Незапертые двери
- -
- 100%
- +
‒Да погромче ты! Чего ты шепчешь, не слышу не фига же! Дальше-то что? – Ларапредвкушала развязку.
‒Он меня поцеловал и… ‒ еле слышно буркнула Наташа, игнорируя просьбу говоритьгромче, ‒ я ему позволила… Не оттолкнула, не сказала, что лучше оставить, какбыло…
‒Так ты с ним или нет, в конце концов!? Что ты мне нервы-то мотаешь, а?
‒Да вроде да…, ‒ совсем поникшим голосом ответила она.
УЛары же, напротив, вырвался радостный возглас.
‒Не уверена, что правильно поступила…
‒Вот только не надо заниматься самокопанием! Сделала – значит, так тебе хотелосьна тот момент! Всё! – Лара рассуждала с привычной для себя позиции: надодоверять интуитивному впечатлению, а логика уже потом сама собой включится. ‒Только не вздумай завтра проснуться и решить, что это ошибка, и сказать об этомСашке! – строго наказала она и напоследок напутствовала: ‒ Ну не мучь ты парня,да и себя тоже!
‒Думаешь? – с сомнением поинтересовалась Наташа.
‒Знаю! – убеждённо ответила Лара. ‒ Ну сколько можно одной сидеть? В концеконцов, дождалась бы, что он устанет от твоих премудростей и найдёт когопопроще, без твоих заморочек!
‒Ох, прям вот всё так просто у тебя! Как теперь себя с ним вести-то?
‒Да так же, как и раньше! Загоняешься ты слишком много! ...Ой, Светка орёт, япойду, ладно? – видимо, своими совсем не тихими для ночного времени возгласамиЛара умудрилась нечаянно разбудить дочку, потому что через трубку Наташауслышала совсем близко хныкающее попискивание. ‒ Потом звякну, ладно?
‒Давай…, ‒ Наташа отключилась.
Онашмякнулась обратно на диван, закинула ноги на подлокотник: «Значит, как раньше…Попробуем… Почему он вдруг сейчас решил сказать обо всём? Не раньше, не позже,а вот сейчас? А теперь он считает, что мы вместе. Он-то да, а вот я? А до менятак и не доходит, что это всё на самом деле произошло… Хотя – сама же удивлялась,почему он даже не пытается… А сегодня всё равно всё как-то глупо и скомканополучилось!».
Главное, чего она сейчас хотела ‒ этопонять, что она сама чувствует по отношению к Саше. Ведь теперь всё по-другомубудет.
Она пыталась услышать в себе то, что, чтодолжно быть там, внутри, когда тебя целует любимый человек, когда говорит такиеслова.
То, что было тогда, когда Алексей смотрелна неё, а она, не оборачиваясь чувствовала на себе его взгляд. А внутри всёвибрировало от его малейшего прикосновения…
Но сейчас почему-то не отзывалось. Этобыло, безусловно, приятно, даже почти хотелось ответить ему, но только почти.Скорее, любопытно было для самой себя проверить.
‒Наталья, ты спать собираешься? – мама стояла в дверях комнаты. ‒ Время – двачаса ночи уже! А ты всё лежишь о чём-то мечтаешь!
Наташапривстала с дивана и посмотрела на маму:
‒Мам, а как тебе Сашка? – ни с того ни с сего спросила она. Сейчас уже онанемного успокоилась и не боялась разговора с матерью.
‒В смысле - как? – Маргарита Петровна растерялась.
‒Ну, что ты про него думаешь? – Наташа смотрела чересчур серьёзно.
‒А что я должна про него думать? Подходит он тебе или нет? Это не мне думать, атебе… У вас сегодня что-то произошло? – начала догадываться она.
‒Ну-у, ‒ Наташа пожала плечами, не глядя на мать, ‒ он сказал…
‒Что любит тебя? Ну, это не новость, ‒ флегматично заметила Маргарита Петровна, ‒По-моему, это и так давно было известно, и не говори, что ты не догадывалась.
‒Да всё я догадывалась уже давно! – с досадой воскликнула Наташа. ‒ Я вот теперьне знаю, стоит ли…
МаргаритаПетровна повела плечами и хмыкнула:
‒Ну, попробуй. Если, конечно, у тебя никого другого на примете нет… И давай ужеложись, ‒ зевая произнесла она и выключила в коридоре свет.
Наташа разобрала диван, пошла умылась иулеглась под одеяло. Но сон не шёл.
«Если никого другого нет… Рядом нет. И пока он не появится, всё будет спокойно,но… нужен ли мне всё ещё Лёшка или я просто всю дорогу накручиваю себе? Сколькоуже прошло? Два года? Да, уже два. И где гарантия, что он обо мне помнит? – онатяжело вздохнула. ‒ Лариска права, наверное. Пока я тут в мечтах пребываю, всёмимо проходит!»
Наконец, наворочившись, она заснула. Всюночь снилась какая-то беспорядочная чушь, и, проснувшись рано утром, да ещё ибез будильника, Наташа поняла, что совсем не выспалась.
А Сашка, наоборот, провалялся всю ночь соткрытыми глазами, закинув руки за голову. Заснуть он так и не смог. В головулезли всякие мысли, он сам не мог понять сейчас свои ощущения. Вроде должнобыло быть спокойно и радостно от того, что он всё сказал ей наконец, а она неоттолкнула, не стала говорить стандартных фраз о том, что они не пара, и всёэто ни к чему хорошему не приведёт. А значит, он должен чувствовать себясчастливым, ведь мечта осуществилась, так ведь?
Но что-то его всё-таки тяготило. Илипросто не мог пока поверить, что они теперь вместе.
«А вдруг она в самом деле утром встанет ипоймёт, что это всё было просто влиянием момента и шампанского и…», - нет, обэтом «и» даже думать не хотелось! Хотелось вновь и вновь видеть её лицо, такоерастерянное, когда он поцеловал её. Сашка улыбнулся: он ожидал, что она будетсердиться, вырываться, обидится на него, зная её характер. А у неё в глазахбыло только удивление.
«Завтра куплю ей огромный букет! …Нет,лучше несколько тюльпанчиков, ‒ рассуждал он сам с собой в ожидании утра, всёравно ж не спалось, ‒ помпезность она не любит. Да и ни к чему это в самом делетак явно подчёркивать! Разве что-то изменилось? Просто вступило в новую стадию.Лучше дам ей время собраться с мыслями и не буду давить, а то в самом деле сбежит.Уж она-то может…» ‒ улыбнулся он в темноте, представляя, как они завтравстретятся, как он возьмёт её за руку, и они будут весь вечер, до темнотыслоняться по улицам, разговаривая и разговаривая, как будто впервыевстретившись после долгой разлуки. Впервые – вместе, он и она.
Глава 21
Наташа целый день ходила сама не своя. Ждалаего звонка. Утром в голове наконец чётко сформировалась мысль, как ейпоступить.
Было уже два часа дня, а Сашка всё незвонил. От нечего делать и неспособности на данный момент сосредоточиться накаком-либо другом занятии, она просматривала вакансии в газете: «Продавец вкиоск… Продавец в ТЦ «Полсинаут»… Продавец на лоток…», - она подняла голову ипосмотрела на часы, висевшие на стене напротив дивана: «Половина третьего…что жтак долго-то? А?»
Наташа вскочила с дивана и взяла со столажурнальчик с кроссвордами, открыв первый попавшийся. Несколько минут она быстровписывала слова в клеточки: «Сорт кофе…так… Тридцать один по вертикали:французская булочка… есть… а это что? Чёрт, не могут нормально сформулировать,что ли?», ‒ Наташа с досады отбросила ручку и снова посмотрела на часы: безпяти три.
Вышла на балкон: погода былавеликолепная, на градуснике показывало плюс восемнадцать. «Может, пойтипройтись? А то так и буду пялиться на часы каждые пять минут!».
Переоделась в джинсы и водолазку. Покопаласьв стопке с бельём и вытащила оттуда пачку ментоловой Вирджинии, сунула в заднийкарман джинсов. Надела в прихожей туфли, потянулась за ветровкой, но потомпередумала. Накинула кофту, схватила с полки тёмные очки и вышла из квартиры.
***
Сашка ехал по улице на своей «двенашке» и,остановившись на светофоре, достал телефон и набрал её номер:
‒Привет, я по тебе соскучиться успел! Ты сегодня как – не занята? – веселоспросил он.
‒Не-а, ‒ коротко ответила Наташа.
‒Ну, может, часов в шесть встретимся где-нибудь?
‒Давай в скверике, напротив филармонии, ‒ без энтузиазма в голосе ответила она.
‒Давай, у центральных ворот, ‒ радостно откликнулся Сашка, не услышав еёинтонации, потому что слишком был счастлив, строя в воображении картинкипредстоящего вечера.
Наташапошла медленнее, сжимая в руке телефон. Достала сигареты, вытащила из пачки зажигалку,потом передумала и убрала всё обратно. Она не курила постоянно, скорее, еслибыло с кем, за компанию. Одна – редко. Могла месяцами к сигаретам непритрагиваться, а потом пойти куда-то на дискотеку и там штук пять за вечервыкурить.
Войдя домой, она взглянула на себя в зеркало:бледное, напряжённое лицо, плотно сжатые губы. Наташа взяла помаду и подкрасилагубы. Вновь посмотрела на своё отражение и фыркнула: «Вампирша какая-то! Ну нафиг, лучше так!»
Сбросила туфли и прошла в ванную, взялакусочек ваты и стёрла помаду. Потом пошла обратно к зеркалу, сдёрнула резинку схвоста, наклонила голову, распушила пальцами волосы и быстро распрямилась:длинные кудряшки пружинисто упали на лицо: «Медуза Горгона», ‒ с ухмылкойконстатировала она. Зачесала волосы назад, заплела их в косу и перебросила еёчерез плечо. Пригладила волосы ото лба, пригнулась к зеркалу, сощурила глаза исжала губы: «Пойдёт, ‒ сказала она себе и глянула на часы: ещё рано, только без пятнадцати пять. Фу, чёрт! Да что ж сегодня так день-то тянется!?Издевательство!»
Она пошла на кухню, заварила себе чай истала читать какую-то статью в газете об известной спортсменке. Смыслнаписанного усваивался с трудом. Постоянное чувство ожидания не давало спокойносидеть на месте. Предстоящая встреча пугала. Она маялась, не зная, за чтовзяться.
Ровнов шесть она подошла к воротам сквера. Ещё издали она увидела Сашку, маячившегона входе с букетом каких-то оранжево-красных цветов. Подойдя поближе, онаразглядела, что это были тюльпаны.
Сашка ходил взад-вперед, постоянно теребямолнию на вороте толстовки и поглядывая по сторонам, выискивая её взглядом.
Сама она была уже спокойна, но всё равнокакой-то червячок внутри мешал, заставляя сомневаться в правильности выбранногорешения.
Перед светофором она медленновдохнула-выдохнула несколько раз, чтобы настроиться на разговор, дождаласьзелёного человечка на противоположной стороне перекрёстка, и пошла, чутьулыбаясь. Больше, для виду, чем по настроению, ему навстречу.
Сашкаринулся было к ней, но, её серьёзный и немного грустный взгляд насторожил.Где-то внутри в районе желудка неприятно сжалось.
‒ Наташ, это тебе…, ‒ сказал он,как-то вдруг растерявшись. Протянул ей цветы.
‒ Спасибо…, ‒ тихо ответила она, взявбукет, ‒ Пойдём, на лавочку присядем?
Сашка кивнул. С самого утра, да что там сутра, с того момента, как за ней закрылась дверь подъезда, он представлял, каксегодня они увидятся. Как она будет почти бежать ему навстречу с сияющимиглазами. Он обнимет её, уткнувшись в эти красивые густые волосы, которые такудивительно пахнут каким-то цветочным ароматом. А она в ответ улыбнётся,откинет голову назад и счастливо рассмеётся.
Но Наташа не рвалась к нему навстречу. Неволновалась от радости. Нет, вчерашней растерянности и недоумения в её карихглазах с золотистыми крапинками не было. Наоборот, взгляд был уверенным, решительным.
Сашка гнал от себя эти подозрения итревожные мысли, но всё равно осознавал, что то-то не так. Не так, как должнобыть.
Они прошли по аллее вглубь скверика и сели на свободную лавочку. Онвзглянул на Наташу: она сидела, опустив голову и разглядывая букет тюльпанов,который держала на коленях в руках. Он не решался начать разговор.
‒ Саш, ‒ Наташа подняла, наконец,глаза и с силой сжала пальцы вокруг толстых зелёных стебельков, – вчера…
«Ну вот, вот оно, ‒ вдруг отчётливопонял Сашка, ‒ не будет ничего: ни радостных встреч, ни объятий, ни ощущения еёблизости... всё…»
‒ Наташ, не надо, я…, ‒ попыталсявоспротивиться он тому, что она, он чувствовал это и даже почти наверняка знал,собиралась ему сказать.
‒ Саш, дай мне сказать! – неожиданнорезко и твёрдо сказала она. Потом уже помягче добавила: Пожалуйста…
‒ Да-да, конечно. Говори…, ‒ он,кажется, понял, что пытаться бесполезно, потому что это уже случилось… вчера.
‒ То, что произошло... ‒ продолжила снажимом Наташа. ‒ Пойми, мы не можем быть вместе, ‒ еле выговорила онаубийственную для него фразу, ‒ по крайней мере, в том смысле, в каком ты этосебе представляешь, ‒ дальше говорить стало уже проще, но всё равно она себячувствовала какой-то чуть ли не сволочью по отношению к нему.
‒ Но ты же…, ‒ Сашка хотел было взятьеё за руку, но осёкся, ‒ ты же… может, тебе просто надо всё обдумать? Яподожду…я… ‒ тут он не выдержал: Дапойми ты, я не могу без тебя! ‒ он уткнул лицо в ладони.
Наташа почувствовала себя так, будто дала ему пощёчину. Ей невыносимо было объяснять сейчас словамивсё это. Надо было вчера сразу осечь его, не позволять.
Она отложила цветы в сторону и встала с лавочки. Присела перед ним накорточки, пытаясь заглянуть в глаза.
‒ Сашка, я виновата перед тобой, я…,‒ ей стало так жаль его, так тошно от того, что приходится всё это говорить, ‒надо было мне вчера ещё сказать. Да даже тогда еще, на море, чтобы ты нерассчитывал на такие отношения! Я ведь догадывалась, что рано или поздно услышуот тебя эти слова, но я… вчера я… Пойми ты, я растерялась! Глупо, по-идиотскирастерялась и…
Саша убрал ладони от лица и взглянул на Наташу. От его взгляда, вкотором одновременно были и отчаяние, и боль, и укор, и обида и надежда, онапочувствовала себя ещё мерзостней.
‒Почему? – только и смог спросить он. Голос звучал отрешённо, глаза смотрели вупор.
‒Что? Что – почему? – Наташа непонимающе смотрела на него.
‒Почему ты меня не любишь? – повторил он устало. – Ну что я не так сделал? Что?Я ведь ждал! Я ведь знал, что с тобой нельзя вот так, сразу, ты оттолкнёшь!
Она не знала, что ответить. Так паршивосейчас было на душе!
‒У тебя кто-то есть? – он поморщился от вероятного ответа.
Наташа молча смотрела на него, онистолковал молчание по-своему:
‒Значит, есть…, ‒ он достал сигареты. Колёсико зажигалки, как назло, никак нехотело крутиться. Он с досадой шмякнул её об асфальт и отвернулся.
‒Не в этом дело, Саш, ‒ попробовала объяснить она.
Он быстро взглянул на неё:
‒А в чём? В чём тогда дело?! – вскричал он, вскакивая со скамейки. Потомбухнулся обратно и уже совсем тихо сказал:
‒Если никто другой, то почему не я?
‒Просто так вышло, и ты тут не причём, ‒ безжизненным и ровным голосом ответилаНаташа, ‒ Я к тебе очень хорошо отношусь, ты мне действительно дорог…, ‒ Сашапомотал головой и остановил её жестом.Она не выдержала этого молчаливого ответа и заговорила настолько громко, чтолюди стали оборачиваться, а некоторые ‒ прислушиваться к их разговору:
‒Но я же не виновата, что ты в меня влюбился! Ну я же …
Он оборвал её:
‒Знаю, знаю! – воскликнул он. ‒ Но… теперь уже не будет так, как раньше…, –угасшим голосом, почти не слышно произнёс он.
‒Саша! – ей вдруг так отчаянно стало жаль его! Так гадко сделалось от того, чтоона ему сказала… По щеке медленно стекала слеза.
‒Ладно тебе, ‒ ещё твоих слёз не хватало, ‒ невесело улыбнулся он.
Наташапрерывисто вздохнула, пытаясь справиться с собой:
‒Ну сам подумай, было бы лучше, если бы я тебя обманывала, да? Притворялась? ‒спросилаона совсем тихонько.
‒Да, может, я хотел обманываться, чем так! ‒ с горечью ответил он. ‒ Хотя, тыправа. Наверное, ты бы не смогла притворяться. ‒ он отшвырнул мятую скомканнуюсигарету. ‒ Ладно, проехали! Я лучше пойду, не возражаешь?
‒Саша! – с отчаяньем воскликнула она, вскакивая, ‒ Ну Сашка!
Он помотал головой, развернулся. Сновадостал сигареты. Потом, похлопав себя по карманам, вспомнил, что выбросилзажигалку. С досады швырнул всю пачку в урну у входа в сквер, и быстро пошёлпрочь.
Наташа так и стояла, смотря ему вслед.Потом взяла с лавки тюльпаны и побрела в сторону дома.
Часть 3. Сашка. Глава 1.
апрель2006 г.
Прошёл год, снова был конец апреля. Романсидел на лавочке у подъезда своего дома. Вчера он вернулся из Москвы и вчера жепозвонил Ларисе. Прошло больше года с тех пор, как он созванивался с Наташей, иона рассказала ему про то, что произошло у Лары в отношениях с мужем.
Вначале он, конечно, злился, даже не хотелникаких воспоминаний о ней, поэтому и дёрнул в Москву, чтобы уйти с головой вработу, которую предложил старый школьный знакомый. Даже сменил номер, навсякий случай. Не зная, правда, толком, какой-такой «всякий» может произойти.Может, полагал, что Ларису вдруг начнёт грызть совесть, и она захочет емупозвонить. А ему надо забыть. Забыть её, потому что теперь у неё своя жизнь, ау него – своя. И какой толк лишний раз всё это мусолить. Было и закончилось.Всё! Точка! Но точка какая-то смазанная получилась, больше на запятую похожая…
Но, тем не менее, всё время думал о ней.В новые отношения бросаться не торопился, хотя пару раз даже на свиданияпопробовал сходить. Не то. Всё как-то мимо. Не зацепило. Были и другие, те, которым,как и ему нужно было просто провести время. Разовые. А наутро они расходилисьчужими. Потому что он не хотел никого впускать в душу. Там пока было пусто, новсё равно больно…
А внешне… Внешне все думали, что онсчастливый, довольный, преуспевающий топ-менеджер активно развивающейсякомпании. Многие завидовали тому, что он так быстро поднялся и теперь ужевместо старенькой шестёрки разъезжал на новеньком опеле и носил солидныекостюмы. А на самом деле тут не было ничего удивительного. Просто он целикомотдавался работе, поскольку на данный момент в его жизни больше ничего несуществовало. В Москве он на пару со знакомым снимал квартиру. В выходные, еслиполучалось, ездил к родителям в Рязань, а потом снова на работу. Та фирма, вкоторой он работал, занималась продажей и установкой компьютеров какорганизациям, так и частным лицам. Деятельность была весьма востребованной исвоевременной, а прибыль постоянной. Кроме того, хозяева предприятия стализакупать ещё и расходные материалы: картриджи, чернила, фотобумагу, диски ипрочую мелочёвку, которую в дальнейшем распространяли по небольшим магазинам.
Ромку привёл туда знакомый, который самуже некоторое время жил в Москве и знал владельцев фирмы. 2003 году она представляла собой небольшоесъёмное помещение, где все обязанности выполняли двое её соучередителей. Черезгод за счёт прибыли удалось расшириться, и они стали искать сотрудников дляработы в основном офисе.
Ромка неплохо соображал в этом, да и по образованиюбыл как раз специалист по обслуживанию вычислительной техники. Именно на этудолжность его и взяли. В его обязанности входило сборка оргтехники и еёустановка на месте.
Через полгода сделки начали осуществлятьсянепосредственно в офисе, и владельцы не успевали ежедневно находиться там.Кроме того, частенько требовалось оформлять кредит на месте. Ромку отправили вторговый зал, а на его место взяли молодого паренька.
А ещё через год Роману предложили должностьтоп-менеджера компании и соответствующую зарплату. Теперь он приходил на работув строгих костюмах и при галстуке, а на груди висел бейджик с надписью «КругловРоман Викторович, ведущий специалист».
Сначала им двигали в большей степени досада, обида, разочарование. Оночень хотел, чтобы Лариса узнала о его успехах, чтобы пожалела о том, чтобросила его. Что он не хуже этого её мужа, разъезжающего на новой иномарке.
Но постепенно это уже как-то отступало. Прошло время, злость куда-тоисчезла, ненавидеть её не получалось и уже не хотелось. Он стал осознавать, чтоделает это уже не для кого-то, а ради себя самого. Ему интересно этимзаниматься, кажется, наконец он нашёл свою нишу. Теперь он хотел открытьсобственное дело, пусть небольшое, но зато своё. Те же компьютеры, но только усебя в городе. В принципе, он уже привык жить в Москве, но там его ничего недержало: жильё было съёмное, ничего своего. А там были родители, дом. А он ужеустал за два года жить с чужими людьми. На работе с коллегами отношения былинормальные, но близко он ни с кем так и не сошёлся. Не хотелось, чтобы кто-товлезал в его жизнь, расспрашивал про прошлое, обсуждал, жалел или советовал,как жить дальше. Он закрылся в себе, в своём мирке. Вроде бы и не вёл замкнутыйобраз жизни, но отношения с людьми были поверхностные, на уровне просто хорошихзнакомых. Так было удобнее.
А внешне – внешне всё было О.К. Да и как могло быть иначе удвадцатишестилетнего менеджера преуспевающей фирмы?
И вот теперь Роман Викторович сидел на лавочке у подъезда своего дома впоношенных джинсах и любимой кожаной куртке, забыв на выходные о Москве и оработе.
Когда ему впрошлом году позвонила Наташа и поздравила с днём рождения, он побоялсяспрашивать её про Ларису. Хотя за последнее время весь извёлся. Ни работа, ничто-то ещё не помогало ему не вспоминать о ней. Часто вечерами, выходя набалкон покурить, он подолгу стоял, глядя на проезжающие по шоссе машины и насилуэты в тёплых оранжево-жёлтых ночных окнах соседних домов. Размышляя о ней,прокручивая в голове все моменты ихвстреч. Вспоминая тот злополучный вечер, когда она, смотря на него виноватым, но одновременно вызывающим идерзким взглядом, объявила ему, исключая возможность возразить, что всё закончилось. Продолжения не будет. Живи, какумеешь, вместо тебя теперь будет он…
Кто – он, почему – он, она объяснять не стала. Да и,собственно, какая разница? Ведь это ничего не меняет. Он-то всё равно остаётсяодин. Наедине с собой, своими мыслями. Нет, он не пытался ненавидеть её, неосуждал. Просто было больно. Больно от обманутости, от безысходности, от тойнарочитой резкости в её словах.
Прошло ещё полгода, Ромка решилпозвонить Наташе сам, вроде бы как, чтобы спросить, не знает ли она кого-то,кто мог бы купить у него машину. Ну а на самом деле для того, чтобы узнатькаким-нибудь окольным путём про Лару. Они пообсуждали общих знакомых, и тут онакак бы невзначай сказала ему, что Лариса собирается переезжать в Рязань. Онпредположил, что её муж, по всей видимости, купил им квартиру, но Наташа поставилаего в тупик известием о том, что Лариса официально развелась и будет здесь житьс дочкой. Он только и смог, что проговорить: «Почему???» Наташа как-тоуклончиво объяснила, что у них что-то не заладилось, произошёл какой-токонфликт, и Лариса сама подала на развод.
Ему достаточно было уже того, что сновапоявился хоть какой-то проблеск. Впервые за столько времени. Даже вдыхалоськак-то свободнее и насыщенней.
С тех пор они периодически созванивались,потому что хотя бы таким способом, издалека, он мог участвовать в жизни Лары. Вначале этого года они с Наташей виделись в Москве: ей нужно было отвезтикакие-то документы родственникам, и она попросила Ромку побыть её гидом, таккак совершенно не знала города и боялась элементарно заблудиться. Ромкавстретил её на вокзале на машине, довёз до нужного места. Потом они поехалиперекусить в кафе и выпить кофе, а заодно хоть немного поговорить обо всём.
‒Ты знаешь, я ведь сейчас редко в Рязань езжу, только когда по графику выпадаютсуббота- воскресенье, потому что среди недели толку мотаться нет. Родители наработе, да и из ребят никого особо не встретишь, - говорил Ромка.
‒Ну да, все ж работают, а Игорёк – тот вообще пропал! – усмехнулась Наташа,намекая на Юлечку, ‒ Как там у него с женой-то?
‒Да живут вроде.
‒Ясно. У тебя-то как здесь?
‒Ты знаешь, ‒ ответил Ромка, ‒ я ещё особо не говорил никому, чтоб уж несглазить…
‒Ну, ты ж знаешь, что я не буду болтать!
‒И даже Ларке!
‒Особенно Ларке! Я ей вообще не говорила, что мы с тобой общаемся давно.
‒Ну и ни к чему пока. Короче, ‒ вернулся он к своей мысли, ‒ хочу я свой магазиноткрыть. Я пока работал, кое-что поднакопил. Как думаешь, если я Игорю предложуна пару, он согласится?
‒Я думаю, да. Да к тому же, он парень с головой и знакомые у него есть такие,кто с помещением помочь может, и сам он подскажет, если кого взять надумаешь наработу к себе.
‒Да я пока думал с ним вдвоём. Пока всё наладится, раскрутится, чтоб хотьнебольшой оборот был. Если он согласится, конечно. А там – как пойдёт по ходудела уже.
‒Значит, ты обратно в Рязань собираешься?
‒Да хотелось бы… Пока увольняться отсюда не буду, сначала всё узнаю, подготовлю,а потом уже предупрежу начальство. Они, конечно, вряд ли обрадуются, но я такдумаю, найдут кого-нибудь на замену… Ладно, хватит про меня. Ты всё, надополагать, там же работаешь, где и раньше?
Наташакивнула, отпивая из аккуратной стеклянной чашечки кофе с карамелью.
‒Замуж-то как, не собралась? ‒ подмигнул по-доброму Ромка.
‒Да болтаешь ты – замуж! Это Валерка вам всем наплёл тогда, что я нашла себекого-то, поэтому его отшила. А на самом деле захотелось просто отдохнуть отвсего, только вот отдых что-то затянулся, ‒ она улыбнулась немного грустно ислегка звякнула чашечкой о блюдце.
Ромкамахнул рукой:
‒Да понимаю я! Сам вот всё думал, что уеду, найду себе здесь кого-нибудь, всёбудет по-другому. И ненужное отойдёт, забудется, а всё никак! То ли девушки всёне те попадаются, то ли я какой-то не такой…, ‒ Роман вздохнул и уставился всвою чашку, перемешивая в ней ложечкой кофе. Наташа отлично поняла, что онимеет в виду, посмотрела на него внимательно, потом сказала: