Незапертые двери

Пролог

конец июля 2010г.

До города на машине было всего минут десять-двенадцать. Тем более ночью, по пустой дороге. Но сейчас Ромке приходилось тащиться еле-еле, и он с трудом сдерживался, чтобы не вжать как следует педаль газа.

Всё окутывал расползающийся как туман дым. С дороги было видно, как внутри ночного, тёмного леса распаляется пламя, жутковатыми огненными отсветами вырисовывая стволы деревьев. По низу вдоль канавок у обочины ползли быстрые огоньки, пожирая сухую ломкую траву, мох. Заползали на невысокие кустики, старые пни, высушенные за это непривычно сухое и жаркое лето.

А вокруг – мрак и чернота. Пугающе шипящая. Отвратительно едко пахнущая дымом. Скрывающая то, что разгорается, пока ещё невидимо, в её недрах. Незаметно проникая всё ближе и ближе. Оцепляя всё большее пространство. А потом резко выныривая ярким, обжигающим пламенем то тут, то там в этой предрассветной тьме. Выхватывая завораживающим огненным светом край изгороди, ветви кустарника, отражаясь бликами в окнах дома...

Какое-то время они ехали молча, каждый погружённый в свои собственные мысли. Тягостное, маетное состояние, дикое чувство тревоги от неизвестности…

Странное свойство человеческого мозга – воспринимать реальность как в замедленной киноплёнке, когда происходит что-то катастрофичное. Как будто смотришь со стороны на происходящее. Начинает казаться, что время растягивается. События воспринимаются не разом, а постепенно, шаг за шагом доходя до разума. И в то же время в голове могут с усиленной частотой кадров проноситься обрывки воспоминаний, каких-то моментов жизни. Начиная от самых детских, которые, казалось, уже и не помнишь, и заканчивая последними отложившимися в памяти. Как будто кто-то нажал кнопку «быстрая перемотка» на видеомагнитофоне. А потом опять резко пауза.

И ступор. Пока сознание ещё не впустило эту мысль. Страшную, лишающую способности соображать, собрать в одну «картинку» все фрагменты. А потом чувство бессилия. Бессилия что-либо изменить.

…А в памяти вдруг всплыли моменты из прошлого.

Семь лет назад. То самое лето…

Часть 1. Наташа. Глава 1

Лето 2003г.

Стояла самая обыкновенная июльская погода. Было жарко, время от времени дул лёгкий южный ветер. Сонливо колыхались в такт его порывам ветки берёзы, шелестя листьями. Где-то в отдалении периодически проезжали машины по шоссе.

Днём на деревенских улочках было безлюдно и тихо. В тени листьев дикого винограда, обвивавших перила крыльца небольшого деревянного домика, гомонили пчёлы, быстро-быстро вертя прозрачными крылышками над ароматно пахнущими мелкими цветами.

Слышался негромкий разговор. Самих собеседников, точнее, собеседниц, было почти не видно. Только голоса: то тихие, почти шепчущие, словно боялись быть подслушанными. То, наоборот, резкие, восклицающие и перебивающие друг друга.

Они спорили, перебивая друг друга. Спорили о том, что уже в более зрелом возрасте кажется совершенными пустяками. Но когда тебе восемнадцать-двадцать, мало задумываешься о глобальных проблемах человечества или бытовых неурядицах. Нет, конечно, это тоже кажется важным, но всё же гораздо больше волнуют любовь или нелюбовь, взаимность или равнодушие. Становится обидным, когда кто-то машет в ответ на это рукой и говорит, что, мол, не в первый и не в последний раз.

‒ Что ты в самом деле ерундой занимаешься? Зачем тебе Лёшка дался? Ты что, замутить с ним собралась? Он же тебя на три года моложе!

‒ Не ври, на два с небольшим! Чего ты плетёшь? Я всего лишь сказала, что он мне нравится! Он знать-то ничего не знает, а ты уже напридумывала! ‒ разочарованно проговорила другая.

‒ Ты не ответила! ‒ небольшая пауза. – Симпотный, конечно, я б сама с таким замутила! Шучу! – раздался смех.

‒ Лар!

‒ Что? Мозги у тебя где? А если Валерик узнает? Тут у всей компании всё на виду!

‒ Да кто тебе сказал, что я собираюсь что-то там? Сочинила уже на целый сериал!

‒ Валерка-то чего? Смотрю, всё как было, так и осталось. Ты чего ему ничего не говоришь? Долго терпеть-то будешь?

‒ А толку-то? Ему есть дело только до себя. Скандал устраивать смысла нет, он считает, что меня всё должно устраивать. А мне уже тошно от всего!

‒ Так, это я поняла! А чего ты на Лёшку заглядываться стала? И не делай мне такие глаза, вижу я, как ты на него смотришь!

‒ Ой, да просто лёгкий флирт, для поднятия собственной самооценки, – проворчала подруга, ‒ может, почувствую, что на меня обращают наконец внимание. Она вскочила и стала мерить шагами крыльцо.

Врала, конечно. Наташа сама не ожидала от себя, что так выйдет. Что её начнёт тянуть к этому человеку так, что ей станет наплевать, что она не одна. Что это может с чьей-то точки зрения показаться неправильным.

Такие вещи не предугадаешь. Можно хоть сто раз утверждать, что уж с тобой-то такого точно не произойдёт, а потом начинаешь отрицать свои прежние слова и не понимать, как это ты раньше не замечала его рядом с собой. Раз – и щёлкнуло! И теперь все мысли сбиваются в один путанный клубок, стоит его увидеть. И самой и страшно, и волнительно от того, что появилось там, в укромном уголке души. Заставляя видеть ночью странные, манящие сны. Думать об этом человеке почти постоянно. И бояться, что кто-то угадает твои мысли. И при этом безумно тяжело держать всё это в себе.

Но Лариске она пока признаваться не спешила. Пусть думает, что хочет.

‒ Ну-ну, внимания ей не хватает! ‒ скептически возразила Лариса. ‒ Ну тогда разойдись с Валеркой и всё! И будешь встречаться, с кем хочешь! И сядь уже! Удобно, что ли, разговаривать, задравши голову! – возмущённо воскликнула Лара.

‒ Ну мы же все здесь в одной компании! Как я так буду встречаться, с кем хочу? – проныла Наташа.

‒ А, так если бы не это, то ты бы с Лёшкой…

‒ Ой, перестань ты!

‒ Блин, я вот даже готова поспорить на две свои стипендии, что это всё – пустая трата времени!

‒ Спорщица нашлась!

‒ А что, слабо? Я серьёзно – заарканишь Лёшку – моя стипуха за сентябрь-октябрь – твоя! Нет – значит, наоборот! Я тебе даже поспособствую – алиби обеспечу! Только ты уж сама, будь добра, не подставляйся! – Лариса почуяла азарт. Наташа её удивила, она никак не ожидала от неё такого, слишком уж рассудительная она всегда была, чтобы вот так поддаться порыву. – Я, конечно, вообще над тобой балдею! Какая у тебя сейчас перспектива? Курортный роман?

‒ Вот заладила, как попугай: роман, роман! Это у тебя Роман по фамилии Игнатьев! – съязвила Наташа, Лариска в ответ показала ей язык, ‒ Обязательно требуется перспектива?

Глава 2

На терраске было накурено, на полу стояли старые пустые бутылки из-под пива, в пепельнице валялась гора окурков. Старая лампа с пластиковым абажуром под потолком освещала неярким светом небольшую комнатушку, оклеенную старенькими обоями, свисающими кое-где под потолком надорванными краями.

Над диваном висел потёртый бархатистый ковёр с оленями на лужайке, обшитый желтой бахромой. Напротив на стене были прибиты полки, на которых лежали старые журналы, стояла пара фарфоровых статуэток, хрустальная вазочка с букетиком искусственных незабудок. Еще висело большое зеркало в тёмной деревянной раме, в уголок которого было воткнуто пара старых фотографий. На полу лежали домотканные полосатые половички. В комнате пахло сигаретами и подгоревшей картошкой.

Терраска прилегала к дому, в котором сейчас никто не жил. На лето приезжал племянник хозяйки, поэтому там и собиралась вся большая компания. Было шумно, отовсюду слышался то смех, то обрывки разговоров, то ёмкое словцо.

Лёшка лежал на старом продавленном диване в обнимку с гитарой. Устроился поудобней, подложив под спину подушку. Глаза то и дело поглядывали в противоположный угол терраски, где сидела Наташа. Она рассеяно водила сломанной спичкой по столу, периодически фокусируя взгляд на Алексее, стараясь, чтоб было незаметно, украдкой.

Наташка ему нравилась. Нет, в самом деле. И самому себе признаваться не очень хотелось, но каждый вечер он приходил сюда не потому, что скучно было одному дома сидеть или нравилось проводить время в их шумной, подчас неугомонной и разбитной компании, а потому что там была она. Если она не приходила или опаздывала, он не знал, чем себя занять. Карты раздражали, Маринкины навязчивые попытки привлечь его внимание – ещё больше. Даже гитара не радовала.

А ночью дома… Ночью вообще было отвратительно! Либо он лежал и не мог никак уснуть, потому что постоянно прогонял в голове кучу мыслей. Либо ему часто снилось, что она рядом с ним. Так близко, что он словно в самом деле ощущает тепло ее кожи, наклоняется, что–то говорит с улыбкой… А потом она вдруг пропадает, и он с отчаянием пытается в пустоте поймать её за руку. Но она всё время ускользает. Он хочет крикнуть, позвать её, но ничего не выходит. Горло словно сдавливает, и вместо крика вырывается какой-то еле слышный сиплый шёпот.

Этот навязчивый сон, повторявшийся по крайней мере раз в неделю, мешал нормально выспаться. Он был непонятным, тревожным и, пожалуй, даже абсурдным. Но при этом такой настоящий! Он мог поклясться, что ощущает на своей коже тепло её руки. И почему это сновидение его преследует? Что за мистика?

***

‒ Блин, волосы куревом воняют жуть! Начадили, хоть топор вешай! ‒ Лариска вытащила Наташу на улицу. Лицо сразу приятно обдуло посвежевшим ночным воздухом. ‒ Не понимаю я до сих пор, зачем тебе это надо! Либо ты врёшь, что чисто со скуки, либо у тебя крыша поехала!

‒ Отстань ты! Не понимай дальше! ‒ огрызнулась Наташа.

‒ Ой, какие мы обидчивые! ‒ ничуть не смутилась Лара и сменила тон: ‒ Ты поаккуратней там! ‒ Лара огляделась, не подслушивает ли кто, и наклонилась поближе к Наташе, громким шёпотом проговорив: ‒ Ребята уже поговаривать начинают, что он к тебе клинья подбивает! Не знаю уж, кто там чего высмотрел, просто я случайно услышала, как они между собой трепятся.

‒ Вот даже как! ‒ в голосе Наташи послышалось одновременно удивление и радость. ‒ Ну ладно, не будем пока человека компрометировать, подождём более благоприятный момент, ‒ она с трудом сдержала торжествующую улыбку.

‒ Благоприятный момент! ‒ усмехнулась Лара. ‒ Хорошо сказала! Значит, как будет можно, ты его перед всеми выставишь, а он разбирайся с этим, как знаешь! Добрая ты, однако!

‒ Ой, ну чего ты к словам-то придираешься! ‒ воскликнула Наташа.

Внутри поднялось какое-то лёгкое щекочущее волнение и тонкими иголочками пробежало по спине. Такое почти забытое ощущение. Предчувствие чего-то восторженного, оживляющего.

Наташа влюбилась. Совершенно обыкновенно влюбилась.

Каждый вечер она придумывала причину, повод для разговора, чтобы подойти к Алексею и хотя бы просто посидеть с ним рядом. Вроде бы невзначай, незаметно для других.

И почему-то не было стыдно, никакой внутренний голос не пытался наставить на путь истинный. Ведь было так хорошо рядом с ним. Сидеть, чуть касаясь его плеча. Совсем близко. А ещё бы вечер длился бесконечно!

***

Валерик встал с кушетки и прошёлся взад-вперёд по комнате, слегка пригибая голову, так как потолок в терраске был низкий, и он не умещался там во весь рост. Он был высокий, где-то около метра девяноста пяти. Худой, слегка сутулый. Светло-каштановые густые волосы были постоянно взъерошены на затылке. Вытянутое лицо с тонким носом и почти всё время поджатыми губами. Глаза были светло-серого оттенка, но казались темнее из-за тусклого цвета. Одет он был небрежно, в старую, видимо, ещё со школы, фланелевую рубашку в серо-бордовую клетку и полинявшие камуфляжные штаны. Весь его вид выражал полнейшую скуку, тяготившую и раздражавшую его.

Он перевёл равнодушный взгляд на Наташу, потом на почти пустую пачку сигарет «Дукат». Досадливо причмокнул, сел обратно на тахту и взял с табуретки потертую, с загнутыми уголками и надломами, колоду карт.

За окном шёл дождик. На улицу было не выйти. Приходилось коротать вечер за игрой в дурачка.

Лёшка неожиданно поднялся из-за стола:

‒ Народ, я пойду. С матерью завтра рано поедем в город, ‒ пояснил он в ответ на вопросительный взгляд Марины.

Наташа поднялась со стула:

‒ Я тоже пойду, спать охота.

Валерик зло посмотрел на неё и не удержался от колкого замечания:

‒ Иди-иди, тебе вон провожатель нашёлся, кустов-то много по пути!

‒ Да пошёл ты! ‒ не выдержала Наташа. – Чего бесишься-то? Мне что, может, ещё разрешения у тебя спросить надо, можно ли мне домой пойти или нет?

‒ Надо будет, и спросишь, ясно?! ‒ Валерик больно схватил её за руку, но она вывернулась и выскочила на улицу.

Валерик тихо выругался, затянулся сигаретой, вытащенной из чьей-то пачки.

‒ Дурак ты! Зря только на девчонку наговариваешь! Зачем ты так с ней? ‒ Алексею стало обидно за Наташу, но сейчас пререкаться с Валериком было бесполезно, и он пошёл к двери. Валерик вскочил со стула и хотел было что-то сказать ему вслед, но ребята утихомирили его, поскольку и так было ясно, кто тут не прав.

Лариса догнала Наташу.

‒ Ну что, как думаешь, большая радость от Валерика мне? Сволочь! Видеть его не могу! Достал! ‒ Наташа быстро шла по обочине трассы, размахивая руками.

Лариса усмехнулась:

– А Лёшка-то твой за тебя вступился! Я думала, Валерик с кулаками на него полезет.

‒ Да никакой он не мой! ‒ воскликнула вдруг Наташа. – Вон Маринка сидела целый вечер как цербер возле него!

‒ А ты никак ревнуешь? – Лариса довольно улыбнулась.

‒ Да прям! ‒ Наташа поджала губы, ‒ Я наблюдаю!

‒ А-а, теперь это так называется! – хитро улыбнулась Лариса. ‒ Ну ладно, сделаем вид, что я поверила.

Глава 3

На следующий день погода стояла жаркая. Парило. Ветра абсолютно не было, а рассыпчатый песок под ногами накалился под обеденным солнцем.

Деревянные домики с узорчатыми наличниками, выкрашенные почему-то по большей части бордовой краской, хотя попадались и голубые, и парочка жёлтых, дремали, прикрывшись от полуденного зноя задёрнутыми шторками. Солнце раскаляло крашеные и оцинкованные крыши, подкрадывалось жаркими послеобеденными лучами к старой кошке, задремавшей в теньке у крыльца, пускало «зайчиков» вдоль дорожки.

На улице было пустынно. Шёл июль месяц и начала уже поспевать красная и белая смородина, через неделю-полторы обещала созреть вишня и малина. В террасках под марлей стояли алюминиевые тазики с ароматно пахнущим вареньем, над которыми вились мухи с надеждой проникнуть под плотный слой марли и отведать манящего сладкого варева.

Но неспешная сельская жизнь отнюдь не распространялась на молодое поколение, приехавшее из города на лето погостить у бабушек и тётушек.

Вся компания сидела на крыльце старой школы в раздумьях, чем бы заняться. Наташа предложила поехать искупаться.

‒ Ты с ума сошла? На велосипедах? По жаре? Да мы окуклимся быстрее, чем доедем!

От жары морило. Лениво развалясь на ступеньках и лавках крыльца, все дружно лузгали семечки. Из старого двухкассетника негромко играла привязчивая песенка: «Ветер с моря дул, ветер с моря дул, нагонял беду…»

Подъехал Алексей. Прислонил велосипед к крыльцу и полез в карман за сигаретами. Кто-то из ребят крикнул:

– Вон с Лёхой съездий, он всё равно уже на велике. Искупнуться не хочешь с Натахой сгонять? ‒ обратился он уже к Лёшке.

‒ Да почему нет? Я и сам собирался…. Что, больше никто не хочет, что ли? ‒ он оглядел сонно-скучающие лица.

‒ Не, ну вас! Тучи вон ходят. Ещё гроза будет, чё толку ехать-то? В такую жару если б кто на машине довёз, ещё куда ни шло, а так... Ну вас нафиг, если вам заняться нечем - валяйте! ‒ отозвались остальные.

‒ Ну, как хотите! ‒ он не больно-то расстроился, скорее наоборот. – Ну что, Наташ, пошли за твоим велосипедом?

Лариса ещё с утра уехала в город. Наташе было скучно, да ещё шанс такой выпал – с Лёшкой один на один побыть. Как тут не согласиться?

Жарило безобразно. Высовываясь длинными лучами из-за тяжёлых, наполненных влагой туч, солнце пекло в спину, лоб потел под козырьком кепки, а ветра почти не было.

Заехав по пути в магазин, они купили полторашку воды и махом выпили её на па́ру. Доехали до речки, бросили велосипеды и, скинув одежду, побежали в воду. Прохладная вода реки по-перво́й обдала контрастом холода после солнцепёка, но затем приятно окутала свежестью, расслабляя разгорячённое от езды тело.

Наплававшись, довольные они вышли на берег и сели обсыхать в теньке. Лёшка достал пачку синего дуката. Протянул ей сигарету. Молча покурили. Поговорили обо всяких пустяках. Наташа старалась вести себя как обычно, хотя, наоборот, отчего-то чувствовалось непонятное напряжение. Впервые.

Впервые они были вдвоём, и каждый не знал, как себя вести. Лёшка молчал, что было на него не похоже.

Над рекой внезапно поднялся небольшой ветерок, всколыхнув зашуршавшие листьями ветви деревьев. Духота становилась всё явственнее, гуще. Воздух тяжелел. Где-то почти совсем рядом неожиданно загрохотало и также в секунды смолкло. Стало совсем тихо и безветренно. Вода почти замерла. Тростник перестал шуршать пушистыми метёлками.

Они вскочили, засобиравшись было обратно, как вдруг резко, предупредив всего лишь несколькими звучными каплями, пошёл сильный дождь.

Этого, конечно, следовало ожидать, потому что духота стояла почти с самого утра, и всё небо было затянуто объёмными, как будто из ваты, серыми облаками с сизой каймой. Капли били всё сильней, дождь окутывал сплошной затягивающей пространство, стеной. Брошенная одежда в момент намокла. Ехать сейчас было бессмысленно.

Они спрятались под деревом и сидели, прижавшись друг к другу, под одним большим махровым полотенцем. Алексей приобнял её за плечо, придерживая полотенце так, чтобы оно закрывало их обоих. Дождь шуршал по листьям, капли падали на коленки. Они молчали, глядя на воду, по которой прыгали и тут же лопались дождевые пузыри. Наташа сидела, прильнув к нему. И так хорошо, так ново было от этого ощущения прикосновения. Почему-то казалось, что им обоим лет по тринадцать, и они тайком от родителей убежали на речку. Она слегка улыбнулась. А Алексей вдруг засмеялся:

‒ Знаешь, вот вчера мне чуть ли не морду собирались бить, решив, что я за тобой бегаю, - ни с того, ни с сего начал он.

«А на самом деле как?» ‒ промелькнуло в голове у Наташи.

‒ А сегодня даже ни слова никто не сказал, когда мы уехали вдвоём. Хотя тут гора-аздо больше поводов для подозрений, ‒ сказал он, вроде как в шутку, нарочно глядя на капельку, повисшую на ветке, чтобы в этот момент она не увидела его лица.

‒ Это точно, ‒ поддакнула Наташа, а сама слегка напряглась, инстинктивно желая услышать продолжение его мыслей вслух. Но как бы безразлично, просто чтобы поддержать разговор, продолжила: ‒ Интересно, что скажут, когда мы вернёмся?

Алексей подёрнул плечом:

‒ Да наплевать, какая разница! Хорошо ведь, правда? ‒ и улыбнулся ей, задержав взгляд чуть дольше, чем нужно, на её лице.

‒ Правда, ‒ вздыхая, ответила Наташа, чувствуя вроде бы случайное прикосновение его руки на своём плече.

***

Когда она вошла домой, вовсю звонил сотовый. Лариса кричала в трубку:

‒ Ну где тебя носит? Я уже обзвонилась вся! У меня тут дилемма такая, а ты трубку не берёшь!!!

‒ Ну, чего стряслось? – Наташа приготовилась выслушать подругу, заранее догадываясь, о чём пойдёт речь.

‒ Слушай, Витька пригласил меня в ресторан, прикинь?

‒ Прикидываю, прикидываю, ну и?

‒ Чего напялить-то? Я всю башку уже сломала. Хотела Машкины брюки одеть, а она, зараза, не даёт! А у меня вообще надеть нечего!

Наташа усмехнулась, присев на краешек стола: привычка, за которую её постоянно одёргивала бабушка:

‒ Конечно, как всегда! Шкаф ломится, а надеть ну совершенно нечего!

‒ Да ну тебя! – надулась Лариса, ‒ Я тут серьёзно, а ты ржёшь!

Наташа спрятала улыбку, как будто Лариска могла ее увидеть:

‒ Да ладно, надень сарафан, который тебе мать из Москвы привезла, и новые босоножки. То, что надо.

‒ А, точно! Я про него и забыла! – Лариса замолчала на мгновение. – Слушай, а чего это он меня в ресторан зовёт? Обычно же на дискотеку в ДК ходим, а тут…

‒ Ну догадайся с трёх раз! Ты ж с ним неприступная, вот он и изголяется, как умеет! – захохотала Наташа. Все тайные помыслы этого Витьки были ей давно очевидны. – Сейчас напоит, накормит, выгуляет, а потом к себе позовёт новый фильмец посмотреть, типа!

‒ Ну вот, всю малину обговнякала! ‒ обиженным голосом протянула Лара.

‒ У тебя там что?

‒ Да вот, с Лёшкой только с речки приехали, ‒ самым обычным тоном сказала Наташа, как будто это каждый день происходило. Лариса насторожилась:

‒ Погодь, это вы что ‒ с ним вдвоём там были?

‒Угу, ‒ так же безмятежно промурлыкала Наташа, нарочно, чтобы раззадорить Лару.

‒ И?

‒ Без «и», не воображай там себе, чего не надо! ‒ оборвала она её фантазии. ‒ Всё было весьма платонически невинно.

‒ То есть?

‒ Да не было ничего! Не боись! ‒ успокоила её Наташа.

Лариса выдохнула с облегчением, видимо, вспомнив попутно про залог их спора:

‒ Ну ладно, без меня там не очень! ‒ строго предупредила она.

‒ Конечно, ты первая всё узнаешь! – уверила её Наташа. И вздохнула с улыбкой: её не покидало любопытство. Хотелось посмотреть, изменится ли что-нибудь в Лёшкином поведении. А в субботу надо было ехать к подруге на свадьбу. «Жаль, не получится побыть здесь как раз, когда что-то наклёвывается. Ну ладно, сегодня есть ещё вечер», ‒ решила она и пошла собираться на улицу.

***

Сумерки окутывали деревенские улицы, делая силуэты неясными, сизыми. Вдалеке на шоссе возле магазина горел одинокий фонарь, очерчивая жёлтый полукруг света. Кругом была тишина. Только доносились издалека отголоски чьих-то весёлый голосов и магнитофонной музыки.

Придя на крыльцо старой школы, Наташа будто бы равнодушным взглядом скользнула по Алексею, возле которого как обычно уже пристроилась Марина. Что-то внутри неприятно кольнуло. Она поздоровалась и уселась нарочно напротив него. Алексей сразу отвёл взгляд и потянулся в карман за зажигалкой.

Валерик был занят какой-то жутко важной беседой и лишь слегка махнул Наташе рукой. Она отвернулась и закурила длинную ментоловую «Вирджинию», облокотившись на перила, искоса поглядывая на Алексея. Он резко повернулся к Марине:

‒ Дай сигаретку, будь другом!

‒ Лёш, ну у меня бабские только…, ‒ пожала плечами Марина.

‒ Да без разницы, курить хочу! ‒ раздражённо бросил он.

«Ну, и какие думы нас терзают? ‒ размышляла Наташа, заметив досадливое выражение его лица. ‒ Бедная Маринка, так старается, а он ноль эмоций, ну-ну!» ‒ не удержалась она от ехидства.

Вечер прошёл, как обычно. Болтовня о том о сём, ничего интересного. По домам разошлись уже под утро, назавтра уговорились провожать в обед Наташу в Рязань на автобус.

Она лежала в кровати и никак не могла уснуть. Всё о чём-то думала. Решила, было, звякнуть Ларисе, но потом всё-таки не стала: вдруг чем помешает.

Наташа перевернулась на бок. Лёшка всё никак не шёл из головы. Она всё время вспоминала сегодняшний день на озере. Вроде бы ничего такого не произошло, но что-то между ними неуловимо изменилось. Что-то было другое в том, как он на нее смотрел, даже в его голосе.

Она улеглась поудобней, прикрыла глаза и в воображении тут же нарисовался его образ: не особо высокий, но складный, спортивная фигура. Плечи широкие уже по-мужски, не по-мальчишески. Короткая стрижка. Почти что чёрные, на свету слегка отливающие в каштановый, густые непослушные волосы. Правильно очерченные брови вразлёт, светло-карие глаза. Уверенный взгляд, прямой нос, чётко выраженный подбородок. И губы, как будто всегда едва сдерживающие усмешку.

Лёшка

«Ещё этот его взгляд, который как будто чувствуешь на себе всегда и волей-неволей оборачиваешься…», ‒ пробурчала она, уже засыпая.

Днём она уехала в Рязань, а ещё через несколько дней вернулась обратно. Привезла с собой пару фото со свадьбы – Лариске показать, хотя та всё ещё сидела в городе и приехать должна была только к выходным. Валерику она не звонила, так что никто не знал, что она уже здесь.