- -
- 100%
- +
Пролог
Он перехватывает меня за запястье, когда я хочу проскользнуть мимо. Горячий взгляд опаляет, пронзает насквозь, когда мы сталкиваемся глазами. Чувствую, что мне не хватает воздуха, словно горло передавили.
Тагир вталкивает меня в комнату. Щелчок замка.
Заперта!
Только не это. Только не с ним!
Настигает за секунду. Вжимает крепким телом в стену, не давая сбежать. Даже сквозь ткань рубашки я чувствую его стальной пресс. Кажется, будто от кожи бывшего мужа исходит жар и меня прошивает волной мурашек.
Как раньше. Раньше он тоже вжимал меня в стену, вбивался так, что я с ума сходила.
Судорожно сглатываю и увожу подбородок в сторону. С Тагиром слишком опасно оставаться наедине.
- Пусти! – шиплю.
Голос срывается. Кричать нельзя. Если услышат домашние – будет скандал. Ведь моя сестра выходит замуж за моего бывшего. Теперь мы чужие. А еще никто из них не знает, что я была замужем за Юсуповым и он отец моего сына.
Упираюсь в плечи Тагира руками, пытаясь оттолкнуть от себя. Бесполезно. Проще сдвинуть с места скалу.
- Ты знаешь, как долго я тебя искал? – урчит Юсупов голодным зверем над ухом.
По этим рокочущим ноткам слышно, как он доволен.
- Мне все равно! Отпусти! – снова пытаюсь дернуться.
- Моей будешь.
- Ты сошел с ума! Пусти, сказала!
Задыхаюсь от его близости. Нас могут застукать в любую секунду! Только этого не хватало, как будто мне мало постоянных нотаций!
- Нет. Ты моя. Была, есть и будешь.
- Между нами давно все кончено! Ты изменил мне! А теперь вообще женишься на моей сестре!
- Свадьба ни на что не повлияет. Будешь принадлежать мне, когда хочу и сколько хочу, - усмехается Тагир, - Иначе все узнают о нашем порочном секрете.
Застываю.
- Ты… ты что, мне угрожаешь?!
Юсупов ухмыляется.
- Вряд ли твой отец в курсе, что ты когда-то спала с его врагом и конкурентом, верно? Даже замуж за него тайно выскочила.
- Он не мой отец!
- Твой опекун – без разницы, - пожимает плечами он, - Тебя все равно накажут. Так что ты будешь делать все, что я скажу. И тогда никто не узнает, какие горячие ночи ты проводила с конкурентом своего опекуна.
На лице Юсупова расплывается довольная ухмылка. А я… меня словно кипятком обдает. Как я могла влюбиться в эту беспринципную сволочь?! Я ведь страдала все это время, я действительно с ним одним хотела быть, хоть и понимала, что я ему не нужна.
Никогда этот напыщенный придурок не узнает о сыне! Я все для этого сделаю.
Ручка двери внезапно дергается вниз-вверх и дверь начинает ходуном ходить. А уже через секунду в нее долбят кулаком. Успокоившееся было сердце бешено бьется в ребра. Мой опекун – человек восточных кровей и, если нас с Тагиром застукают вместе, мне конец! У меня навсегда заберут сына и я больше никогда не смогу его увидеть!
- Что ты так испугалась, птичка? – скалится Юсупов и, отпустив меня, подходит к двери и проворачивает замок, - Давай увидим, кто здесь такой нетерпеливый.
Глава 1
- Марина! Да что такое?! Гости скоро приедут, а у нас еще ничего не готово! Где ты пропадаешь?!
Зычный крик тети заставляет меня вздрогнуть. Я чуть не роняю тарелки с нарезкой и поспешно ставлю их на стол. Тетя Адиля и так на мне все время злость срывает, но сегодня совсем вздохнуть не дает свободно. Просто в доме дяди Мурата нет – поехал из аэропорта гостей встречать. Иначе бы везде стояла тишина.
После того, как родители погибли, моим воспитанием занялся брат моего отца. Мне всего двенадцать было, но уже тогда его жена, тетя Адиля, невзлюбила меня. Как бы я ни старалась угодить, что бы ни делала – она всегда была недовольна. И вечно выговаривала мне, что я, мол, в свою непутевую русскую мать, бестолковая и плохая.
- Ты еще и не переоделась?! – возмущается тетя Адиля, появляясь в столовой, - Жених Лаяны уже вот-вот приедет! Что о нас подумают! Скажут, что мы плохо о тебе заботимся! Давай, иди наверх, быстро переодевайся и Лаяну поторопи! Потом прислуге помоги приборы расставить. Да следи, чтобы серебро столовое натерли получше и стаканы. Чтобы ни капельки грязи!
Сурово нахмурив свои четко прорисованные черные брови, тетя Адиля уходит.
Еле подавляю тяжелый вздох и тороплюсь наверх. Лучше не спорить. С момента, когда я забеременела два года назад и вернулась домой, не проходило и дня, чтобы мне не припоминали, что я нагуляла ребенка вместо учебы. Сразу я стала позором семьи и даже за покупками тетя Адиля не выпускала меня одну. Максимум – погулять во дворе их огромного дома. Сначала одной, а потом и с коляской…
Я молчала. Идти мне некуда. Еще и дядя Мурат намекнул, когда я пожаловалась, что мне тяжело, что он может отобрать права на ребенка и просто выкинуть меня из дома. Я ведь и об отце ребенка рассказывать отказалась наотрез.
Никому не объяснишь, что я влюбилась. Никому не докажешь, что мы предохранялись. Я доверяла ему, как себе, голову потеряла. Тагир Юсупов был старше меня на двенадцать лет. Неудивительно, что он, опытный и богатый, вскружил мне, восемнадцатилетней девчонке, голову. Я тогда впервые почувствовала, каково это – быть любимой, быть нужной…
Будто крылья за спиной выросли. В доме дяди я всегда была приживалкой, лишней, мешающей. И хоть Тагир сразу дал понять, что никаких серьезных намерений у него нет, я уже втрескалась по уши. Верила сначала, что смогу его изменить. Что я та самая, ради которой Юсупов поступится своими холостяцкими принципами.
И мы действительно поженились. Я попросила, чтобы свадьба прошла тайно. Просто не хотела ставить в известность дядю и его семью. Дядя Мурат всегда был слишком властным человеком и безумно меня контролировал. Я была уверена на сто процентов, что он запретит мне выходить замуж, скажет, что я должна закончить университет сначала. А я… я так долгое время была одинока, что мне хотелось, чтобы мое счастье длилось вечно.
А потом я узнала, что Юсупов – прямой конкурент дяди, причем вражда у них давняя. Услышала случайно из разговора его сотрудников, когда приехала к нему в офис. У нас разные фамилии были – я сменила на фамилию мамы сразу, как только мне исполнилось восемнадцать. Наверное поэтому Тагир даже не узнал о нашем родстве с Зариповыми.
Помню, как я тогда волновалась, когда ехала домой. Переживала, что случится конфликт, что если он узнает, что Мурат Зарипов – мой дядя.
Но все переживания отошли на второй план, когда в нашей квартире застукала своего мужа, на котором верхом сидела секретарша… Тагир даже не заметил, как я вошла.
Я сбежала в тот же вечер. Даже вещи не собрала, все бросила. Глотая слезы, купила билет на самолет и просто сбежала. На развод подала уже дома у дяди. Просто знала, что именно здесь Юсупов меня искать не будет. На заседания не являлась и нас развели через несколько месяцев, несмотря на то, что Тагир был против.
А потом тест показал две полоски… На аборт я пойти просто не смогла и о беременности молчала до последнего. Боялась, что тетя с дядей заставят от ребенка избавиться. Несмотря на то, что они восточная семья со строгими традициями, знаю, что на аборт бы меня действительно легко отправили. Все бы сделали, лишь бы я семью не опозорила.
Но потом скрывать стало невозможно. Меня мучил дикий токсикоз и пришлось рассказать. И начался ад. Тетя Адиля даже пощечину влепила, снова припомнив мне плохое воспитание моей матери. Каждый день – унижения, скандалы, требования избавиться от ребенка, несмотря на то, что все сроки прошли.
Я плакала каждый день, настолько тошно было. Но одна мысль о том, что у меня появится хоть один по-настоящему близкий человек, моя кровиночка, заставляла держаться.
И дядя сдался. Позвал на разговор, сказал, что оставит меня жить у себя и поможет всем, чем нужно. А взамен я буду помощницей по дому. Работы с тех пор на меня свалилось огромное количество, но я не унывала. Главное, что была рядом с сыном! Пришлось взять академ, но уже на следующий год я решила вернуться и доучиться.
Переодеваюсь в простое черное платье с белым воротничком. Аккуратное и закрытое, с юбкой до колена и короткими рукавами. Быстро причесываюсь и немного подкрашиваю ресницы. На губы наношу немного блеска. Косметики у меня почти нет, поэтому макияж уж какой есть выходит.
- Лаяна, ты готова? – постучавшись, заглядываю к сестре.
Спальня Лаяны, родной дочки Зариповых отличается от моей кардинально. Тут и кровать с балдахином, и немного аляпистый интерьер с позолотой. У меня условия практически спартанские. Разве что детская кроватка есть и манежик с игрушками Ратмира.
- Представляешь! Папа говорит, что у моего жениха своя авиакомпания! И несколько крутых бизнес-центров! – щебечет Лаяна вместо ответа, припудриваясь, а потом делает жалостливую мину, - жалко, что тебе, конечно, такой жених не светит. Ты же порченая.
Сжимаю крепче зубы, чтобы не ответить резко.
Тише, Марина, выдыхай. Надо просто потерпеть ужин, поулыбаться, показывая, какая мы идеальная семья. Только я для Зариповых та самая гнильца на идеальном яблочке. Подозреваю, тетя Адиля согласилась, чтобы я присутствовала на ужине, только чтобы на моем фоне ее непорочная дочка выглядела лучше. Иначе погнала бы меня наверх.
Честное слово, я бы предпочла провести это время с сыном. Но пришлось няне увезти его, «чтобы не мешал».
- Папа сказал, что раньше они враждовали, а теперь у них будет общий бизнес!
- Ну прямо династический брак, - хмыкаю я, складывая руки на груди.
Лаяна не замечает саркастических ноток в моем голосе.
В отличие от меня, у нее черные волосы. Да и черты лица у Лаяны именно восточные, с густыми черными бровями – просто копия тетя Адиля. А вот во мне от отца во внешности мало что выделяется. Я больше похожа на свою маму – тоже блондинка с серыми глазами и типично славянскими чертами лица. Многие, кто видел наши фото, говорят, как мы схожи. И тетю Адилю этот факт почему-то особенно бесит.
Мою маму Таю она терпеть не могла всегда. И даже после ее гибели хорошего я от нее никогда не слышала в ее сторону. Все время корила, как плохо меня воспитала.
- Тетя Адиля сказала, чтобы ты поторопилась, - говорю я и уже хочу уйти.
Дел невпроворот! Еще надо успеть все бокалы протереть и приборы. Если тетка хоть один след от пальца увидит – потом ведь я получу, а не прислуга, которую пригласили ужин обслуживать. Весь дом на мне, разве что готовкой тетя Адиля занимается. Не доверяет. Но уборка, стирка, глажка – это все за мной. А дом огромный, двухэтажный! При том, мне еще с малышом нужно сидеть: кормить, играть с ним, развивать…
Но и уйти мне некуда. Накоплений у меня никаких нет, знакомых и подруг тоже. Да и… страшно, что если я только заикнусь уйти, дядя Мурат просто отнимет у меня сына. Скажет, что не хочет, чтобы я их и дальше позорила…
Я спускаюсь вниз по лестнице и на последней ступеньке запинаюсь и едва не лечу носом вниз, когда сталкиваюсь глазами с одним из гостей – среди толпы незнакомых мне людей Тагир выделяется сразу. Широкие плечи, высокий рост, мощная тренированная фигура. Цепкий взгляд Юсупова тут же впивается в меня, словно тысячи лезвий. Хватает за горло и не отпускает, не давая дышать.
Только не это! Я так долго успешно бежала от него, а теперь… что он вообще делает в доме дяди Мурата? Они ведь конкуренты!
- О, Марина, - заметив меня, тетя Адиля, приветствовавшая гостей, вся расплывается в любезной улыбке, - познакомьтесь, это моя названая доченька Марина. А это – Тагир, жених нашей Лаяны.
Глава 2
Несмотря на то, что в прихожей, помимо Юсупова, еще несколько человек, я даже не замечаю, кто приехал и в каком количестве. Потому что потрясенно пялюсь на Тагира, а тот пожирает меня глазами в ответ. На губах его медленно расплывается ухмылка.
- Мариночка, что же ты стоишь, помоги гостям, возьми их верхнюю одежду, - голос тети Адили сладкий, как елей, чуть ли не медом сочится.
Но взгляд у нее уничтожающий, едва ли не кричащий от возмущения. Зато улыбка на лице застывает как приклеенная и выглядит неестественно. Моя приемная мать готова на клочки меня разорвать, вот только рядом толпятся гости и при посторонних людях она, конечно же, не может себе позволить накричать. Надо же вести себя подобающе.
- Да, конечно! Рада познакомиться! – опомнившись, я бросаюсь на помощь и тут же получаю ворох шуб и курток, которые уношу развесить в гардеробную для верхней одежды.
- А где же Лаяночка? – доносится позади веселый голос какой-то женщины.
Спиной чувствую, как меня прожигают глазами вслед, а сама молюсь, чтобы смотрел не Юсупов… может он забыл меня уже? Хотя надеяться на это слишком глупо. Взгляд у Тагира был такой, словно он наконец-то загнал в угол самую желанную добычу. Поневоле от одного воспоминания об этих черных, как самый темный омут, глазах мурашки по коже. Нет, точно не забыл…
А хотелось бы. Если хоть кто-нибудь прознает о нашей связи, о том, что мы даже женаты были, мне больше не дадут жизни. У меня и так она не сахар, но я уверена, что тетя Адиля с молчаливого одобрения дяди Мурата устроит мне настоящий ад. Не говоря уже о том, что они снова могут начать шантажировать меня сыном…
Как же хорошо, что Ратмира увезла няня! Не хватало еще, чтобы Тагир прознал о ребенке. По их законам он вполне может отобрать у меня сына – женщина в восточных семьях при разводе практически бесправна.
«Папа говорит, что у моего жениха своя авиакомпания! И несколько крутых бизнес-центров!» - всплывают некстати в голове слова Лаяны. Да уж, с Юсуповым мне не тягаться… Хорошо, что Зариповы и словом не обмолвятся о том, что у меня есть ребенок. Уверена, они бы даже под пытками в этом не признались, чтобы малейшая тень позора не легла на их драгоценную Лаяночку. Даже увезли моего сыночка, лишь бы у гостей вопросов лишних не возникло.
Вешаю последнюю шубку на плечики и только разворачиваюсь, чтобы уйти, как передо мной будто из ниоткуда возникает тетя Адиля. Лицо перекошено от злобы – сейчас, без свидетелей, ей нет смысла даже пытаться сдерживать истинные эмоции. И свою черную ненависть тоже.
- А ну слушай сюда! – шипит она и больно хватает меня за руку выше локтя. Унизанные кольцами пальцы впиваются в кожу, когда мачеха дергает меня к себе, - Чтобы смотреть даже в сторону Юсупова не смела, поняла меня?! Это жених Лаяны и тебе с ним ничего не светит!
- Ч-что вы такое говорите, тетя! – тараторю я испуганно, - Я ведь ничего не сделала!
- Видела я, как ты на него смотрела! Не сделала она. Таким, как ты, и делать ничего не надо, один взгляд как у кошки течной – и мужика в койку затащила. Смотри мне, слышишь? Если только увижу, что ты хвостом перед Тагиром вертишь – горько пожалеешь!
- Да за кого вы меня принимаете?! – возмущаюсь я, пытаясь вырвать руку из хватки.
Но тетя Адиля вцепилась в нее, будто кобра. Наращенные ярко-красные ногти впиваются в кожу так, что следы остаются от полумесяцев.
- Ты дурочку из меня не делай. Ясно за кого принимаю – ты же не девочка давно. Таким, как ты, под мужика лечь – как воды попить. Раз до свадьбы попробовала, то и тут легко согласишься. Порченая ты, как мамаша твоя. Я таких за версту чую.
Меня захлестывает такая обида, что я даже понять не успеваю, как всаживаю тете Адиле хлесткую пощечину. Я не маленькая была, помню маму очень хорошо! И всегда она была воспитанной женщиной, которая не позволяла себе даже взглянуть на постороннего мужчину! Она папу любила и жили они с ним душа в душу, не ссорились никогда!
- Не смейте так о маме говорить! – выпаливаю я.
А уже в следующую секунду жалею о том, что сделала.
Тетя Адиля лишь сначала замирает и таращится на меня во все глаза. Явно отпора получить не ожидала за столько лет издевательств. Но уже через секунду мачеха хватает меня за волосы. На моей голове собран пучок, но это не мешает ей вцепиться в локоны так, словно она скальп собирается с меня снять.
- Ах ты потаскушка неблагодарная! Пригрела змеюку на груди! Ну ничего, я тебя сейчас так проучу, забудешь, как перечить! – голос тети Адили сочится злорадством.
Она тащит меня куда-то вглубь комнаты.
- Пустите! – я перехватываю ее руку за запястье и пытаюсь расцепить пальцы, больно тянущие за волосы.
- Только пикни! Еще хуже будет! – угрожает она и с размаху лупит меня металлической ложкой для обуви.
Я скулю от боли, пытаясь перехватить рожок, но тетя Адиля легко вырывает его. Она женщина в теле, тогда как я из-за постоянного недосыпа и нагрузки похудела значительно, и силы у нее явно больше. Так что она лупит меня, как провинившегося щенка, не обращая внимания на то, что из моих глаз уже градом катятся слезы. Лишь когда я начинаю рыдать громче и умоляю остановиться, тетя Адиля отпускает мои волосы и с брезгливой миной отряхивает руку, будто держала что-то неимоверно грязное.
- Одинаковые вы с мамашей. Как только уму-разуму начинаешь вас учить, так вы сразу в слезы, - хмыкает она презрительно, - Чтобы на Юсупова даже смотреть не смела, поняла меня? Ну??
- Поняла, - всхлипываю я, обнимая колени руками.
Следы ударов горят огнем. Тетя Адиля не церемонилась и не жалела, била, куда только дотянется.
- То-то же. А то строит из себя невинную бедняжку, - мачеха бросает рожок для обуви рядом и сухо, без капли сострадания в голосе, распоряжается, - наверх иди и приведи себя в порядок. Да платье надень какое-нибудь подлиннее, закрытое, чтобы рук не видно было. Не позорь нашу семью еще больше, и так от тебя одни беды.
Развернувшись, она направляется к выходу, но у самой двери останавливается и оборачивается.
- Наверх поднимись так, чтобы тебя никто не видел. Мурату на глаза тоже не попадайся, чтобы лишних вопросов не было. Иначе гуленыша своего не увидишь.
Одарив меня напоследок надменным взглядом, приемная мать уходит.
Вскидываю голову, когда слышу угрозу, и поспешно стираю слезы. Тетя Адиля боится мужа, но не думаю, что тот вдруг решит меня защитить. Скорее еще больше накажет. Тетя Адиля умеет его накрутить до такой степени, что он меня виновной во всех грехах посчитает.
Лучше бы меня выслали вместе с сыном, раз я так позорю Зариповых. Но нет же, надо покрасоваться, показать, какие они добродетельные и хорошие, что приняли дочь родственников и «воспитывают как родную». Да и кто же тогда обслуживать будет господ, раз Золушки нет?
Сглотнув, я поднимаюсь на дрожащие ноги. Надо поскорее умыться, переодеться и снова спускаться. Если не успею к ужину – снова будут выговаривать. Надеюсь, что Юсупов будет вести себя прилично и даже не намекнет на то, что когда-то мы с ним были женаты…
Глава 3
Черное закрытое платье с длинными рукавами надежно скрывает все следы от ударов. Я единственная, кто одет не празднично, а будто на похороны, настолько траурным выглядит мой наряд.
Как только появляюсь в гостиной, сразу же сторонюсь толпы и держусь поодаль. Не хочу ни с кем сталкиваться и разговаривать – лучше уж пусть гости Зариповых считают меня замкнутой и нелюдимой. Но тетя Адиля как зоркий коршун. Ничто от ее маленьких черных глаз не спрячется. Стоит ей только меня увидеть, как она тут же торопится подойти.
- Получше выбрать ничего не могла? – мачеха мастерски маскирует недовольное шипение широкой дружелюбной улыбкой.
Со стороны и не скажешь, что она общается со мной как-то плохо. Просто подошла с приемной дочерью поговорить, что такого? Но меня ее лживой улыбкой не проведешь. Знаю я, какая злоба за ней прячется. Тетя Адиля из тех людей, кто запросто может сглазить – так позавидует, что у человека потом все из рук валится и жизнь рушится ей на радость. Поневоле в приметы поверишь…
- Больше ничего не было, - оправдываюсь я, - Вы же знаете, у меня вся одежда практичная, а на старых платьях либо рукава короче, либо они висят на мне не по размеру. Могу пойти посмотреть что-нибудь в гардеробе у Лаяны.
- Стоять. Никуда ходить не надо. И так сойдет, - окинув меня взглядом, тетя Адиля закатывает глаза, словно одолжение мне этим разрешением делает, - еще не хватало, чтобы ты в вещах Лаяночки лазила. За стол иди, сейчас садиться будем.
- Но горячее же скоро подавать нужно…
- Ты глупая совсем? – раздражается тетя Адиля, - Ай-я, за что мне такое наказание? Опозорить меня собралась перед гостями, что прислуживаешь за столом? Чтобы они потом говорили, что я к тебе отношусь плохо? Садись иди давай. И рот не раскрывай, в общие разговоры не лезь, если к тебе никто не обращается. Прилично себя веди.
Досада и негодование во мне копятся и копятся с каждым неприятным словом или замечанием. Настроения никакого нет – я устала за день безумно, пока вылизывала дочиста гостевые комнаты и столовую. Потом еще на кухне приходилось помогать. То подать что-то тете Адиле, то овощи приготовить, то гору посуды перемыть. Руками, потому что посудомойка только в праздники используется. И вообще – я что, «лентяйка, зря тебя только кормим»?
Сейчас я как выжатый лимон и болит все тело. Хочется свернуться калачиком возле сыночка и забыть обо всем, вдыхая его сладковатый запах. Дети так особенно пахнут!
Одно воспоминание о Ратмире придает сил. Ладно, Марина, и не с таким сталкивались. Подумаешь, просто ужин пересидеть! Даже делать ничего не надо. Главное переждать время, которое Тагир будет тут гостить, и никак с ним не пересекаться. А потом снова увижу сыночка и все станет как прежде.
Как прежде… сердце от этого ноет. Если бы я только могла сбежать… жить вместе с сыном в небольшой квартирке, работать где-нибудь и просто тихо проводить свои дни. Но Зариповы меня так просто не оставят. На них же весь город смотрит, позора они не потерпят. Чтобы незамужняя приемная дочь, которая сына в подоле принесла – и жила отдельно? Я даже заикаться боюсь, чтобы он меня переселил отдельно жить… они Ратмира-то прячут ото всех. Как только гости, так няня уезжает с моим крохой…
Стараясь ни на кого не смотреть, я занимаю свое место за столом. Лаяна садится рядом – мы же как-никак для всех сестры, хоть и двоюродные. Она вся буквально сияет, то и дело бросает взгляд на кого-то напротив и я с жаром понимаю, что Тагир сел прямо напротив меня. Ведь больше Лаяна ни на кого толком и не смотрит, так поглощена своим женихом.
- Сколько угощений! Ну что вы, не стоило так утруждаться, - с довольством в голосе произносит незнакомая мне женщина лет шестидесяти, которая приехала с Юсуповым. – Что из этого готовила Лаяночка?
- Ой, дорогая Кисма, Лаяна готовила для вас плов, чак-чак и сама делала пахлаву! По семейному рецепту! Лаяночка так вкусно готовит, пальчики оближите!
Я только успеваю в рот немного еды отправить, как тут же давлюсь и закашливаюсь. Это Лаяна-то готовит?? Да она весь день просидела в комнате, платья перебирала и прихорашивалась. На кухне даже носа не показала.
- Извините, - заметив испепеляющий взгляд тети Адили, я тут же старательно улыбаюсь гостям, - еда не в то горло пошла…
- А ваша старшая дочка? – до боли знакомый хрипловатый тембр голоса Тагира заставляет вздрогнуть. – Она тоже помогала ужин готовить?
Мы пересекаемся взглядами на одно короткое мгновение, но этого хватает, чтобы меня опалило, обожгло до самых костей. Обида от предательства еще не зажила и нахальная полуулыбка Юсупова делает только хуже.
Я увожу глаза в тарелку, уговаривая себя, что должна просто молча есть и делать вид, что Тагира вообще не существует. Ни в пределах этой столовой, ни вообще в мире. Но эта его наглая ухмылка, насмешливый взгляд – они просто из себя выводят. Он меня предал! Жизнь разрушил! А теперь сидит, как ни в чем не бывало, и еще в глаза мне смеет улыбаться.
- Конечно, - еле скрывая недовольство, тянет тетя Адиля, - но…
- Но я плохая хозяйка, - выпаливаю я и снова прожигаю Тагира взглядом исподлобья. – Чуть кухню не сожгла.
За столом воцаряется растерянное молчание. Лишь Юсупов откидывается на спинку стула и склоняет голову набок. Рассматривает меня своим прищуром черных омутов, в которых я когда-то тонула, будто в смоле. Но сейчас меня такими приемами не взять. Стреляный воробей.
Мы оба знаем, что я замечательно готовлю. Что Тагир язык готов был проглотить, от своей привычки ездить по ресторанам отказался, а я… мне было в радость готовить любимому человеку. Нет ничего приятнее, когда твой мужчина смотрит на тебя с восхищением и просит добавки, а ты понимаешь, что ни на одно блюдо самого крутого шеф-повара он не променяет твою стряпню. Пусть даже оно чуть подгорело или пересолено.
Только вот потом мой бывший муж нашел себе другую кухарку… свою секретаршу, которую так страстно лапал и не только. И мои розовые очки лопнули, ранив меня слишком сильно. Когда ты не замечаешь очевидных вещей, жизнь тебя, бывает, очень больно прикладывает лбом об реальность. Чтобы в себя пришел.