Мама поневоле, или Два папы для подкидыша

Глава 10

По дороге Богдан делает пару звонков, и с его слов я понимаю, что он попросил кого-то (хотя скорее приказал) собрать и привезти мои вещи. Потом я разобрала только слово «налоговая», потому что согрелась в теплом салоне и сама задремала, пока убаюкивала Ромку. Проснулась резко, как от толчка – машина остановилась.

- Где мы? – спрашиваю тревожно, замечая кучу разных подсвеченных вывесок, которые спросонья сливаются в сплошную картинку.

- Заехал в магазин. Ребенку же нужна еда, там, памперсы всякие, я не знаю.

- Ох, точно! – хлопаю себя по лбу.

В магазине быстро кидаю в корзинку, которую терпеливо таскает за мной Вербицкий, баночки с едой, памперсы, смесь. Уже на кассе по привычке подношу свою карту к терминалу оплаты, но Богдан одним движением убирает мою руку и смотрит таким выразительным взглядом, что я даже не протестую. Оплачивает покупки, забирает пакет с продуктами и переноску у меня из руки, а потом направляется к выходу. Я, впервые за день не ощущаю в руках привычной тяжести люльки и даже теряюсь на пару секунд. Но не спорю. Все же приятно, когда мужчина вот так помогает.

Дорога занимает совсем немного времени и уже скоро Вербицкий въезжает на закрытую территорию и останавливается у одной из многоэтажек. Я даже не удивляюсь шлагбауму и пункту охраны на въезде. На лифте мы поднимаемся на шестнадцатый этаж и только когда Богдану приходится доставать ключ-карту из кармана, он передает мне переноску.

- Ого, - поневоле вырывается у меня, когда он пропускает меня в квартиру.

Уже из коридора я могу разглядеть огромное окно в гостиной, через которое город видно, как на ладони. Повсюду уже царит темнота и поблескивающие огни фонарей завораживают.

- Пойдем, покажу тебе спальню, - сдержанно зовет Богдан.

Загорается свет и магия рассеивается. Вместо города вокруг предстает совсем непривычная для меня обстановка. Вербицкий ставит переноску на журнальный столик, который даже на вид выглядит безумно дорогим и я прикусываю губу. Потрепанная люлька выглядит чужеродной в этом доме, обставленным хоть и со вкусом, но явно богато. Да что говорить, мы с Ромкой вообще тут смотримся чужаками в этой идеальной обстановке.

Стряхиваю с себя оцепенение, беру ребенка на руки и иду следом за мужчиной.

- В гардеробной на входе есть отдельный шкаф с постельным бельем и полотенцами. Сама справишься? – интересуется Богдан, открывая дверь в просторную спальню.

- Конечно. Спасибо, - благодарю я. Мужчина только кивает в ответ и возвращается, когда я меняю памперс.

- Твои вещи привезли, в коридоре стоят. Но думаю, что для сна все равно лучше переодеться во что-то чистое, - он протягивает мне белую футболку и на всякий случай добавляет, - Совсем новая.

- Спасибо, - отчего-то смущаюсь я и благодарно киваю.

- Ребенка будешь кормить?

- Конечно.

- Кухня прямо и налево от твоей спальни, - указывает он за свое плечо и снова уходит.

Богдан держится холодно и отстраненно, но я и не напрашиваюсь на любезности. Хватит и того, что он нас на сегодня приютил. Да и думать о Вербицком некогда, потому что я тороплюсь на кухню.

Ромка ведет себя как идеальный ребенок. Идеальный голодный ребенок! Не отбирает ложку, а торопясь съедает две баночки пюрешки, выпивает немного молочной смеси и начинает сладко зевать. Хорошо, что я успела его умыть и помыть ему руки, а вот купать, похоже, придется завтра, чтобы не мучить сонного малыша. А засыпает он почти мгновенно. Прежде чем выйти из спальни, я обкладываю его ворохом подушек и оставляю дверь в спальню открытой. Надолго я уходить не собиралась – только убрать пустые баночки, но все равно.

На кухне сталкиваюсь с Богданом. Без костюма он выглядит почему-то… непривычно. В обычной темной футболке, обтягивающей бицепсы и мощный накачанный торс куда сильнее рубашки и пиджака. На ногах легкие домашние штаны серого цвета, а волосы еще влажные – он явно совсем недавно из душа. Усилием воли заставляю себя не разглядывать его широченную и на вид просто стальную спину. И очень вовремя, потому что Богдан оборачивается, услышав мои шаги.

- Уснул? – интересуется он, доставая из микроволновки разогретый стейк.

- Да.

- Перекусишь?

Только сейчас, бросив взгляд на стоящие на столе тарелки с едой, чувствую просто зверский аппетит. Черт, а я ведь с самого утра не ела… со всей этой беготней просто забыла об этом.

- Не отказалась бы, - лепечу честно, присаживаясь на стул за барной стойкой.

Богдан ставит передо мной стейк и овощной салат.

- Ты сам приготовил? – стараюсь я вести светскую беседу, быстро отрезая кусочек мяса и отправляя его в рот. Красота! Свежеприготовленное вкуснее разогретого, конечно, но сейчас любая еда кажется просто божественной.

- Нет, конечно, - усмехается он, - Мне привозят готовую еду каждые два дня.

- Ой черт… так я твою еду ем? – осекаюсь я, - Так тебе же ничего не достанется.

- Я не голоден. А вот ты, похоже, очень, так что лучше не болтай, а ешь, - Богдан чуть улыбается уголком губ.

Я не спорю только потому, что очень хочу есть. Мне стыдно, конечно, но приходится успокаивать себя надеждой, что что-нибудь в холодильнике банкира ему на перекус найдется. Наверное. Не пустой же он стоит? А еще, пока я сосредоточенно жую, мне не дает покоя один вопрос: наговорила ему что-то обо мне Надежда Степановна? Потому что лично мне она такого про притоны и вереницу мужиков нарассказывала, что страшно представить, что она могла сказать за глаза.

- Богдан… я ведь могу на «ты»? – запоздало опоминаюсь я. Мужчина чуть качает головой, соглашаясь, и лишь тогда я продолжаю, - А тебе обо мне Надежда Степановна ничего не говорила?

Правая бровь Вербицкого взлетает вверх и на губах расцветает ехидная фирменная ухмылка.

- Почему тебя это вдруг так беспокоит?

- Просто… это все неправда же, про мужиков, про табор и про остальное.

- Про мужиков? – уточняет Богдан, сощуриваясь.

- Ну-у, да. Про то, что я вожу кого-то. Никого я не вожу. Это соседки всё. Они утром как набросились на меня, когда я дверь открыла! Я сказать ничего не успела, а они уже меня обозвали по-всякому и опекой пригрозили.

- И поэтому ты ребенка к себе забрала?

Я кивнула кисло.

- Еще он плакал там. Навзрыд просто. Я поэтому и проснулась. Эти даже не успокоили его…

- «Там»? Где «там»? – с лица Богдана сходит веселость.

- Ну, в подъезде же.

- Его мать в подъезде бросила?

- Ну. Я же говорила, что под дверь принесли.

Вербицкий хмуро сводит брови на переносице и задумчиво потирает подбородок. Да неужели наконец-то понял, что я не врала ни о чем!

Вяло ковыряюсь вилкой в остатках безвкусного салата и наконец решаюсь прервать затянувшееся молчание.

- Богдан… я знаю, я вообще никто, и ты не обязан помогать, ты вообще меня только сегодня увидел и то по большой случайности. Но мне больше некого просить. У тебя наверняка куча связей. Помоги Ромкину маму найти. Надо разузнать, что случилось. Я… не могу и не хочу его в детдом отдавать, даже на время поисков. Там же… там детей много, а персонала не хватает смотреть за всеми. Он там совсем один будет, понимаешь? Такой маленький, а уже один.

Богдан не сводит с меня своего темного мрачного взгляда, кажется, даже не моргает. И я торопливо тараторю, испугавшись, что он обзовет меня наглой и просто выставит вместе со спящим Ромкой на руках:

- Ты не подумай, я и сама могу поисками заняться, я так, просто… подумала, что ты можешь ее быстрее найти. Не бери в голову, это вообще не твои пробле…

- Ника, - перебивает меня на полуслове Богдан.

Я замолкаю и смотрю на него с надеждой, кусая губы от досады на себя. Ну зачем я вот вообще начала говорить об этом? Ведь оба Вербицких ясно дали понять, что не нужен им этот ребенок.

- Естественно я ее найду, - говорит он твердо, - И сделаю тест ДНК. Как и мой брат. Ты думала, что будет иначе?

- Ну… многие папы не воспитывают своих детей.

- Значит, они идиоты, - хмыкает Богдан и поднимается, давая понять, что разговор окончен, - Ложись спать, ты выглядишь просто ужасно.

Только я хотела поблагодарить Вербицкого, как он мне такой комплимент отвешивает!

- Вот спасибо, - фыркаю я и поднимаюсь следом, - только вымою посуду.

- Загрузить ее в посудомойку я могу и сам. Иди, - категорично отрезает Богдан, а после берет меня за плечи и силой разворачивает к выходу.

- Я помочь хочу! В благодарность.

- Ты с ребенком неплохо управляешься – вот твоя помощь.

- Но…

- Ника, не спорь, - в голосе Вербицкого проскальзывают стальные нотки, - Обо всем поговорим утром.

Приходится сдаться. Но только потому, что я сегодня дико устала! Поэтому я желаю спокойной ночи Богдану, и возвращаюсь в выделенную для нас с ребенком спальню. Интересно, большая ли у него квартира? Не сильно ли мы его потеснили?

Ромка сладко сопел, раскинувшись на кровати в позе звезды и притянув под бочок плюшевого зайца. Я поневоле улыбаюсь, глядя на эту умилительную картину. Укрываю его мягким пледом, который нашла вместе с полотенцем и постельным бельем, и бегу в душ быстро ополоснуться. Переодеваюсь в оставленную Богданом футболку, оставляю ночник и ложусь рядом с Ромкой.

Засыпая, мысленно намечаю, что нужно сделать завтра: позвонить все-таки маме, показать ребенка врачу – обязательно. Еще хорошо бы завтра прикупить Роме еще вещей, игрушек, ванночку. Квартиру, наверное, найти на время… Хорошо, все же, что деньги Надежда Степановна отдала, я бы вряд ли смогла их сама получить… Мысли сменяются роем и в этой веренице на секунду вспыхивает одна, самая главная, – а ведь Вербицкие не отдадут мне Ромку, если окажется, что он сын Богдана или Артема.

Наверное этому стоило радоваться, я ведь искала его отца и мать, чтобы вернуть, но почему-то сейчас эта мысль вызывала тревогу.

Глава 11

Утром я специально проснулась пораньше, чтобы успеть приготовить завтрак. Все-таки Богдан меня приютил, а вчера, похоже, вообще поужинать не успел. Да и эта привозная еда… ну, не очень. Всегда считала, что лучше домашней свежей еды нет ничего. Вот только в холодильнике у Вербицкого продуктов почти не было. Несколько бутылок минеральной воды, чахлый пучок зелени. Зато нашлась ветчина со сносным сроком годности, хлеб и чуть залежавшийся сыр. Я весело фыркнула, доставая этот джентльменский набор. Даром, что банкир, а сразу видно, что мужчина один живет.

Пока Рома спал, сделала несколько горячих бутербродов и заварила чай. Не густо, конечно, но других продуктов действительно вообще не было. Зато я успела точно к пробуждению Богдана! Он как раз вышел из спальни в шесть и удивленно заглянул на кухню, проходя мимо.

- Не спишь?

- Как видишь, - пожимаю плечами и наливаю в чашку чай, - Идем, поешь. Захотелось тебя хотя бы завтраком отблагодарить за то, что нам с Ромкой помог.

Вербицкий не стал отказываться, вместо этого занял место за барной стойкой и вопросительно вскинул бровь:

- Вам? Ты быстро свыклась с мыслью о ребенке.

Я улыбнулась, устанавливая перед ним тарелку с бутербродами и чашку с черным чаем:

- На самом деле нет. Просто дети мне только в радость. У меня у сестры двое замечательных мальчишек – Лёва и Костик. Они погодки и сорванцы такие, что глаз да глаз нужен. Я за ними еще с рождения приглядывала, а когда подросли, часто сидела как няня, когда Таню на работу вызывали.

- Она у тебя медсестрой на «Скорой помощи» работает, да?

- Ага. Поэтому график иногда… подожди-ка, - осекаюсь я, - Откуда ты знаешь?

- Да так. Разузнал о тебе кое-что, - хмыкает в ответ Богдан, принимаясь за завтрак, - Кстати, очень недурно для повара из провинциального колледжа.

Мои брови взметнулись вверх и я едва удержалась, чтобы не хлопнуть этого высокомерного банкира кухонным полотенцем, что держала в руках. Вроде и комплимент сделал, а одновременно еще и оскорбил. Как вообще на такое реагировать?

Только я хотела сказать, что обычные бутерброды хвалят только слишком голодные люди, как в дверь позвонили. И хорошо! Пока Богдан пошел открывать, я хоть выдохнула и передумала его пока забивать полотенцем. Пусть поживет, я сегодня добрая.

- Ого! Какие люди… и зачем ты ее притащил сюда? – от звука знакомого голоса, я чуть не опрокидываю на себя чашку с чаем и оборачиваюсь к говорившему.

Артем как ни в чем не бывало отодвигает меня в сторону, залезает в холодильник, достает бутылку с холодной минеральной водой и прикладывает к голове. При этом меня начисто игнорирует и обращается к вошедшему на кухню Богдану:

- Ты что, переспал с ней?

- Ни с кем я не спал. Просто помог Нике, когда ее выставили со съемного жилья, - пожимает плечами Богдан, занимая свое место и продолжая завтракать.

- Так одно другому не мешает, знаешь ли, - ухмыльнулся Артем, оглядев меня с ног до головы так, будто он застал меня здесь голой и прямо сейчас я кинусь в его страстные объятия.

- Ничего, что я тут стою? – интересуюсь сквозь зубы, чувствуя, как от возмущения начинают гореть шея и лицо.

- Ничего, можешь постоять, - царственно кивает Артем и садится напротив брата. Вот только его бутерброды не интересуют, потому что он тут же тянется к баночке с яблочной пюрешкой. Откручивает крышку и уже тянется за ложечкой.

Я чуть не задохнулась от его наглости! Ладно еще один Вербицкий, но два, да еще и с утра!

- Эй! Это вообще-то для ребенка! – в негодовании восклицаю я. На автомате от всей души хлопаю Артема по рукам и отбираю у него заветную баночку.

- Че-е-его?! – глаза младшего Вербицкого чуть на лоб не лезут, и он уставляется на брата, - Ты что, еще и ребенка сюда притащил?!

- А ты бы бросил его на улице? – иронизирует старший Вербицкий.

- Я бы отвез их в отель!

Я притихаю и даже не знаю, возмутиться мне, что мужчины вообще-то все в моем присутствии выясняют, или нет.

- Никаких отелей, - жестко обрубает Богдан, - результат теста ДНК будет максимум через неделю. Вот когда я буду уверен, что это не твой и не мой ребенок, тогда и пусть и переселяются.

- Ты серьезно что ли? Да у нее из доказательств только бумажка, на которой наша фамилия начеркана – и все! Да блин, на заборе сейчас напиши известное слово – и то выше вероятность, что за забором его и найдешь!

- Артем, - в голосе Богдана появляются суровые стальные нотки, - Я решил так. Об остальном поговорим после, а сейчас у нас совет директоров. Ника, - обращается он ко мне, - у тебя есть на сегодня планы?

- Эм-м, - теряюсь я, но тут же меня осеняет, - Я хотела Ромку врачам показать. Его мать мне даже карточки медицинской не оставила. Я хотела убедиться, что малыш здоров.

- Отлично. Тогда будь готова, - Богдан бросает взгляд на часы и поднимается, - примерно в полдень за тобой приедет водитель.

- Я могу и сама, на автобусе…

- Ника. Я сказал: за тобой приедут и отвезут, куда нужно. Я договорюсь о приеме, так что не бери никаких денег.

Артем откидывается на спинку стула, складывает руки на груди и следит за мной с нехорошим прищуром. Под его взглядом я чувствую себя совсем неуютно и нервно натягиваю край длинной футболки еще ниже.

- Но ведь… - бормочу я, - это же может быть не твой ребенок, ты сам сказал. Зачем тебе на него тратиться?

- А почему ты хотела потратить на него свои деньги? Несмотря на то, что они у тебя последние, ведь работы у тебя пока нет, - интересуется Богдан, глядя на меня внимательным серьезным взглядом.

- Ну… не знаю, - окончательно стушевалась я, - Мне не жалко, я потом устроюсь на работу, ужмусь немного и потерплю до зарплаты.

- Вот видишь. Мне тоже не жалко. Так что будь готова, Ника, - уже мягче добавляет он и бросает младшему брату, - Артем, нам пора.

- Иду, - кивает он.

Вижу, что он медлит, тянет время, как может, чтобы мы остались наедине. И как только Богдан уходит в прихожую, налетает на меня коршуном. Я едва успеваю испуганно отпрянуть, больно ударяюсь боком о столешницу и Артем тут же вжимает меня своим телом в нее еще сильнее. Ловит мой подбородок пальцами, четко фиксирует, заставляя смотреть в глаза, и наигранно цокает языком:

- Знаю я, сладкая, девочек вроде тебя – тихушницы и отличницы до поры до времени. Но знаешь что? Можешь даже не пытаться провести ни меня, ни Богдана. Как только тест будет готов – вылетишь отсюда, как пробка. И не надейся кого-то разжалобить своим ребенком, поняла?

Только усилием воли удается не показать, как я испугалась на самом деле. Но в конце его тирады не выдерживаю и отпихиваю младшего Вербицкого от себя.

- Я девственница вообще-то! Девственницы, если ты не знаешь, не могут внезапно родить! – с сарказмом добавляю я, буквально физически ощущая, как в центре груди клокочет злость.

- Сейчас такая медицина, знаешь, Никуля, из кого только девственниц не делают, - ухмыляется скабрезно Артем, и выходит следом за братом.

Только когда захлопывается входная дверь, мне удается восстановить дыхание и хоть немного успокоиться. Похоже, Артем абсолютно уверен, что я мошенница, причем на любые меры готова пойти ради их чертовых денег. Скорее всего так думает и Богдан… Просто, в отличие от брата, он оказался более воспитанным и не сказал мне этого честно в лицо. И неизвестно, что на самом деле хуже.

Глава 12

К полудню мы с Ромкой уже во всеоружии: он поел, прополз почти по каждому уголочку дома, попробовал на вкус ремешок часов, которые Богдан неосторожно оставил на журнальном столике. Я едва поспевала за ним. Точно вырастет любознательным и активным сорванцом – еще немного и не удержишь его!

Рома даже пробовал ходить – вставал на ноги и смешно переставлял ножки, пытаясь двигаться вдоль него. Словом, время до того, как в домофон внизу позвонили, пролетело незаметно. Я только сняла трубку и хотела было спросить, кто, как увидела, что малыш полез к проводам. Только и успела кнопку открытия нажать, а после сразу помчалась к Роме.

А вот когда я вернулась открыть дверь квартиры, меня ждал сюрприз в виде младшего Вербицкого на пороге. Артем приглашения ждать не стал – зашел, как к себе домой.

- А ты что тут забыл? Богдана еще нет.

- Я в курсе, - ухмыляется он самодовольно и проходит мимо меня.

Приходится посторониться, чтобы он не толкнул меня плечом, потому что сворачивать, кажется, он и не собирался. Я закрываю дверь и иду следом за Вербицким. Он разваливается на диване, расставляя широко ноги и съезжая вниз, и лениво щелкает пультом телевизора. Вообще-то мне не особо нравится пренебрежительно поведение Артема по отношению ко мне, но ничего не поделаешь. Остается только терпеть. Все-таки тут я фактически на птичьих правах, а эта квартира принадлежит его брату.

Так что приходится сцепить покрепче зубы, чтобы не высказать что-нибудь нелестное этому мужику и постараться успокоиться. Скрещиваю руки на груди и молча жду, не соблаговолит ли его величество хоть что-то еще сказать.

- Чего стоишь? – осведомляется Артем, бросая на меня взгляд, - Собирайся давай.

- Куда это?

Решил меня вместе с ребенком выгнать что ли?

- Богдан же ясно тебе сказал, что в двенадцать машину пришлет за тобой и мелким, чтобы свозить на тест ДНК и куда там тебе еще нужно.

- Он сказал, что за мной приедет водитель, - возражаю ему.

- Я и буду твоим водителем. Так что поменьше пререкайся и лучше одень парня, - кивает он в сторону ползущего к нему Ромы.

- У него вообще-то имя есть, - цежу я, но Ромку на руки подхватываю и возвращаюсь в выделенную мне спальню. Какой толк спорить, если этот человек вообще никого, кроме себя не слышит и не видит?

Надеваю на ребенка костюмчик, что положила ему в переноску на смену моя тезка, и выхожу из комнаты.

- Я готова.

- А переноска? Не будешь брать?

- Нет. Только мешать будет.

Артем равнодушно пожимает плечами, мол, как хочешь, и мы выходим из квартиры.

- Только у меня ключа нет.

- Я поставил квартиру на охрану, - Артем окидывает меня таким взглядом, словно я сказала несусветную чушь, - при выходе замок запирается автоматически.

- Ясно.

Богдан вчера тоже держался отстраненно, но в отличие от брата проявил хоть какую-то заботу, но вот по Артему сразу видно, что он привык жить один и думать только за себя. Да и от Ромы он держался отстраненно. Даже не смотрел на него, хотя тот тянулся к новому человеку. Эх, ну что за люди… ну пусть не твой ребенок, но хоть подмигни ему, улыбнись – и он счастлив будет.

Но высказывать ничего я не стала. Все равно не в том положении. Молча мы доехали на лифте вниз, а после вышли на улицу. Надо отдать должное младшему Вербицкому – дверь он все-таки придержал.

- Давай, запрыгивай, и так уже опаздываем, - приказывает Артем, нажимая на кнопку сигнализации. Крохотная спортивная машинка, припаркованная неподалеку, приветственно мигает фарами. Я останавливаюсь, как вкопанная, когда понимаю, что она еще и двухместная.

- Никуда я не поеду с тобой!

- С чего это? – изумляется Артем, глядя на меня в недоумении, - Тебе что, тачка моя не нравится? Да я эту детку неделю как из салона пригнал! – возмущается он так, будто я его лично оскорбила, и проводит с любовью по полированной крыше.

- У тебя не то что детского кресла, даже заднего сиденья нет!

- И что? На руки себе посадишь, - непонимающе пожимает он плечами.

- Ты совсем что ли? А если авария?

- Да какая авария, мы плестись будем, как черепахи!

- Я сказала, что не поеду. Лучше вызови мне такси, а сам сзади езжай на своей «детке», - передразниваю я.

Наши взгляды скрещиваются. Артем смотрит на меня зло и недружелюбно, словно пытается дыру прожечь, но я сдаваться не собираюсь и только удобнее усажаю Ромку на руках. Пусть зыркает сколько хочет, а рисковать малышом я не собираюсь! Один лёгонький удар и… даже подумать страшно, какие могут быть последствия!