Петля Кассиопеи. Психологическая фантастика

Глава 2. Технология богов

Она опоздала на семь минут.

Когда Элара влетела в зал экстренных совещаний сектора «Альфа», там уже были все. Роуч — старший координатор — стоял у голографического стола с таким видом, будто лично предотвратил конец света и теперь ждал благодарности. Двое техников из отдела дальней связи копошились в углу с переносными сенсорами.

И ещё один человек, которого Элара не ожидала увидеть никогда.

Доктор Риан Келл.

Он стоял у окна — у настоящего окна, выходящего в космос, роскошь, доступную только высшим чинам Улья, — и смотрел на звёзды. Спина прямая, руки сложены за спиной, седина на висках поблескивает в холодном свете далёкого солнца. Он не обернулся, когда Элара вошла.

— Капитан Векс, — голос Роуча сочился ядом. — Как любезно с вашей стороны присоединиться к нам. Надеюсь, вы не задержали межгалактический кризис по личным причинам?

Элара промолчала. Она смотрела на Келла.

Двадцать лет. Именно столько прошло с тех пор, как они виделись в последний раз. Тогда он был просто перспективным нейрофизиологом, молодым, амбициозным, с горящими глазами и манией величия, которую ещё можно было списать на юношеский максимализм. Теперь глаза не горели. Теперь они смотрели спокойно, холодно, изучающе. Как смотрят на подопытный образец.

— Капитан, — Келл наконец повернулся и слегка кивнул. — Рад видеть, что вы всё ещё в форме. Слышал, вы осели в наставниках. Достойное применение для такого таланта.

В его голосе не было иронии. Вообще ничего не было. Пустота.

— Доктор, — Элара ответила таким же тоном. — Не знала, что вы вернулись в Ульи. Думала, вы пропали где-то в глубинах после того инцидента с «Солярисом».

Она ударила наугад, но попала. Келл едва заметно дёрнул щекой. Всего на долю секунды. Но Элара заметила.

— «Солярис» был… экспериментальным проектом, — Келл сделал паузу, словно взвешивая каждое слово. — Результаты оказались неоднозначными. Но опыт, полученный там, бесценен. Особенно сейчас.

Роуч кашлянул, привлекая внимание.

— Если вы, гении, закончили мериться регалиями, может, перейдём к делу? У нас, знаете ли, чрезвычайная ситуация.

Он махнул рукой, и голографический стол засветился.

— —

Элара сжала зубы. Она знала, что увидит.

Звезда. Кассиопея. Класс G2. И пульсация, которую невозможно объяснить.

— Это пришло три часа назад со станции «Фантом-7», — Роуч ткнул пальцем в голограмму. — Станция замолчала сразу после отправки. Дрон-разведчик, посланный на подлёт, тоже исчез. Но данные… данные успели прийти.

Пульсация на голограмме усилилась. Элара смотрела, как звезда искажается, как пространство вокруг неё плавится, как появляется и исчезает та структура, которую она уже видела.

Нейрон. Мозг. Колоссальный, невообразимый. Такой, что звёзды могли бы поместиться в его извилинах.

— Что это? — спросила она тихо.

— Хороший вопрос, — Келл шагнул к столу. — На который у нас пока нет ответа. Но есть гипотезы.

Он коснулся сенсорной панели, и голограмма изменилась. Теперь они смотрели на схему — сложное переплетение линий, узлов, связей.

— Я проанализировал сигнатуру аномалии. Частота пульсаций, спектр излучения, гравитационные искажения. Знаете, чему это соответствует?

Элара молчала. Она уже знала ответ.

— Альфа-ритмам человеческого мозга, — Келл произнёс это с благоговением, от которого у Элары похолодела спина. — Та же частота, та же амплитуда, те же модуляции. То, что мы видим в Кассиопее, — не звезда. И не чёрная дыра. Это… разум.

Роуч побледнел

— Вы хотите сказать, там кто-то есть?

— Не кто-то, — Келл покачал головой. — Что-то. Нечто, состоящее из чистой мысли. Или породившее мысль. Или… — он сделал паузу, — ставшее мыслью.

— —

— Какое это имеет отношение к нам? — спросила она жёстко. — Пусть аномалия делает что хочет. До Кассиопеи сорок световых лет. Там нет колоний, нет ресурсов, нет ничего. Зачем мы здесь?

Келл посмотрел на неё с лёгким удивлением, словно ребёнок, который не понимает, почему взрослые не видят очевидного.

— Потому что она растёт, капитан. За семнадцать часов с момента первого наблюдения аномалия увеличилась в размерах на три процента. Если экстраполировать… — он щёлкнул пальцами, и на голограмме появилась новая линия. — Через полгода она достигнет первой обитаемой системы. Через год поглотит три Улья. А через пять лет…

Он замолчал.

— Через пять лет? — переспросил Роуч.

— Через пять лет от колонизированного пространства ничего не останется, — закончил Келл. — Аномалия пожирает реальность. Или преобразует её. Или… неважно. Важно то, что если мы ничего не сделаем, всё, что мы знаем, перестанет существовать.

В зале повисла тишина.

Элара слышала, как гудит система вентиляции. Как тикают часы на стене. Как стучит её собственное сердце.

— —

— Что вы предлагаете? — спросила она.

Келл улыбнулся. Впервые за весь разговор. Улыбка была тонкая, холодная, чуть безумная.

— Мы отправим туда экспедицию. Корабль, способный погружаться в «Сновидения» для сверхсветовых прыжков. Команду операторов высшего уровня. И оборудование, которое позволит… поговорить с аномалией.

— Поговорить? — Роуч фыркнул. — Вы собрались вести переговоры с куском пространства, которое жрёт звёзды?

— Это не кусок пространства, — терпеливо объяснил Келл. — Это разум. А любой разум можно понять. Если у тебя есть правильный инструмент.

Он посмотрел на Элару.

— И правильный капитан.

Элара встретила его взгляд.

— Я не полезу в это дерьмо.

— Полезете, — Келл сказал это спокойно, без давления. — Потому что у вас есть дочь.

Элара шагнула к нему. Быстро, почти незаметно. Один шаг. Но в этом шаге было столько угрозы, что Роуч попятился.

— Не смейте говорить о моей дочери.

Келл даже не моргнул.

— Я говорю о медицине, капитан. Ваша дочь в коме. Диагноз — нейронная перегрузка неясной этиологии. Мы не знаем, почему она не просыпается. Но теперь… — он кивнул на голограмму. — Теперь у меня есть гипотеза.

— Частота пульсаций аномалии совпадает с активностью мозга вашей дочери. Не просто совпадает — идентична. С точностью до тысячных. Я проверил данные из медицинского крыла, прежде чем вызвать вас сюда. — Келл выдержал паузу. — Ваша дочь и то, что находится в Кассиопее, связаны. Я не знаю как. Но связь есть.

В зале стало очень холодно.

Элара смотрела на Келла и пыталась понять, врёт он или нет. Келл был гением. И был безумцем. Грань между этими двумя состояниями он перешёл давно и безвозвратно. Но данные… данные не врут. Она знала это лучше других.

— Если я полечу, — сказала она медленно, — что будет с Лирой?

— Лучшее лечение, — Келл пожал плечами. — Возможно, единственное. Если мы поймём природу аномалии, мы поймём природу её комы. И сможем разбудить.

— —

В этот момент дверь зала открылась, и вошёл ещё один человек.

Элара узнала его сразу, ещё до того как повернула к нему голову. Таксис. Бывший солдат, техник-оператор, её напарник по Тау Кита. Он был в потёртом комбинезоне, с жёстким, обветренным лицом и светящимися под кожей имплантами. Лучший «якорь» в Улье.

— Простите за опоздание, — сказал он, ни к кому конкретно не обращаясь. — Калибровал якоря. Если мы собрались нырять в эту дыру, то уж лучше на исправном оборудовании.

Роуч поморщился, но промолчал.

Таксис и Элара встретились взглядами, молча одновременно кивнули друг другу. Элара почувствовала лёгкую волну внутри — их связывало далёкое прошлое. Хотя с тех пор они не общались, но она часто вспоминала о нём. И вот, неожиданная встреча.

Таксис перевёл взгляд на голограмму. На пульсирующую аномалию. На мозг размером со звёздную систему.

— Это и есть тот самый конец света? — спросил он.

— Он самый, — ответил Келл.

— Красиво. — Таксис подошёл к столу, вглядываясь в структуру. — И очень знакомо.

— Что вы имеете в виду? — спросил Келл.

— Я вижу такое каждую ночь. Во сне. — Таксис усмехнулся горько. — Только там этот мозг — мой.

Никто не засмеялся.

Элара смотрела на Таксиса, и в голове щёлкало что-то важное. Он тоже видел? Тоже чувствовал? Скольких ещё людей аномалия коснулась, сама того не зная? Она поймала себя на мысли, что слишком долго смотрит на него. Эла соберись!

— Команда? — спросила она, возвращая разговор в деловое русло.

Роуч засуетился, явно обрадованный тем, что разговор перешёл в практическую плоскость.

— Лучшие из лучших. Операторы, техники, охрана. Корабль — «Кронштадт», новейший носитель класса «Глубинный». Способен погружаться в Сновидения на девяносто процентов глубже обычных судов.

— «Кронштадт», — повторила Элара. — Тот самый, что проектировали для разведки за пределами галактики?

— Он самый. — Роуч почти светился гордостью. — Никогда не использовался по назначению. Слишком дорогой, слишком сложный. Но для этой миссии… лучшего варианта нет.

— Таксис, — Роуч указал на него. — Будет вашим «якорем» в реальности.

— Я знаю, кто он, — сказала Элара. — Мы служили вместе.

— Давно, — отозвался Таксис. — В другой жизни.

— Ещё Нова, — продолжил Роуч. — Молодая, девятнадцать лет. Естественный сновидец.

— Естественный? — Элара подняла бровь. — Таких почти не осталось.

— Потому что их всех забрали в лаборатории, — вставил Келл. — Но эту мы не трогали. Слишком сильный дар, слишком нестабильный. Она видит сны, которые видеть нельзя. Чувствует то, что чувствовать невозможно. Если кто-то и сможет расшифровать сигналы аномалии, то только она.

— И вы, доктор, — Элара посмотрела на Келла. — Вы тоже летите.

— Разумеется. — Келл улыбнулся своей холодной улыбкой. — Я создал технологию Сновидений. Кто лучше меня сможет применить её по прямому назначению?

— Вы создали технологию, которая едва не уничтожила «Солярис», — напомнила Элара, её кулаки непроизвольно сжались.

— Эксперименты требуют жертв. — Келл пожал плечами. — Но результаты того стоили.

— —

Элара смотрела на него и понимала: этому человеку нельзя доверять. Ни на секунду. Ни в чём. Но без него миссия провалится. А без миссии Лира…

— Когда вылет? — спросила она.

— Через сорок восемь часов, — ответил Роуч. — Совет Ульев уже утвердил миссию. Вы получите полный доступ к ресурсам. Вопрос только в одном: вы согласны, капитан?

Элара перевела взгляд на голограмму. Звезда пульсировала. Нейронная сеть дышала. Мозг в центре смотрел на неё пустыми глазницами извилин.

Она думала о Лире. О маленькой девочке, которая лежит в белой палате и видит сны, из которых нет выхода. О счастливых годах, которые она прожила после рождения дочери. О том, что готова на всё ради неё.

— Я согласна, — сказала она.

Таксис хмыкнул, скрестив руки на груди.

— Значит, летим в самое сердце безумия. Компания подобралась ещё та.

— У вас есть возражения? — спросил Роуч.

— Возражения? — Таксис усмехнулся. — У меня их сотня. Но вы же не спросите, захочу ли я остаться. Скажете — надо, значит, надо. — Он посмотрел на Элару. — Я в деле, капитан. Но если начнётся совсем ад, я буду держать якорь, сколько смогу. А когда перестану — вытаскивайте меня сами.

— Вытащу, — сказала Элара. — Как тогда, в Тау Кита.

— Тогда я горел. — Таксис потер плечо, где под кожей пульсировал имплант. — Теперь я просто старый и злой. Это хуже.

— —

Келл отключил голограмму, и звезда исчезла.

— У вас двое суток, капитан, — сказал он. — Познакомьтесь с командой, изучите корабль. Я пришлю вам все данные по аномалии. И по вашей дочери.

Он выделил последние слова, и Элара почувствовала, как внутри поднимается холодная волна.

— Что значит «по моей дочери»?

— Я провёл дополнительный анализ. — Келл достал планшет, вывел на экран график. — Вот активность мозга Лиры за последние сутки. А вот — частота пульсаций аномалии.

Две линии на графике шли параллельно. Идентично. С точностью до тысячных.

— Они синхронизированы, — сказал Келл. — Каждый раз, когда аномалия пульсирует, мозг вашей дочери отвечает той же частотой. Это не совпадение.

Элара смотрела на график, чувство гнева сменялось на страх, пальцы её дрожали.

— Что это значит?

— Это значит, что ваша дочь не просто больна. Она связана с аномалией. Возможно, она — её часть. Или аномалия — часть её. — Келл убрал планшет. — Мы поймём это, когда доберёмся до места.

— А если не поймём?

— Тогда ваша дочь никогда не проснётся.

В зале повисла тишина. Элара стояла, вцепившись в край стола, и чувствовала, как реальность уходит из-под ног.

Лира — часть этого. Часть мозга размером со звёздную систему.

— Я разберусь, — сказала она. Голос был твёрдым, хотя внутри всё дрожало. — Я разберусь и верну её.

Келл кивнул

— Я в этом не сомневаюсь, капитан. Поэтому вы здесь.

Он развернулся и вышел из зала, оставив после себя запах дорогого одеколона и чего-то ещё — неуловимого, холодного, опасного.

Роуч засуетился, собирая документы.

— Вопросы есть? Нет? Тогда готовьтесь. «Кронштадт» скоро стартует.

Он тоже вышел.

Элара осталась в зале одна. Только Таксис стоял у окна, глядя на звёзды.

— Ты веришь ему? — спросил он, не оборачиваясь.

— Келлу? Нет.

— А данным?

Элара помолчала.

— Данные не врут.

— Данные можно подделать. — Таксис повернулся. — Но я видел этот график. И видел твою дочь. Она действительно пульсирует в такт с этой штукой.

— Откуда ты знаешь?

— Я был в медицинском крыле. Проверял якоря на совместимость с системами жизнеобеспечения. Зашёл посмотреть на неё. — Он помолчал. — Она похожа на тебя.

— Я знаю

— И на меня. — Таксис усмехнулся криво. — Та же упрямая складка губ.

Элара не нашлась, что ответить.

Они стояли рядом, глядя на звёзды, и каждый думал о своём. О тех, кого потеряли. О тех, кого ещё можно спасти. О цене, которую придётся заплатить.

— —

— Пойдём, — сказала наконец Элара. — Надо готовиться. Сорок восемь часов — это меньше, чем кажется.

— Для такого полёта и ста лет мало, — ответил Таксис.

Они вышли в коридор и пошли в сторону транспортного терминала.

В медицинском крыле, в палате 41-Б, монитор, подключённый к телу Лиры Векс, зафиксировал всплеск мозговой активности. Самый сильный за всё время комы.

Девочка улыбнулась во сне.

Глава 3. Таксис — якорь реальности

Он стоял в ангаре, прислонившись спиной к многотонному контейнеру с запчастями, и наблюдал за погрузкой.

«Кронштадт» висел в центре огромного пространства — серый, хищный, с обводами, которые резали глаз своей неправильностью. Корабль класса «Глубинный» проектировали не для красивых полётов. Его строили для того, чтобы нырять в самое сердце Сновидений и возвращаться обратно целым. Корпус был покрыт тысячами микроскопических сенсоров, каждый из которых мог улавливать малейшие флуктуации коллективного бессознательного. Двигатели, спрятанные в глубине, не толкали корабль вперёд — они «проталкивали» его сквозь ткань реальности, используя энергию мыслей экипажа.