Мама поневоле, или Два папы для подкидыша

Глава 6

Артем поднялся со своего места, едва эта сумасшедшая незнакомка покинула кабинет, и хмыкнул, указывая на дверь:

- Ну ты видел вообще? Ни стыда, ни совести у людей. Раньше хоть в койку прыгали для начала, а потом ребенка пытались повесить, а теперь тупо с колясками заявляются!

Он прошел к отдельной зоне отдыха, где располагался диван, журнальный столик и бар с напитками, налил в стакан виски и опрокинул его в себя.

- Рабочий день еще не закончился, - заметил между делом Богдан. Он, как старший брат, не особо одобрял ни образ жизни Артема, ни его пристрастие к алкоголю. Бесконечные клубы, закрытые вечеринки, вереница непонятных девок. Не то чтобы он сам ханжа, просто все это серьезно отражалось на работе – фактически обязанности младшего Вербицкого распределялись между его замами. Артем же пользовался положением и часто являлся в банк разве что бумаги подписать, потому что владел такой же долей, что и Богдан.

Впрочем, замечание брата Артем проигнорировал и вместо этого рухнул на кожаный диван, раздраженно ослабляя узел галстука.

- Лучше скажи, когда ты там на Лике женишься? Она задолбала уже – долбит мне смсками, чтобы я с тобой поговорил. Почему не тебя, интересно? Вы поссорились, сами и разбирались бы.

- Потому что я терпеть не могу женские истерики. И когда мне ставят ультиматумы, - Богдан поморщился, как от зубной боли при упоминании имени любовницы. Несмотря на то, что он был постоянно занят, Лика всегда успевала устроить пару скандалов на ровном месте. В последнее время все они касались только свадьбы.

- Так брось ее, если она тебя не устраивает, - пожал плечами Артем.

Богдан ухмыльнулся и откинулся на спинку кресла. Если бы все было так просто. С Ликой было удобно – нет необходимости постоянно искать кого-то, снова ухаживать, ждать, притираться друг к другу. Иногда на сон не хватало времени, не говоря уже обо всей этой романтичной чуши. Если Артем менял девушек, как перчатки, то Богдану к тридцати годам хотелось уже стабильности.

Но не семьи. Нет уж, на нее нет ни времени, ни сил. Да и семья подразумевает рождение детей, а Лика в этом вопросе настроена категорично – их она не хочет. А раз детей нет и не будет, для чего тогда жениться?

- Не знаю, миллион девок вокруг, любая к тебе в постель с радостью запрыгнет. Только успевай пользоваться, - хмыкнул Артем.

- Кстати, по поводу девок, - повертев ручку, протянул Богдан. – Что по поводу этой девчонки, что приходила? Ты узнал ее? Вероника зовут.

- Думаешь, имя мне что-то скажет? Этих Вероник тысячи.

- Не все же из тех, с кем ты спал, приходят с ребенком в переноске, - иронично вздернул бровь Богдан.

- Подожди, - Артем подался вперед и впился в брата взглядом, - Ты что, думаешь, это я наследил?

- Откуда мне знать? Сам хвалишься, что красоток как перчатки меняешь. Логично предположить, что с кем-то из них ты не пользовался защитой.

- Ты за идиота меня держишь? Естественно я предохраняюсь! – обрубил Артем оскорбленно, - Ой, вот не надо тут только строить святую невинность! Скажешь, у тебя за прошедший год на стороне от Лики не было никого?

Богдан нахмурился и отвел взгляд, постукивая пальцами по столешнице. Был за ним грешок, был. Как раз около года назад…

- Вот то-то же! – победно цокнул языком Артем.

- Только один раз и по чистой случайности.

- Ну вот тебе и случайность. Ничего такая, кстати, случайность. Попа, грудь – все при ней. И на личико хороша. Одобряю, - шутливо подмигнул младший Вербицкий брату.

- Очень смешно, - холодно обрубил попытки хохмить Богдан, - Я пользовался защитой.

- Как и я. Но сам знаешь, «защита» может и подвести. Порваться там и все такое. Хотя-я…

- Что?

- С чего ты вообще взял, что она говорит правду? Приперлась какая-то девчонка с улицы, сунула в руки какую-то записульку непонятную. Да она ее сама за три секунды начеркала и пришла плакаться. Обычная мошенница.

- Вряд ли, - спустя несколько секунд покачал головой Богдан, - Если бы не была уверена – не пришла бы. Есть же тест ДНК, в два счета узнать отца можно.

- Может она из глухой деревни, где кроме коров и навоза не видела ничего? – равнодушно парировал Артем.

Старший Вербицкий скептично хмыкнул и ненадолго замолчал. Артем, заметив его хмурый вид, прыснул:

- Ну ты серьезно что ли веришь в эту сказку про подброшенного ребенка?

- Ее слова легко проверить.

- Делать что ли больше нечего? – закатил глаза Артем. Поднялся, поправил галстук и кивнул брату, - Поеду домой. Надо выспаться, ночь будет бессонная.

- Про совет директоров не забывай. Завтра в десять. Желательно, чтобы у тебя был нормальный человеческий вид.

- Да понял, понял. Бывай, - махнул рукой Артем, выходя из кабинета.

Богдан откинулся на спинку кресла и потер подбородок. Вся эта история больше походила на какой-то бред сумасшедшего – подброшенные дети, письмо, полная тезка. Но что если девчонка говорила правду? Когда она влетела в кабинет, встрепанная, с лихорадочно блестящими глазами, кажется, была готова рвать и метать, лишь бы ее выслушали. Стоило только вспомнить ее отчаявшийся вид, как поневоле Вербицкий весело хмыкнул. Ведь мимо Киры сумела проскользнуть, еще и с ребенком в переноске – не каждый так его секретаршу может обойти.

Нет, нужно найти эту Веронику. Просто для собственного спокойствия, чтобы убедиться, что история липа. И еще может слегка припугнуть нерадивую мошенницу, чтобы больше с такими шутками к честным людям являться не смела. Нельзя позволять кому-то смешивать фамилию Вербицких с грязью. А Богдан был полностью уверен, что если сейчас не разрулить всю ситуацию, то ушлая девка вполне может пойти к журналистам и продать историю про бедную подброшенную под дверь сиротку подороже.

Уж подобных дамочек Богдан Вербицкий знал, как облупленных.

Глава 7

Всю дорогу я держалась, чтобы не расплакаться. Останавливало только то, что я на людях и что Ромка уже совсем устал в переноске. Некогда плакать и жалеть себя – домой надо, накормить его и только потом разбираться и решать, что делать дальше.

Эти Вербицкие… оба ясно дали понять, что помощи от них можно не ждать. Еще и обозвали, гады. Не напрямую, конечно, а так, вежливо намекнули, что я просто денег от них хочу и вообще девушка легкого поведения. Вот только это не я беременную выгнала! Ужас, сколько же у них пассий было, если они вспомнить не могут, с кем ночь провели? А еще меня обзывают, банкиры фиговы!

По дороге с автобусной остановки забегаю в магазин у дома и покупаю несколько разных пюрешек – фруктовых, овощных, мясных. Вдобавок беру детскую смесь, кашку и сок. Хоть ребенок и маленький, но наверняка уже любит кушать какие-то продукты больше других. А раз малыш пока на неопределенное время со мной, хочется, чтобы он был сыт, доволен и меньше плакал.

С ума сойти денек! Еще утром я даже представить не могла, что мне придется заботиться о ребенке, которого мать подкинула вместе со свидетельством о рождении. Но все же мне хорошо, что наши ФИО совпадали. Стоит только обратиться в ЗАГС, где нерадивая мамаша зарегистрировала Ромку, и я узнаю ее прописку – и вот тогда заявлюсь к ней сама! Вот только дадут ли они такую информацию постороннему человеку? Ведь вполне могут отказать – это ведь разглашение личных данных…

О плохом я пока запретила себе думать. Иначе так совсем руки опустятся. Вот съезжу по адресу на штампе и все разузнаю. Только вот Ромку оставить не с кем, а везти ребенка с собой через пыльный город и зной не очень хотелось.

Только подойдя к двери подъезда, я вспоминаю об одной важной вещи – на сегодня мне было назначено собеседование.

- Ох, черт! – хлопаю себя по лбу и со стоном смотрю на часы на руке. Стрелки неумолимо перевалили за шесть. Я опоздала, и хуже всего, что я была на сто процентов уверена, что именно в это кафе меня возьмут работать. На карте накоплений осталось всего ничего и эта работа нужна мне, как воздух!

Можно попробовать позвонить снова и извиниться, вот только… бросаю взгляд на Ромку и вздыхаю, вспоминая, что его не с кем оставить. В этот город я приехала с надеждой построить карьеру, потому что в моем маленьком городке перспектив нет никаких. И естественно, что за месяц завести знакомых, которым я смогла бы доверить ребенка, у меня не было.

- Не куксись, радость моя, - подмигиваю я Ромке, когда он снова начинает хныкать, и торопливо открываю тяжеленную металлическую дверь. Бедные мамочки с колясками – эту примагниченную махину почти невозможно открыть, если у тебя в одной руке переноска, а в другой пакет с продуктами.

Вприпрыжку поднимаюсь по ступеням до третьего этажа, потому что так быстрее, чем ждать лифт, и мысленно прикидываю дела. Наверное сначала накормлю и переодену Ромку в чистое, а потом уже позвоню маме. Или сестре. Мне срочно нужен чей-то совет, так что придется признаться им, что мне подбросили ребенка. Надеюсь, хотя бы они мне поверят…

В квартиру вваливаюсь почти без сил, но не успеваю ни двери запереть, ни даже пакета на пол поставить, как слышу недовольное:

- Явилась-не запылилась!

Вздрагиваю от неожиданности и пячусь к двери, но тут же с облегчением перевожу дух. Это никакие не воры, а всего лишь Надежда Степановна – хозяйка жилья.

- О Боже, вы меня перепугали до смерти! – облегченно улыбаюсь я, - А что вы здесь делаете? Мы ведь договаривались, что вы в квартиру не будете заходить, когда меня нет.

Ссориться с хозяйкой квартиры не хотелось, особенно сейчас, когда голодный Ромка вот-вот готов был заплакать. Но если я снимаю квартиру, не очень-то хочется, чтобы кто-то чужой приходил в твое отсутствие, трогал твои вещи и хозяйничал.

- Договаривались, - усмехнулась она недобро, преграждая мне путь в квартиру, когда я попыталась пройти мимо.

- В чем дело? Пропустите меня, не видите, Ромка сейчас заплачет. Давайте я ребенка покормлю и мы с вами поговорим.

Надежда Степановна сверкает глазами и упирает руки в бока:

- А ты мне тут не указывай! Я в своей квартире вообще-то.

- Я ее снимаю у вас и деньги за нее плачу! – возмущенно восклицаю я.

Лучше бы я промолчала, потому что женщину чуть не перекосило от злобы.

- Ах ты нахалка! Мало того, что ребенка своего сюда привезла, так еще и хамишь!

- Ребенка? Так он не мой, - пожимаю плечами в ответ, с досадой понимая, что добрые соседушки уже все доложили хозяйке.

- Еще наглости в глаза врать хватает! – всплескивает руками Надежда Степановна, - Я думала, ты порядочная девушка! А ты мало того, что водишь сюда не пойми кого, еще и ребенок у тебя! А я ясно сказала, что тем, кто с детьми, квартиру не сдаю!

- Да поймите же, это не мой ребенок! Я его утром за дверью нашла! Ваши подруги ведь видели все! – оправдываюсь я.

- Видели! Все они видели, бессовестная ты девка! Привезла сюда под шумок ребенка своего нагулянного, думала не узнаю что ли? А ну пошла отсюда! Не позволю в своей квартире притоны с цыганским табором устраивать!

- Да вы с ума что ли сошли, Надежда Степановна? – опешила я.

Но хозяйка, кажется, даже слушать не собирается и мало того, что орет на всю квартиру, так еще и бросается силой выпихивать меня из квартиры.

- Уберите руки! – ощущаю больные тычки под ребра и старательно отвожу переноску в сторону, чтобы эта сумасшедшая ее не задела ненароком. Пакет приходится бросить, чтобы хоть как-то защищаться от ее нападок. Но по комплекции Надежда Степановна превосходит меня в два раза и быстро подталкивает к двери.

- Пошла отсюда! Давай-давай, пока полицию не вызвала с органами опеки!

- Перестаньте, вы ребенка пугаете! – пытаюсь образумить ее, но только получаю сильный тычок в спину. Вылетаю на площадку и едва успеваю поймать равновесие, чтобы не пропахать носом бетонный пол.

Входная дверь с грохотом захлопывается и с замиранием сердца я слышу, как Надежда Степановна, проворачивает замок, запираясь.

- Подождите, у меня же там все вещи! Откройте! Это незаконно! – бросаюсь к двери и начинаю долбить кулаком. Слезы обиды просто душат, не давая дышать, а вместе со мной на весь подъезд ревет перепуганный Ромка.

- Пожалуйста, отдайте хотя бы пакет! Там еда для ребенка! – умоляю через дверь.

Тарабаню еще несколько минут, надеясь, что хозяйка хотя бы отдаст вещи, но тут из-за соседней двери высовывает голову соседка, с которой мы уже встречались сегодня утром, и шипит:

- Давай прекращай тарабанить! Полицию вызову – мало не покажется!

Я встречаюсь с ней взглядом и понимаю – вызовет. Еще и сама взашей выйдет выталкивать из подъезда, чтобы ни мои крики, ни плач ребенка ей не мешали. И пока этого не случилось, спускаюсь вниз, торопливо вытирая слезы, и выхожу на улицу.

- Вот твои вещи, видала? На, лови, - слышится полный злорадства крик сверху, когда я подхожу к скамейке.

Задираю голову как раз в тот момент, когда Надежда Степановна выталкивает через окно мои вещи. Одежда комком летит вниз, оседая на кустах и земле. Следом на землю падают книги и в довершение ко всему с жалобным треском на асфальт падает ноутбук – самое ценное, что у меня было. Подарок мамы, который она сделала мне за красный диплом на выпуск из колледжа. А в довершение вниз летит пакет с купленными пюрешками и кашей Ромке.

Почему-то именно звон разбившихся баночек окончательно добивает меня. Ноги сами собой подкашиваются и я без сил опускаюсь на лавочку. В прострации поднимаю Ромку на руки, чтобы убаюкать его и успокоить, но вместо этого не выдерживаю и горько реву в обнимку вместе с ним…

Глава 8

Богдан

Жизнь становится куда легче, если у тебя есть определенные связи с нужными людьми. Например, такими, что в два счета раскопают нужные данные на человека. Богдан подцепил лежащую перед ним на столе тоненькую папку и развернул. Всего один листок, и тот заполнен информацией только до середины – негусто. Родилась, училась, окончила колледж по специальности «повар-кондитер» с красным дипломом. Самая обычная хорошая девочка.

С виду. Журналисты вполне могут подослать такую – репутация безупречная, чистые невинные глаза, смазливая до трогательности. Чтобы любой скептик поверил, какая она милая и с самыми добрыми намерениями.

- Адрес нашел? – поинтересовался Богдан по телефону у Фомы – человека, который помогал раскапывать компромат и на людей посерьезнее.

- Только прописка. Если и снимает в этом городе квартиру, то неофициально.

- И как ее найти?

- Время нужно. Мы прошерстим весь город, максимум за неделю найдем.

- Два дня тебе срок.

Человек на том конце провода спорить не стал. Знал, что за срочность и доплатят хорошо, да и лучше Вербицких иметь в друзьях. На всякий случай.

Богдан устало откинулся на спинку кресла и потер шею, бросил хмурый взгляд на листок. Даже странно, что так мало данных про эту Веронику. Впрочем, ей на вид можно было лет восемнадцать дать, тогда неудивительно, что еще не успела нигде особо засветиться. От размышлений отвлек телефонный звонок.

- Шеф, девочку нашли, - без всяких приветствий отрапортовал Фома.

- Уже? – удивленно хмыкнул Богдан, взглянув на часы. Десять минут. Так быстро можно найти только того, кому это на руку. Значит, не все в этом деле чисто. – Уверен, что это она?

- Да, уверен. Внешность с фоткой, что я раскопал, совпадает. Она еще с ребенком в переноске такой потрепанной. Сейчас в магазине у Пал Палыча ходит, в том, что на Ленинской – ее мой человек сразу засек. Задержать ее?

- Нет. Я сам. Скинь адрес, когда ее до квартиры проводят.

Богдан выехал сразу. Адрес супермаркета ему известен и он готов был дать сто очков вперед, что девчонка живет где-то поблизости. Так и оказывается, когда спустя десять минут ему скидывают адрес. Буквально метров двести от того самого магазина, как раз в районе домов старой застройки.

Вербицкий припарковал джип неподалеку у нужного подъезда, вышел из машины и тут же внутри что-то неприятно дернулось, стоило услышать плач. Ревел ребенок. Или сразу два? Голос точно был не один. Сделав несколько шагов по направлению к нужному подъезду, Богдан споткнулся на ровном месте – на лавочке в окружении какого-то мусора, крепко обнявшись, ревели Ника с ребенком.

На секунду Вербицкий даже засомневался, что не спит, слишком уж странной была картина. Повсюду на ветках какие-то вещи, ветер гоняет листы бумаги. Что вообще случилось, ему же всего минут пять назад адрес Вероники сбросили! Не женщина, а беда…

*******

Ника

- Чего ревешь?

Мне кажется, что этот голос я уже где-то слышала. Открываю глаза, задираю голову – и точно. Надо же, кто пожаловал! Добить что ли меня пришел?

- Ничего. Вам-то какое дело, - огрызаюсь я, всхлипываю и пытаюсь укачать Ромку. – Идите лучше, куда шли.

Вот только Вербицкий меня полностью игнорирует. Засовывает руки в карманы, становясь в расслабленную позу и неторопливо скользит взглядом по моей одежде, разбросанной по земле и кустам.

- Что здесь за Ледовое побоище произошло? – иронизирует он, но сталкивается с моим уничтожающим взглядом и тут же хмурится. – Ника, отвечай, когда я спрашиваю.

- Ничего особенного. Просто меня так хозяйка из квартиры выгнала, - нервный смешок сам собой слетает с губ.

- Выбросив вещи из окна?

- Откуда вы знаете? – удивленно таращусь на него.

Брови Вербицкого взлетают вверх, а вот взгляд становится холодным, даже выражение лица меняется на каменно-ледяную маску. И чем больше он осматривает бедлам вокруг, тем мрачнее становится. Когда снова мы встречаемся глазами, я поневоле ежусь от грозного вида Богдана.

- Она выбросила абсолютно все через окно? – сухо уточняет он.

Растерянно хлопаю глазами и объясняю, запинаясь:

- Д-да, вроде бы. Даже пюрешки Ромке. А что?

- Ничего. Поднимусь к ней, мне кажется, кое-что она все-таки забыла тебе отдать. Третий этаж? – интересуется сурово.

Я только потрясенно киваю и провожаю его широкую спину взглядом. Вербицкий рывком распахивает металлическую дверь, без всяких ключей, и скрывается в подъезде. Через пять минут мне уже удается успокоить Ромку, но я по инерции продолжаю его укачивать. А еще постоянно замираю и прислушиваюсь к происходящему. Почему-то мне кажется, что сейчас с третьего этажа вылетит сама Надежда Степановна. Просто у Богдана был такой вид, что я поневоле жду именно этого.

Глава 9

Когда Вербицкий выходит из подъезда, я облегченно выдыхаю. Только сейчас понимаю, в каком же напряжении я ждала его возвращения, боясь, что он натворит что-нибудь. Да и сама Надежда Степановна могла наговорить ему всяких сплетен обо мне. Поэтому не свожу с мужчины глаз. Но Богдан кажется абсолютно спокойным. Останавливается напротив и протягивает мне что-то.

- Твоя квартирная хозяйка сказала, что ты забыла вот это.

- Что это? – спрашиваю удивленно и тут же ахаю, когда Богдан насильно вкладывает мне в руку внушительную пачку банкнот. Обескураженно хлопаю глазами и испуганно мямлю, - Эт-то не мое, она ошиблась наверное.

- Она очень настаивала, что твое. Мое дело передать, - равнодушно пожимает плечами Вербицкий, засовывая руки в карманы, и произносит как бы между прочим, - Такая интересная дама эта Надежда Степановна... Давно ее наверное налоговая не проверяла за незаконную сдачу квартиры?

Я сталкиваюсь с темным взглядом Богдана и каким-то шестым чувством понимаю, что Надежда Степановна теперь точно не рада будет, что я у нее квартиру снимала. До конца жизни станет недобрым словом поминать, учитывая ее злопамятность.

- С-спасибо, - благодарю неуверенно и убираю деньги в сумочку. Они мне точно пригодятся, чтобы новую квартиру или комнату хотя бы на время снять.

- Почему ты не отдала ребенка в приют? – резко меняет Богдан тему.

- Это вас не касается, - отрезаю я, меняясь в лице.

- Это логично, если, как ты говоришь, ребенок не твой.

- Я его не рожала, если вы опять намекаете, что я вас обманываю! Но Ромку я в детский дом не отдам. А теперь будьте добры – уйдите подальше от моей скамейки, вы нервируете малыша! – отчеканиваю я.

Богдан смотрит на меня долго, с прищуром, и мне почему-то становится неловко. Я прижимаю к себе крепче Ромку, ерзаю на месте, и не решаюсь даже встать, чтобы уйти. Взгляд Вербицкого слишком смущает – никто и никогда еще не смотрел на меня так, словно насквозь видит.