Последний из рода Демидовых. Книга первая: Печать Высшего Демона

Глава 9

— Поищите себе пока подходящее место за столиком, а я принесу вам фишки, — Анастасия вновь натянула улыбку на лицо.

— Конечно, — я ответил администратору тем же.

Когда она удалилась, я обратился к своей спутнице:

— Герда, послушай меня внимательно. В покере я как корова на скачках! А значит, мне нужна помощь.

— Я поняла, что вы хотите от меня, господин, — девушка явно нервничала. — Но это так не работает! Видения возникают, когда для них приходит время, а не по заказу… Я бы и рада вам помочь, но, боюсь, это невозможно!

— Значит, будешь ходить часто в туалет и там пытаться впасть в транс или призвать видение. Мне плевать, как это у вас называется! Но мне нужен от тебя конкретный результат!

— Но я же сказала, что это так не работает! — Герда готова была расплакаться.

— Мой план зиждился на том, что ты сможешь предсказать! — а я, как последний козёл, был непреклонен. — Ходи в туалет и пробуй там, пока хоть что-то не родишь.

Предсказательница буквально вырвала бокал шампанского у проходившего мимо официанта, а затем опустошила его за один глоток. Так… Надо её привести в чувство, мне не нужна пьяная прорицательница, которая мне будет не помогать, а только мешать! Герда оказалась подавлена, и это меня не устраивало. Улыбнувшись как можно более беззаботно, я сказал следующее:

— Мы уже выполнили главное задание: выяснили, что Морозов виновен в гибели рода. А если мы его сможем обыграть, то это будет лишь приятным бонусом, понимаешь? Так что не сильно заморачивайся, выйдет — отлично, не выйдет — ну и пофиг! Главное — ходи и пробуй, а ещё получай удовольствие от вечера, только не напейся!

— Я поняла, господин! — Герда просияла от радости.

Мы шли под ручку в зале, где играла негромкая медленная музыка, создавая атмосферу уюта и покоя. Ни одного светильника с прямым светом я не заметил, но источников света хватало: огромные цилиндрические люстры, полностью закрытые со всех сторон, излучали мягкий бежевый свет. На стенах горели имитации каминов, причём они встречались по всему периметру зала, но какого-то раздражения или отторжения не было. Столы оказались выполнены из толстого, плотно залакированного дерева, кресла покрывала натуральная кожа. А посетители наслаждались атмосферой. Все выглядели чинно и благопристойно. Женщины в шикарных платьях, с дорогими украшениями и шикарными серьгами в ушах, каждая из которых могла стоить как усадьба. Мужчины в строгих тройках, обязательно при галстуках или бабочках. Кто-то пил виски или коньяк, кто-то дымил трубкой из слоновой кости, у кого-то виднелись мундштуки или же сигары.

— Вот он! — шепнула мне на ухо Герда. — Вон за тем столиком с женщиной в бирюзовом платье!

Ещё бы я знал, как выглядит бирюзовый цвет! Но, как оказалось, бирюзовый — это где-то на стыке зелёного и голубого. Морозову, как и его жене, было под сорок, эту информацию я почерпнул из местного интернета. Но вот сам барон и его жена выглядели моложе своих лет, я бы им не дал и тридцати пяти.

Помимо барона, за столом находились ещё два игрока. И судя по всему, игра только начиналась. Я приобнял Герду за талию и как можно более дружелюбно, а это было сложно, шрам нестерпимо пульсировал, спросил у сидевших за покерным столом:

— Вы не будете против, если мы к вам присоединимся?

— О, молодой человек! — обернулся ко мне седой как лунь игрок, но с шикарными усами, загнутыми вверх. — Я не против молодёжи в компании, а вы?

Усач обвёл присутствующих взглядом.

— Я тоже не против, — ответил полненький мужчина невысокого росточка, с прогрессирующей лысиной и с начисто выбритым круглым лицом, — больше денег в банке, крупнее выигрыш!

Он засмеялся своей шутке, но её никто не поддержал. Только Морозов смотрел на меня с враждебным любопытством, кажется, он меня узнал.

— А вам сколько лет, юноша? Мне кажется, вам нет двадцати одного! — наконец произнёс барон.

— Если бы ваше предположение оказалось верным, разве меня пустили бы в столь уважаемое заведение? — произнёс я это совершенно беспечно и без агрессии, что ещё больше расположило ко мне сидевших за столом.

— Полноте, барон! В «Молли и Блум» очень жёсткие правила, и я не помню ни одного раза, чтобы администрация что-то нарушила! — вмешался усач.

— Я тоже считаю, что молодой человек и его прекрасная дама нашей компании пойдут исключительно на пользу! — лысеющий пухляш с трудом отвёл похотливые маленькие глазки от Герды.

Так, мы оказались за одним столом с бароном Морозовым и его женой. Когда нам раздали первые карты, я объявил, что играю в кэш-игру по холдему, и попросил установить блайнды в тысячу и две тысячи рублей. Мои соседи охотно согласились. Когда мне принесли фишки, то лысый и седой округлили глаза, а барон сжал губы в тонкую линию. Передо мной лежали фишки на двести тысяч, у лысого — на сто тридцать, у седого — на сто восемьдесят. Перед Морозовым стояла совсем скромная горка: шестьдесят тысяч, не больше.

Двести тысяч — очень приличная сумма для игры в покер, даже для аристократов.

— А разве вы не должны бегать по городу в поисках денег, чтобы вернуть мне долг? — язвительно прошипел Морозов.

— Барон, я именно этим и занимаюсь! — беспечно бросил я.

— Вы знакомы? — усач удивлённо перевёл взгляд с меня на Морозова.

— Лично нет. Но нас связывают некоторые обязательства… — туманно ответил барон.

— Простите, я забыл представиться! Граф Клемент Аристархович Демидов.

Я подумал о разглашении деталей требования со стороны Морозова, но такой поворот привёл бы с высокой долей вероятности к конфликту и скандалу. Это, в свою очередь, означало, что никакой игры не будет! Вместо этого я как ни в чём не бывало обронил:

— Полно вам, барон, не стоит портить вечер себе и вашим компаньонам по столу финансовыми вопросами! — улыбнувшись Морозову, я как можно более добродушно добавил. — Давайте лучше сыграем!

— Я тоже не прочь сыграть! — поддержал меня усач. — Меня зовут Викентий Витальевич Ануфриев, я граф, как и вы, молодой человек!

Викентий протянул мне руку. Рукопожатие седого графа было твёрдым и жёстким — каким оно и должно быть у настоящего мужчины!

— Давайте уже начнём, — подтвердил своё намерение лысый. — Я, кстати, не аристократ, но заявляю без лишней скромности, один из лучших адвокатов Москвы! Ваш слуга заезжал ко мне, но никто не перезвонил… Василий Петрович Гречкин, к вашим услугам!

— Рад знакомству, Василий Петрович. Возможно, я вам действительно позвоню!

Барон скривился от наших разговоров и, осознав, что выгнать меня из-за стола не выйдет, сдался.

— Ну раз большинство выступает за игру… — Морозов натянуто ухмыльнулся и, взглянув исподлобья на меня, добавил, — то как я могу отказать? Играем!

Если говорить откровенно, то в покер я играл давно, лишь с друзьями и толком не помнил нюансов. Да, я что-то прочитал перед поездкой в игорный дом, но это не могло закрыть пробелов, получаемых с опытом. На самом деле мне это было даже на руку. Так как я планировал свалить всю работу по ограблению Морозова на Герду. А до этого мне даже не придётся изображать новичка.

Поймав взгляд жены Морозова, я на миг смутился. Женщина явно смотрела на меня с вполне определённым интересом. Это, конечно, приятно, но в мои планы адюльтер не входил.

Но смущало меня не только это. А то, как жена Морозова была одета. На женщине отлично сидело обтягивающее платье, подчёркивающее её фигуру, но выглядело оно неновым. Не так выразился, платье казалось самую малость заношенным. А на шее висело очень элегантное и утончённое колье, но какое-то старомодное. Что-то мне подсказывало, что на такие вот выходы в свет надевают другие украшения: кричащие, сверкающие, модные, в конце концов. И одеяние баронессы Морозовой наводило меня на определённые мысли.

Игра шла своим ходом. Я сливал потихоньку деньги, хотя от суммы в двести тысяч ещё оставалась большая часть. Совершать ошибки и глупости как раз и входило в мою стратегию. И это всех устраивало, включая Морозова.

Герда ушла пудрить носик и, вернувшись, покачала головой. Расшифровывать было не нужно, её дар молчал. Время бежало, и от двухсот тысяч остались сто пятьдесят. Я потихоньку вникал в то, как идёт игра, все эти коллы и фолды стали понятными и привычными. Я начал замечать некоторые особенности поведения Морозова. Барон облизывал губы и выбивал простенькую мелодию на игральном столе пальцами, когда к нему приходила хорошая карта. А вот когда карта оказывалась посредственной, барон играл желваками, а его губы, напротив, превращались в тонкую линию.

Гречкин сделал ставку на всю сумму на хороших картах, но проиграл, и его сто тридцать тысяч перешли к Морозову. Усач продержался подольше — около часа двадцати минут, но в итоге и его сто восемьдесят тысяч оказались у барона. У меня к тому времени на столе лежало около восьмидесяти тысяч, у Морозова — около четырёхсот девяноста. Мы с Морозовым остались вдвоём. Герда уходила пудрить носик ещё три раза, и всё безуспешно.

Я же начал изображать азарт, охотно повышая ставки и принимая, даже когда карты оказывались откровенно слабыми. Морозов был просто счастлив. Он то и дело говорил:

— Дорогая, мне сегодня чёртовски везёт!

Я же симулировал озадаченность и продолжал намеренно проигрывать. Я ждал, что Герда всё же что-то увидит. И вот на очередном круге раздачи девушка не стала садиться рядом, а встала позади меня и, дождавшись, когда я в очередной раз проиграю, мило проворковала:

— Позвольте у вас украсть Клемента Аристарховича, всего на пять минут?!

— Пожалуй, я тоже разомну кости! — Морозов встал и направился к другому столику.

Герда потянула меня в центр зала и принудила к танцу, впрочем, я был не против.

— Я увидела! — одновременно стараясь говорить как можно тише и при этом с трудом сдерживая свой восторг, проворковала моя спутница. — Когда у вас ничего не останется, то вы поставите на кон последнюю жемчужину и отыграете всё у Морозова.

— Какова вероятность, что ты ошибаешься?! — на полном серьёзе спросил я.

— Она почти нулевая. Я это видела, вы выиграли! Ждите пиковый стрит-флеш, девятка и десятка придут в самом конце раздачи. Морозов же будет уверен, что выиграл. У него окажется каре на тузах!

Я задумался, а ещё на глаза попался Морозов. Он о чём-то разговаривал с компанией стариков лет шестидесяти, сидевших впятером за одним столиком. Мужчины были одеты в разную форму, на погонах горели гроздями звёзды. Кто это? Военные или полицейские чины? Толком обдумать эту мысль не вышло.

Герда нежно повернула мою голову к себе и поцеловала. От неожиданности я чуть не оттолкнул девушку, но вовремя остановился. Поцелуй оказался страстным и необычайно приятным. Тёплые пухлые губы скользили по моим губам, то нежно их обсасывая, то настойчиво впиваясь. Когда Герда, наконец, отстранилась, то посмотрела на меня, как удав на кролика. Я непонимающе смотрел в ответ.

— И я видела ещё кое-что! — глаза девушки сверкали, словно рубины в драгоценной оправе.

Ладно, потом буду разбираться со слугой. Сейчас нужно понять ещё кое-что насчёт Морозова!

Когда я обернулся, то барон уже отчалил от стола с военными. И я вернулся за стол.

Как и сказала Герда, я просадил оставшиеся восемьдесят тысяч. У Морозова теперь скопились все деньги стола — пятьсот семьдесят тысяч рублей. Жемчужина, проданная клубу, уже мне не принадлежала, но у меня оставалась ещё одна — последняя из тех, что достались от отца. Театрально вздохнув, я достал чёрный футляр с жемчужиной.

— Примете как ставку, барон? Это одна из жемчужин с Васюганских болот!

— У меня сейчас пятьсот семьдесят тысяч в фишках. Если вас устроит такая ставка, то почему нет?! — Глаза Морозова загорелись азартом, как новогодние гирлянды.

— Как играем? — с суровым видом спросил я.

— Играем одну раздачу до вскрытия, — ответил барон. — Все фишки — в центр, без повышений. После последней общей карты вскрываемся. Кто победит, забирает всё.

Крупье чуть наклонился:

— В кэш-игре такой формат не предусмотрен, господа. Но если обе стороны согласны, мы можем оформить это как частную ставку.

— Вот и оформляйте, — отрезал Морозов. — Это личное. Здесь правила неуместны.

— Меня устраивает! — согласился я.

Крупье на мгновение замялся, но всё же кивнул:

— Как будет угодно гостям.

Морозов сгрёб все свои фишки в центр стола, а я на эту гору положил жемчужину в раскрытом футляре.

Мне пришли восьмёрка и дама пик. На флопе легли валет пик и два туза — бубновый и трефовый. Барон, не скрывая своей радости, забарабанил пальцами по столу.

— Ну что, вскрываемся?! — с жаром спросил Морозов.

— Ещё не все карты лежат на столе! — возразил я. — Играем, как договаривались.

— Конечно… — согласился Морозов, но было видно, что он уже считает себя выигравшим и даже не скрывает этого.

На последнем круге пришла десятка пик, а последней общей картой оказалась девятка пик. Всё получилось так, как и предсказывала Герда. Вот он, мой стрит-флеш! Морозов победно бросил карты на стол. У барона оказались четыре туза, а у меня стрит-флеш. Барон потянулся было к жемчужине, но крупье его остановил:

— Простите, господин Морозов, но у вашего оппонента комбинация старше! Вы проиграли.

— Что?! — барон не сразу осознал, что сказал крупье. Он ещё раз взглянул на карты. — Чёрт! Твою мать! Как так?!

Барон встал и с силой ударил по стене. Этим моментом воспользовалась Герда и быстро зашептала мне на ушко:

— Господин, играйте ещё! Я видела карты на следующую раздачу. Собирайте фулл-хаус на валетах и девятках!

Морозов весь покраснел и с трудом сдерживал гнев, на меня он старался не смотреть.

— Александр Николаевич, может, сыграем ещё раз? — безразличным тоном предложил я.

Я лихорадочно думал, как мне использовать ситуацию к своей пользе. Долг перед банкирами и Морозовым как ставка? Это хороший способ прощупать барона. Нет, я не надеялся, что так просто удастся отыграть долг, но вот посмотреть на реакцию барона… Он действительно игрок или марионетка, кукла, которую кто-то дёргает за ниточки?

— И что будет ставкой? — Морозов обернулся ко мне.

— Сашенька, поедем домой! Твоё везение закончилось, — умоляюще попросила его жена.

— Мой долг вам, по проекту моего отца! — я внимательно наблюдал за Морозовым.

Барон покраснел ещё больше, на лбу выступила испарина, а желваки заходили ходуном. Он хотел, я видел это, желал поставить на кон этот долг, но сказал следующее:

— Я не могу этого сделать, граф. Ваш долг разделён между несколькими заинтересованными лицами, и я не вправе его трогать!

Понимал ли Морозов, что сболтнул сейчас лишнего? Или мой возраст играл мне на руку? А барон не воспринимал меня как серьёзную фигуру? Время покажет… Но вывод можно было сделать следующий: Морозов не принимает в этой ситуации окончательное решение. А значит, он лишь мелкая сошка и за ним стоит кто-то ещё!

— Но разве жемчужина не сможет помочь вашему сыну в освоении бахира? — скучающим тоном поинтересовался я.

От моей фразы барон скривился, будто ему в рот высыпали мелко нарезанный лимон.

— У меня к вам другое предложение: я поставлю на кон моё поместье в Подмосковье! Там почти шесть гектаров земли, постройки и колбасный цех… Его оценивают в шесть миллионов рублей!

— Саша! — жена Морозова чуть не взвизгнула от возмущения. — Это уже слишком. Где мы будем жить?!

— Заткнись! Это ты виновата, что у сына нет способностей, поэтому ничего не говори мне! — огрызнулся барон.

— Если проиграешь поместье, я с тобой разведусь! — женщина, не дожидаясь ответа, быстрым шагом направилась к выходу.

На миг повисла тишина.

— Я принимаю вашу ставку! У меня пятьсот семьдесят тысяч фишек и жемчужина. Этого недостаточно, чтобы уравнять ставки, поэтому я добавлю усадьбу Демидовых в центре Москвы. Крупье, можно ли юридически оформить наши обязательства?

— Да, граф. После игры игорный дом оформит обязательства проигравшей стороны, если вам будет угодно!

— Ну что, играем?! — Морозов был напряжён, как натянутая стрела.

— Играем! — подтвердил я.

А Герда прижалась ко мне сзади, уперев тёплую и упругую грудь мне в затылок. Это отвлекало, но было очень приятно.

Карты ложились на сукно игорного стола. Напряжение чувствовалось в воздухе, мне показалось, что даже крупье стал скованным и слишком сосредоточенным. Хотя, наверное, так оно и было: при возникновении спорной ситуации он будет вынужден встать на чью-то сторону.

Всё повторилось, с той только разницей, что теперь нужные мне карты пришли на третьем круге, а Морозов протянул до четвёртого.

— Не может быть! Ты, мелкий молокосос, ты сжульничал! — взревел раненым зверем Морозов.

— Успокойтесь, барон! — вмешался крупье. — Иначе я буду вынужден позвать охрану.

— Я раздавлю тебя, как таракана! Ты слышишь меня?! Я тебя уничтожу!

Я же сдержанно улыбался всему этому.

— Александр Николаевич, я всего лишь пытаюсь найти деньги, чтобы вернуть вам долг! — ответил я, растягивая улыбку ещё шире.

— Ты…

Барон буквально выпрыгнул из-за стола, словно ошпаренный. Он чуть ли не бегом направился к выходу, но его остановили у выхода и вернули. Крупье озаботился тем, чтобы Морозов подтвердил распиской обязательство передать поместье. За что получил приличные чаевые от меня.

Я уже почти не помнил, как мы вышли из игорного дома «Молли и Блум». Помнил лишь, как мы сидели на заднем сиденье автомобиля и не могли оторваться друг от друга. Нохай же благоразумно помалкивал, лишь изредка наблюдая в зеркало заднего вида за тем, как мы целовались.

Тёплый ветер задувал через приоткрытое стекло и приносил с собой ароматы цветов и деревьев. А я наслаждался Гердой. Не знаю, почему девушка поцеловала меня первой. Говорят, вместе пережитые сильные эмоции сближают. Сегодня у нас этих эмоций оказалось через край. А может, сыграл свою роль алкоголь, девушка была достаточно пьяна. Но всё это было сейчас неважно! Я оказался счастлив впервые за многие годы, прорицательница мне нравилась, и сейчас для меня, кроме Герды, никого не существовало.

Когда мы приехали, то девушка, одарив меня многообещающим взглядом, убежала наверх к себе в комнату. Но я и не сомневался, что Герда вернётся, примет душ и сама придёт ко мне. А мне следовало сделать то же самое. Вода снимает нервное напряжение и не только. После водных процедур я направился в постель. Но дойти не успел. В комнате меня ждала предсказательница. Без каблуков она оказалась не такой уж и высокой, и девушке пришлось встать на цыпочки, чтобы дотянуться до моих губ. От неё пахло свежестью, чистотой и полевыми травами. Мы целовались и ласкали друг друга. Я не заметил, как мы оба оказались в постели.

— Господин, только не отталкивайте меня! — умоляющим тоном попросила она.

— Что? Да у меня и в мыслях не было… — такой поворот меня слегка шокировал.

— Дело в том, что Лунных Сестёр никто не берёт в жёны. Так как у них могут родиться дети с таким же даром. Нохай был прав: наш дар сродни проклятью. А сила рода у таких детей не проявляется! Но говорят, что, родив от аристократов с сильной наследственностью, можно перебить мой дар. Я не буду ни на что претендовать, мне нужен только ребёночек! — по щеке Герды скользнула слезинка.

Я вытер слезу рукой и легонько поцеловал предсказательницу в глаза. Сначала я хотел сказать столько всего, но вовремя остановился. Не стоит портить волшебный момент!

Ночная сорочка слетела с Герды незаметно, а белья под ней не оказалось. Я тут же последовал её примеру.

Мои руки заскользили по её шёлковистой коже, обогнули тонкую талию, забежали на широкие бёдра, вернулись к нежным бугоркам груди. Герда села на меня и, смахнув волосы наперёд, провела ими по моему телу. Волна блаженства и возбуждения пробежала от головы до кончиков пальцев, а следом повыскакивали мурашки.

Господи, я и забыл, что такое быть с женщиной, и как это прекрасно. Всю ночь мы не могли оторваться друг от друга, а сквозь окно за нами с завистью подсматривали Мена и Селена. Только под утро, пресытившись друг другом, мы уснули в обнимку.

Глава 10

На возвышенностях пылали кресты, освещая кровавым светом окрестности. Котлы натужно, со скрипом, поднимались по стапелям вверх, туда, где вода уже сошла. Бесы забавлялись тем, что сталкивали с обрывов проклятые души в самое обширное из оставшихся озёр, туда, где кишела всяческая живность. Я подошёл ближе, чтобы рассмотреть, что там происходит, и каким же было моё удивление, когда я увидел и крокодилов, и бегемотов, и каких-то змей с шипастыми плавниками. Вот только вдоль хребта у крокодилов росли шипы. По бокам бегемотов вместо толстой кожи виднелись белые костяные пластины, а головы прикрывали «короны» из роговых наростов. Змеи больше походили на водных дикобразов, только без лап. Озеро оказалось переполнено разными тварями. Но не эти изменения привлекли моё внимание больше всего. С поверхности водоёмов поднимались тонкие вихри, уносящие воду в фиолетовые воронки.

— Что, гадаешь, куда водичка уходит? — раздался утробный голос прямо у меня за спиной.

Я обернулся, высший демон навис надо мной. Так близко Велиофона я ещё не видел. Тварь казалась ещё более уродливой, чем я думал раньше. Шея и руки пестрили бородавками, зубы торчали в разные стороны и кровоточили, белки глаз имели жёлтый, нездоровый цвет. А из пасти несло тухлятиной.

— А есть предположения? — с интересом спросил я.

— Так и ослу понятно, куда! — рассмеялся демон. — К тебе возвращается энергия: жемчужина проделала в твоём энергетическом теле нужный узор и теперь забирает разлившуюся энергию обратно.

Высший демон принюхался, зрачки в его глазах расширились, и он с нескрываемым любопытством начал меня обнюхивать, совсем как охотничий пёс. Велиофон обошёл вокруг меня раза три и с интересом уставился.

— Пасечников, чего от тебя так несёт ведьмаком?! Прям, я бы сказал, воняет!

— Что это значит? — насторожился я.

Но демон проигнорировал мой вопрос и продолжил меня обнюхивать. Главное, чтобы на зуб не пробовать!

— Впервые такое вижу, чтобы бахир сменился на антар. Ты, Виктор, просто ходячая аномальная зона! Хотя дело, наверно, в жемчужине…