, клочок длинного меха и подняла, обнюхала.
– Серогривый вакретием, – узнала зверя по цвету шерсти.
Дыхание замерло, стоило ей представить того чудовищного хищника. Метров пять в длину. Когти как серпы. В зубастой пасти легко поместится голова Эйнара, да и ее тоже. Обе их головы.
– Его ты еще не пробовала. Привез для тебя лучшие куски, – нелианец потянул ее к себе, вынуждая сесть на диван.
– Завтра попробую, – усевшись на коленях рядом с ним, Лариса ткнулась носом в его щеку.
– Я хотел бы охотиться вместе с тобой. Чтобы ты сама выбирала добычу и первой приступала к еде, а я стоял бы рядом, охранял тебя и терпеливо ждал, пока ты насытишься и уступишь мне оставшееся мясо.
“Как, интересно мне реагировать на такое вот предложеньице?! – недоумевала вспыхнувшая жаром Лариса, – Это равносильно тому, как если бы он пригласил меня в дорогущий ресторан?”
Прочитав робкое недоумение в ее взгляде и импульсах, Эйнар решил прояснить ситуацию и добавил, нежно сжав ее руку:
– Совместная охота пока опасна для тебя. Она может стоить тебе жизни, и потому невозможна.
– Я об этом не жалею.
– А я думаю, тебе бы понравилось.
– Сомневаюсь.
– Скоро на лугах Велы будут пастись вилоры из племенных стад Аии, короля Мокрокуса, – заверил Эйнар.
– Ты купил их для меня?! – Лариса взвизгнула, роняя взъерошенную голову на его плечо.
– Рано говорить о покупке, Лара… Переговоры с пушистым королем в процессе.
– Я благодарна тебе заранее. Эйнар! Я счастлива! – Лариса обняла его за шею и отпустила.
– Меня тоже радует предполагаемая перспектива, – сказал Эйнар, по-прежнему осторожный и задумчивый.
Восторженная Лариса готова была поверить в самое невероятное: в то, что желания, записанные на жисстимерах, начали претворяться в жизнь. Даже пожалела о том, что не записала все свои желания. Она чувствовала, нелианец не пытается ее обмануть. Наверное, сила ее энергии и вправду возросла, как он говорил.
“Ну наконец-то! Пришло время сбычи мечт! – безмолвно ликовала девушка. – Все решится само собой. Все будет хорошо. Веляне заживут своей жизнью, Эйнар – своей. Никто никому мешать и вредить не станет. Наступит мир. Все будут счастливы… Эх, зря не попросила розовый смартфон!”
Ларису немного тревожило подозрение, что Эйнар при всей показной честности явно недоговаривал что-то важное. Она списала его недомолвки на скрытность характера и на желание вскоре преподнести ей приятный сюрприз.
– Ты отправишься на Мокрокус в гости к пушистому королю? – Лариса тихо спросила, поскребывая коготками его плечо.
– Да, скоро. Я прилечу туда за пару галактических усредненных суток до вилорьих скачек, – сухо ответил Эйнар, не отреагировав на ласку.
“Сбавь обороты, Ларчик!.. Тебя опять круто заносит”.
– Ты полетишь туда один? – Лариса убрала руку с его плеча и положила на спинку дивана.
“Ну вот! Докатилась до того, что навязываюсь ему в качестве эскорта. Почему же мне снова так хочется прыгнуть в его жаркие объятия? Да я просто вся горю! Какие там импульсы! Я – фейерверк импульсов! Или вулкан страстей!”
– Мне придется лететь одному. Тебя не замаскировать под велянку без ремаса. Нужно решить некоторые проблемы.
“Насколько мне память не изменяет, для тебя “решить проблему” означает кого-нибудь грохнуть, как у крутых пацанов. Разве не так?”
– Какие проблемы? – невольно содрогнулась Лариса, напуганная течением собственных мыслей.
– Есть ряд моментов, которые необходимо уладить с правлением галактического содружества, прежде чем налаживать торговые связи с Мокрокусом.
– Можешь не посвящать меня в политические тонкости.
– Маловероятно, что они тебя заинтересуют. Я не сомневаюсь, что тебе скучно безвылазно находиться во дворце. Обещаю со временем внести разнообразие в твою жизнь. Подожди еще немного.
– Ждать я умею. Ты знаешь, – Лариса прильнула к широкому мужскому плечу.
Глава 10. Плесень
Лариса
Услышав шуршание по полу колесиков Бим Бома, Лариса выпрямилась, потянулась, расправляя спину, словно у нее вот-вот раскроются внезапно выросшие крылья. Она и впрямь была окрылена полученной долгожданной информацией.
– Колодец Инбидора открыт и тщательно вычищен, – сообщил робот с привычной выправкой. – Я рад вашему примирению, – он откланялся. – Предлагаю вам испить самой чистой воды в Номинобине.
– Ты хочешь пить? – Эйнар кинул резкий взгляд на Ларису и, неохотно поднявшись с дивана, пошел к готовому вести за собой роботу.
– Я хочу попробовать той воды. Велянские правители нахваливали ее, – Лариса последовала за ним.
Она шла не позади него, как обычно, а сбоку рядом как его жена.
– Извольте предоставить мне план вашего участия в торжественных мероприятиях Лучезарного Праздника, – попросил Бим Бом. – У нас осталось мало времени для подготовки к нему.
– На Нелии нет праздников. В здешних торжествах мы не хотим участвовать, – отказал Эйнар, быстро спускаясь по обледенелым ступеням крыльца.
– Почему ты снова решаешь за меня?! – вспылила задержавшаяся на скользком крыльце Лариса. – А еще говоришь, что не держишь меня в рабстве! Я хочу присоединиться к праздничному шествию. Веляне устраивают веселые гулянья на улицах. Они танцуют и поют всю ночь. Я тоже хочу повеселиться. Устала от бездействия… Я еще помню клубы Элнитойма!
– Я тоже не забыл их, – остановился Эйнар. – Но на праздничные шествия, которые не уверен, что состоятся, мы не пойдем. Исключено.
– Ты боишься, что веляне меня убьют? Эйнар, твой страх безоснователен. Я хорошо изучила их обычаи за прожитое здесь время. Они не могут причинить зла ни одному живому существу в день Лучезарного Праздника, считают, что иначе их постигнет страшное возмездие.
– Многие веляне отступили от привычного соблюдения традиций. Заветы Мудрецов для них утратили значение. Можешь считать себя моей рабыней, Лара, но я не отпущу тебя к велянам на праздник. Не позволю им убить тебя!
– Давай отпразднуем во дворце. Вместе.
– В таком случае тебе придется веселиться в обществе роботов. Я не намерен перенимать вражеские обычаи.
Эйнар отвернулся от нее, тряхнул взлохмаченной гривой волос. Он быстро догнал Бим Бома, семенящего по садовой дорожке к высокому белому сооружению, похожему на узкую беседку с крышей наподобие арки и двумя опорными колоннами. Лариса последовала за ним.
Подойдя ближе, она увидела внутри беседки круглое отверстие, обрамленное вытесанным из белого камня резным кольцом с зеленым орнаментом в виде переплетенных ветвей бекимусов. Это и был колодец, пробуренный по распоряжению первого правителя Велы.
На каменном кольце Лариса заметила полупрозрачный стакан, будто обмороженный ледяным кружевом. Поднявшись по узкой лестнице, выстланной тканым ковром, она подошла к колодцу. Только нацелилась взять красивый стакан, чтобы лучше рассмотреть его, как Бим Бом поднял его и зажал в левой клешне.
Робот опустил в колодец металлическую “руку”, зачерпнул воды, наполнив стакан доверху, и подал Эйнару. Тот принял стакан правой рукой, резким движением поднес его к губам и, слегка запрокинув голову, стал пить глубокими ровными глотками. Лариса внимательно наблюдала за ним в ожидании своей очереди. Почти неподвижный, он казался частью украшения арки над колодцем. Его великолепная античная стать и слабый блеск рыжевато-шоколадных волос в тени беседки притягивали взгляд.
“Ну почему он так хорош собой?!! Это неправильно! Он просто обязан быть страшным чудовищем! Но Эйнар красивый. А еще он так заботится обо мне, что я вновь таю. И опять готова все ему простить за неоновый взгляд, сине-зеленый, как морская вода, залитая солнечным светом.