Незапертые двери
- -
- 100%
- +
‒Это чем таким вы занимаетесь? – поинтересовалась мама. ‒ Что за демонстрацияодежды?
‒Да Сашка хочет, чтоб я с ним на свадьбу к его одногруппнику пошла, ему идти нес кем, а одному неохота. Вот и думаем, чего мне надеть.
‒Да что он тебе, подружка, что ли? – пожала плечами мама.
‒Он мне дружка, ‒ весело ответила Наташа, ‒ а ты что подумала?
‒Ой, ничего я там не думала! – отмахнулась Маргарита Петровна и подала ей подносс чаем и печеньем.
Наташа понесла поднос в комнату. Входя, онаувидела, как Саша разглядывает её рисунки, которые она забыла убрать. Точнее,если б знала, что он придёт, то убрала бы, а так они всё время валялись настоле.
‒Саша! – Наташа укоризненно посмотрел на него, и поставила поднос.
‒Ой, ‒ спохватился он, ‒ извини, я без спроса…
‒Да уж теперь-то чего – смотри! – Наташа всегда ужасно стеснялась показыватьсвои работы, хотя рисовала довольно-таки неплохо и даже собиралась одно времяпоступать художественное училище, но родители настояли на университетскомобразовании. Теперь это осталось исключительно как хобби.
‒Просто не люблю, когда при мне смотрят…, ‒ поморщилась Наташа.
‒Почему? – удивился он.
‒Ну… стесняюсь я, – пояснила она, слегка краснея.
‒Ну и зря, ‒ на полном серьёзе сказал Саша, ‒ очень хорошие работы. Ты где-тоучилась?
‒Да, в художественную школу в своё время ходила, ‒ небрежным тоном ответилаНаташа.
‒А почему дальше не пошла куда-нибудь в этом направлении?
‒Я сначала думала, моя преподавательница даже предложила готовить меня кпоступлению в худучилище, но мои посчитали, что с такой профессией далеко неуедешь. Да я и сама понимала, что выдающимся художником навряд ли стану, ну аработать где-нибудь в школе учителем рисования – это не по мне.
‒Понятно. Но ведь никогда же не поздно! К тому же ты не бросила этимзаниматься…, ‒ проговорил он, рассматривая очередной портрет. Наташа вдругвздрогнула, увидев следующим в стопке портрет Алексея. Она с трудом подавила всебе желание выхватить рисунок из общей пачки. Она убрала всё, что с ним былосвязано, но совершенно забыла об этом наброске – просто по привычке положилаего в свою чертёжную папку. Она замерла, глядя на портрет, пока Саша не потянулсяза ним. Он внимательно посмотрел на лицо, изображённое на бумаге:
‒Странно, лицо как будто знакомое, где-то я его видел, что ли, ‒ задумчивосказал Саша.
‒Ну, может, и видел где-то, ‒ совсем тихо сказала Наташа, стараясь подавить всебе волнение. Она боялась, что Саша о чём-нибудь догадается.
‒Хороший портрет, взгляд такой живой, настоящий, ‒ оценил он и отложил его всторону.
«Слава Богу, ничего не спросил! – с облегчением подумала Наташа. ‒ Хотя, счего бы ему о чём-то догадываться? Это я знаю, что нас с Лёшкой связывает, аон-то – нет! Чего я испугалась-то, дура! Совсем уже спятила!» – мысленнообругала себя Наташа.
Саша уже всё досмотрел и положил рисункиобратно в папку.
‒Ну, давай пить чай, что ли? А то остынет, ‒ Саша придвинул ей стул и усадилрядом, ‒ Ты, кстати, мне фотки с моря так и не показала до сих пор,бессовестная! Доставай давай!
Глава 18
Наташа бегала по квартире, держа в рукахчёрную туфлю-лодочку на шпильке.
‒Угомонишься ты или нет, наконец?! – уже в который раз спрашивала у неёМаргарита Петровна. ‒ Можно подумать, на собственную свадьбу собираешься!
‒Мам, ну что я, как лахудра идти должна? – кричала из коридора Наташа.
‒Да уж, лахудра из тебя просто отменная! Особенно в этом платье, ‒ с ирониейответила Маргарита Петровна, смотря в экран телевизора и улыбаясь не тособственным мыслям, не то действиям героев фильма. ‒ Сашка твой именно поэтомуот тебя балдеет!
‒Балдеет он! – злилась Наташа, хлопая дверцами шкафчиков в прихожей в поискахвторой туфли. ‒ Причём тут Сашка-то? Он попросил меня с ним пойти – я и иду!
«Ну да, не хотела бы, никто б тебя и незаставил, не надо мне тут! ‒ про себя произнесла Маргарита Петровна. – Мучаетпарня только, не может определиться, чего ей надо.» Она отлично понимала, чтоСашка настроен серьёзно, просто выжидает. А вот чего дочь всё никак с мыслями несоберётся ‒ этого она понять не могла, сколько ни пыталась как-то окольнымипутями выяснить.
Зазвонил телефон, Наташа взяла трубку иотрывисто произнесла:
‒Да?
‒Наташ, это я, ‒ ответила трубка Сашиным голосом, ‒ ты готова? Я минут черездвадцать подъеду.
‒Я? – переспросила Наташа, осматривая в зеркало растрёпанные волосы иперекрутившееся колье с жемчужинками. ‒ Я ‒ да-а! - уверенно соврала она ибросила трубку. Осмотревшись с отчаяньем, она топнула ногой:
‒Да мам! Ну где эта дурацкая туфля? – злилась она. ‒ Сашка уже выезжает, а уменя на голове ещё не пойми что! Да ещё туфля эта чёртова куда-то провалиласькак назло!
Мама вздохнула, встала с кресла и пошла вкоридор:
‒Иди, марафеться! Найду я твою туфлю!
Наташа подошла к зеркалу, недовольно скривиласьна своё отражение и стала собирать волосы кверху. Промучившись минут пять,пытаясь пришпилить непокорные кудряшки, она наконец выдохнула. Провела пораскрасневшимся щекам ладонями и снова глянула на себя: результат был вполнеудовлетворительный.
‒Да не принцесса, королевна! – мама стояла сзади улыбаясь.
‒Ой! – нервно отмахнулась Наташа и повернулась к маме, которая держала в рукахвнезапно нашедшуюся парную туфлю:
‒Держи, маша-растеряша! Телефон не забудь!
‒Да уж постараюсь! – ответила Наташа, надевая туфли. Потом она пошла на балкон иглянула вниз: Сашиной машины ещё не было возле подъезда. Она прошла взад-вперёдпо коридору, посмотрела на часы – прошло пятнадцать минут.
Тут заиграл сотовый, Наташа сбросила вызови кинула ключи в кармашек сумки и выбежала к лифту.
Саша стоял, облокотясь о машину, недалекоот подъезда. Тёмно-серый костюм в тонкую, едва заметную полоску и бледно-розоваярубашка. На шее был повязан аккуратным узлом неширокий с матовым отливом жемчужно-серыйгалстук в тон полоскам на пиджаке. В костюме было непривычно: не любил онходить в пиджаках, они словно сковывали; а брюкам предпочитал джинсы.
Он никак не мог свыкнуться с этой одеждойи постоянно теребил себя за галстук. Ему казалось, он его душит. Да и вообще,чувствовал себя неуютно.
Сашка затянулся сигаретой и глянул на часы:времени было ещё достаточно. Он стряхнул пепел от сигареты, случайно попавшийна лацкан пиджака, и глянул на дверь подъезда.
Наташа на секунду остановилась. Прижимаяладонь к груди, старалась успокоить волнение, непонятно с чего взявшееся чутьли не накануне. Потом выдохнула отрывисто и толкнула дверь на улицу.
Саша обернулся на характерный домофонныйписк входной двери и на секунду замер. На его лице попеременно проскользнулиудивление, восхищение и наконец приветственная улыбка. Стройная, на высокихкаблуках, в этом иссиня-чёрном бархатном, сшитом чётко по фигуре, платье совальным вырезом Наташа выглядела совсем иначе, чем он привык её видеть. Он дажекак-то слегка оробел, когда она подошла поближе. Но своим вопросом она вернулаему его обычный настрой:
‒Саш, я не слишком нафуфырилась? – она смешно наморщила нос, и Сашка неудержался от улыбки:
‒ В самый раз! – одобрил он. ‒ Это вот я,пожалуй, переборщил с этой рубашкой! Всё Лерка насоветовала! А я во всём этомсебя как дурак чувствую! – наконец-то хоть кому-то пожаловался он.
‒Да ладно, хорошо тебе, в самом деле! – оценила Наташа. ‒ Это же не цвет барби,а нормальный оттенок, весьма спокойный. Просто ты не привык такую одеждуносить, сказала она, оглядывая его. Потом подошла и поправила ему узелгалстука, который скривился в результате его многочисленных манипуляций.
‒Наташ, ну удушишь же! – Саша попытался отстраниться. ‒ И так мать с Леркой всёутро мучили!
‒Ну и сними ты его! – воскликнула Наташа. ‒ В ЗАГС езжай в галстуке, а потомможно и без него обойтись.
‒Да вообще надо было идти в брюках и рубашке! – продолжил возмущаться он.
‒Да успокойся ты! Выглядишь замечательно, и чего ты раньше так не ходил? –спросила она.
‒А ты чего в таких платьях не ходишь и не красишься так? – вопросом на вопросответил он.
‒Да куда мне в них ходить-то? – недоумённо воскликнула Наташа.
‒Ну, вот и я про то же! – кивнул Сашка. ‒ Но насчёт себя не беспокойся:выглядишь потрясно! Я даже сам себе завидую, что с тобой иду! – хитро сощурилсяон, глядя как она смутилась от его слов.
Наташа покраснела и поджала губы:
‒Опять ты!
Он подмигнул ей весело:
‒Садись в машину уже, опоздаем!
Традиционная программа: ЗАГС, фото упамятников, турне по достопримечательностям, фотосессия и, наконец , ‒кафе.
Хлеб-соль, каравай и началосьзастолье. А дальше – конкурсы, которыеНаташа терпеть не могла, поэтому утащила Сашку на улицу покурить, лишь бы её незаставили участвовать.
‒Ну и что ты меня утащила оттуда? Не поддерживаешь массового развлечения? –подтрунивал он над ней.
‒Ну фу, ты ж знаешь, как я это не люблю! – проныла она.
‒Ну что ты, это ж так весело: лопать попой шарики и заматываться в туалетнуюбумагу! – притворно-серьёзно сказал он, а потом, не выдержав Наташинойнедовольной рожицы, расхохотался.
Сашка достал две сигареты, прикурил их идал одну Наташе. Прислонившись к стене, он с удовольствием затянулся, чутьприкрыв глаза. Наконец-то он скинул пиджак и этот ненавистный галстук. И этообстоятельство делало его почти счастливым.
Вдруг послышались крики в вестибюле, и наулицу выбежали двое парней, с размаху открыв двери. А вслед за ними девушка,которая кричала что-то обоим сразу, но её даже не слушали.
‒Чую, будет драка, ‒ сказал Сашка, поглядывая на троицу.
‒Похоже, ‒ ответила Наташа, с настороженным любопытством наблюдая, чемразрешится дело.
Парни напирали друг на друга, задирая,цепляя едкими фразами, готовясь вот-вот ударить. Видно было, что оба слегкаперебрали. Один стал толкать в грудь второго, тот шумно дышал, лицо покраснел,глаза сверкали яростью. Девушка пыталась как-то развести их в стороны, но еёдаже не слушала. Тогда она подбежала к Саше:
‒Ребят, ну хоть вы остановите их! Они ж сейчас носы друг другу порасшибают! –умоляла она.
‒Саш, не лезь, тебе же и влетит! – вполголоса проговорила Наташа. Из кафегромыхала музыка, и похоже там никто не слышал того, что происходило на улице.
‒Наташ, да успокойся! Я их разведу и всё, ‒ заверил он её и подошёл к тем двоим:
‒Слушайте, мужики, ну давайте вы потом отношения выясните! Не портьте людямпраздник, а? – миролюбиво предложил он.
‒Не, блин, ты слышал, как он меня назвал? – не унимался первый, обращаясь на сейраз к Саше. ‒ Да он к моей жене приставал!
‒Да не лез я к ней! Сдалась она мне! А ты, блять, придурок и есть, какого хера тытут орёшь? – окончательно завёлся второй.
‒Чё, блять, чё ты сказал, а?
Парень замахнулся. Сашка в этот моментоказался аккурат посередине, удерживая обоих, расставив руки. И замечательныйразмашистый удар пришёлся в челюсть не второму, а ему. Резкая боль в левойчасти лица и привкус крови на губах. Он мгновенно схватился за щёку. Девушка вкрасном платье завизжала..
‒Братан, извини, я … я не хотел… тебе…, ‒ пытался отупело объяснить парень.
‒Да уж, твою мать, хорошо хоть зубы целы остались! ‒ пробурчал Сашка, держась заразбитую губу. Удар был хорош, ничего не скажешь.
‒Ну, блин, так вышло… ты влез …вот и…., ‒ развёл тот руками.
‒Да теперь чего уж! Я надеюсь, у тебя пропала охота набить ему морду? –издевательски поинтересовался Сашка, кривясь от боли.
‒Пропала…, ‒ смущённо ответил парень, не зная уже, куда деваться.
В это время на крыльцо вышло ещё несколькочеловек, стали выяснять, в чём дело, кто-то дал ему платок. Сашка отошёл всторону, предоставив тем двоим самим объясняться. Наташа подошла к нему:
‒Покажи! – требовательно сказала она.
Он отнял платок, испачканный в крови, отгубы и усмехнулся:
‒Ну, чего смотреть, ничего тут криминального…
Наташа осторожно дотронулась до ранки, Сашапоморщился.
‒Да, хорошо он тебя приложил, зубы-то хоть целы?
‒Да ничего, терпимо. Зубы вроде на месте, ‒ он для верности пощупал языком дёсны,‒ Пойдём, что ли?
‒Пошли. Иди в туалете платок холодной водой намочи и приложи, ‒ посоветовалаона.
Пока Саша ходил умываться, она попросила убармена сухого льда.
‒Да уж, инициатива наказуема! – резюмировал он.
‒Говорила же, пусть сами разбираются!
‒Ну, теперь-то чего! Поздняк метаться!
Он взял её за руку, и они пошли к столу.Усевшись, он принялся за горячее, стараясь откусывать правой стороной рта, новсё равно было больно. Он с досадой бросил вилку на тарелку и сделал глотоквина из Наташиного бокала.
‒Ну как, ты получше? ‒ она участливо смотрела на него. Он шумно выдохнул, надолбом на мгновение взметнулась тёмно-русая прядь:
‒Да не волнуйся ты, всё нормально! – успокоил её Сашка. ‒ Продолжаем веселиться!В конце концов, какая свадьба без драки! – вроде бы весело сказал он. ‒ Самвиноват, что под раздачу попал!
Они вышли в центр зала танцевать. Вдруг Сашкакуда-то отошёл, и через минуту из колонок полился приятный низкий голос изазвучала медленная музыка. В темноте зелёные и фиолетовые лучи скользили пополу и стенам.
Сашка взял Наташу за руку, молча притянулеё к себе, и они стали медленно кружиться в такт мелодии. Одной рукой он вёл её,другой несильно прижимал к себе, слегка дотрагиваясь щекой до её волос. Наташавремя от времени чувствовала, как он легонько сжимает ей пальцы своей ладонью.Она ощущала лёгкий аромат его одеколона. Не сладкий, немного терпкий,сочетавшийся с запахом сигарет. Будоражащий. Какое-то новое ощущение.
Впервые рядом с ним странное беспокойство.Впервые она думала о нём как о мужчине.
Он чувствовал её дыхание. Завиток волоседва уловимо щекотал его щёку. Он был настолько близко, а Наташа не пыталасьотдалиться на чуть большее расстояние. Его рука на её талии. Её пальцы чутьподрагивают в его ладони. Всего лишь танец. Ни к чему не обязывающий танец. Нокак много это было по сравнению с тем, что существовало между ними до этоговечера.
Он вспомнил её испуганные глаза. Осторожноеприкосновение. Всё ещё как будто оставалось это ощущение от её пальцев.Ощущение щемящего счастья.
Музыка стихала, а ему ужасно не хотелось,чтобы это заканчивалось. Ему почему-то казалось, что они сейчас одни в этомполутёмном зале. А все неясные скользящие силуэты просто тени. Несуществующие. Настоящие толькоони двое.
Но музыка смолкла. Саша слегка отодвинулсяи посмотрел на неё таким взглядом, что у неё внутри невольно что-то кольнуло.Но через секунду его лицо приняло обычное выражение.
Глава 19
В одиннадцать часов тамада объявила обокончании вечера, народ стал потихоньку расходиться.
На улице было слегка прохладно, но ветране было.
‒Слушай, а пойдём пешком до твоего дома? – предложил Сашка. ‒ Подумаешь, часвсего идти, прогуляемся!
Наташе на такси ехать совсем не хотелось.Вечер был замечательно тёплый, такой по-настоящему весенний.
‒Давай! – согласилась она.
‒Ноги-то не устали – целый день на шпильках прыгаешь? – Саша кивком указал на еётуфли-лодочки на дявитисантиметровом каблуке.
‒Ты знаешь, как ни странно, но – нет! ‒ она звонко засмеялась.
Они пошли медленно, болтая на ходу. Додома было еще идти и идти, а торопиться совершенно не хотелось.
Тем не менее, они как-то незаметно заразговорами прошли большую часть пути. Машин было уже мало, светофоры моргалитолько жёлтым светом. Вдоль тротуара неспешно катил одинокий старенькийтроллейбус, в котором сидело только два пассажира и кондуктор. Светилисьвывески магазинов и игральных клубов, неоновыми лампочками привлекая невольноевнимание тех, кто ещё не разошёлся по домам. Фонари горели оранжевым и почтибесцветным жёлтым светом. Витрины были задёрнуты жалюзи, окна круглосуточнойаптеки освещались тусклым беловато-сиреневым светом люминесцентной лампы. Вфасадах зданий, отделанных глянцевой плиткой, отображались красные огонькигабаритов проезжающих машин. Впереди шли ещё несколько парочек и запоздалыйпрохожий. У киоска толпилась компания подростков, распивающих «Русское» пиво изстеклянных бутылок.
До её дома оставалась всего-ничего:перейти дорогу, пройти вдоль здания кукольного театра и свернуть во двор –Наташа жила в шестнадцатиэтажке, стоящей около него.
Они шли вдоль высокого каменного бордюра,с которого спускалась к тротуару лестница. Наташа взобралась на бордюр, которыйв самом начале был совсем невысокий. Саша повёл её за руку.
Ему нравилось это её шутливое настроение.Мечтательно глядя на неё снизу вверх, любуясь её улыбкой, он совершенно забыл оразбитой губе и припухшем подбородке. Это ли сейчас главное? Надо же, как всёскладывается, будто по заказу.
Сашка вдруг понял: вот он, момент. Толькобы не упустить…
Оставалось дойти каких-то двести метров,но Наташа почему-то нарочно шла медленно, чинно вышагивая по бордюру накаблуках. Беспокойство, охватившее её во время танца с Сашкой, исчезло. Онаулыбалась, глядя в ночное небо.
‒Под ноги смотри! – сказал он ей шутя.
‒А, отстань! ‒ махнула она рукой. ‒ Смотри, как здорово на улице! Всё-такивесной в воздухе пахнет как-то по-особенному!
‒На то она и весна, чтоб будоражить запахами, ‒ мечтательно продолжил Сашка.
Наташа дошла до края бордюра.
‒Только не вздумай прыгать – каблуки поломаешь! – он встал перед ней, оперевшисьруками о край бордюра. ‒ Давай я тебя сниму отсюда!
‒Саш, да что ты со мной как с маленькой!? – засмеялась она. ‒ По лестницеспущусь!
‒Да сказал же, давай! – он протянул к ней руки.
‒Ну, так и быть! – согласилась Наташа, улыбаясь. Её всегда забавляло, как он спочти отеческой заботой пытался уберечь её от всяких сложностей инеприятностей.
‒Не смейся, у меня губа болит! – с трудом подавляя улыбку, проговорил он.
‒Ой, извини, я забыла! ‒ ответила сквозь смех она, заливаясь всё сильнее какбудто смешинка в рот попала.
‒Ну прекрати, говорю!
Наташа вздохнула поглубже. Удалось заглушитьсмех. Теперь она просто улыбаясь смотрела на него.
Она чуть наклонилась вперёд, чтоб оперетьсяо его плечи. Сашка подхватил её за талию. Снял с бордюра.
‒Ну, чего держишь, отпускай!
‒Сейчас…, ‒ он медленно поставил её на асфальт, но рук не разжал. Его взглядвдруг стал странно серьёзным. Улыбка исчезла. Она удивлённо смотрела на него.Что-то новое было в его глазах…
А Сашка мучительно пытался в эти короткиенесколько секунд решить: отпустить её и оставить всё, как есть? Сказать ейнаконец всё то, о чём он так и не решился сказать в тот вечер, когда онипрощались возле её домика у моря? То, о чём он молчал почти целый год? Молчал,когда она была рядом с ним, так близко, что он с трудом сдерживался, чтобы неоткинуть с её лица упавший длинный мягкий завиток. Не прижать её к себе, когдаони вдвоём мёрзли зимой на остановке. Не поцеловать её там, на свадьбе, вполумраке танца…
Волнение сжимало горло. Руки сомкнуты на еёталии… Только бы не подумала, что он невсерьёз…
Наташане шевельнулась, всё также странно-недоумённо смотря в его глаза. Полшага…Ближе… Зашкаливающее, пьянящее волнение. Оттого, что совсем рядом, на расстояниив полдыхания… Невозможно… Невозможно не поцеловать её…
Сашка склонился к её плечу. Прикрыл глаза.Прижался щекой к её щеке, шепча отрывисто:
‒Я не могу так больше… Ты мне слишком нужна, чтобы я мог и дальше притворяться,что согласен только на дружбу…
«Мненравится, что вы больны не мною,
Мненравится, что я больна не вами,
Чтоникогда тяжёлый шар земной
Неуплывёт под нашими ногами…»,
‒ вспомнились ей отчего-то строки Цветаевой. «Атеперь, кажется, уплывает…», ‒ подумала Наташа про себя.
Она стояла, позволяя ему обнимать.Позволяя шептать те слова, которые так давно ни от кого не слышала…
«Милаямоя… любимая…»
Сердце стучало слишком громко, вискипульсировали до боли. Рассудочность иссякла. Желание, нежность… так близко…впервые…
Сашка взглянул на неё, жадно ловяизменение каждой чёрточки её лица, отчаянно боясь, что она сейчас вырвется иубежит… Показалось, что-то дрогнуло в её взгляде…
Полсекунды на вдох. На сомнение. Он несмелоприжался к её губам. Замер. Еще полсекунды. Снова поцеловал, чувствуя в ответтепло и податливость её губ…
И так вдруг остро почувствовал, что вот,вот - оно! Наташа не оттолкнула его, не попыталась убежать, вырваться.
Руки обнимали всё сильнее, словно боясьотпустить. Губы почти невесомо покрывали поцелуями щёки, виски, веки. Не в силахостановиться. Не в силах поверить, что всё это действительно происходит сним…
…Не хотелось бежать, брыкаться, злиться.Аккуратно она чуть отстранилась. Безотчётно, повинуясь какому-то странномупорыву, подняла руку и тихонько дотронулась пальцами до запекшейся ранки вуголке его губ. Сашка закрыл глаза и с трудом подавил стон. В груди было готоворазорваться и выплеснуться наружу всё, что переполняло его: клубокпротиворечивых, сплетённых воедино чувств. Волнение, поднимающаяся изнутристрасть, высвобождение, растерянность и сумасшедшая нежность.
А ещё страх. Ему казалось, ещё чуть-чуть,и она опомнится, выскользнет и … Он инстинктивно сильнее сжал руки.
От взгляда его потемневших, переполненныхтакой любовью к ней в этот момент, глаз перехватило дыхание. По спине вдольпозвоночника пробежал волнующий холодок…
‒Сашка, ‒ почти неслышно, одними губами проговорила она.
‒Тш-ш-ш… ‒ прервал он и уткнулся головойв её плечо. Пальцы, скользя по спине, тихонько гладили, поднимаясь к плечам,шее, не скрытой тканью платья. Легонько дотрагиваясь до затылка.
Несколько секунд… Минут… Он не понимал,как движется время… Оно застыло…
‒Мне пора…, ‒ прошептала она вдруг, чуть отодвигаясь.
Сашкавдруг словно очнулся. Затаил дыхание. Вновь вернулся страх.
«Сейчас она скажет, что всё это недоразумение,а потом больше не позвонит», ‒ промелькнуло у него в голове.
‒Мы завтра увидимся? – с надеждой в голосе спросил он.
‒Конечно, ‒ чуть помедлив, как-то отрешённо ответила она, ‒ Почему нет?
‒Значит, я позвоню? – в голосе появился оттенок радости.
‒Звони…
Он довёл её до подъезда. Наташа непроронила больше ни слова. Он тоже молча шёл рядом. Она набрала код квартиры,дверь пискнула. Оглянулась: Сашка смотрел на неё с таким отчаянием, ей сталотак жаль его!
Она ему улыбнулась, он слабо улыбнулся в ответи больше ничего не сказал.
Дверь закрылась, пропустив её внутрь, аСашка всё стоял и смотрел ей вслед…
Глава 20
Зайдя в лифт, она облокотилась о стенукабины и вздохнула: «Зачем? Зачем я это сделала? Боже, что на меня нашло? Этовсё из-за шампанского на свадьбе… Растерялась, позволила то, на что сама жетабу поставила! – она топнула ногой с досады. ‒ Что теперь делать?»
Дома она прошмыгнула в комнату, скинулаплатье, выдернула шпильки из причёски, взлохматила пальцами волосы. Досталапросторную домашнюю футболку, переоделась. Выглянула из комнаты: в коридореникого не было (не хотелось столкнуться с мамой, она бы по лицу поняла, что что-топроизошло и не отстала бы, пока не допыталась), схватила с подставки телефон,уселась в комнате на диване и, быстро нажимая кнопки телефона, набрала номерЛарисы:
‒Привет, не спишь? – спросила она тихо, услышав в трубке голос подруги.
‒Ну, как тебе сказать? – Лара зевнула. ‒ Почти что нет… Чего стряслось-то?
‒Ой! ‒ выдохнула Наташа.
‒Ты меня настораживаешь! «Кто на сей раз?» —спросила Лара, памятуя о том, что впоследний раз это восклицание в таком контексте вырвалось у Наташи послевстречи с Алексеем на обрыве.
‒Да Сашка…, ‒ как-то с сожалением протянула Наташа.
‒Ты что, его отшила? Он тебе всё сказал, и ты его отправила восвояси? Ты с умасошла? – кричала в трубку Лариса. По-видимому, у неё резко пропал сон.
‒Да успокойся ты, не ори! – оборвала её поток красноречия Наташа. ‒ Всё гораздохуже!
Поту сторону трубки на какое-то время возникло недоумённое молчание.
‒А что может быть хуже? – наконец спросила Лара.
‒А то! Он…
‒Ты скажешь наконец толком или нет? Что яиз тебя всё вечно вытягиваю! – Лара уже изнемогала от любопытства.
Наташавздохнула с сожалением.
‒Да давно пора! – догадалась по её вздоху Лара. ‒ Я вообще поражаюсь просто еготерпеливости! Ведь ни разу ни одного поползновения! Ну а ты-то что? – вернуласьона к начатому.
‒А что я…, ‒ грустно произнесла Наташа, ‒ я, конечно, слегка обалдела... Нет,понятное дело, ‒ успела она предотвратить очередной эмоциональный всплеск состороны Ларисы, ‒ я же знала, что рано или поздно это произойдёт… ещё с моря…Но я от себя не ожидала, что так отреагирую! – Наташа понизила голоснепроизвольно, и Лариса крикнула в трубку: