- -
- 100%
- +
…Какая девушка, какая девушка!..
Он приблизился к незнакомке.
– Позвольте помочь вам. Я тут отдыхающий, – сладкая улыбка заиграла на его пересохших губах. Он облизнулся и продолжил, – позвольте представиться, Вирсавий Легонтович.
– Ксения, – незнакомка чуть смущенно улыбнулась.
Давным-давно, еще в школьные годы, Вирсавий с одноклассниками шутливо выставляли девчонкам оценки за внешность – от двойки до пятерки. И теперь он, глядя на девушку, уже привычно поставил ей свою оценку. И эта оценка оказалась четверкой… Возможно причиной тому была некоторая придирчивость, избалованность и пресыщенность Вирсавия Легонтовича женской красотой. Считая себя тонким ценителем в этой области, он всегда отмечал несовершенства, с которыми вынужден был мириться, в глубине души мечтая об идеале… Правда, при этом он не подозревал, насколько далек от предела мечтаний женщин был сам.
…Четверка… но какая хорошенькая…
У Вирсавия Легонтовича с годами выработалась улыбка с небольшим прищуром глаз, которая, по его мнению, должна была располагать к нему представительниц нежного пола. И теперь эта улыбка маской нацепилась на лицо отставного полковника. Она растянула его глаза, превратив их в длинные узкие щелочки.
Ксении же улыбка нового знакомого показалась добродушной, но приторно сладкой и наигранной, что сразу вызвало у нее неприязнь. Бросив пару пришедших в голову извинений, она подхватила сумку и быстро поднялась на второй этаж в комнату администрации.
Алевтина Николаевна по-матерински обняла приехавшую девушку:
– Ксюшенька, счастье мое! Как рада тебя видеть! Ой, а ты похудела и бледная какая-то. Я, как только съезжу в ваш загазованный город, так потом весь день голова как чугунная… ну, садись и давай рассказывай как жизнь. Год ведь не виделись. Ты закончила учебу?
– Закончила, но слишком поздно поняла, что быть юристом – не мое призвание. Душа не лежит к этой профессии. Пока устроилась продавцом-консультантом в книжном магазине.
– А как у тебя на личном фронте?
– Без перемен, Алевтина Николаевна. Похоже, мой суженый где-то заблудился…
– Счастье мое, да не грусти. Ты уже побывала замужем и немного разглядела, кто такие мужчины и с чем их едят. Ты – вон какая милашка, еще повстречаешься со своим суженым. Между прочим, у меня тут книжка одна интересная затерялась где-то… погоди-ка, сейчас вспомню… а, вот куда я ее положила, – Алевтина Николаевна достала с верхней полки шкафа потрепанную, довольно толстую книгу в зеленой обложке, на которой красовалась надпись: «Женская энциклопедия». Перелистав ее и, о чем-то задумавшись, она, наконец, отыскала нужную страницу и подала книгу Ксении.
– Вот, почитай, может, и найдешь для себя что-то полезное.
– Спасибо Алевтина Николаевна. Я как размещусь, схожу искупаться, а потом зайду к вам.
– Ну, конечно, заходи на чашечку чая.
Получив ключи от своего любимого номера и, неспешно разобрав сумку, девушка подошла к окну и задумчиво остановила взгляд на шершавых стволах сосен, подступающих совсем близко к пансионату. Просто вытянув из окна руку, можно было прикоснуться к их колючим ветвям, и почему-то это действовало успокаивающе.
Ксения с детства любила лес и, бродя по его тропинкам, с благоговением останавливалась перед мощными старыми деревьями, видя в них символ зрелой мудрости, которой ей так не хватало в жизни. Иногда у нее появлялось ощущение, что, стоя рядом с ними, она сама пускает глубоко в землю свои корни, питая душу и исцеляя тело.
Стук в дверь прервал плавный ход мыслей. На пороге появилась Зося, с которой Ксении пришлось сталкиваться во время прошлогоднего отпуска.
…Прошлым летом Зося вела себя бесцеремонно: во-первых, она сразу предложила пойти прогуляться на соседнее с Лесным озеро, что составляло около трех километров пути. Ксения вежливо отказалась, благоразумно решив не обременять приятную прогулку такой неспокойной собеседницей. Но, когда она уже выходила из пансионата, Зося, очевидно, подкарауливающая девушку у террасы, заявила, что ее не затруднит совместный поход. Ксению ошеломила такая настойчивость. Она развернулась и, сославшись на головную боль, вернулась в свой номер. На следующий день она снова получила прямое предложение о совместной прогулке по окрестностям. Ей ничего не пришло в голову, как довольно холодно ответить, что она сама предупредит Зосю о планируемых вояжах. Но Зося не ждала пассивно инициативы со стороны Ксении, она сама настойчиво предлагала свое общество. Не осталась исключением и душевая пансионата. Это была не просто душевая в обычном понимании – с кафельным полом и стенами. Душевая пансионата была устроена наподобие бани: она состояла из нескольких комнат, отделанных деревом. Здесь была даже чайная комната с большим, сколоченным из сосновых досок, столом и такими же деревянными, но очень удобными стульями. Для Ксении особым удовольствием было посидеть здесь после душа и, вдыхая аромат распаренного дерева, неторопливо насладиться чашечкой густого травяного чая с купленными в Заозерске пряниками. И, естественно, такое времяпрепровождение, в понимании девушки, подразумевало пребывание в одиночестве. Но у Зоси было свое мнение на этот счет. Душевая имела две кабинки. Ксения оплатила час посещения и, получив ключи, уже собиралась закрыть входную дверь, когда почувствовала, что кто-то тянет дверь с обратной стороны. Зося рывком распахнула дверь: «Давайте вместе примем душ. Услышала, как вы попросили ключи от душевой у Алевтины Николаевны. Быстро собралась, насилу успела». «Я оплатила часовое посещение душевой и хочу побыть одна!» – довольно резко ответила Ксения. Нисколько не смутившись столь холодным «ответным душем», Зося удивилась: «Зачем одна? На двоих душ будет дешевле!» Ксения резко дернула дверь и закрыла щеколду…
– О, мы опять соседи, а я остановилась в номере прямо за стеной от вас. Вы только с дороги? Жарища ужасная, но здесь – такой рай! Озеро спасает. Я как раз с озера. Купание приятно освежает, вода чистая, все дно как на ладони. Тут сейчас на удивление мало жильцов: вы, я, да еще один интересный мужчина. Так хочется пообщаться, а он неразговорчивый, сам себе на уме. А я вижу знакомое лицо. Ну, думаю, хоть с вами пообщаемся, а то со скуки можно помереть!
Речь Зоси лилась, как ни в чем не бывало. Как будто она не помнила прошлогодние казусы в общении с Ксенией. Ксения подошла вплотную к Зосе.
– Рада вас видеть, но прошу меня извинить, общаться я не хочу! – с этими словами, Ксения захлопнула дверь перед носом Зоси. Немного успокоившись, она задумчиво провела рукой по стенам, вздохнула. Душа девушки была переполнена теплыми чувствами от встречи с любимым номером.
Облачившись в легкую майку и шорты, прихватив пляжную сумку, она вышла в коридор, где натолкнулась на Вирсавия Легонтовича. Что касается последнего, то про него нельзя было сказать, что он столкнулся с Ксенией случайно. Вслед за приехавшей девушкой он поднялся в свой номер, втягивая носом еле уловимый аромат ее духов…
Когда хлопнула дверь соседнего номера, и послышался звук закрываемого замка, Вирсавий Легонтович, движимый какой-то неземной силой, оказался в коридоре. При виде вышедшей ему навстречу Ксении, сердце отставного полковника сделало резкий толчок и стремительно забилось, дыхание не замедлило повторить сердечные кульбиты.
– Разрешите пригласить вас на прогулку, – начал он с первых пришедших в голову фраз. – Погода-то, погода какая великолепная! А то все дожди да дожди, просто сил нет…
Ксения не была готова к такому неожиданному повороту событий. В голову сами собой пришли спасительные фразы:
– А… э… извините, но я предпочитаю побыть в одиночестве. Я приехала сюда, чтобы… побыть одной…
Вирсавий Легонтович застыл в нерешительности и не нашелся, что быстро ответить, а Ксения уже спускалась по ступенькам лестницы на террасу.
…Странный тип. Глаза выпучены и взгляд какой-то ненормальный. Ему бы роль графа Дракулы играть, фильм, несомненно, имел бы успех!..
Выйдя из пансионата, Ксения оказалась под палящим солнцем. Она не разделяла энтузиазма Вирсавия Легонтовича по поводу погоды. Ей по душе пришелся бы теплый облачный день с ветерком, нежно овевающим лицо, но в такую жару, когда даже дышать тяжело и солнце нещадно палит, все силы организма падают до нуля.
Она поспешила углубиться в лес, и привычная тенистая тропинка привела ее к озеру. Быстро раздевшись, Ксения погрузилась в воду. Нега наполнила все клеточки тела, и приятная свежесть окутала с головы до ног. Перевернувшись на спину, девушка закрыла глаза. Казалось, течение времени замедлилось, и безмолвная невыразимая тишина опустилась над миром. Легкий плеск волн у берега приятно убаюкивал. Дыхание выровнялось, и все ощущения мира растаяли как во сне. И только легкое покачивание тела на волнах оставалось той тонкой ниточкой, благодаря которой Ксения еще осознавала свою принадлежность к реальности. Она редко испытывала подобные ощущения. Ей хотелось лежать так часами…
Нельзя было сказать, что Вирсавий Легонтович испытывал нечто подобное, находясь в эти минуты на скамеечке террасы. Для него оставалось загадкой желание девушки провести отдых в одиночестве. Или это его неудачное появление на сцене вызвало такую ответную реплику? Кто знает? Он до сих пор ощущал аромат ее духов, и в его взбудораженном, растревоженном сердце жило только одно чувство – сиюминутная тоска по недоступной уже ему поре молодости. Он подсознательно чувствовал, что в этой девушке была какая-то непорочность, чистота. И некий поэтический восторг охватил его душу…
Где-то совсем близко послышались шаги. Открыв глаза, Вирсавий Легонтович увидел Зосю, спускающуюся на террасу игривой походкой.
– Я пойду с вами. Слышала, как вы приглашали эту новенькую. Помню ее с прошлого года. Ужасно невоспитанная девица. Сколько раз предлагала ей сходить вместе в лес за грибами или в Заозерск прогуляться, так она все отнекивалась, а под конец, так вообще грубить стала.
– Послушайте, Зося, а в «Кабачке 13 стульев» вы случайно не бывали? – слабая ирония промелькнула в глазах Вирсавия Легонтовича.
– Нет. Меня приглашали, но я отказалась! – она кокетливо надула губки. – Но, вы – другое дело. Я могу рассмотреть это предложение.
Вирсавий Легонтович почувствовал, как волна раздражения накрывает его. Он не смог ее подавить и взорвался:
– Не стройте иллюзий, женщина! Я бы пригласил пани Зосю, а не вас! Помните старое советское телевидение? Мы же с вами – сверстники!
– Мне только слегка за тридцать, – Зося жеманно повела плечами и водрузила на место вечно убегающие на край носа очки.
Вирсавий Легонтович ощущал, как неприязнь к этой даме продолжает нарастать. Ему захотелось еще больше нагрубить ей.
– Сказать по-правде, я бы дал вам все пятьдесят!
Он резко поднялся и зашагал прочь. От неожиданной обиды на глазах Зоси выступили слезы.
…Увы, похоже, опять не везет. Как жаль, какой подходящий вариант!..
Глубоко вздохнув, Зося побрела по лесной тропинке.
…Но, еще, как говорится, не вечер. Отпуск только в самом начале. Глядишь, он и изменит свое отношение. Подождем…
И она пошла бодрым уверенным шагом.
Сторож Петрович продолжал приглядываться к Вирсавию Легонтовичу. Его предчувствие подсказывало, что с этим пансионером можно скрасить монотонность будней. Был вечер, когда Петрович из своего вагончика заметил Вирсавия Легонтовича по-деловому шагающего к специально выделенной мангальной зоне. Интуиция Петровича изо всех сил сигналила – горит зеленый свет!
– Ты где, Васька, иди ко мне, я те пузо почухаю…
Васька понял, что у хозяина хорошее настроение и не заставил себя упрашивать.
Выгрузив увесистый мешок с углем и кастрюлю с замаринованным мясом, Вирсавий Легонтович удобно разместился за столиком. Еще даже не начинало смеркаться, и Петрович внимательно прослеживал все приготовления отставного полковника, выставив скуластое щетинистое лицо в полуоткрытое окно вагончика.
– Ух, ты, шелудивый кот…
Услышав эти слова, Васька зажмурился, заперебирал лапами и громко заурчал.
Петрович опять бросил взгляд в сторону мангальной зоны. Легкий дымок слегка маячил среди сосен. Пора было идти на подмогу.
– Ну, Василий, айда поможем, авось и нас Родина не забудет!
С особым приятным предвкушением и соответствующим случаю эмоциональным настроем Вирсавий Легонтович приступал к растопке дров в мангале.
Сначала он почувствовал как кто-то небольшой и мягкий трется о его ноги – то были первые признаки надвигающегося на мангальную зону Петровича. Вирсавий Легонтович даже не утруждал себя поворотом головы.
– Дай, думаю, заверну на огонек, дык а вдруг шпийен! – пробурчал хриплый голос Петровича за его спиной. – Ну, че ты? Щепы надо больше класть, щепы, а то так долго не раскочегаришь. Вон тута у меня в запашнике есть щепа-то, оно мигом займется.
И Петрович по-деловому куда-то отправился. Вернулся, подбросил щепы. Вирсавий Легонтович распорол мешок с углем и частично высыпал его содержимое в мангал. Петрович активно принимал участие, размешивал угли, обмахивал их газеткой, раздувая пламя.
Угли хорошо взялись, и Вирсавий Легонтович приступил к колдовству с шампурами. Петрович оглядывал окрестности в поисках горячительного напитка, но безрезультатно.
– А ты по какой части будешь?
– Сейчас – пенсионер. Я – отставной военный, полковник в отставке.
– У-у-у, а какой род войск-то был?
– Я – по пожарной части. Руководил отделом по приему вызовов, отправкой и координацией работы пожарных команд.
– Э-э, дык я знаю таких как ты. У миня брат тоже был в пожарных. Он все на нашей каланче сидел, как где загорит, так он орал, шоб ехали тушили… Ты поди так же? Пожары-то хоть тушил?
– Нет, не довелось.
Работа кипела. Петрович умело руководил действиями отставного полковника по пожарной части. Первые шашлыки зарумянились и расточали манящий аромат.
– Слушай, – Петрович доверительно подошел поближе к Вирсавию Легонтовичу, показывая на горло. – Давай немного затушим…
– Нельзя. Сухой закон.
– Начальница не узнает, они седня с этой, в очках, как ее…
– Зосей, – подсказал Вирсавий Легонтович.
– Ну и имя же… ну с этой Зосей – в городе. Николавна собралась ужо и к воротам токо подходить, а эта, в очках, как вылетит пулей: «Алевтина Николаевна, а вы куда? А можно я с вами?» Ну, баба-прилипала, чтоб ее… Вижу Николавна не рада, а кудыж ее…
Петрович сплюнул, махнул рукой и продолжил.
– Недавно укатили на маршрутке. А обратная маршрутка ишшо не скоро… Так плесни чуток в стаканок, – и он достал припасенный для подходящего случая пластмассовый стаканчик. – Не обижай старика, у меня нет радости в жизни.
Вирсавий Легонтович посмотрел в жалостливые глаза Петровича, молча достал из пакета бутылку и свой одноразовый стакан.
– Вот это дело. Эт ты хорошо дело поставил, а то иш ты, по сухому-то никак не пойдет. Ну, че, давай за Советскую власть, че ли?
Дело пошло веселее, шашлыки тихонько шипели. Нос у Петровича потихоньку краснел. Сам же он суетливо делил свое внимание между стаканом коньяка и шипящими шашлычными шампурами. Вдыхая полной грудью дым мангала, он отхлебывал глоток-другой коньяка и улыбался, выражая свое удовлетворение жизнью.
– Вот, Советская власть была, говорят, плоха, кудыж ее мать, а ведь жили люди-то лучше. Я вот малограмотный – у меня всего восемь классов, но ты мне объясни, при Советской власти включишь телевизор – там все чинно, поют, говорят красиво, посмотреть было приятно, а щас бывало телек у сеструхи глянешь, поют, как визжат, мордобой один, да секс этот. Почему щас детишек мало нарождается? Все пишут, рождаемость поднять надо, а че ты поднимешь, коли раньше мужики баб в губы целовали и куда следует петуха пихали, а щас – все с ног на голову… Да ишо всякие там резервативы, тьфу, а болячек всяких только больше стало! Раньше ниче этого не было, здоровее все жили…
Он немного помолчал, закурил и продолжил:
– А рекламы эти… Они людей за идиотов почитают, че ли? Как зубы чистить, стирать, готовить – всему учут, спасибо, хоть ср… не учат, мать их… Я намеднись в город ездил, ну так по надобности, там на домах слова-то русскаго не найдешь, все тарабарщина на нерусском, эх ма…
На этом месте в монолог Петровича вклинились утробные, протяжные завывания кота Василия.
– Он не отстанет, шельма такой. Ну че, учуял, учуял, – и Петрович вальяжно, по-хозяйски потрепал кота за загривок. – Дать ему надо кусок, а то орать будет, мочи нет.
В результате половина шашлыка была преподнесена в дар коту Василию.
У подвыпившего Петровича на лице появилось выражение торжественного осознания собственной значимости, в глазах заиграли искры бездонного глубокомыслия. Его грудь распирало желание раскрыть вновь прибывшему пансионеру правду жизни.
– Кудыж идем-то, кто-то хоть может сказать, нет? Политики, бизнесмены, рожи – во! – Петрович широко развел руки, – А… то один своровал, то другой – сбежал! Я, помню, давно читал книжку про Петра I, дык он знал, че делал, вел Рассею куды надо, а проворовался, дык башка с плеч, во порядок в стране был! Боярей сек, бороды срубал топором! Так его вся Рассея уважала, от мужичка последнего до боярей высоких.
Вирсавий Легонтович уже не все понимал из того, что ему навязчиво пытался объяснить Петрович.
– Я тогда в городе-то иду, смотрю – надпись ненашенская, ну… я спрашиваю у молодого парня, че это, на че он мне знашь че сказал: «Это – англицкий баб». Я его опять: «Че, говорю, там баб дают? Че, наших не хватат, так англицких привозют?», на че он мне: «Да это – англицкий паб, тута баб нема, тута пивка дают». Чтоб им…
Петрович погрузился в припадок смеха, который постепенно перешел в хрипы от удушья. Вирсавий Легонтович похлопал его по спине.
– Да, не… я не подавился, – отбрыкивался от него Петрович. – Эт я смехом захлебываюсь, когда выпью, мне ржать нельзя. Слушай, давай че грустное скажи, а? А то я не могу перестать ржать…
Вирсавий Легонтович не на шутку испугался припадка удушья у пожилого человека. Он понимал, чем это может закончиться. Необходимо было завершать мероприятие, к чему отставной полковник и незамедлительно приступил:
– Так, все, Петрович. Ты хотел о грустном, так вот – кафе закрывается, и посетителей просят пожаловать на выход.
– Не-е, так мы не договаривались. Эт – не по нашенски, не по-мужски…
Но Вирсавий Легонтович сумел проявить настойчивость, в результате которой Петрович, одаренный горячим шашлыком, вернулся на свой пост, а отставной полковник поднялся в свой номер. Он знал, что Ксения отсутствует и решил подождать ее на террасе. Сменив пропахшую дымом одежду на свежую, Вирсавий Легонтович обильно оросился дорогой туалетной водой, тщательно расчесал свои редкие волосы и спустился на террасу.
Вечер ласковыми объятиями незаметно окутывал лес. От озера повеяло прохладой, жара стала потихоньку отступать. Кузнечики наперебой оглашали окрестности переливчатой стрекотней.
Ксения, отыскав свое любимое место, удобно расположилась с книгой в руках. Возможно, многим такой отдых показался бы скучным и однообразным, но только не ей – именно так она приводила в порядок свои мысли и чувства, возвращаясь к самой себе…
Ослепительный диск заходящего солнца выплыл из-за кромки облака, так что девушке пришлось зажмуриться. Освежающий ветерок подул со стороны озера, сопровождаемый легким шелестом в ветвях сосен. Над головой небо бледнело, а в стороне заката, над кромкой леса у противоположного берега, полыхало яркими, оранжево-золотистыми тонами. Солнце снова спряталось за облако, высвечивая край далеких облаков, по своей форме напоминающих горные вершины, покрытые снегом.
Ксения неотрывно смотрела на грандиозную панораму, разворачивающуюся перед ее взором. Пейзаж постепенно менял свои оттенки, и она едва осознавала, что перед ее взором сменилось несколько величественных картин природы. Краски неба неуловимо менялись – вот они ярко-оранжевые, а теперь уже мягко фиолетовые. У девушки появилось ощущение, будто она находится в волшебном природном чертоге и смотрит на огромный мир сквозь разноцветные линзы. Удивительное спокойствие наполняло уставшую за год душу. Силуэты далеких гор, окутанные голубой дымкой, казалось, парили над лесом на противоположном берегу озера. Вот уже позади остались мгновения заката, и солнечный диск потонул в далеких синеющих горах… Глаза девушки были закрыты, в ее душе появилась тихая радость, словно большой суетный, человеческий мир оставил ее наедине с блаженным миром природы и космоса…
Немного озябнув, Ксения неторопливо пошла к пансионату. Летучие мыши с писком носились между деревьями, заставляя девушку невольно замирать от страха. В прошлом году одна мышь, неизвестно почему путешествующая по земле, налетела на ноги девушки. В темноте перепончато-склизское существо так напугало Ксению, что возможность новой встречи вызывала у нее инстинктивный ужас. Она быстро побежала к террасе пансионата.
Вирсавий Легонтович, увидев подбежавшую к нему Ксению, мгновенно протрезвел. Куда ушла расслабленность и нега? Сердце замерло в груди, дыхание сбилось. Предательски подступили робость и неуверенность. На ходу импровизируя, он не узнавал своего голоса:
– Как хорошо, не правда ли? Как поживаете, Ваше Одиночество? Не уделите минутку старому холостяку? Прошу присесть, здесь с террасы открывается удивительный вид.
Ксения не смогла отказаться и, нехотя, присоединилась к нему. Близость молодой девушки вызывала такое волнение у Вирсавия Легонтовича, что нить разговора все время пыталась выскользнуть из его рук.
– Я здесь впервые и мне не хватает… эм-м… интересной собеседницы, – он бросил игривый взгляд в сторону Ксении.
– Вы еще не знакомы с Зосей? Я думаю лучшей собеседницы вам здесь не найти.
– Имел удовольствие быть знакомым. Вернее, меня насильно вовлекли в знакомство, которого я не желал.
Он многозначительным долгим взглядом посмотрел на Ксению, затем, откашлявшись, решился спросить:
– А вы, Ксения, всегда отдыхаете в одиночестве?
– Да, вы знаете, моя работа связана с людьми, и за год я очень устаю от общения.
– Простите, а где вы работаете?
– В книжном магазине, продавцом-консультантом.
– О-о, – протянул отставной полковник. – Хорошо звучит.
Он немного помолчал.
– Но, Ксюшенька… – вновь заговорил Вирсавий Легонтович вкрадчивым голосом. Ксения метнула на него быстрый вопросительный взгляд.
– Общение общению – рознь, – продолжал он. – Я вижу, вы – интересная девушка и, общаясь, мы могли бы взаимно обогатить друг друга…
В глазах Ксении образ Вирсавия Легонтовича перекрывался лесом и пролетающими летучими мышами. Она старалась не поддерживать разговор, чтобы не развязать окончательно язык своего собеседника. Ей захотелось уйти. Вирсавий Легонтович почувствовал настроение девушки и быстро заговорил:
– Вы знаете, я совсем недавно узнал об одном интересном и немаловажном обстоятельстве…
Он сделал многозначительную паузу, затем продолжил:
– Изучая свое генеалогическое древо, я узнал, что являюсь отпрыском потомственных русских князей.
Последняя реплика Вирсавия Легонтовича удивила Ксению. Она бросила на него неоднозначный взгляд, который говорил, что княжеского в его облике практически ничего не осталось.
– Нет, нет, послушайте! Я действительно князь. Не улыбайтесь иронично, я вижу, что вызываю только улыбку на вашем лице. Я отправил запрос в Геральдическую палату, и выяснилось, что мой далекий предок прибыл в Россию с армией Наполеона. Его звали Легонт. Не знаю, чем он отличился у Наполеона, но в России ему пришлось очень туго. Он проникся убеждением в захватническом характере войны со стороны Франции и перешел на сторону Кутузова. Причем не просто перешел, а стал, как теперь говорят, разведчиком. Он состоял при штабе маршала Нея, если вам это имя что-либо говорит…
– Очень многое говорит! – съязвила Ксения.
– Я понимаю вашу иронию, вам это все, мягко говоря, не очень интересно, но прошу дослушать. Так вот, мой предок передавал информацию через связника в штаб Кутузова. Пока… пока он не был раскрыт. Был скорый полевой суд, скорый приговор, вполне закономерный в духе военного времени – расстрел. Приговор тут же привели в исполнение.
Тягостное молчание повисло в воздухе. Ксения подождала, потом спросила:
– И что, он погиб?
– Нет, – Вирсавий Легонтович разразился громким смехом. – Он выжил. Две пули застряли в его офицерских знаках отличия. Ночью он очнулся и сумел доползти до ближайшей деревни, где его подобрала добросердечная крестьянка, выходила, ну а он… он, как истинный француз, имел неосторожную связь с ее миловидной дочкой, от которой и пошел наш род. Император Александр I одарил его дворянским титулом, соответствующим княжескому по тогдашней дворянской иерархии. Так бы и жили мои предки, поживали в своем имении, если бы не революция семнадцатого года. Все смела, все перевернула. От большого княжеского рода теперь остался только я… Пытаюсь его возродить.