Игры света и тьмы. Том 2

Глава 9. Вестники Тьмы

– Подведя итоги. Ты едва не убил собственного сына. Шантажировал собственную жену – к слову, почти что верную тебе на протяжении тысячи лет. Заставил её обмануть её единственную любовь. По щелчку пальцев разжёг конфликт между двумя великими Орденами, которые сотни лет умудрялись балансировать на острие ножа между миром и войной… Разрушил возможный союз между Эцин и их последним грано, в руках которой находится доступ к сокровищам Авроры. Ты восхитителен, Анрей. Ты знаешь, что если надумаешь сменить цвет одежд, тебе всего найдётся почётное место в Его дворце?

– Благодарю за комплимент, – мрачно отозвался Анрей.

– Но ты не хуже меня знаешь, – продолжала Ардис, чуть наклонившись вперёд и пристально, яростно глядя на него своими восхитительно-зелёными глазами. – что всё испоганил и конечной цели не достиг. Обо всём что ты сделал, тебя никто не просил. Единственным условием нашего договора было то, что ты сообщишь мне точное местоположение Интаки. Неужели это так сложно? Соглядатаи докладывают, что Инэрис оно уже известно. И для этого ей не пришлось никого похищать.

Анрей, замерший у окна и глядевший на сонную Верену, теперь повернулся и бросил на гостью напряжённый взгляд через плечо. До сих пор Ардис никогда не приходила к нему по утрам. Сам её облик никак не вязался с серыми, пасмурными отсветами зари. Не обращая внимания на то, как не вписывается в окружающий пейзаж, она явилась к нему в кроваво алом платье. Ассиметричные полы юбки разметались по дорогому дивану, напоминая языки пламени, которое по её воле в любой момент могло охватить его дом. Рыжие волосы бессмертной демоницы рассыпались по округлым белым плечам, не прикрытым ни тканью платья, ни плащом. Алые полные губы недовольно поджались. Ардис не была гневлива и никогда в общении со своими протеже не повышала тон, почти никогда не пускала в ход угроз. Но сейчас абсурдность ситуации неуёмно её раздражала. Она начинала думать, что сделала ставку не на того. Анрей, безусловно, был изворотлив и хитёр. Но пока его способности в основном проявлялись в попытках выторговать у неё награду побольше. Вместе с тем поиски Интаки были только промежуточным звеном в её плане. Конечной целью было выйти на Того, другого. Того, чьё существование много веков не давало Хозяину покоя. Он почти не покидал свою таинственную-планету крепость, и даже попросту встретиться с ним, увидеть его лицо – до сих пор не получалось ни у кого из эмиссаров великого мрака. Они, рождённые в подземном мире, обладали властью являться в мир живых – если только у них хватало на это сил. Но для того, чтобы попасть в нужное место, надо было иметь якорь, ориентир. Визуальную картинку или предмет. Одного названия было мало, чтобы попасть к Нему. И Ардис знала, что Хозяин не зря поручил это дело ей и не зря сделал это именно сейчас. Ни у кого по ту сторону не было такой власти над сердцами людей, как у королевы клана сукубов. Вот только похоже та главная, тайная гнилинка, которую она рассчитывала использовать в этом пресветлом магистре, обратилась против неё. Анрей больше думал о том, как изничтожить брата, чем о чём угодно другом – будь то даже обещанная ему власть.

– У тебя всё ещё есть шанс, – продолжила Ардис, потому что не любила необратимых шагов. – Если ты сумеешь раздобыть то, что мне нужно – ты знаешь, как меня позвать.

Она грациозно поднялась на ноги и прикрыла глаза.

«Кален Фэрроу», – подумала она. – «Вот куда следует нанести следующий удар».

Фигура демоницы полыхнула огнём и там, где она только что стояла, не осталось и следа.

Иса готовила завтрак. Вернее сказать – пыталась, потому что кулинария всё ещё не входила в число её талантов.

Какое-то время Дезмонд стоял позади неё в дверном проёме и зачаровано наблюдал, как она пытается разбить яйцо, не повредив желток.

– Дай я, – попросил он, видя, что дело кончится тем, что у них не будет ни завтрака, ни яиц.

– Не дам! – запротестовала Иса. – У тебя рука болит!

Не обращая внимания на эти сумбурные протесты, Дезмонд отобрал у неё жертву кулинарного произвола, одной рукой приложил о край сковородки и вылил содержимое на горячую поверхность.

– А так было можно? – поразилась Иса, покручивая в руках бесполезный и уже порядком испачканный в желтке нож.

Дезмонд не ответил. Рука и правда слушалась пока слабо, и самые простые действия каждый раз натыкались на то, невозможно было сделать их привычным способом. И тем не менее с тех пор, как его выпустили из лазарета, прошла уже пара недель, и Дезмонд исходил из того, что осваиваться с новым положением вещей всё равно придётся. Врачи обещали, что подвижность восстановится, и Дезмонд тоже считал, что не может быть так, что он просто вот вдруг окажется без руки. Но сколько продлится адаптационный период оставалось только гадать.

Заметив, что несмотря на боевой запал, резать помидоры у него получается не очень хорошо, Иса отодвинула его в сторону.

– Ну уж с ножом-то я справлюсь! – пообещала она. Действительно, капризный овощ разлетался под её движениями только в путь.

– У вас в Ордене был какой-то особый курс по борьбе с помидорами? – поинтересовался Дезмонд.

– Ну почти, – призналась Иса. – Пару раз приходилось бороться с чудовищами растительного происхождения. Тут, знаешь, всякое водилось после войны. Радиация и всё такое.

Закончив с салатом, она отошла подальше, села за стол и стала наблюдать, как Дезмонд покачивает сковородкой, давая яичнице прожариться со всех сторон.

– Дез… – сказала она негромко через какое-то время. – Я думаю, нам надо поговорить о том, что произошло.

Дезмонд бросил на неё короткий взгляд через плечо.

– Я видел, кто-то просматривал запись нашего разговора с Луаной, – поделился он.

– Извини. Если бы не это, я бы тебя не нашла.

– Ничего. Я не хочу ничего от тебя скрывать.

Дезмонд замолчал. Какое-то время над кухней висела тишина. Потом Иса спросила:

– Ты всё ещё любишь её?

Дезмонд глубоко вздохнул и вместо ответа произнёс:

– Мы с ней видели около двадцати лет назад. Так вышло… Мы провели ночь.

Иса молчала, не зная, как это воспринимать. По всему выходило, что она не имеет никакого права ревновать.

– Я не знаю, люблю её или нет, – признался Дезмонд. – Она была первой… Первой для меня. Но как бы там ни было. Я не мог бросить её, когда она просила о помощи. Тем более…

Он замолк.

– Договаривай, – поторопила Иса, чувствуя, что самое важное он ещё только собирается сказать. – Тем более – что?

– Тем более, она просила помочь не себе.

Дезмонд снова на какое-то время замолк, подбирая слова.

– Мы недолго говорили, и я ничего толком не успел понять. Но она сказала что-то про сына… Которого хочет спасти.

В наступившей тишине Дезмонд принялся раскладывать яичницу по тарелкам.

– Дезмонд, – осторожно спросила Иса. – А двадцать лет назад у неё сын уже был?

– Тебе чёрный с сахаром, как всегда? – спросил Дезмонд, игнорируя вопрос.

– Дезмонд! – окликнула Иса, но тот как будто бы ничего не замечал.

Иса поразмыслила и тоже сменила тон.

– Знаешь, – мягче сказала она. – Я ничего от тебя не вправе требовать. И мне тоже есть что тебе рассказать.

– Это касается Нолана? – забыв и про кофе, и про свою демонстративную молчаливость, Дезмонд в упор посмотрел на неё.

– Очень косвенно, – Иса опустила взгляд на часы. – Но я боюсь, что у нас нет времени на это прямо сейчас. Давай встретимся вечером и обо всём поговорим.

– Ты куда-то спешишь?

– Я тебе говорила о своём решении и не собираюсь его менять. Осталось только проконтролировать, чтобы всё прошло хорошо.

Вопрос о том, что делать с наследием Атлантиды, не давал Исе покоя все прошедшие дни. И чем больше она об этом думала, тем отчётливей приходила к выводу, что её не устроит ни один союз.

Вариант отдать тело Авроры её злейшему врагу, Галактиону, оставался неприемлемым, какие бы сладкие слова тот не говорил. Однако если до недавних пор она ещё рассматривала союз с Каленом и Анреем, то после недавних событий этот вариант тоже полностью отпадал. Инэрис знала, что не права. Подозревала даже, что Аврора не одобрила бы её подход. Следовало взять себя в руки и просчитать ситуацию со всех сторон. Но Иса не хотела даже пытаться. Она ещё готова была простить Ордену предательство во время войны. Готова была попытаться понять теорию меньших жертв, согласно которой погибли все её ученики. Но заключить с ними союз сейчас означало предать Дезмонда, а в каких бы жестокостях не обвиняли Инэрис Магдаро, никто никогда не уличал её в предательстве.

С точки зрения Ордена честь была старомодной роскошью, каждый свой поступок следовало соизмерять с получаемым от него благом, а уж никак не стопорить себя глупой этикой.

Инэрис была не совсем согласна. Она тоже предпочитала не оглядываться назад. Даже спустя тысячу лет этот метод помогал ей абстрагироваться от неудач прошлого и каждый раз бросаться в новую битву как в первый раз.

Но Инэрис также считала, что её слово и доверие тех, кто хорошо её знает, стоят слишком дорого, чтобы стать разменной монетой в очередной эпизодической стычке. Терять доверие Дезмонда она не собиралась абсолютно точно.

Однако все эти табу никак не проясняли главного вопроса: что делать дальше?

В том, что от Джона помощи ждать бесполезно, Иса почти убедилась. Её собственных сбережений вряд ли хватило бы на подобную экспедицию.

Счастье привалило внезапно, когда Иса уже собиралась искать помощи по другую сторону закона.

– Келли, что там? – Инэрис нависла над плечом Джери и приникла к нему щекой, вслушиваясь в наушник.

– Тут классный интерьер, – сообщила Келли, – мне особенно нравятся светильники. У отца…

– Келли! Камеру держи!

– Извини, – камера пошевелилась, и вместо витого подсвечника, висевшего на стене, показала дверь. – Опаздывает на пять минут.

Инэрис пододвинула стул и опустилась на него, по-прежнему не отрываясь от монитора.

Келли была проблемой с тех самых пор, как Инэрис решилась взяться за этот отдел. Строго говоря, идея не нравилась ей с самого начала – последние пятьдесят лет сотрудничества со спецслужбами развеяли все её надежды в прах. Однако Джон просил. Джон предлагал и уговаривал, обещая, что лимиты средств будут безграничны, а людей она будет подбирать сама. А ещё Джон обещал, что если проект продержится три года, то маленькую спецгруппу преобразуют в серьёзный отдел, где Исанна сможет делать всё, что захочет.

Инэрис к тому времени не хотела уже ничего. Она пыталась создать задуманное столько раз, что успела возненавидеть всё, что связано с политикой, и трижды пожелать человечеству счастья в объятиях любых Преисподих и Орденов. Время от времени она представляла себе, как попросту улетит, едва эцин появятся на Земле. Угонит какой-нибудь кораблик и отправится путешествовать, наплевав на всё.

В другие дни она сидела часами и пыталась понять, что же ей мешает. Она знала историю основания Ордена от и до наизусть. Она также едва не наизусть знала историю Империи – и ещё десяток историй, но каждый раз едва собирала достаточно людей, чтобы назвать свою организацию не бандой разбойников, но орденом, этот орден пожирал себя изнутри.

Инэрис не знала, зачем повелась на россказни Джона опять, но она повелась – и пожалела о своём решении уже на второй день.

Лимит средств оказался демоверсией того, что должно было ожидать её впереди, в светлом «когда-нибудь», когда проект оправдает себя.

Богатейший выбор человеческих ресурсов сводился к трём десяткам заключённых разной степени вины – как оказалось, рассекречивать проект и вести переговоры с теми, кто пока ещё имел гражданство, было запрещено.

Единственным светлым пятном на первом этапе проекта стала Тина. Её Инэрис знала уже почти три сотни лет. Тина была бессмертной, как и она, и на Тину она могла положиться. Правда, доступным этот ресурс сделало то, что Тина отсиживала срок за воровство, и факт этот Инэрис абсолютно не удивил – это было весьма в её духе. Слово дисциплина – вместе со словом закон – было кем-то вычеркнуто из её словаря.

Джери Инэрис откопала с немалым трудом, и эта находка пока не приносила сюрпризов. Как и Тина, она не отличалась чёткими представлениями о военном уставе, но, по крайней мере, своё дело знала. Джери была хакером – и хакером достаточно хорошим, чтобы обеспечить группе дополнительную статью доходов.

А вот с кем Инэрис не могла найти общий язык, как ни старалась, так это с Келли. Келли она взяла с расчетом – и не малым: как и Тина, та отлично обращалась с огнестрельным оружием, знала о нём всё и могла, кажется, собрать револьвер из коробки спичек, но это было не столь важно, потому что стрелять Инэрис умела и сама. В Келли привлекало другое – глаза. Инэрис так и расплылась в улыбке, увидев эту мордашку, потому что на Келли не купился бы разве что полный импотент. Такого, впрочем, всегда можно было отправить общаться с Тиной.

Келли любили все – девочки, мальчики и старушки, пожилые бизнесмены, байкеры и ботаники. К сожалению, выбирая её, Инэрис не учла того, что любила большую часть из них и Келли.

Келли была тем случаем, когда блондинка из состояния души плавно перетекает в стиль жизни, но уж точно не остаётся цветом волос. Она опаздывала на совещания и без зазрения совести объясняла, что по дороге познакомилась с симпатичным мальчиком. Легко в процессе рассказа меняла ему цвет волос, оставляя слушателя лишь догадываться о том, врёт рассказчица или попросту успела за полчаса дороги перепробовать двоих. Она могла зависнуть во время задания, разглядывая чей-то голый торс, дорогую сумочку или туфли из последней коллекции Армани, и объяснять ей что-либо не имело никакого смысла. При этом Келли продолжала отлично стрелять и до сих пор всерьёз пока не подводила, но Инэрис едва успевала считать нервные клетки, потраченные на час общения с ней.

А ещё Келли была единственной из троих, кто сидел за убийство, которого, как она уверяла, хлопая длинными ресницами, она никогда не совершала. Келли была дочерью сенатора, которого отдалённо знала и сама Инэрис, и вляпалась в какие-то большие проблемы, связанные с мафией и наркотой. За это, по сути, и сидела. Но полгода в тюрьме явно никак не сказались на её отношении к жизни, чему Инэрис не переставала удивляться изо дня в день.

– Идут, – выбил её из задумчивости голос Келли, и Инэрис вновь сосредоточилась на изображении.

– Цель взяла, – раздался в наушнике голос Тины, а в следующую секунду Инэрис выругалась и подскочила на месте, но сделать ничего не успела, потому что один из двух вошедших в зал людей отдал сигнал охране, и на Келли оказались наставлены четыре пистолета.

– Мама… – сказала Келли. – Я не хотела.

Инэрис не слышала ответа дилера, потому что во все глаза смотрела на вторую, стоящую рядом с ним.

Дилера она не знала, хотя дилер, судя по всему, узнал Келли, и именно это вызвало наступившую заминку. Зато эту вторую Инэрис знала отлично и не думала увидеть уже никогда. У неё были чёрные волосы, небрежно разметавшиеся по плечам, и синие, нечеловеческие глаза.

– Келли, слышишь меня? – спросила Иса.

Келли, тем временем, рассказывала какую-то небылицу, призванную доказать, что она работает сама на себя.

– Келли, повернись к Эл… к его спутнице. Скажи: «Нам покорилось море звёзд».

– Что?..

– Говори!

Келли повторила. Глаза темноволосой женщины расширились, и она отдала приказ:

– Не стрелять!

– Элеонор? – спросил её спутник, и Инэрис тихонько рассмеялась.

Та, кого назвали Элеонор, вышла вперёд.

– Кто ты такая? – спросила она у Келли.

Инэрис облизнула губы. Келли молчала.

– Келли, скажи, я сама приду. Так и скажи: Иса расскажет сама.

Келли повторила.

Элеонор подошла вплотную и, взяв Келли за подбородок, приподняла, заставляя посмотреть себе в глаза. Она была немного выше, но казалась такой же хрупкой, только отточенной, как клинок.

– Ты врёшь. Она мертва.

– Скажи – не дождётся. Скажи, я так сказала.

– Кто ты такая? – повторила Элеонор.

– Келли, пошли её к чёрту. Скажи, если не даст тебе зеленый коридор прямо сейчас, я лично её найду и пристрелю.

– Мне точно так сказать?

– С кем ты разговариваешь? – спросила Элеонор.

– Она говорит, что если вы не выпустите меня, она тебя пристрелит. Прямо сейчас, – Келли облизнула губы, – и ещё говорит, она сам тебя найдет. До конца недели. Всё.

Келли развернулась и направилась к выходу.

Телохранители передёрнули затворы, но Элеонор рявкнула ещё раз:

– Не стрелять! – и Келли спокойно миновала остаток пути.

Оказавшись на улице, она привалилась к стене и выдохнула с облегчением.

– Иса, я знаю дилера, – сообщила она, направляясь к своей машине, – его зовут Алекс, я уже работала с ним.

– Дилера… – задумчиво повторила Инэрис, – да, разберитесь с дилером. Тина за главную. Всё.

***

Инэрис добралась до дома к двенадцати.

Первым порывом было прошерстить базу собственноручно и откопать ту, кого Алекс назвал Элеонор. За полчаса поездки до центра решимость заметно поугасла – точнее, приобрела иной вид.

Инэрис нужно было подумать.

В первую секунду, когда она увидела Элеонор, ей показалось, что она сошла с ума. Несмотря на чёрное платье по моде дорогих земных марок Элеонор не изменилась ничуть. А может быть, напротив, именно чёрное узкое платье и чёртовы золотые светильники на стенах подчёркивали то, что она осталась такой же, как прежде.

Тогда, тысячу лет назад, Инэрис презирала эту любовь к роскоши. Сама она и сейчас предпочитала джинсы и белую майку, и лишь изредка, когда требовала служба, надевала пиджак. Но именно в эту секунду светильники, платье, золотое колье и длинные, вопреки местной моде, аккуратно уложенные волосы, доказали ей как ни что другое – Элеонор жива.

И всё же, когда первая радость схлынула, Инэрис начала вспоминать. Она вспомнила, как исчезла Элеонор и как развалился альянс домов, которые почти что готовы были выступить заодно. Вспомнила горящую Нимею и летящие навстречу бесконечные потоки малых и больших кораблей, похожих на гигантских моллюсков. Ещё два часа назад ей казалось, что это сон. Сейчас она понимала, что прошлое реально как никогда.

Она вспомнила Анрэя и свой первый порыв броситься навстречу белокрылым кораблям. Вспомнила день, который она прокручивала в голове тысячу раз, бесконечно упрекая себя в смерти близких.

– Джери, найди мне всё, что есть по этой Элеонор, – сказала она, когда машина поддержки уже парковалась у здания офиса, – к утру.

Сама она перебралась за руль своего Крайслера и направилась к дому.

Нолан так и не вернулся. Хотя казалось бы, он просто сделал то, что она сказала ему сделать – ушёл – именно сейчас взыграла привычка и отсутствие знакомых шумов в доме стало раздражать. Иса понимала, что теперь с их отношениями в любом случае придётся кончать. Посмотрел на телефон она подумала о том, что обещала Дезмонду встречу и разговор – вот только поздновато было звонить ему и напоминать об этом, когда за окнами давно стояла ночь.

Инэрис достала из холодильника коробку с готовым обедом и засунула её в микроволновку. Другой рукой потянулась к телефону и, вытащив его из кармана, выбрала нужную строчку.

Телефон Нолана не отвечал.

Инэрис успела перезвонить ещё дважды до тех пор, пока микроволновка не пискнула. Она убрала телефон, достала бифштекс с картошкой и, отодрав целлофановую крышку, принялась ковырять его вилкой, нависнув над столом. Есть не хотелось, но она не ела с самого утра и, значит, деваться было некуда.

Положив в рот две ложки пюре, она бросила вилку в коробку, подцепила её двумя пальцами, стараясь не обжечься, и отправилась в спальню. Забралась на кровать прямо в джинсах и, поставив обед на колени, ковырнула ещё раз. Потом наклонилась, достала из тумбочки другое устройство, почти неотличимое от её собственного Айфона.

Открыла сообщения и пролистала мельком фотографии – какая-то пустынная планета и незнакомого вида деревья с тёмно-изумрудными листьями, длинными, как у пальмы. Над планетой светило зелёное солнце, и лучи его отражались в морских волнах, заставляя их мерцать тем же изумрудным оттенком.

Усмехнулась и набрала:

«Круто. А у нас опять дождь».

Она положила в рот ещё одну ложку картошки и, кое-как проглотив, дописала:

«А ещё я хочу рагу из тинуаков».

Прошло с полминуты, прежде чем она получила ответ:

«))) А у меня есть».

Инэрис вздохнула и отложила телефон.

«Рассказать ему про Элеонор?» – подумала она. Дезмонд не знал Элеонор лично, но наверняка слышал о ней.

Насадила на вилку мясо и, откусив, набрала:

«Прости, что так поздно. Я только освободилась и сомневаюсь, что тебе будет удобно встретиться прямо сейчас».

«Зря», – пришёл короткий ответ. «Просто скажи – куда».

Иса замерла с куском мяса в зубах. Посмотрела в окно, раздумывая, не плюнуть ли на всё и не поехать ли на встречу прямо сейчас. Хотелось очень сильно. И в принципе, она могла.

«Кафе «Тарантино», на углу седьмой улицы», – пришло сообщение раньше, чем она успела что-нибудь решить.

«Буду через пятнадцать минут».

***

– Крис, давай попробуем ещё раз.

Крис о’Коннал, ассистент Нолана по лаборатории, которому повезло дежурить в эту ночь, устало протёр глаза и ещё раз набрал на клавиатуре комбинацию цифр.

– Мне кажется, рано или поздно он попросту взорвется, – сообщил он и нажал «энтер».

– Главное, что он принимает наши послания. Смотри.

Над экспериментальной площадкой расцвела воронка, состоящая из разноцветных всполохов. Нолан взял со стола зонд и запустил внутрь.

Воронка всосала прибор, пожевала три секунды и выплюнула – уже расплавленным.

– Может, напряжение поменять?

– Шесть утра.

Нолан кивнул и стал собирать вещи. Они вместе заперли лабораторию, сели в лифт и поднялись на первый этаж. Вместе вышли на улицу, и Нолан прищурился от бьющего в глаза рассветного солнца.

– Можно попробовать пластиковый зонд, – предложил Крис.

– Да, – Нолан вздохнул. – Ладно, спасибо, Крис.

– Звони.

Нолан машинально посмотрел на телефон, который как раз держал в руках. Три пропущенных вызова. Не очень много. Иса обычно начинала злиться после пяти.

Подумал, не стоит ли позвонить ей, но затем очень живо представил себе утреннюю Инэрис – взлохмаченную и злую от того, что её разбудили после четырёх часов сна.

Он ещё раз вздохнул и спрятал телефон. Инэрис, может быть, и знала, как нужно модифицировать зонд. У неё вообще порой возникали на пустом месте потрясающие идеи. Вот только говорить о физике она не хотела. Как и обо всём остальном, о чём Нолан хотел бы ей рассказать.

***

Кофе в этом месте был действительно хорошим. Иса даже не стала спрашивать, как Дезмонд его нашёл – любовь ко всему качественному была явственно написана у бывшего мятежника на лице.

За окнами медленно кружились крупные хлопья белого снега, и глядя на них Иса погружалась в приятный полусон. Она могла бы сидеть так и сидеть, не поднимаясь с места и не думая о том, что снаружи – целый мир, значительная часть которого её ждёт.

Дезмонд медленно покручивал в руках чашечку из тонкого фарфора и разглядывал её руки. Белый свитер с высоким воротом не скрывал предплечий, тоже молочно-белых и безупречно гладких.

Когда они встретились перед дверьми кафе, несколько долгих мгновений просто смотрели друг на друга. А потом Иса шагнула к нему и втянула в долгий, жадный поцелуй. Без всяких слов подтверждая, что то, что случилось между ними – не иллюзия и не сон.

Иса и сама не ожидала от себя этого порыва – просто увидев Дезмонда, поняла, что хочет коснуться его прямо сейчас. Ощутить обжигающее тепло его рук, сильных, безопасных, уверенных в собственной правоте. Так, как давно уже не была уверена она.

Но когда они вошли внутрь, над столиком воцарилась тишина. Никто не знал, с чего начать, а то единение, которое казалось утром таким естественным, теперь саднило кожу, заставляя опасаться собственных ошибок.

Спрашивать про Луану Исе уже не хотелось. Её мысли кружились возле сегодняшней встречи. Когда Элеонор в прошлый раз явилась на землю, дело закончилось очень плохо. Чего она искала теперь? На чьей выступала стороне?

Иса перевела взгляд на Дезмонда, раздумывая, можно ли завести об этом разговор. Опыт семейной жизни подсказывал, что разговаривать на свиданиях о физике и преступниках – всё-таки не самый лучший способ сохранить отношения.

– Ты хотела о чём-то мне рассказать, – напомнил Дезмонд.

– Да? А! – Иса облегчённо вздохнула, вспомнив своё обещание и как ни в чём не бывало произнесла: – У меня есть дочь.