Владыка сумеречной башни

Глава 1. Подарок к солнцевороту

– Там, где Стеклянная река впадает в Море Звёзд, а над Дивным Лесом вонзаются в небо хрустальные башни Альтаира, там, в горной долине, куда нет дороги Злу, остался наш дом… Ингрид! Что я сказал?

Ингрид моргнула глазами синими, как океан за окном, и соблазнительно покраснела.

– Вы сказали… – девочка отвлекающим движением нарисовала восьмёрку на странице, – что хрустальные башни… Были построены…

За спиной послышалось хихиканье Белла, и учитель в ярости захлопнул книгу.

– Всё, – бросил он. – Больше не могу.

Сделав глубокий вдох, наставник заставил себя успокоиться.

– Дочитаешь сама и расскажешь мне наизусть. Начиная от основания Альтаира и до самого исхода.

Учитель направился к двери, и Ингрид проводила его обиженным взглядом.

– И что его так разозлило… – пробормотала она и пожала тонкими плечиками.

Ингрид едва достигла возраста, когда эльфийки начинают интересоваться эльфами больше, чем сказками о драконах, но для этих лет не только выглядела достаточно взрослой, но и отлично осознавала свои преимущества перед другими. Во-первых, она была пусть младшей и не наследной, но всё же принцессой Дома Синего Дракона. Быть Младшей ей нравилось, потому что Белл, старший, в отличие от неё должен был помимо магии и истории изучать политическую обстановку в мире, стратегические трактаты прошлого и другие бесполезные вещи. Быть дочерью главы дома ей нравилось тоже – потому что это значило, что никто кроме Белла не смел цепляться к ней, и даже учитель в спорах с ученицей всегда оставался не у дел. Впрочем, последнему обстоятельству была и ещё одна причина – Ингрид обладала редчайшими среди сумрачных эльфов белоснежными пушистыми ресницами и длинными чуть вьющимися волосами того же цвета. В отличие от других, она не заплетала их в косу, а только скалывала у затылка драгоценными брошками, которые в изобилии дарили ей и отец, и другие, куда менее близкие эльфы. Ингрид подарки принимала не стесняясь, но ответных обещаний никогда не давала – она отлично знала, что судьбу свою решает не сама.

– Ты – дурочка, Ингрид, – Белл подошёл и отвесил ей подзатыльник.

Ингрид насупилась и промолчала. Белл был старше её на десять лет и выше на полголовы. И хотя для бессмертного эльфа десять лет – не срок, когда речь заходила об умении намять бока обидчику, десять лет тренировок вполне себе решали дело.

– Будешь так себя вести – никогда не станешь настоящей Хранительницей.

– Хранительница, – фыркнула Ингрид и принялась убирать книги в шкаф. – Хранительница должна уметь колдовать! Вот так! – она изобразила руками в воздухе хитрый знак, и ваза, стоявшая на самой верхней полке, со звоном разлетелась на множество осколков.

– Дура, – Ингрид тут же получила ещё один подзатыльник. – Хранительница Знаний – это не только магия, это ещё и мозги! А у тебя их явно не хватает.

Ингрид насупилась, но снова промолчала.

– Ладно, – сказала она, наконец, примирительно, – Белл, ты научишь меня седлать виверну сегодня?

– Нет! – отрезал старший. – Сегодня ты будешь зубрить историю Сумеречного Народа.

– А вот и не буду! – заявила Ингрид, и Белл только теперь заметил, что взгляд сестры устремлён за окно.

Белл подошёл и встал рядом.

– Возвращаются, – констатировал он. – Но это не значит, что ты сегодня отдыхаешь!

Ингрид фыркнула.

– Зубри сам! – шмыгнув мимо брата, она выскочила в коридор и рванула вниз по винтовым лестницам, пронизавшим насквозь башню Синего Дракона. Преодолев несколько пролётов, она поняла, что Белл несётся следом, но остановилась только на первом этаже, когда увидела в дверях мощную фигуру отца. У Тауфина, сына дракона, волосы были тёмными, с проблесками червонного золота, и сам он мощью грудной клетки и широтой плеч скорее походил на лесного великана, чем на эльфа, пусть даже и с примесью древней крови.

– Отец! – Ингрид бросилась было на шею вошедшему, не обращая внимания на остановившуюся по сторонам свиту, но замерла, обнаружив, что отец держит в руках огромный свёрток. – Подарки?

Ингрид расплылась в улыбке.

– В каком-то смысле, – ответил Тауфин, бережно опуская свёрток на пол.

– Мой меч! – воскликнул Белл. Старший остановился рядом с Ингрид и незаметно ущипнул её за руку, так что та взвыла от боли.

– Мо-оя…. Моя лютня, ты её привёз?

Тауфин прокашлялся.

– Белл… Найди управляющего. Прикажи освободить спальню на верхнем этаже. И пусть подготовят купальню.

– Конечно, отец, – Белл вежливо поклонился. – Но…

– Нет, Белл, меча не будет.

Лицо наследника вытянулось, он собирался спросить что-то ещё, но в этот миг свёрток зашевелился.

Брат и сестра замерли, уставившись на скрученный трубочкой ковёр, в котором Тауфин доставил свою ношу, а в следующую секунду из гобелена показалась лохматая чёрная голова. Острые ушки едва заметно выбивались из грязных прядок волос. Большие чёрные глаза были изумлённо распахнуты и, казалось, занимали поллица.

– Какой миленький, – Ингрид хихикнула и присела на корточки рядом со свёртком. – Ты кто?

Мальчишка молчал и явно был напуган до смерти.

– Как тебя зовут? – Ингрид протянула перед собой руку, чтобы погладить непонятное существо.

– Инг! – Белл торопливо ударил её по руке. – Ты видишь, у него глаза мутные? Он, может быть, болен, и заразно. – Белл поднял глаза на главу дома. – Что это значит, отец? Это заложник?

– Уймись ты, – не обращая внимания на брата, Ингрид принялась раскручивать ковёр, пытаясь освободить странное существо. Темноволосый мальчишка при этом старательно пытался отвоевать себе хотя бы кусочек ковра, защищавшего его от посторонних взглядов. – Папа, он правда болен! Посмотри, у него кровь!

– Инг, отойди! – на сей раз в два голоса потребовали отец и брат.

– Не пойду я никуда! – Ингрид попыталась высвободиться из тащивших её прочь рук. – Ему больно, а я умею лечить! Папа, ну я же правда умею! Пусть Белл меня отпустит!

Тауфин вздохнул.

– Ладно, Белл, пусти её. Пока настоящего Хранителя приведут, Раймон измучается весь. Иди лучше, сделай, как я сказал.

Белл бросил последний мрачный взгляд на чудо-юдо, которое принёс отец и назвал именем Раймон. От мальчишки пахло странно… Да нет, от него пахло просто отвратно, то ли болотом, то ли гноем, но кроме естественных запахов существа, которое долго шаталось по какой-то грязи, от этого Раймона пахло… человеком? Белл никогда не чуял этого запаха здесь, у себя дома. Только в пограничных городах, куда иногда возил его отец.

– Хорошо, – сказал Белл сухо и стал подниматься наверх.

А Ингрид вновь упала на колени около чудного мальчишки и, не обращая внимания на сопротивление, принялась сдирать с того покрывало.

– Убери руку, – она легко оттолкнула запястье ослабевшего парнишки, освобождая себе доступ к неприятной ране под рёбрами. – Кто это тебя так, Ра-ай-мон, – она будто бы пробовала слово на вкус.

– Да так… один, – Раймон насупился.

Это выглядело так забавно, что Ингрид не удержалась и прыснула смехом. Мальчишка тут же насупился ещё сильнее и обижено засопел.

– Ты похож на мокрого пса, – сообщила Ингрид, пока пальцы её порхали над изувеченным местом. – Так – больно? – спросила она, и мальчишка тут же заорал во весь голос. – Пап, нужно… – Ингрид подняла голову и обнаружила, что отца уже нет рядом.

Юная Хранительница снова опустила растерянный взгляд на Раймона.

– Нужно промыть, – сказала она, и веселье из её голоса испарилось. – Плохая рана.

– Знаю, – Раймон оставался всё так же серьёзен.

– Идти можешь?

Раймон фыркнул и попытался встать, но тут же едва не рухнул обратно на пол. Тонкие руки Ингрид подхватили его под поясницу, но удержать не смогли, и Раймону пришлось привалиться к стене. Он тяжело дышал.

– Какой ты большой… – задумчиво произнесла Ингрид. Раймон и в правду был на полголовы выше любого эльфа, которого она знала, уступая в росте разве что Тауфину. Он вообще мало походил на эльфа – разве что ушами и огромными глазищами. – Пойдём, – Ингрид осторожно подставила Раймону плечо, и так, опираясь на плечо будущей Хранительницы одной рукой и на стену другой, полуэльф стал подниматься наверх.

Когда винтовая лестница, которую Ингрид ещё утром преодолела в несколько прыжков, осталась, наконец, позади, оба привалились к стенам по разные стороны коридора и попытались отдышаться.

– Ты – Ингрид? – спросил Раймон, внимательно разглядывая эльфийку.

Ингрид кивнула.

– Я – дочь Тауфина. А этого, противного, зовут Белл. Он мой брат.

На лице Раймона промелькнула усмешка, и он тут же снова стал серьёзным.

– Спасибо… что возишься со мной.

Ингрид расплылась в улыбке.

– Мне нравится. И потом… Разве ты бы так не сделал?

– Не знаю, – Раймон пожал плечами. – Я ведь ещё не знаю тебя.

Ингрид не обратила внимания на слова странного мальчишки.

– Пошли, – она снова подставила плечо. – Осталось чуть-чуть.

Миновав несколько дверей, они подошли к спальне Ингрид. Она пнула ногой дверь и, рывком затащив Раймона внутрь, бросила на кровать.

Перевела дух, стёрла пот со лба, закрыла дверь и опустилась на секунду рядом с Раймоном. Затем встала и отправилась в купальню. Вернулась Ингрид с металлическим тазиком для обливаний и мягким полотенцем в руках.

– Ты ещё не разделся?

Раймон покраснел и покачал головой.

– Всё нужно делать за тебя.

Ингрид принялась стаскивать с парнишки грязную рубашку. Закончив, она брезгливо отшвырнула её на пол и занялась, наконец, раной.

– Так кто тебя так? – спросила она.

– Это… так… А-ай! – Раймон обиженно посмотрел на Ингрид.

– А не надо врать, – заявила Ингрид и принялась обрабатывать порез уже аккуратнее.

– На улице напали.

– На улице? – Ингрид высоко подняла брови. Она впервые слышала о том, чтобы на кого-то нападали просто так.

– Ну… да. А господин Тауфин отогнал этого ублюдка и забрал меня с собой.

– Ублюдка… – повторила Ингрид и покраснела. Раймон говорил странно и о странном. Но от того было ещё интереснее выяснить, что же случилось. – А чего этот… ублюдок… хотел от тебя?

– Да чёрт его знает. Может денег, а может… – Раймон запнулся, не решившись произнести то, что хотел, и покраснел. Ингрид была какой-то… нечеловеческой. Ну, да, она, собственно, и не была человеком. Но даже то, что слышал Раймон об эльфах, никак не подходило к Ингрид. – Тебе правда так интересно, а?

– Ну, да, иначе зачем бы я спрашивала? Значит, отец нашёл тебя на улице в Дорлифене и привёз нам вместо лютни?

Раймон отвернулся и снова насупился.

– Я никому не хотел мешать. Уйду, если нужно.

– Но лютня то от этого уже не появится, – Ингрид усмехнулась и сверкнула глазами из-под белоснежных ресниц. – Так что тебе придётся её заменить.

– Как это?

– Будешь моим подарком на Солнцеворот.

Раймон снова покраснел.

– Если надо, – пробормотал он. – Что там с раной?

– Всё в порядке. Смотри.

Раймон изогнул шею, разглядывая недавнюю рану.

– И правда, – он поднял на Ингрид удивлённый взгляд.

– А теперь давай, – Ингрид поднялась и замахала рукой, сморщив маленький носик. – Вставай, раздевайся, мойся. Я позову Марлин, после тебя всю постель менять.

– Прости, – Раймон снова смутился. Встав, он поплёлся туда, откуда Ингрид принесла воду. – Подожди, – он замер на пороге. – Что значит: «Раздевайся»? Мне одеваться не во что.

Глава 2. Член семьи

Следующим вечером Тауфин собрал у себя всю семью: двоих своих детей, сестру Айниру с её тремя почти взрослыми сыновьями – и Раймона.

Дом Синего дракона был невелик. История рода уходила корнями ко временам исхода, и владыка Тауфин гордо и честно мог говорить о том, что его тело несёт в себе кровь драконов. Однако войны сначала с людьми, а затем с Империей Крови, покорившей их земли, раз за разом накатывали на земли Синего Дракона, лежавшие на самой границе королевства. Мужчины умирали, не успев оставить потомство, и место их во главе пограничных отрядов занимали женщины. Так погибли шурин Тауфина и его старший сын, а затем и его супруга. Вампиры отлично знали, что стоит лишить отряд благородного предводителя, как магия драконов оставит войско Сумеречного Народа, и остатки воинов разбегутся.

В подчинении Тауфина всё ещё оставалось две тысячи простых бойцов, в ком не было ни капли драконьей крови, но вот ядро семьи становилось всё меньше.

– Дети мои, – произнёс Тауфин чинно, обводя покровительственным взглядом стоявших перед ним сыновей и племянников. – Я хочу познакомить вас со своим новым сыном.

Сыновья Айниры зашептались и стали переглядываться.

Белл нахмурился и опустил руку туда, где мог бы уже быть настоящий меч, а сейчас вместо него висела бестолковая деревяшка.

Ингрид широко улыбнулась и, склонив голову, из-под густых ресниц бросила короткий взгляд на Раймона.

Раймон покраснел. Он покраснел ещё тогда, когда Тауфин заговорил о новом сыне, потому что не мог поверить, что речь идёт о нём.

Встреча с благородным эльфом была чудом. Одни демоны знают, что привело Тауфина в трущобы, но едва Раймон увидел вдалеке его прямую спину и шёлк голубого плаща, трепещущий на ветру, как уже не мог отвести взгляд. Конечно, все в округе знали, что гулящая Варна приблудила от эльфа. Острые уши было не скрыть никаким капюшоном, да и взрослел мальчик куда медленнее, чем сверстники – за что не раз получал обидные клички.

Но сам Раймон эльфов не видел никогда. До этого дня. Он пробирался ночами под окна трактира, чтобы послушать песни заезжих бардов о бессмертных народах, и гадал, каким же был его отец? Гордым Лунным или свободолюбивым Лесным эльфом? Или, может быть, просвещённым эльфом Солнца? И хотя сумеречное королевство лежало к Дорлифену ближе всех других эльфийских королевств, Раймон никогда и не надеялся, что в нём течёт кровь самого могущественного эльфийского народа, много веков назад породнившегося с драконами.

Раймон не знал, к какому народу принадлежит таинственный незнакомец. Его попросту покорили его волосы с прожилками золота и широкие плечи, закованные в сталь. И когда Мартышка Джон решил поживиться редкой добычей и всадить в спину благородному гостю свой кривой клинок, Раймон сам не заметил, как бросился ему наперерез. С первого раза клинок выбить не удалось, завязалась короткая схватка, и нож вошёл полуэльфу под ребро. Раймон уже решил, что ему конец, когда руки Тауфина оторвали от него Мартышку и швырнули о стену.

А его, грязного полукровку, подняли на руки.

– Зачем полез? – спросил Тауфин, и на лице незнакомого мужчины отразилась искренняя забота – такая, какую Раймон видел разве что в глазах матери, давно уже почившей от старости. Ответа Тауфин не дождался, продолжив расспросы: – Ты что это: полуэльф?

Раймон зажмурился, почувствовав, что сейчас сказка закончится. Он не раз слышал, что эльфы не любят полукровок куда больше, чем люди. Для нищих и бандитов из трущоб он был просто жалким уродцем – непохожим на других, слишком слабым, чтобы работать в доках наравне с честными труженниками, и слишком медленно взрослевшим, чтобы оказаться полезным учеником в воровской гильдии.

Для эльфов же, как говорили все, включая знающих всё на свете бардов, одно существование полукровок было оскорблением.

Раймон искренне ожидал, что его ударят, но вместо этого большие и неожиданно мягкие руки эльфа приподняли его и понесли куда-то. Вскоре Раймон потерял сознание и очнулся уже в каком-то странном жёстком кульке, притороченном к седлу виверны – и на высоте птичьего полёта. Последнее открытие заставило мальчишку задрожать от ужаса – и дрожать уже до тех пор, пока виверна не опустилась на вымощенную мрамором посадочную площадку.

Если бы не странное белоснежное создание, по имени Ингрид, Раймон дрожал бы и до сих пор. А скорее – валялся бы снова без сознания.

Но Раймон стоял в удивительно красивом, отделаном разноцветными осколками кварца, зале, в окружении ослепительно красивых бессмертных существ, а Ингрид держала его за руку – и теперь, после слов Тауфина, прекрасного эльфа, принёсшего его сюда, оказавшегося то ли королём, то ли ещё какой-то большой шишкой, эльфийка сильнее сжала пальцы, будто почувствовав, как дрожат пальцы названного брата.

Раймон торопливо выдернул руку. Он не хотел, чтобы Ингрид знала, как ему страшно. Не хотел, чтобы Ингрид догадалась, как неуютно ему здесь и насколько не место ему, грязному полукровке, среди этих прекрасных созданий.

Раймон давно привык, что все вокруг считают его чем-то вроде дворняги, которая легко сносит пинки и побои. Но именно Ингрид не должна была так считать. Раймон сам не знал, почему.

– Его зовут Раймон, – произнёс Тауфин, приближаясь к двум своим родным детям и третьему, приёмному.

– Имя как у дворняги, – фыркнул кто-то из юношей, стоявших в стороне, и двое других тут же захихикали.

Тауфин сделал вид, что не слышит, а Раймон не заметил, каким пристальным взглядом наградила говорившего Ингрид – так что кузен поперхнулся собственным смехом, и толкнул локтем брата, заставляя замолчать и его.

– В нём нет драконей крови, – произнёс холодно тот, кого звали Белл. – В нём и эльфийской-то крови – кот наплакал. Он будет позором для дома, отец.

– С чего ты взял, – оборвал его Тауфин – что в его жилах нет крови наших предков? Только с того, что в нём течёт кровь людей? И даже если ты прав, Белл. Я – глава дома. Моё решение – закон. Удивлен, что ты об этом забыл.

– Да, отец, – Белл опустил голову, пряча недовольный взгляд за выбившимися из косы прядями чёрных волос.

– Раймон будет ходить на занятия вместе с тобой и Ингрид.

– Но… – Белл запнулся.

– Ты что-то хотел спросить, сын?

– Нет… – выдохнул Белл. – Ничего.

– Он хотел сказать, – произнесла Ингрид с улыбкой вместо него, – что Раймон наверняка отстал в учёбе.

Услышав это слово, «отстал», Раймон дёрнулся и бросил короткий взгляд на Ингрид, но та продолжала как ни в чём ни бывало:

– … и было бы хорошо, чтобы кто-нибудь из нас помог ему наверстать пропущенное.

Тауфин задумчиво кивнул.

– Да, ты права, конечно. Но это уже не тема для обсуждения на семейном собрании. Если хочешь, позанимайся с ним. Всё, все свободны.

Тауфин вернулся на своё кресло в торце зала. Айнира осталась стоять рядом с ним, и старшие принялись негромко что-то обсуждать.

Сыновья Айниры потянулись к выходу, продолжая перешёптываться. Проходя мимо нового члена семьи, каждый из троих будто бы невзначай постарался задеть его плечом. Ингрид проводила уходящих холодным взглядом, но в спор вступать не стала – настоящая угроза осталась стоять рядом, и угрозу эту звали «Белл».

– Стало быть, ты теперь сама решила стать учительницей? – спросил он, подходя к Ингрид.

– Нужно – и стану, – Ингрид вскинула подбородок.

– Смотри, помыться не забудь после занятий.

Фыркнув, он вышел следом за остальными, а Ингрид облегчённо вздохнула, довольная тем, что ссора закончилась так легко, и повернулась к Раймону. Тот стоял мрачный, как туча.

– Эй, – Ингрид помахала ладонью перед его глазами. – О чём задумался?

Раймон медленно перевёл взгляд на Ингрид.

– Всё ещё хочешь возиться со мной?

– Ну, я же тут, – она протянула руку и попыталась поймать ладонь полуэльфа.

– Смотри, как бы и тебе не досталось.

Ингрид фыркнула.

– Ко мне никто не посмеет подойти. И к тебе тоже – пока ты со мной.

– Что-то не очень хочется… – Раймон запнулся. «Становиться твоим хвостиком», – хотел он сказать, но понял, что это было бы неправдой. Ему очень даже хотелось остаться рядом с белокурой, чьи волосы походили на тополиный пух, девушкой. Просто прятаться за спиной у такого хрупкого создания было совсем уж подло. Даже для него.

– Пошли, – воспользовавшись тем, что Раймон на время выпал из реальности, Ингрид всё-таки схватила его за руку и потащила прочь.

***

В тот же вечер, когда они сидели в библиотеке на верхних этажах башни и разбирали заданный Ингрид урок, обнаружилась первая проблема: Раймон не умел читать.

– Тебе сколько лет? – спросила Ингрид с деланной строгостью, уставившись на него.

Раймон пожал плечами и отвернулся.

– Раймон, – позвала Ингрид настойчиво и, не встретив ответной реакции, встала и подошла к Раймону вплотную. Двумя пальцами, унизанными острыми перламутровыми коготками, подняла к себе лицо полуэльфа. – Сколько пальцев? – она выставила перед собой раскрытую ладонь.

Раймон секунду смотрел на неё, а затем, вскочив с места, оттолкнул протянутую к нему руку и рванулся к двери.

Ингрид проследила за ним задумчивым взглядом и щелчком пальцев заставила дверь захлопнуться перед самым носом полуэльфа. Тот сжал кулаки и обернулся, ожидая продолжения нападок.

– Ты и считать не умеешь, – произнесла Ингрид, приближаясь к нему.

– Ну, давай, скажи, что я вообще ничего не умею!

Ингрид замерла на месте, изучая яростный огонь во взгляде ученика. Она никогда ещё не встречалась с таким открытым проявлением чувств, тем более с таким открытым проявлением злости. Обычно саму её упрекали в несдержанности и легкомыслии, но шалости Инргид казались игрой искр на поверхности метала по сравнению с лесным пожаром эмоций Раймона.

– Я не думала этого говорить, – соврала Ингрид. – Все ведь когда-то не умели читать. И считать. Ну… позанимаемся немножко. Всё равно наставник проговаривает всю эту лабуду, – Ингрид постучала ногтем по корешку книги на ближайшей полке, – вслух.

Раймон всё ещё стоял напротив, плотно сжав зубы.

– Не говори брату, – сказал он мрачно.

Ингрид представила реакцию Белла, который и её саму без конца называл дурёхой за непоседливость, и кивнула.

– Ну, по крайней мере, больше я не буду самой большой идиоткой в семье.

Прежде чем Раймон успел разозлиться, Ингрид ослепительно улыбнулась, и полуэльф понял, что ответить ему нечего.

Шло время, но обычно легко остывавшей Ингрид не надоедало возиться со своим «подарком». Рядом с Раймоном она чувствовала себя настоящей Хранительницей – заботливой и мудрой, и ей безмерно нравилось это чувство.

Раймон же готов был учиться чему угодно, если обучала его забавная эльфийка с пушистыми ресницами и белыми, как облака, волосами.

Ингрид не надоедал Раймон, но учёба всё же надоела достаточно быстро. И понял это полуэльф, когда однажды после ужина Ингрид взяла его за руку и потащила вниз по лестницам.

– Куда мы идём? – спросил Раймон, когда обнаружил, что они уже стоят на первом этаже многоэтажной башни из полупрозрачного серо-голубого камня. Там, где он увидел Ингрид впервые.

– Ты умеешь ездить верхом?

– Ну… – Раймон задумался. Признаваться в том, что он и этого не умеет, не хотелось. Ингрид и так явно считала его идиотом. – На лошади.

– Как думаешь, на виверне то же самое?

– Наверное, – выдавил Раймон, хотя по телу пробежала волна дрожи от мысли о том, что он снова окажется в небе.

– Тогда научишь меня её седлать.

Раймон не ответил, да Ингрид и не ждала ответа. Волоча за собой Раймона, она уже неслась далеко впереди.

***

Дрожащими пальцами Раймон застёгивал подпруги и уздечки, стараясь не показать, что видел, как это делается, только издалека.

Раймон не умел читать и писать. Он не знал ни истории, ни древних языков. Всё, что он мог хотя бы попытаться сделать, чтобы не потерять интерес своей новой знакомой – это показать, что умеет работать руками. И он старался изо всех сил.

Наконец, два гордых животных оказались запряжены.

Ингрид дёрнула за поводья своей виверны, и та нехотя опустила шею, предлагая ей забраться в седло.

– Ингрид… – позвал Раймон, и эльфийка обернулась. У Раймона тут же перехватило дыхание от взгляда этих огромных синих глаз. Он хотел сказать, что вся идея с вивернами – глупость, но тут же понял, что не может вымолвить ни слова, и смущённо замолчал.

– Давай, – Ингрид запрыгнула в своё седло, и Раймону ничего не оставалось, кроме как сделать то же самое.

Дети успели подняться всего на несколько метров, когда из башни выскочила группа эльфов, размахивающих руками и вопящих на несколько голосов.

Раймон с облегчением вздохнул, поняв, что полёт отменяется.

Ингрид же прищурилась и легко ударила виверну по бокам пятками, как сделала бы это с лошадью. Обиженная рептилия взвыла и пошла вверх, но не плавно, по спирали, а задрав голову к небу.

Несколько секунд Ингрид балансировала в седле, с трудом удерживаясь на спине ящера и не желая уступать своей гордости. Всё это время виверна продолжала набирать высоту. А затем плохо закреплённый ремень отскочил, и эльфийка стала падать вниз вместе с седлом.