Будет и на моей авеню праздник

Глава 1

Вот так всегда! Он каким-то магическим образом появлялся на пороге, как только Маня начинала усиленно думать о нем или, наоборот, пыталась забыть навсегда. Что, впрочем, у нее никак не получалось. Пора устраивать свою жизнь, а не ждать у моря погоды. Это Мане говорили со всех сторон: мама, коллеги по работе, лучшие подруги, худшие подруги, впрочем, таких, к счастью, у Мани не было. И ведь правильно все говорили. Маня и сама прекрасно понимала, что мужчина, который пропадает, ничего не объяснив, поступит так и в следующий раз. Но она не хотела этому верить, предпочитая говорить: «В каждом правиле есть исключения». На резонный вопрос: «Ну что ты ждешь у моря погоды?» Маня с улыбкой отвечала, что, во-первых, ждет не у моря, хотя была бы не прочь подождать именно там и, во-вторых, она ждет не погоды, а своего любимого мужчины, надеясь на простое женское счастье. А бывает ли оно простым это женское счастье? Маня верила, что бывает. Ее школьная подруга Ленка, не поступив в институт после окончания школы, быстро выскочила замуж и успела родить сына. Теперь Ленка уже ходит с огромным пузом, ожидая девочку. И с мужем у нее взаимопонимание и любовь. Хотя нашлись доброжелатели, которые, делясь с ней житейской мудростью, утверждали, что как только рождается ребенок, мужья начинают смотреть по сторонам в поисках постоянных любовниц или заводят временных подружек. Все эти бессонные ночи, памперсы, соски, бутылочки, растрепанная не выспавшаяся жена ни к чему хорошему не приводят. Сексуальная жизнь уходит на второй план, мужчинам не хватает внимания и так далее. Но Ленку так просто не возьмешь, она всегда была боевой,с чувством юмора девчонкой. Лена иногда звонила Мане и рассказывала о кудахтающих умудренных опытом тетушках и, говоря, что они принадлежат к поколению, которые мыслят стереотипами, а она их разбивает и будет продолжать бить.

– Ты хоть никого там до смерти не забей, – смеялась Маня.

Ленка умела поднять настроение. Маня даже завидовала ее бойцовскому характеру. Сама она послушно выслушивала советы других и старалась к ним прислушиваться, не ставя под сомнение жизненный опыт «консультантов».

Это слово для них использовала Ленка. Она говорила, что консультанты произошли из двух слов: от слова «кон», что значит идиоты и «ансультэ» – оскорблять. В школе, как иностранный язык, они учили французский.

– Ты понимаешь, Манечка, – эти идиоты меня оскорбляют! По их мнению я должна запустить себя, быть вечно не выспавшейся и недовольной и забыть как доставлять удовольствие мужу в постели…

Как Ленка успевала справляться с маленьким сыном, приготовить вкусный ужин, успевала следить за собой и интересоваться новинками моды, Маня не понимала. Она и без ребенка ничего не успевала за день или ей так казалось. Дни проскакивали, а список дел, намеченных на день, был выполнен лишь наполовину. В социальные сети Лента выставляла семейные фотки, на которых она с мужем и сынишкой счастливо улыбалась, демонстрируя образец идеальной семьи. И ведь еще и время находила на профессиональные фотосессии. Как-то она позвонила Мане и похвасталась, что ей предложили рекламный контракт достаточно известная фирма, продающая товары для беременных.

– Поздравляю тебя! – порадовалась за нее Маня.

– Погоди, я еще подцеплю компанию, чтобы рекламировать и детскую одежду, – добавила довольная Ленка, – дела идут в гору!

Ленка сказала, что в современном мире совсем не обязательно иметь высшего образования. Гораздо выгоднее и легче, не тратя свои молодые годы на учебу в институте, стать, к примеру, инфлюэнсером.

– Кем-кем? – не поняла Маня.

– Ну, влиятельным лицом, так сказать. Развивать социальные сети, желательно несколько, завести свой канал, везде активничать, хватать рекламные контракты, делать коллоборации. Тем самым влиять на умы, на принятие решений твоих фолловеров, купить продукты, которые ты рекламируешь. – пояснила Ленка.

– Вижу, ты хорошо разбираешься в этом, – удивилась я.

– Я, как и все, хочу жить безбедно и счастливо, – весело щебетала она по мобильному, – в декрете времени достаточно было, вот и изучила.

Ленка, не имея дипломатических способностей, выпаливала все, что думала. Например, что Маня зря корпела над учебниками, писала курсовые-дипломы столько лет, чтобы потом сидеть, как она выразилась, на мизерной зарплате? На такие тирады подруги, Маня обычно отшучивалась: «Будет и на моей авеню праздник». Маня не была согласна, что зарплата у нее мизерная, тот же французский – «мизер» переводится как «нищета». Ей вполне хватало. Если, конечно, Ленка сравнивает сумму своего рекламного контракта с… Вообщем Маня слушала щебетание Ленки, часто пропуская мимо ушей. Ленка всегда была хохотушкой и болтушкой, зато с ней не было скучно.

– А ты как? – наконец, после подробных рассказов о своей жизни, спрашивала Ленка, – все ждешь его?..

– Жду… – признавалась Маня.

На том конце трубки обычно образовывалась продолжительная пауза.

– Ну, как знаешь, подруга, – говорила Ленка, – а то смотри, могу познакомить тебя с очень интересным молодым человеком, другом моего Лешки.

– Спасибо, Ленка, – отказывалась Маня, – не хочу я ни с кем знакомиться.

– Ну, давай, – прощалась Ленка, потому что она уже ни один раз высказывалась на эту тему, – звони!

Так вот, в очередной раз, когда Маня, вспоминая их встречи, пыталась напрочь выкинуть его из головы, в дверь позвонили. Маня побежала открыть, вообще-то она никого не ждала в гости. Может кто-то ошибся дверью. На пороге стоял он…

– Приветики, – спокойно произнес Пашка, будто они расстались только вчера.

– Ты откуда? – удивилась Маня.

– Оттуда, дай пройти… – пробурчал Паша и, не дожидаясь разрешения, сам прошел в переднюю.

– Что смотришь словно меня черти принесли, – спросил он, снимая ботинки.

– Проходи на кухню, – сказала Маня, махнув рукой.

– А что это – я в опале? В святая святых не допущен? – спросил с ухмылкой Пашка.

Маня промолчала. Она стояла к нему спиной, заваривая чай, и пыталась собраться с мыслями. Из глубины души выплывала злость и подзабытая обида.

– Че приперся? – зло сказала она, резко повернувшись к нему лицом.

– Сам не пойму, – ответил Пашка, потупив взгляд.

Маня одернула себя за невыдержанность и попыталась придти в себя.

– Ну, как Москва? – выдохнув спросила она.

– Стоит, куда она денется… – мысли Пашки явно витали совершенно в другом направлении.

– Сюда на выходные? – допытывалась Маня.

– Да, – сказал Паша, – хочу на фонтаны съездить или в Царское…

– Ностальжи? – ухмыльнулась Маня.

– Хрен его знает, – Пашка был какой-то сам не свой.

Обычно он вел себя очень самоуверенно, весь такой напористый, энергичный, в общем успешный молодой человек. А тут, что называется, как в воду опущенный, сидит и не выдает своих «крылатых выражений» и цитат.

Язык у Пашки, всегда был «подвешен», в студенческие годы он мог уболтать кого угодно и на что угодно: пойти в ночник позажигать, пригласить любую девчонку в кино, сдать экзамены пожилой преподше только «за красивые глаза»…

– Не узнаю тебя, Семенов.. – удивилась Маня, – колись уж, что произошло, что привело тебя в «родные пенаты»?

– На фамилию перешла, значит сердишься, – сказал Пашка.

– А тебе какое дело?! – чуть не сорвалась на крик Маня, – объявляешься раз в полгода и еще чего-то хочешь от меня… иди отсюда, а то на электричку опоздаешь!

Маня не хотела показывать, что ее чувства к нему до сих пор не остыли.

– Мань, какую электричку? – не понял Паша.

– До Царского села или куда ты там хотел! – уже орала Маня.

– Аа.. так я, Мань, на машине приехал, это раньше мы туда на электричках ездили, помнишь… – Пашка встал из-за стола.

Маня подумала, что он собрался уходить и заторопилась.

– Ты садись, что соскочил-то, вот чай готов, – с этими словами Маня уже разливала чай по чашкам.

Пашка снова сел. Отхлебнул несколько глотков горячего чая, обжигаясь.

– Чашки те же, синие с золотой сеточкой, – улыбнулся Паша.

– Паш, у тебя все в порядке? – спросила Маня, участливо подвигая сахарницу поближе к Паше.

– Мань, поехали со мной в Пушкин, – попросил Паша.

– Чай можно допить? – смешливо спросила разрешения Маня.

Иногда ей хотелось его прибить, «и вместе тесно и врозь скучно» – это про них.

Маня часто вспоминала Пашу, а вернее, он никогда не уходил из ее сердца. Пашка появлялся в Питере, когда она начинала усиленно думать о нем, возвращаясь в прошлое… Маня знала, что нельзя жить прошлым, энергия утекает, но ничего не могла с собой поделать. Уже прошло два года после окончания Университета культуры. Почти сразу по окончании учебы и получения долгожданных дипломов о высшем образовании они расстались и Пашка уехал в Москву. Он как-то быстро нашел себя в профессии, устроившись в компанию по организации праздников.

Маня старалась никогда не прокручивать в памяти момент их расставания, слишком больно. Но частенько вспоминала их разговор, после которого в скором времени они начали встречаться. Произошел разговор в Царском селе, когда их группа выехала туда по окончанию второго курса, чтобы отметить это событие.

– Маааш! – кричала Сонечка, махая руками, – Иди сюда, к нам! Пошли в кафе!

После прогулки по парку одногруппники решили выпить немного вина и перекусить. Маня стояла у пруда и кормила уток, предусмотрительно прихваченным из дома батоном. Краем глаза она заметила, что ее однокурсник Паша подошел к ней и остановился, наблюдая за тем как она старается побыстрее скормить уткам батон.

– Давай помогу, – предложил он.

Маня молча отломила половину булки и подала ее Пашке. Кажется утки были здесь разбалованные, раскормленные, они не спеша, с чувством собственного достоинства, подбирали белые кусочки хлеба с поверхности воды.

– Маша, я за тобой вот наблюдаю… – сказал Паша.

– Я вижу, – улыбнулась Маня.

– Нет, я имею ввиду я присматривался к тебе с первого курса… ты какая-то.. ну, не как все…

– Какая? – не поняла Маня.

– Ну… не современная что ли… вот сейчас я понял, что ты легко вписалась бы в литературный салон какой-нибудь графини, – засмеялся Пашка.

– Ты даже не представляешь как ты близок к истине, – иронично ответила ему Маня и добавила, – я из старинного дворянского рода. Моим предкам принадлежало несколько домов в Санкт-Петербурге.

– Вот оно как… ты никогда об этом не говорила, – не зная как реагировать, сказал Пашка.

– Так ты и не спрашивал, – улыбнулась ему Маня, глядя в глаза.

Улыбка девушки была такой искренней и лучистой, что Пашку будто что-то пронзило. В груди он ощутил такое теплое и нежное чувство, что захотелось прижать Машу к себе и так стоять, не обращая внимания на призывные крики ребят.

– Эй, давайте к нам! Мы идем в кафешку! – кричали ребята.

– Сейчас! – крикнул им в ответ Пашка, а обратившись к Маше, сказал, – уверен, что тебя мама как-то по особому называет…

– Маня… – после небольшой паузы выдохнула Маша.

– Маня… Манечка, Маняша… – глядя в голубое бездонное небо, проговорил Пашка, – пошли, нас ребята заждались.

Учеба закончилась. Все расстались на лето. Маня общалась со своими подругами однокурсницей Соней и Анечкой, которая училась на иностранном. Подруги были очень близки и рассказывали друг другу все свои тайны. Маня с особой теплотой вспоминала разговор с Пашей у пруда. Там в кафе он был рядом со своей девушкой Полиной, но Маня ловила на себе его взгляды… Подруги были уверены, что если Паша рядом со своей девушкой смотрит на другую, то это не хороший знак и советовали не связываться с таким мужчиной. Хотя все понимали, сердцу не прикажешь…

Постепенно Маня перестала думать о Паше. Она уверила себя, что все это ей только показалось. «Навыдумывала себе…», – подумала она, как раздался звонок с неизвестного номера.

– Алло, – ответила Маня, – я слушаю.

– Привет, Маня, – она сразу узнала его голос, про себя подумав, что он назвал ее так.

– Привет, – ответила она Паше.

– Приглашаю тебя посетить Павловский парк, – прямо предложил Пашка.

– Приглашение принимается. Это мой любимый парк, – просто сказала Маня.

Паша удивился, обычно девчонки начинали «ломаться», а она сразу согласилась.

В парке, как водится, они кормили с рук белочек. Пошел мелкий дождь, но они шли по аллеям парка, не замечая ничего вокруг. Болтали обо всем на свете и радовались, когда понимали друг друга без лишних слов. Пашка поймал себя на мысли, что ни с одной девчонкой ему не было так легко. Не хотелось расставаться. И тут неожиданно для самого себя он сгреб Маню в охапку и поцеловал. Она сначала слабо отталкивала его, как бы сопротивляясь, но потом сдалась и ответила на поцелуй. В шестнадцать лет у нее случился первый поцелуй с ее первой любовью и это было волнительно. Сейчас Маню охватило доселе неизвестное ей чувство, что весь мир принадлежит только им двоим. Ноги подкашивались, но Пашка держал ее своими крепкими мускулистыми руками и Маня полностью отдалась охватившему ее чувству. Он гладил ее по волосам, целовал лицо, потом снова в губы. Дождь усилился и они, смеясь, побежали под крону огромного дерева, чтобы спрятаться. Маня нагнулась и подняла с земли тоненькую веточку с листочками.

– Теперь ты мой… – произнесла Маня, завязывая ветку на запястье Пашки.

Он улыбнулся и прижал ее к себе.

Теперь Маня поняла смысл расхожего выражения «на крыльях любви». Пашка был ее первым мужчиной. Она летала, душа ее пела, а учеба как-то спорилась сама собой. Однокурсница Соня наблюдала за их парой как-то со стороны, не очень доверяя Паше. Она говорила, что мужчину надо проверять, прежде, чем довериться ему. Маня познакомила и Анечку со своим любимым. Они часто бывали в одних и тех же компаниях. Маня хотела услышать мнение подруги о ее выборе. Анечка сказала, что если Маня счастлива с ним, значит так тому и быть. Иногда в жизни случаются события, которые нам неподвластны. Сколько ни сиди, ни раздумывай как лучше надо поступить, чтобы все было правильно, все-равно это «правильно» не просчитать. Да и кто знает, что значит это «правильно»… Вообщем, Анечка подошла к вопросу очень философски.

Глава 2

Через некоторое время от общих друзей Маня услышала, что у Пашки умер отчим, и он приезжал в Питер на похороны. Но он даже не позвонил ей, а она не решилась. Страницу в социальных сетях Маня принципиально не заводила, потому как считала, что надо реально общаться, а не подменивать понятия, хотя принимала тот факт, что по работе использовать аккаунт очень удобно.

Через полгода Пашка позвонил из Москвы, спрашивал как у нее дела. Маня выразила ему свое соболезнование по поводу его отчима, спросила почему он не позвонил, рассказывала что-то о выставках картин, устраиваемых в арт-галерее. Она боялась спросить напрямик, что же все-таки произошло с их отношениями. Она ведь так надеялась, но так и не услышала от него слов, которых ждала… Разговор получился натянутым.

И вот он опять «нарисовался», как она выражалась в разговорах с Анечкой о его наездах из столицы. Удивлению Мани не было предела, когда Пашка открыл перед ней дверь «Audi8», после того, как они вышли из парадной. Маня, как была в джинсах и легком свитере, только прихватила сумочку. Она отметила, что Паша очень уверенно ведет машину и ей это нравилось. «Ему идет это или, лучше сказать «едет», – про себя смеялась Маня игре слов. Ее смешили какие-то пустяки, кажется, она была счастлива. Наконец, он рядом с ней, и что будет дальше, об этом Маня не хотела думать. А дальше они приехали в Павловск. Как и тогда несколько лет назад, белочки смело захватывали своими лапками орешки с открытых ладоней. Маня смеялась и радовалась, как ребенок. Гуляя по аллеям парка, Пашка вдруг остановился.

– Полетели со мной в Болгарию, – сказал он.

– Зачем? Путевки купил что-ли? – не поняла Маня.

– Нет, – ответил коротко Паша.

Маня вопросительно посмотрела на него.

– Дом хочу там купить, – сказал Паша, – поможешь выбрать?

Маня молчала.

– Разве тебе не важно, где будут отдыхать наши дети? – услышала она.

Маня вдруг разрыдалась. Паша обнял ее крепко-крепко.

– Дурочка моя, любимая… хватит нам характеры свои показывать… нет у меня в Москве никого, слышишь? Только ты в моем сердце и навсегда… – шептал он ей на ухо.

Когда они вернулись домой к Мане, прямо на полу посередине комнаты, Пашка увидел коллаж.

– Вот так-так, – засмеялся он, после того, как внимательно разглядел Манину «визуализацию», – магия какая-то, ведьмочка ты моя…

– А я все это загадала еще несколько лет назад, – Маня смотрела в глаза Пашке.

– Но как ты угадала с машиной, – удивлялся он, – и ты даже не посоветовалась со мной, решила, что у нас будет двое детей…а может трое?

– Подумаю, – засмеялась Маня, – магия – она всесильна.

– Магия любви всего сильней, – тоже смеялся Пашка, закружив Маню по кругу.

. . .

В начале августа они полетели в Болгарию. Пашка купил туристические путевки за две недели до вылета. С погодой им повезло. Каждый день ходили на пляж, загорали, купались, дурачились. Питались в кафешках. Посмотрели несколько домов, недвижимости на продажу было выставлено много, выбор огромный. Пашка внимательно прислушивался к мнению Мани. Он сказал, что надо еще все хорошенько обдумать, проверить по документам в Москве. Разузнать о репутации компании. У Мани проскочила мысль, почему он этого не сделал до поездки сюда, но она оставила вопрос при себе. Почти две недели пролетели незаметно.

Вернувшись на родину, они опять разъехались по разным городам, Паша в Москву, Маня в Питер. В начале сентября Маня сделала тест на беременность, потому что у нее была недельная задержка. Тест подтвердил ее догадки, что она беременна. Маня сияла от счастья, но решила пока ничего не говорить Пашке, не хотелось по телефону, представлялось, что это должно происходить в его присутствии, очень ждала увидеть его счастливое лицо. Маня ожидала его на выходные, но Пашка не смог приехать. «Ничего, обрадую неделькой позже», – подумала про себя Маня. Но наступили следующие выходные дни, а Пашка так и не появился и не звонил. Маня дозвонилась сама. Голос у Паши был чужой, он объяснил это проблемами на работе, обещал обязательно приехать через неделю, ну или через две уж точно…

В арт-галерее к концу сентября надо было готовить первую выставку после лета. Начинался сезон. Маня так уматывалась, что временами забывала даже о своих переживаниях. Паша не приезжал и она так и не сказала о своей беременности… Никому не говорила. Да вообщем Маня ничего такого не чувствовала, о чем рассказывают женщины: тошнота по утрам, чувствительность на запахи и прочее. Самочувствие у нее было хорошее, как и до беременности. Работы было много, встреча с выставляющимся художником, написание анонса выставки, приглашения специальным гостям, договор с телевидением об освещении мероприятия, непосредственно размещение картин на стенах галереи… Подготовка к открытию выставки на какое-то время заняло все мысли Мани.

И вот наступил конец сентября, выставка открылась. Все прошло довольно гладко, кроме того, что после вступительного слова искусствоведа планировалось выступление известного члена Академии художеств, который в последнюю минуту не смог придти. Когда гости разошлись, Маня, наконец, смогла расслабиться, она чувствовала, что голодна. Взяв с фуршетного стола рыбное канапе и не успев дожевать, побежала в туалет. Ее вытошнило. В октябре она уже не могла скрыть от мамы, что беременна.

– Кто? Пашка?! – строго спросила мама, и не дождавшись ответа от дочери, добавила, – Не молчи! Я позвоню ему!

– Не смей, – упрямо сказала Маня.

– Гордая ты очень, нельзя так… ну как знаешь, доченька, – только и сказала мама.

– Обещай не вмешиваться, – спокойно попросила Маня.

Проходили осенние дни, которые становились все короче, рано темнело. Мама не вмешивалась, только смотрела на дочь сочувствующим взглядом. Маня продолжала ходить на работу, вечерами читала книжки по искусству, слушала классическую музыку и… думала почему все происходит совсем не так, как она себе это представляла. Наконец, настроившись, она дрожащими руками набрала Пашку. Номер не отвечает, абонент находится не в зоне действия сети… еще… и еще… Наконец, она услышала родной голос, он извинился и сказал, что женится, оправдывая себя тем, что дочка его начальника беременна от него. Маня прекратила звонок. Она не помнит как все это пережила. Кажется мама бегала кругом нее, приносила корвалол, чтобы успокоить дочь, сидела рядом и гладила ее по голове, как когда-то в детстве.

Пришлось рассказать подруге Анечке, хотелось поделиться, получить поддержку. У них никогда не было тайн друг от друга. Они встретились в кафешке, недалеко от Маниного дома. Анечка, как узнала, все охала-ахала, предложила рассказать Соне, но Маня запротестовала, зная характер Сони, что та может взболтнуть лишнего кому не надо. Анечка согласилась. Она стала ругать Пашку, говорила какие все мужики сволочи и так далее. А Маня слушала, словно все это ее не касалось, она взяла себя в руки, чтобы не рыдать, а думать о будущем ребенке.

– Мань, да ты не слушай меня!– вдруг спохватилась Анечка, – Я чувствую свою вину, что сводила вас с Пашкой, знаю же, что любишь его… или любила?

Маня промолчала.

– Не все мужики сволочи, ты не отчаивайся, надо верить! – продолжала Анечка, – помнишь я тебе говорила, без веры ничего не получится. Вот мой Сережка настоящий мужчина, я даже не представляла, что он будет таким хорошим мужем. Только вот ребенка бы нам… пока не получается, а ты смотри вон какая счастливая: скоро станешь мамой!

Анечка загрустила. На нее это было не похоже.

– Я должна признаться тебе, – понизила голос Анечка, – лежит груз на сердце. И правду говорят, как камень. Это я виновата, что у нас нет детей, Бог меня наказывает…

– Не говори ерунды! – сказала Маня, увидев, как Анечка чуть не заплакала.

– Хочу исповедоваться, – всхлипнула Анечка.

– Исповедоваться – это не ко мне, моя дорогая, – улыбнулась Маня, – не моя епархия. Тебе в церковь надо.

Маня пересела поближе к подруге, сидевшей на мягком диванчике. Она обняла Анечку, стараясь успокоить.

– Ну, что случилось? – спросила Маня.

– Ты свидетельница моя… на свадьбе помнишь… – немного успокоившись начала говорить Анечка.

– Как не помнить? Что такое? – Маня хотела разговорить подругу.

– Помнишь, меня украли не по плану… первый раз когда и я отсутствовала …так я… – Анечка опять начала хлюпать носом.

– Не плачь, прошу тебя, – успокаивала ее Маня.

– Я сука, Маня, – выдавила из себя Анечка, – настоящая дрянь…

– Не говори так! – сказала Маня.

– Я же переспала тогда с тамадой… – призналась Анечка и снова заплакала, – Соня видела нас, она все поняла. Я так боялась, что взболтнет, но нет…

Анечка взяла со стола бумажную салфетку и громко высморкалась.

– Не знаю, что на меня нашло, прямо наваждение какое-то, – продолжила Анечка, – не верила, что так бывает… мне перед Сережкой своим стыдно… Много раз думала признаться, но ведь боюсь, бросит он меня… а я люблю его, правда люблю, понимаешь?

– Конечно, понимаю, – Маня была в шоке от такого признания, – ты сама решай стоит признаваться или нет. Тут я тебе не советчик… Говорят, правда – она лучше всего, но…

– Но… Сережка бросит меня, если узнает эту правду! – Анечка посмотрела на Маню красными от слез глазами. Не простит он…

– Тогда не говори, – сказала Маня, – но я бы предпочла правду…

Чтобы успокоить Анечку, Маня взяла ее за руку и стала гладить.

– Ты же больше не собираешься спать с тамадами? – шутливо спросила она.

– Я мужа своего люблю, – улыбнулась Анечка, – я так хочу подарить ему ребенка… хочу от него ребенка… Ты счастливая, что скоро станешь мамой!

Анечка заказала себе бокал вина и поменяла тему.

– Хотелось бы, чтобы ребенок рос в полной семье, – сказала Маня.

– У кого как получается…– Анечка уже взяла себя в руки, – Ты знаешь какой процент разводов?! Статистика неутешительная. Много матерей-одиночек. А вторые браки они более крепкие, опыт уже жизненный, да и терпимости побольше становится.

– Так я, дорогая, и замужем-то не была, – сказала Маня.

– Не была – так будешь… когда-нибудь… Мань, я с тобой… Ты держись! Давай, я побежала, пора уже. Сережка ждет, – извинилась Анечка, – ты звони если что!

Маня не хотела дергать подругу лишний раз, но та сама звонила, спрашивала как дела, как самочувствие. На работе, когда узнали о ее беременности, на удивление, не проявили недовольство, что через несколько месяцев она уйдет в декретный оплачиваемый отпуск. Все даже порадовались за нее, а что говорили за глаза, Маня не знала. Она продолжала работать, готовить выставки в плановом порядке, одну каждый месяц.