По прогнозу лето
- -
- 100%
- +
– Какая разница? – коротко спросил Мишка.
– Как какая? Мне интересно. Все, давайте, колитесь.
Мы нехотя сдались и рассказали Ире всю историю. В основном, рассказывал я, но Мишка время от времени поправлял меня, уточняя какие-то моменты. Ира внимательно слушала, но комментировать ничего не стала. Казалось, что она даже немного приревновала нас к этим девчонкам. Дальнейшее общение было какое-то напряженное. Когда мы проводили Иру, она язвительно спросила:
– Ну что, одну даму проводили? Теперь пойдете на плиты ожидать других?
– Ха-ха-ха, как смешно, – с сарказмом произнес я.
– Да ладно, я шучу. Всем пока.
Она зашла в подъезд, а мы двинулись в сторону двора. Подойдя к дому, я спросил у Мишки:
– Ну что, на плиты?
Он покачал головой:
– Нет, Вань, хорош. Потешили себя надеждой, а в итоге время потратили впустую. Хватит. Я лучше домой.
– Все с тобой понятно.
– Ну а что ты хотел? Каждый вечер сидеть на улице в ожидании манны небесной? Нет, спасибо. Признай, что они просто с нами провели время и всё! Это было единожды и не предполагало никакого продолжения.
Я махнул на него рукой и сказал:
– Ладно, давай, до завтра.
Я пожал ему руку и отправился в сторону подъезда. Но домой я не пошел. Дождавшись, когда Миша скроется за поворотом, я направился к плитам. Моя надежда еще не угасла. Я не знаю, почему меня так тянуло вновь увидеть тех девчонок. Хотя, откровенно говоря, не девчонок, а именно Кристину. Что-то будто вспыхнуло внутри. Я пока с трудом понимал, что именно. Симпатия – да, однозначно. Мне и до этого нравились девчонки из школы, но, в основном, это было похоже на тайное любование. А в этот раз все было иначе. Эта девочка-тайна так резко и неожиданно появилась, наполнила вечер своим ярким огнем и испарилась, словно дым. А я теперь как ошалевший пытаюсь поймать этот развеянный дым голыми руками. До этого никто из нас троих никогда их не видел: ни в школе, ни где бы то еще. Никаких ниточек связи – ни телефона, ни адреса, да даже примерного места жительства не было известно. Ни-чего. Лишь имя и фотографии.
Я сидел один на плитах и смотрел, как день клонится к закату. Как только потемнело, я поплелся домой. Никто так и не пришел.
* * *Как бы мысли о Кристине ни забили мне голову, они все равно не смогли вытеснить стремление снять клип. Однако идейная эйфория продолжалась недолго. Из-за эйфории я не видел сложностей и препятствий на пути к цели. Но вскоре не замечать их стало невозможно. Первой сложностью был самый важный атрибут – очки. Ни у кого дома не оказалось желтых очков. Мы, правда, на этом не остановились и стали искать у знакомых, но все было безуспешно.
– А что, никак нельзя обойтись без очков? – как-то спросила Ира.
– Ты что?! От этого тогда теряется весь смысл! – запротестовал Миша.
– А если их нигде нет! Это так важно? Отказываться от идеи из-за каких-то очков?
– Не из-за каких-то, а из-за желтых. И да, это важно.
Перепалка на самом деле была уже не первая. Дело в том, что каждый видел картину по-своему. Разногласия были во многом. Так, например, Шурик с Михой долго спорили по поводу того, когда лучше снимать – днём или вечером, на закате. Шурик твердил, что на закате цвета лучше и тени падают в одну сторону, Мишка же считал, что снимать на закате невыгодно: времени меньше да и свет быстро меняется. В итоге было решено, что рано или поздно до заката мы все равно будем снимать, поэтому лучше начинать днем, чтобы времени было больше и мы успели подготовиться к вечерним съемкам.
У Иры принципиальный момент заключался во внешнем виде. У парней на этот счет фантазия менее развита, и эстетическое восприятие заметно притуплено. Под яркой одеждой мы понимали любую: не серую, не темную и не белую – все остальное было для нас более чем яркой. Девичье мышление не было так скупо на восприятие, поэтому Ира хотела, чтобы мы все были в цветных рубашках в клеточку. Я в целом поддерживал ее идею. У меня как раз была такая рубашка. Но Шурик и Миша, которые почти все время ходили в спортивной одежде, были категорически против. В итоге дошло до того, что Ире пришлось довольно жестко надавить парням на их самолюбие. Шурик, который рядом с Ирой был как шелковый, сразу поддался, чего нельзя было сказать о Мише. Если в случае с Шуриком все было понятно – он просто уступил, потому что хотел угодить Ире, то Мишка был менее сговорчив. По дороге домой, как раз после того как Шурик согласился надеть рубашку в клетку, он назвал его «мягкотелым каблуком». Из-за этого случилась еще одна небольшая перепалка, благо, мне удалось их вовремя угомонить. В конце концов Мишке все же пришлось скрепя сердце смириться с нашим выбором.
Июль был уже в самом разгаре, и подготовки к съемкам заметно затянулись. Я рассчитывал, что к этому времени половина материала будет отснята. Но желтые очки так и оставались нерешенной проблемой. По этому вопросу я был полностью солидарен с Мишкой. Ну не мог клип на «Районы-кварталы» быть без желтых очков! Мы обошли все ближайшие магазины, начиная с second hand, заканчивая модными бутиками, в которых на нас косо пялились и вставали в ступор, услышав вопрос: «У вас случайно нет солнцезащитных очков желтого цвета?». Кроме этого, мы расспросили всех знакомых, и ни у кого не было ничего подобного в гардеробе. Руки понемногу опускались, накал энергии и горящие глаза стали потухать. Кроме неуловимых очков, оставалась клетчатая рубашка Миши, на которую он с горем пополам согласился, но у него ее не было. Мишка был парень в теле, поэтому моя или Шурика рубашки на него просто-напросто не налезли бы. Но его стандартной отмазкой было то, что как только будут очки, тогда появится и рубашка.
Несмотря на рвение снимать клип, я никак не мог выкинуть из головы Кристину. С друзьями я почти перестал затрагивать эту тему, однако внутри все равно остался осадок. Когда мы снимали тот или иной кадр на закате, я сразу вспоминал силуэт девушки с распущенными волосами на фоне солнца. И ничего не мог с этим поделать.
Все это в совокупности давалось мне очень тяжело. Замысел, которым я загорелся пару недель назад, представлялся слишком безоблачным и легко воплотимым. На деле все оказалось иначе. Да, идея моя заразила всех. Но почему-то вскоре все благополучно стали забывать, ЧЬЯ это идея. Каждый хотел внести свой вклад в создание клипа, это здорово, правда. Но, к сожалению, все видели его по-своему и хотели, чтобы было именно так, как он или она того хочет. Моё мнение почему-то не было решающим, и мне это откровенно не нравилось. Я держался до последнего, не привлекая к этому внимания. Но из-за участившихся с каждым днем столкновений и недопонимания терпение было на пределе.
В очередной раз мы сидели на крыше и пытались прийти к общему мнению. Фотографироваться желания уже не было. Мы отсняли несколько ярких фотосетов. И это перестало быть чем-то интересным, стало обыденным. Несколько сцен для клипа мы отсняли, с участием меня и Иры (Шурик, как главный герой, должен быть в очках, которых не было, а Миша в рубашке, которую так и не купил). Кроме этого, мы сняли несколько кадров общего вида. Но это все ничто по сравнению с тем, что еще нам предстояло. Настроение у всех было подавленным.
– Может, мы тебя со спины снимем в нескольких моментах, пока очки не нашли. А то у нас очень мало материала, – предложил я Шурику.
– Это идея, – согласился он.
– А может, он весь клип будет спиной стоять. Это как кот Шредингера. Мы не узнаем, есть ли у него очки или нет, пока он не повернется, но он не повернется. А все пускай думают, что он в желтых очках. Будешь даже делать вид, Шурик, что поправляешь их, – язвительным тоном предложил Миша.
– Какой юморист! Вы на него посмотрите! Может, стоит сначала на себя посмотреть?! Вот где твоя рубашка, а? Долго мы ее будем ждать? – напала Ира.
– Я уже говорил: будут очки – будет и рубашка, – ответил Миша.
– Да мы бы уже смогли отснять несколько сцен с твоим участием. Но нет, вы что!
– Миш, Ирэн права, – сказал я. – Пока мы тут сидим, думы раздумываем, время идет. Пол-лета уже позади, а у нас ничего еще не готово. А в августе, если ты не забыл, мы едем в лагерь.
– Ну да, точно, вы же еще в лагерь уезжаете, – сухо проговорил Шурик.
В лагерь мы ехали втроем: я, Ира и Миша. Так как Шурик учился в другой школе, он туда с нами не попадал. Мы старались эту тему при нем не заводить, уж больно он хотел поехать с нами. Тем более, Шурик ни разу не был на море. Но, увы, возможности составить нам компанию не представлялось, поэтому все разговоры о лагере велись в его отсутствие. Мишка сам особо не горел этой поездкой, поэтому чаще всего мы обсуждали лагерь вдвоем с Ирой. В этот раз я не стал заботиться о душевном состоянии Шурика. Нужен был действенный толчок всему нашему завядшему предприятию, иначе по отъезде в лагерь идее предстояло остаться лежать на дальней полке.
– Да помню я. Этот лагерь вообще никак не вписывается в наши планы, – Мишка принял оборонительную позицию.
– Нет, это наши планы чересчур растянулись и не укладываются в нужные сроки, – не сдавался я.
– Вы можете не ехать в лагерь. Как вам такая идея? – предложил Шурик.
Мы с Ирой переглянулись, но оставили его предложение без внимания. Однако это был спасательный круг для Миши, за который он уцепился мертвой хваткой.
– А что, хорошая идея! Я вообще особо не горю желанием. Можно было бы спокойно до конца лета, не торопясь, снимать наш «удивительный шедевр», – оборона Мишки перешла в наступление.
– С чего ты так ёрничаешь? – спросила обиженно Ира.
– Да с того, что ты с Вано только лагерем и грезите. Для вас уже и идея клипа стоит не на первом месте. «Лагерь, лагерь, лагерь», да тошно уже. И все так, чтобы Шурик ни в коем случае не услышал. А то друга им, понимаешь ли, обижать не хочется.
Мишка хотел отвести тему от своей рубашки. У него это получилось. Но лучше бы мы обсуждали его гардероб, чем августовскую поездку.
– Я что, тут самый обидчивый? При мне о лагере запрещено говорить? Да успокойтесь вы. Не буду я тут плакать без вас, не переживайте, – включился в перепалку Шурик.
– Миша бред какой-то несет, не слушай его, – сказала Ира.
– Да ты что? Скажите еще, что я врун!
– Может, ты угомонишься уже, Миш? – попытался успокоить я.
– Может, ты включишься в работу и перестанешь потакать прихотям своей подруги, а заодно и прекратишь мечтать о своей фотомодели? – оскалился он.
– Что ты сказал?!
– Что слышал! Клетчатые рубашки она хочет. А я вот не хочу, я хочу быть в красной футболке, – Миша решил заострить внимание на менее больной теме – выбрал из двух зол меньшее, но было уже поздно. – И знаешь что – она будет смотреться куда ярче, чем ваш доисторический прикид!
– А что я хочу, видимо, никого не интересует, да? – не выдержал я, задетый за живое.
– О чем ты? – не понял Миша.
– Я о том, что вы все гнете свою линию и не хотите друг другу уступать. То освещение не то, то одежда не та, то погода не летная, то еще что-то. Вы все забыли, что это МОЯ идея. Я это придумал! Но моё слово как будто вообще ничего не значит. А порой вы вообще делаете вид, что меня не слышите!
Все замерли от моей разразившейся речи. Я даже не заметил, как перешел на крик. Вскоре Ира сделала шаг ко мне.
– Это не так, Вано. Мы тебя слушаем… – Она потянулась вперед, пытаясь взять меня за руку.
Я отошел в сторону.
– Вы себя слышите? – продолжал я. – Вы же готовы друг другу глотки перегрызть из-за какой-то чертовой рубашки. Миш, не хочешь – не покупай. Пожалуйста! Можем вообще забить на этот клип. Да кому он вообще сдался, этот «удивительный шедевр», так ты его назвал, да? Давайте разойдемся по домам и вообще забросим эту гнилую идею. Все равно у нас ничего не получается. Да, мне понравилась та девчонка, и я думаю о ней. Что здесь такого? Не нравится? Уж извините, что так вышло, – меня уже было не остановить.
Я повернулся к Шурику:
– Ах да, дружище, прости нас, пожалуйста, что ты учишься не с нами в школе, и поэтому мы едем в столь нежеланный для Миши лагерь без тебя, – последнюю фразу я произнес максимально пренебрежительно.
Я развернулся и направился к выходу с крыши. Внутри все кипело, и эмоции хлестали через край. Я чувствовал: если задержусь хоть на миг, то наговорю еще много чего, о чем потом, возможно, пожалею.
– Вано, ты куда? – крикнула вдогонку Ира.
– Домой! Всё, игра окончена.
Я, не поворачиваясь, махнул рукой и полез вниз по лестнице.
7. Ночи такие звездные[9]
Пока я дошел до дома, успел остыть и даже немного пожалел о том, что наговорил друзьям. Но забирать свои слова я не собирался. Слишком долго держал все в себе и терпел их недовольство. Пришел и их черед потерпеть моё. Насчет клипа я все больше склонялся к тому, что на пике эмоций вырвалось у меня на крыше. Действительно, у нас ничего не получалось, а то, что снято, можно было спокойно удалить и никакой особой потери от этого не будет. Материала мало, не хватило бы даже на первый куплет. Руки опустились, и ничего больше не хотелось. Разочарование – вот что чувствовал я в этот миг…
Вечером зазвонил телефон – на проводе Ира. Она хотела поговорить и обсудить дневные события. Я не разделял ее желания, поэтому сказал, что позже ей перезвоню. Но я этого, конечно же, не сделал.
На следующий день, к счастью, пошел дождь – не пришлось отвечать на звонки друзей. Однако Ира не сдавалась и снова позвонила вечером:
– Ты чего не перезвонил?
– Прости, забыл, – соврал я.
– Ну, забыл так забыл. Пойдем гулять, – предложила Ира.
Я был рад, что она не обратила внимания на мое вранье. Но идти куда-то у меня не было ни малейшего желания.
– Так ведь на улице сегодня дождь, – попытался я отвертеться от предложения.
– Он уже закончился, солнце выглянуло, скоро все высохнет, – Ира стояла на своем.
– Знаешь, я сегодня не могу. У меня много дел, в магазин еще надо с мамой сходить, с псом погулять.
– Вань, может, хватит? Я же знаю, что это все лишь отмазки. Хватит ломать драму. Было и было. Нужно всем успокоиться и вернуться к нашему делу.
– Нет уже никакого дела! Как ты не понимаешь? – повысил я голос.
– Хорошо, я тебя поняла, – спокойно остановила мой пыл Ира. – Просто можешь уделить внимание своей подруге и пойти с ней погулять?
– Я… это. Давай не сегодня, ладно?
– Вано…
– Я тебе перезвоню, – пробубнил я и положил трубку.
Скинув звонок, я почувствовал, что мне стало невыносимо стыдно, лицо залилось краской. Да, Ирэн не заслужила такого общения, я понимал. Она ничего плохого не сделала. Но мне нужно было время.
Оставшуюся часть дня я провел за чтением книги. Произведение было интересным, но я никак не мог сконцентрироваться, в голову постоянно лезли разные мысли. От этого приходилось перечитывать одно и то же предложение несколько раз, чтобы не потерять суть. Вскоре я понял, что это бесполезно, и сел смотреть фильм. Но с ним произошла похожая ситуация. Отвлечься никак не получалось. Ко мне несколько раз подходил Джим, он подкидывал носом мою руку, чтобы я ему почесал шею. Но я был не в настроении и каждый раз прогонял его.
Я уже собирался спать, когда телефон завибрировал от сообщения. «Кто мог мне написать в начале двенадцатого?» – подумал я.
Взял телефон. Ирэн: «Ты спишь?». Так поздно Ира обычно мне не писала. Я решил проигнорировать сообщение. Через пару минут приходит второе сообщение: «Не поверю, что ты так рано лег спать. Ответь!». Действительно, все друзья знали, что я поздняя пташка и раньше двенадцати никогда не ложился спать. Я, как дурак, сидел и смотрел в телефон, не зная, что ответить на столь внезапный и в то же время простой вопрос. Вдруг телефон в руках зазвонил: входящий вызов «Ирэн». Ира мне так поздно никогда не писала, а уж тем более не звонила, это было впервые. Я несколько секунд был в ступоре, после чего не решил ничего лучше, чем ответить:
– Да…
– Вано! Ты почему на сообщения не отвечаешь? – запыхавшись, пробубнила Ира.
– Я… не знаю, не видел… – промямлил я.
– Так, ладно. Это не важно. Я, в общем, уже иду к твоему дому.
– ЧТО? – почти на всю квартиру крикнул я, вовремя зажав рот рукой.
– Что слышал. Минут через десять буду у твоего подъезда, так что выходи, – как ни в чем не бывало, продолжала Ира.
– Это что, прикол какой-то? Что значит «выходи»? – я никак не мог понять, что происходит.
– Вано, ты вроде не глупый парень, но сейчас тупишь по-страшному. Я сбежала из дома. Теперь ты должен провернуть то же самое. Мы пойдем гулять. Я думаю, сейчас у тебя не запланировано никаких важных дел.
– Ты серьезно?! – не верил я своим ушам.
– Более чем! Так, давай меньше слов – больше дела. Смотри, уснула мама или нет, и выбирайся из своей кельи, отшельник. Буду ждать возле подъезда. Если что, пиши или звони. Не заставляй меня долго мерзнуть. Ах да! И захвати мне кофту, а то я забыла.
Ира сбросила звонок. Я сидел и не знал, что делать: «Уйти из дома ночью?.. Это, конечно, прикольно… Но не так же…» Я вышел из комнаты, подошел к маминой комнате – мама уже спала. Вернулся к себе в комнату и начал одеваться, словно загипнотизированный. Даже не помню, как натянул на себя джинсы, футболку и олимпийку. Вышел из комнаты, вспомнил о кофте, которую просила Ира, вернулся, взял с собой.
Вот тут-то гипноз, словно по взмаху руки, испарился, и ему на смену явился страх. Сердце бешено колотилось в груди, пока я шел до двери. Мне казалось, что каждый мой шаг грохотом отражается от стен. Дойдя с горем пополам до входной двери, я понял, что мне предстоит самое сложное – бесшумно открыть железную дверь, с довольно громким замком. Я, будто специальный агент из фильма, который пробирается в чужую квартиру, по миллиметру крутил ручку, так чтобы она не шумела. От напряжения пот выступил на лбу. Каждый шорох заставлял меня замирать. Дверь с горем пополам все же удалось открыть. Я вышел на лестничную площадку и так же аккуратно закрыл металлическую дверь за собой. Только выдохнул, как зазвонил телефон. Звук эхом пронесся по всему подъезду. Сердце ушло в пятки: «Что я скажу маме, когда она меня увидит за дверью?». Я быстро сбросил звонок и поспешил поставить телефон на беззвучный режим. «Почему я раньше до этого не додумался?». Поздно было кусать локти, возвращаться тоже. Поэтому я спустился вниз. Сердце в груди продолжало отбивать чечетку. Я вышел из подъезда и увидел Иру, которая уже ждала меня. Она заметила мой испуганный взгляд:
– Все в порядке? – настороженно спросила она.
Я кивнул. И тут она бросилась ко мне на шею и стала пищать:
– Вано! Представляешь, мы сбежали из дома ночью! Ты в это вообще веришь?
– Ты меня сейчас задушишь, – еле выговорил я.
– Ой, прости! Это же так здорово! – восторгалась нашим поступком Ира.
– Ты сумасшедшая!
– Да, возможно. Нормальная не пошла бы на это! – крикнула Ира.
– Так, давай, во-первых, потише, и пойдем лучше подальше от моего дома, а то мало ли, вдруг соседи увидят, – мозг наконец-то включился, и я начал здраво размышлять.
– Да, ты прав, – согласилась Ира. – Ну что, куда пойдем?
– Не знаю, – пожал я плечами.
– Я тоже не знаю! – захохотала Ира, схватив меня за руку.
* * *На улицах было тихо. Ночной воздух наполнен свежестью после дождя. Дышалось непривычно легко, после тридцатиградусной жары. Хотелось полной грудью втянуть в себя как можно больше свежего воздуха. Ночную тишину нарушали лишь отдаленные звуки машин и оглушающее стрекотание цикад. Что может быть более приятным, чем прогулка летней ночью? Посмотрев на небо, можно было даже через многочисленный фонарный свет города разглядеть десяток звезд. От туч не осталось и следа, небо чистым покрывалом заботливо укутало ночной город. О дневном дожде напоминали лишь влажный воздух и несколько не успевших высохнуть луж.
Мы с Ирой шли по дворам, не рискуя выходить на широкие улицы, наслаждаясь тишиной летней ночи. Сначала, видимо, из-за выплеска адреналина, мы больше молчали, лишь изредка давали волю эмоциям, произнося что-то типа «Нет, ну ты представляешь!», «Я не верю, что мы ночью на улице», «Я впервые гуляю ночью без родителей», «Как же это круто!» и все в таком духе. Мы потихоньку обошли ближайшие дворы, решили посидеть где-нибудь на скамейке. Долго искать не пришлось, благо, все скамейки уже высохли после дождя.
– Ты, конечно, авантюристка! – улыбался я.
– А то! Один раз живем, нужно брать от жизни все. Тем более, пока лето, почему бы не сбежать ночью из дома и не погулять с лучшим другом по городу, – подмигнула мне Ира.
– Да, это здорово! А как хорошо на улице. Не жарко, не холодно. Красота!
– Да-а-а, – громко выдохнула Ира.
Мы посидели пару минут молча, слушая звуки несмолкаемых цикад.
– Извини за сцену, которую я устроил на крыше, – осторожно произнес я, нарушив наше приятное молчание.
– Ой, не бери в голову. Со всеми бывает. Высказался, да и ладно. Подумаешь, – отмахнулась Ира.
– И прости, что не перезванивал и отказывался от встречи, – продолжил я.
– Вот за это действительно стоит извиниться. А то совсем обнаглел! Видеться он со мной не хочет, понимаете ли. Ладно, так уж и быть, прощаю тебя, Вано, – сказала Ира и толкнула меня локтем в бок.
Я улыбнулся и толкнул слегка в ответ. Этим мне и нравилась Ирэн: она была легкая на подъем, без лишних заморочек и довольно отходчивая. Идеальный друг-девчонка.
– А остальные как отреагировали на мои слова? – поинтересовался я.
– Все в порядке! Я уже тебе сказала: не бери в голову. Главное – возвращайся к нашему делу.
– Да толку от этого дела? Ничего все равно не получается.
– Нет, это было не предложение и не просьба. Я тебя ставлю перед фактом. Ты возвращаешься к нашему делу. Мы все вместе собираемся и продолжаем съемку нашего клипа.
– Ладно-ладно, я тебя услышал, – согласился я, решив, что спорить в данном случае было бесполезно.
Ира подняла голову вверх, вглядываясь в иссиня-черное небо. Она прищурилась, пытаясь что-то в нем разглядеть.
– Так мало звезд видно в городе, – с сожалением проговорила она, продолжая смотреть наверх.
– Мы можем пойти на открытую площадку, где нет фонарей, там, думаю, звезд будет больше видно, – предложил я.
– Это куда?
– Пойдем, покажу, – я встал со скамейки и жестом позвал Иру за собой.
Долго идти не пришлось. Мы вышли на футбольное поле, где не было ни одного фонаря, который бы мешал своим светом наблюдать за ночным небом. Ближайшие дома были, как минимум, в трехстах метрах о того места, где стояли мы. Обзору почти ничего не препятствовало. Однако кромешной темноты не было. Луна светила так ярко, что освещала всю округу. До этого она пряталась за домами и ее света не было видно. Но теперь ночная владычица вышла осмотреть свои владения и осветить холодным светом спящую землю.
– Вот теперь взгляни вверх, – сказал я Ире.
Она подняла голову и улыбнулась:
– Да, здесь их и, правда, больше видно. Ты только посмотри, какая луна сегодня яркая.
– Ага… – протянул я, тоже глядя наверх и наслаждаясь ночным небом.
– Но я знаю место получше, – загадочно проговорила подруга.
– Неужели?
– Да, да, да. Пойдем!
Она потащила меня за руку с футбольного поля. Я от неожиданности чуть не споткнулся.
– Куда ты меня тащишь?
– Сам скоро поймешь! – сказала Ира, не выпуская мою руку.
Стрелки часов постепенно приближалось к отметке «два». Я даже не заметил, как пролетело время. Правду говорят: летние ночи очень короткие. В такие моменты понимаешь это в полной мере.
Мы продолжали куда-то идти окольными путями. Вскоре я догадался, что мы направляемся в сторону Ириного дома. Еще какое-то время я не догадывался, зачем мы туда идем, но вскоре меня озарило:
– Ты хочешь подняться на крышу? – удивился я.
– Какой ты догадливый, – с иронией проговорила Ира.
– Ночью?
– Еще и внимательный! – рассмеялась она.
– Очень смешно! – саркастически произнес я.
Мы подошли к ее дому, зашли в подъезд. Поднялись на всякий случай до восьмого этажа, чтобы лифт не громыхал на последнем этаже, и тихо, насколько это только возможно, забрались на крышу. В лицо ударил поток свежего воздуха. Мы, расправив руки в стороны, прошли немного по крыше, словно летая. Отсюда действительно было видно намного больше звезд. Освещенные фонарями и фарами проезжающих машин улицы остались в стороне, и небо будто стало ближе. Серебряные крупинки на темном покрывале небесного свода стали ярче, словно от того, что мы поднялись сюда, расстояние до них сократилось. Это так и было, пусть совершенно незначительно в масштабах Вселенной, но очень заметно для четырнадцатилетних подростков. Луна освещала площадку, будто прожектор. Даже подсвечивать ничего было не нужно.