Вампиры поневоле

Глава 1

Пролог

1880 год.

Он сдох. О, он творил много зла в своей жизни. Унижал, оскорблял, уничтожал. Вытравливал доброту из сердец, сеял ярость и жестокость. Управлял эмоциями и жизнями, ломал и склонял к падению. Он заслужил смерти как никто другой. Если бы смог – точно радовался бы, что его смогли прикончить. Но не радуется, сдох же.

А точно ли помер? Почему тогда продолжает мыслить? Как это может быть? В него выстрелили. 12 раз, он считал. Было больно, даже как-то через чур больно, но вроде как заслуженно. Он уже собирался здороваться с чертями, а фиг там. Что, бурлящие котлы отменяются? Пф, тогда чего лежать? Надо подниматься и до смерти пугать этих людишек, которые стреляли. Вряд ли они ожидают его бодрствования после того, как он был нашпигован пулями.

Так, а почему глаза не открываются? Не понятно. Руки, ноги тоже не двигаются. Все-таки сдох? Почему тогда думать получается? Так, боль есть, ничего не двигается, но мозг работает. Хм.

О, его подняли и куда-то несут. Ауч, швырнули на что-то твердое, больно. Чувствительность не пропала. Пошевелиться опять не получилось. Да что происходит?

Надо либо сдохнуть полностью, либо жить. Третьего не дано, но оно, это третье, как раз таки сейчас и происходит. Говорила маменька, что он закончит плохо - не верил. Плохо, видимо, это вот так. Недотруп.

Как же обидно, он все слышит, понимает, даже чувствует боль, но само тело парализовано. И остаются открытыми два вопроса: кто его так неудачно пристрелил, и где, мать его, делся брат? Или он уже тоже недотруп? Черт, а если брат полностью окочурился? С кем тогда веселиться? Нет, сейчас вряд ли получится что-то исполнять веселое, но это состояние же скоро пройдет? Ведь да?

Попытка пошевелить рукой. Ноль отклика.

Вот черт.

- Этого сюда же швыряй. Потом их вместе зароем, - послышался грохот. – Я даже не надеялся, что у нас получится. Опускай брезент и поехали.

- Они точно того? Ты проверял?

- Да, пульса точно нет. Легкие деньги, как оказалось.

- Пули серебряные, это странно?

- Точно, собери гильзы. Переплавим. Да чего ты стоишь, ждешь, когда нас кто-то увидит? Давай быстрее, поместье скоро взлетит на воздух.

Дальше провал. Он отключился. А может - таки сдох?

Наемники были не в курсе, что у этих двоих пульс отсутствует не по той причине, по которой им бы хотелось. Зарыть? Вот уж нет.

Спустя несколько долгих часов он пришел в себя. Попытка открыть глаза… Получилось. Но как же больно, будто в них песка насыпали. Прислушивается. Его куда-то везут. Тряска сильнейшая, и жуткий запах навоза, не делает ситуацию приятнее.

Попытка пошевелить руками. Получилось, тело его начало слушаться. И боль от ранений больше не ощущается.

Очень медленно, чтобы не свалиться из-за качки повозки, опираясь о доски, он встал на колени. Странное ощущение. Так хочется пить.

Если в него стреляли и не убили, то может и брат смог выжить? Скорее всего, это его швырнули сюда.

Аккуратно пошарив руками по полу, и наткнувшись на тело возле себя, он начал быстро ощупывать его. У них с братом одинаковые рубцы под ключицей слева.

Нащупав то, что искал и, убедившись, что это брат, он нагнулся, приложив ухо к его груди. Сердце не бьется. Пульса нет. Брат мертв.

- Дьявол тебя дери. Как ты смог меня тут одного оставить? Ты обещал, что первым сдохну я, - прошипел мужчина, ударив брата двумя кулаками в грудь.

Импульс. Нет, не биение сердца, не шевеление конечностей, а нечто другое. Нечто на уровне ментальной связи. Шрам начал будто гореть.

- Ты не умер? Нет же? Если я жив после 12 пуль, то ты и подавно должен был выжить. Давай так, раз уж ты мне отвечать не хочешь и продолжаешь играть в «трупа», то почему мы оба не сдохли - выясним позже. А сейчас, видимо, нас с тобой будут закапывать. Пойду, поздороваюсь. Не скучай.

Послышалось шуршание ног по гравию, и накидка на повозке поднялась. Последнее, что увидели наемники, это кровавый оскал на лице трупа, который смотрит прямо на них ужасными глазами.

- Добрейший вечер, господа.

Глава 1

2002 год.

Нашел. Наконец-то она родилась.

2025 год.

- Да куда ты несешься? Пары закончились, можно выдохнуть, - Миха бежит следом за куда-то спешащей подругой. Та вихрем проносится мимо закрытых аудиторий и редких студентов, которые еще не разошлись по домам в этот поздний, для учебы час.

- Я не просила тебя сидеть со мной на МОИХ дополнительных. Так что не ной и не отставай. Если профессор свалит, я тебя саморучно придушу.

О, эта придушит. Миха точно в этом уверен. В этой девчонке сил, как у бугая. А сила, помноженная на взрывной характер – чудовищная смесь. Но ему нравится его подруга. С ней весело. Почему-то только ему. Одногруппники сторонятся ее. Друзей, за свои 23 года, она не нажила, а братьев и сестер у нее нет. Родители умерли, когда она еще была маленькой, так что их даже нет в ее памяти. А бабуля, которая ее растила, оставила этот мир три года назад.

У нее никого не осталось. Она у себя одна.

И есть он, Миха.

- Мира, зачем ты пишешь работы для этого старикашки? Ты понимаешь, что он использует их себе во благо? Ты от этого ничего не имеешь! – этот красивый блондин, за которым бегает добрая половина института, уже реально злиться на свою подругу.

- Много ты понимаешь. Он мне помог пробиться в группу исследователей. Благодаря ему я попаду на раскопки на Алтае, - резко затормозив, Мира переводит дух и поправляет на себе одежду. Она должна выглядеть опрятно. Если этому тирану-преподу хоть что-то не понравится, он ее исключит из группы археологов. И это будет провал. Без этой поездки она не сможет зарекомендовать себя, а значит и работу по своему направлению не найдет. Восстановив дыхание, она коротко стучится, перекладывая папку с работой в другую руку, и после разрешения войти, открывает дверь, оставляя Миху в коридоре.

Он устал ждать. Что так долго можно обсуждать с этим старикашкой? Учеба – это не его. Столько времени тратить на вот это вот все? Лучше бы затусили где-то, чем бегать за преподами, чтобы те, с барского плеча, ее в поездку отправили. Вот серьезно. Бесит.

Прождав еще не менее минут сорока, и, откровенно, заскучав сидя на подоконнике, дверь в аудиторию, в которой так долго пропадала Мира, наконец-то открылась.

- Не прошло и трехсот лет, - пробубнил Миха, и соскочил с подоконника. Закинув почти пустой рюкзак на плечо, он подходит к Мире, которая не выглядит радостной. – Только не говори, что этот утырок старый тебе отказал после трех твоих шикарных работ? Что, правда отказал? – резко скидывает рюкзак на пол и отпихивает подругу в сторону. – Всегда хотел ему врезать. – Мира только успела схватить его за капюшон желтого, как яркое пятно в почти черном коридоре позднего вечера худи.

- Ой, да не рыпайся. Ты сейчас ему в морду дашь, и пойдешь дальше жить свою богатую жизнь, а мне придется разгребать. Остынь или я тебе сама сейчас втащу, - даже без агрессии, а очень устало проговорила Мира.

- Я же за тебя переживаю. Вот что он сказал? Что собранной тобой информации не хватает? Что мало использовано ресурсов в поиске? Этот козел вообще знает, что ты уже неделю почти не спишь? Хорошо, что библиотеки закрываются рано и нет ночных. Ты бы там жила! Чтоб его…

- Вот не пойму, Мих, ты то чего злишься? Ты же спишь. Забиваешь на учебу, ходишь по клубам, спишь, с кем попало. У тебя все в порядке, чего злишься-то? За державу обидно?

- А вот это грубо прозвучало. Я, вообще-то, твой друг. Или забыла? Я тебя здесь уже больше часа сижу и жду, чтобы провести домой, неблагодарная.

- Ладно, извини. Просто не выспалась, - парень напротив, не мигая, смотрит своими голубыми в ее голубые. Одинакового цвета глаза и светлые волосы, делают этих двоих похожими друг на друга. Их даже, какое-то время, считали родственниками. Ведь их странная дружба была непонятна многим.

Конечно. Такой весь из себя красивый Михаил. Высокий и широкоплечий, всегда стильно со вкусом, но ярко одетый. Душа любой компании и постоянно улыбающийся белозубой улыбкой, дружит с этим недоразумением в юбке. Ну как в юбке, в широких штанах и таких же широких, будто безразмерных худи. С зубрилой и очень странной особой, которая на него, почти первого красавчика института, даже не смотрела сначала и только огрызалась. С той, что с первого курса у всей группы поперек горла костью стала. Зубрила же. Из-за нее прогулять невозможно. Сразу сказала, что прогуливать не будет, так что с такой хренью к ней не походить. А потом, когда на нее пытались «рычать» некоторые сокурсники, она отборным высокопарным матом ставила их на место. Да язвила им так, что ее начали обходить стороной.

Могла, ни с того ни с сего, увидеть какую-то одногруппницу в коридоре и, как «пройтись» словесно по ее внешнему виду. Той только и оставалось, что в «краске» убежать в ближайший санузел, чтобы прийти в себя. В защиту Миры можно сказать, что это были парни или девушки, неважно, только из тех, кто сами любили «подкалывать» или открыто издеваться над кем-то слабее себя. Остальные же учащиеся в ее институте, были просто ею проигнорированы.

Мира общается с кем-то только по поводу учебы, не более. Хотя было пару девчонок, которые хотели бы подружиться с ней, но их тоже проигнорили. Почему? Все просто. Мира - сильный эмпат. Это, как помогает по жизни, так и подкидывает проблем. Но помощи все же больше. Так она понимала, что те, кто хотел бы с ней общаться, хотят этого не потому, что она такая вся из себя клевая, и нравится им как человек, а потому, что она странная и ее, откровенно говоря, многие побаиваются. Уже поняли, кто хотел с ней дружить? Да, именно. Те, над кем чаще всего подшучивали. Они в ее лице видели ту, за чью спину можно спрятаться, а она в их лице ничего для себя полезного не видела. Так и училась.

А когда Мира училась на втором курсе, к ней, в первые, начал подкатывать самый завидный холостяк универа с курса старше, все офигели. А еще больше они офигели, когда она его сначала просто игнорировала, а потом, когда «ну достал прилипала», прямо посередине коридора, смачно съездила ему по физиономии. Хук слева, или как это правильно называется? Им обоим было больно.

Хорошо, что руку не повредила, а Михаил, любимчик всех и вся, долго ходил с фингалом. За ней ходил. Только теперь не предлагал ей переспать или встречаться, а ныл, что хочет быт ее другом. Представляете? Другом, блин. А ей это надо вообще? Он решил, что очень надо.

Она сдалась, когда перешла на третий курс. Дальнейшее сопротивление было бессмысленным. Весь институт офигел в третий раз. Когда красавчик Михаил или в простонародье Миха, начал привозить и увозить с занятий Миру, на своей тачке. Шикарной тачке, между прочим.

Новенький BMW M5, наикрасивейшего зеленого цвета, резво тормозил на стоянке университета. Все пускали слюни на красивую машину, а затем пускали тихий завистливый яд на выходящую из него Миру. К слову, Мира не переставала называть эту машину: «гроб на колесиках», чем очень злила своего друга, которого сама не выбирала.

Нравится ли ей машина друга? Несомненно. Но ее дурной характер, закаленный не самым приятным безденежным детством, заставлял язвить. Хотя, потом она так называла машину Михи только из-за его реакции. Примилейше злиться, этот, несомненно, яркий персонаж.

Может показаться, что и она просто завидовала богатому приятелю, ведь у самой денег было не очень-то много, а иногда не было вовсе, но это не так. Нет у нее зависти к тем, кто обладает черными картами и не в чем себе не отказывает. Она умеет просто радоваться, что не всем досталась такая судьба как у нее.

Вернемся к разговору у аудитории:

- Правда, не злись. Прости меня, пожалуйста. Ладно, блин. Прости меня, пожалуйста, самый любимый друг, - устало проговорила Мира, и глаза ее друга засветились весельем. Миха улыбнулся и протянул ей руку.

- Ладно, сам же тебя выбрал в друзья. Погнали домой, только сначала поедим, я сейчас откинусь от голода, - уже весело высказался Миха, и потянул за собой уставшую от этого тупого мира преподавателей Миру.

Она даже не сопротивлялась, когда ее тащили по лестницам за руку, хотя есть лифт. Не сопротивлялась, когда ее тащили на буксире через весь первый этаж к выходу на стоянку. И совсем перестала сопротивляться, когда увидела, что сегодня они едут не на машине, а на мотоцикле.

Как же она обожает этот вид транспорта. Вот что называют «отдельным видом кайфа». Значит, Миха как-то успел съездить домой, оставить машину и взять мотоцикл. Быстрый малый.

- О, наконец-то вырождение лица напоминает живого человека, - улыбнулся Миха, смотря на реакцию подруги, когда они подошли к мотоциклу.

- Умеешь ты поднять настроение. Давай скорее шлем, - подгоняет друга. Уже не терпится заново ощутить скорость этого мощного зверя.

Черный YAMAHA YZF-R1, хищно зарычал, когда на нем устроился владелец в ожидании, когда устроится и его спутница.

Мира надев шлем, устроилась за Михой, и постучала ему по плечам, мол, поезжай, давай. Тот только усмехнулся. Он точно знает, как его подруга обожает этого зверя. Специально пригнал его, чтобы хоть как-то растормошить Миру, ведь последнее время она всю себя отдает учебе. Рыкнув, мотоцикл сорвался с места, унося друзей от ворот универа.

Глава 2

Остался последний год обучения, самое тяжелое время. Сейчас может возникнуть вопрос, как так получилось, что эти двое вместе доучиваются, хотя Миха был на год старше? Вот тут большая половина университета охренела в третий раз, а потом перестали обращать на этих двоих внимание, ведь чему еще удивляться? Миха просто взял и проучился два года на одном и том же курсе, чтобы выпуститься вместе с Мирой. Зачем? Это вы у него спросите.

На самом деле, кто бы, что не говорил, но этот, кажущийся совершенно безответственным юноша, на самом деле отличный друг и человек. Но только с Мирой. Он, по-тихому, ей всячески помогает, всем, чем может, чтобы она не узнала и не прибила его. Ведь ее это: «я всего добьюсь сама», уже изрядно напрягали. На третьем курсе не стало Мириной бабушки, а значит и последняя капля поддержки ушла вместе со старушкой.

В то время Михе пришлось труднее всего. Он видел ее состояние. Понимал и знал все ее проблемы, но ничего не мог сделать. Она не приняла бы помощь. Ни в каком виде. Тогда-то он и решил, что ему нужно учиться с ней на одном потоке, чтобы чаще быть рядом.

Переломным моментом стал зимний вечер, когда Мира вышла из института. Вся в черном одеянии, с опущенной головой, с неизменным черным рюкзаком за плечами и сильно сжимающая повидавшую видов куртку в области желудка. Она сделала несколько шагов, а потом замерла, и начала оседать. Миша не успел подбежать, и она упала, сильно ударившись головой о плитку.

Он тогда знатно испугался. Подхватив Миру на руки, понес к машине, быстро соображая, где ближайшая больница. Так быстро он еще никогда не ездил по городу, не позволял себе. Но здесь ситуация складывалась из рук вон плохо.

Подъехав к больнице, он внес Миру на руках в приемный покой, с криком о помощи. Спасибо врачам, среагировали они быстро. Осмотрели, взяли необходимые анализы и сделали МРТ головного мозга.

Гипогликемический приступ и легкое сотрясение. Из-за длительного голодания она потеряла сознание. Доктора сделали все обязательные процедуры, капельницы и оставили ее в больнице. Миха оплатил палату, чтобы ей было удобнее, зная, что она сложно сходится с чужими людьми. Единственное, попросил персонал не рассказывать ей, что эта палата платная.

Там не было изысков. Обычная палата в городской больнице, только есть еще холодильник и микроволновая печь с чайником, и пациент находится один, а не впятером, к примеру.

Когда она очнулась, он был рядом. Заверил, что с ней все будет хорошо, и что он о ней теперь позаботиться. Естественно, не дал ей возразить, ибо назвал себя ее другом, единственным вообще-то, и вообще, он же рыцарь, значит должен защищать. Правда, видя весь скепсис на ее лице, изменил свои показания и сказал, что просто он богатый засранец, которому некуда тратить деньги, и вообще очень скучно, поэтому он будет веселиться за ее счет.

В это, как будто, поверить было проще, и она сменила гнев на милость. Не дура же. Конечно, ей нужна помощь. Поблагодарила его, за то, что не прошел мимо. И это стало началом ее полного принятия его, и отправной точкой их долгой дружбы, по мнению Миры.

После того случая он с ней дружил, а она позволяла быть с собой рядом.

Нет, не эгоистка. Мира не умеет проявлять сильные чувства так, как это делают обычные люди, но Миха всегда замечает ее заботу. Видит ее благодарность в мелочах, типа приготовленного ужина, или, когда она его пьяного, уставшая забирает на такси с какого-то клуба. На последние свои деньги, между прочим. Видит он все и принимает ее такую. А она, как будто бы, принимает его. Так же он, за все время совместной учебы и дружбы, рассмотрел в ней и доброе сердце, и мягкую душу. Или как там правильно.

Она никогда не заступалась за тех, кого обижали при ней, словесно обижали. Но всегда, всегда, эти недоумки, которые, как гиены, нападают на слабых, были словесно и прилюдно уничтожены ею. Всегда. Повышенное чувство справедливости, наверное. И она бы уже, возможно, получила бы физически за колкий язык. Но за ней тенью стоит Михаил, тот самый любимчик всех и вся, когда дело не касается той единственной, за которую он, почему-то, может и уничтожить. Причем как физически, так и лишив идиота будущего. Да, в средствах и нужных знакомствах этот парень не обделен.

Тем временем, мотоцикл затормозил у придорожного кафе. В этом месте Миха частый гость. После быстрых заездов на своем железном друге он здесь отдыхает. Готовят в этом кафе отлично, а большего ему и не надо.

- Все, приехали. Пойдем кушать, а то сейчас я умру голодной смертью, - заглушив мотоцикл, сказал Миха, забирая у Миры шлем.

- Спасибо, что покатал, а не сразу повез домой, мне это было очень надо, как оказалось.

- Что, проветрила мозги и таки дашь мне врезать старику, - прищурился друг, пытаясь развеселить Миру.

- Хорошо. Пока я кушаю здесь, можешь ему врезать, - подмигнула и развернувшись пошла в сторону заведения, которое и ей было знакомо.

- Вот мымра, - улыбаясь, пошел следом за ней.

- Сегодня плачу я, - сделав заказ, поставила в известность друга Мира.

- Да хоть заплатись. А деньги хоть есть, плательщица?

- Не только ты богатенький Буратино, - счастливо улыбнулась Мира, показывая Михе свой счет на телефоне.

- Ого, почти мультимиллиардер. Откуда богатства?

- Мне наконец-то перевели деньги за доклады и курсовые. Следующий месяц я могу жить спокойно. Деньги на квартиру и все ежемесячные нужды, я уже отложила, так что все очень даже хорошо. Даже несмотря на то, что придется впахивать сильнее. Но я сделаю этот долбаный проект, и все равно поеду на Алтай, - заказ уже принесли, и Мира, не стесняясь, говорит с набитым ртом, ведь эти потрясающе вкусные ребрышки не будут ждать.

- Слушай, давай я тебя свожу на Алтай, и ты не будешь впахивать на этого старика. Ты же понимаешь, что благодаря таким, как ты, его все считают чуть ли не гением. А он ноль без палочки. Все его работы – это краденые старания студентов. Лучших на патоках, между прочим, - так же пережевывая с наслаждением пищу, делиться мнением Миха.

- Да все я понимаю, но, если он не возьмет меня своим протеже, я не смогу работать археологом. Ты же понимаешь, как это все работает. Просто так не пробиться. Закинут куда-нибудь в архив, буду в пыли чихать и только в документах вычитывать о новых находках. А я хочу прикасаться к истории саморучно, блин. Сволочь. Не ты, препод.

- Понял я, - усмехнулся Миха. – Я могу тебя устроить. Ты же знаешь, - став серьезным, в который раз напоминает.

- И мне это не сделает имя. Я столько всего знаю, я хороший специалист. Знаю древние языки, но таких как я - душат. А если приеду по знакомству, всерьез воспринимать не станут. А я не потерплю к себе не равного отношения. В тюрьму не хочу, но точно кого-то прикопаю, если услышу в свой адрес, что незаслуженно что-то делаю. Я заслуживаю быть там. И этот маразматик, считающий себя умником, тоже это знает. Я лучшая из выпуска. Извини, ты тоже умный, но я лучшая.

- Не извиняйся, это правда. Не спорю даже. Ты, чуть ли не единственная, кто достоин. Поэтому мне так хочется, чтобы ты достигла своих целей. Ой, не надо так смотреть, будто не знаешь, что я на твоей стороне. Ты 6 лет впахиваешь, мало спишь и мало ешь, все изучаешь, разбираешься. Я же не тупой, все вижу. Это мне не нужно думать об образовании, мне не нужна специальность. Я богатенький, а тебе нужно, ты же не хочешь жить за счет друга, - сыто покушав, Миха откинулся на спинку стула.

- Да ну тебя, - немного помолчав, она задает вопрос, который всегда боялась задать. Боялась, что сделает больно им. Друг никогда ничего сам не рассказывает, а она не привыкла навязываться, но сегодня, почему-то, ей хочется знать, – Миха, ты никогда не говорил про своих родителей, братьев и сестер. У тебя есть кто-то? – друг помрачнел. – Извини, зря спросила.

- Они умерли много лет назад. Все умерли. Мама, папа, две сестры и два брата – все мертвы. Их убили, - за столиком воцарилась тишина. Такого Мира не ожидала услышать. Она и утешать не умеет. – Я слышу, как скрипят твои извилины. Не надо думать, как меня утешить, я же большой мальчик. Это было давно.

- Как бы давно это не было, такое сложно пережить. Ты вообще один? Никаких родственников не осталось?

- Брат. Он в коме уже много лет. Но он точно из нее выйдет. Я в это верю.

- Конечно, выйдет. Я тоже буду в это верить, - взяла друга за руку своими ладошками, и, несмело улыбнулась. И этот жест сказал гораздо больше, чем можно выразить словами. Мира никогда не идет на физический контакт первая. Ей это претит. Но когда Миха ее приобнимает, она никогда не отталкивает, толи терпит, толи ей нравится, но она не любит навязываться, Миха еще не разобрался.

- Ладно тебе, я же сильный, справился. Так что жалеть меня не надо, - мягко забрал руку и подмигнул подруге.

- Я и не собиралась тебя жалеть, вот же. А свозишь меня познакомиться с твоим братом?

- Обязательно. Думаю, скоро съездим.

- Отлично, может он не такой засранец, как ты, - рассмеялась Мира, разряжая обстановку.

- Вот теперь мне интересно, а почему ты не спрашиваешь, кто и за что убил мою семью? – подался вперед Миха, облокачиваясь локтями о стол.

- Что-то мне подсказывает, что меня это не касается, но если хочешь поделиться, то я выслушаю, - пока друг смотрит на нее, что-то обдумывая, Мира подняла руку, подзывая официанта. Заказала себе чай и десерт, не перебивая мыслительного процесса у друга. А тот молчал до самого принесенного заказа, и только сканировал ее взглядом.

- Сколько мы дружим? – наконец прервал молчание Миха. Теперь ждет, пока подруга пережует кусочек тортика.

- Знакомы пять лет, дружим три, бесишь ты меня пять лет, но спокойно отношусь к твоим бесам я года два. Как-то так, - вытирая рот салфеткой, особо не задумываясь, проговорила Мира.

- То есть два года мы уже точно друзья. Что ты думаешь обо мне? – с таким серьезным выражением лица она его видит не часто.

- Это смущающие вопросы. Ну, ты сам напросился. Ты часто невыносимый прилипала, эгоистичный индюк по отношению к людям, нарцисс и бабник. Дотошный и гиперопекающий, но думаю, что это только со мной. Веселый и активный, но, когда отворачиваешься от всех – становишься собой. Закрытым и вдумчивым. Расчетливым и понимающим гораздо больше, чем показываешь. Красивый. Очень красивый, если уж совсем честно, и точно знаешь об этом. Жутко богатый. Жутко, потому что я даже представить не могу, где можно заработать такие деньги честным путем. А это наталкивает на мысли, что ты вне закона. Ты, вроде, постоянно рядом, но всегда как-то вскользь решаешь и какие-то свои вопросы. Удивлен? Я наблюдательная. У тебя много подчиненных, что бы они ни выполняли. Очень много. А еще, ты за мной следишь, иногда, - всю тираду Миха слушал с непроницаемым лицом, а вот последняя фраза Миры вызвала эмоцию.

- Стоп, слежу за тобой?

- Думал, не замечу? Люди меняются, но у всех них есть нечто объединяющее, - друг выглядит по-прежнему удивленным. – Хорошо, раз делаешь вид до глубины души удивленным – скажу. Ты своим людям предложи лица попроще делать, ну и тату на шее как-то прятать надо, что ли.

- Значит так, сейчас слушай внимательно, - пониженным голосом начал друг, - Я не слежу за тобой и не следил никогда. Я знаю все твои места посещения, их не так много. И на твоем телефоне «следилка» от меня, на случай если что-то случится. Кстати, если что-то случится, зажми кнопку повышения громкости и подержи три секунды, я быстро приеду. Но, я никогда за тобой не ставил никого следить. Никогда.