Незапертые двери
- -
- 100%
- +
Наташа с Ларисой вышли позже, когда они вырулили на шоссе, никого уже не было видно. Но они шли не торопясь, разговаривая о своём.
‒ Наташ, ну послушай, может, тебе бросить эту затею? Вон, ходишь вся прибалдевшая, в каких-то мечтах!
‒ Ой, отстань! И так тошно, а ты ещё со своими нравоучениями! Стипендию, что ли, жалко стало? – подколола Наташа, вспомнив о пари.
‒ Да блин, причём тут стипендия? Или ты уже на неё покушаешься? – не спустила замечание Лариса. – А я-то думала, что у тебя и вправду чувства, а тут, оказывается, меркантильный интерес! – нарочно провоцировала Лара, чтобы разговорить подругу.
‒ Лара! – обижено воскликнула Наташа. ‒ Да как будто я когда-то…
‒ Да ладно! Пошутила я, а ты уж сразу – обижаться! – улыбнулась Лариса. – Знаю я, что ты на это неспособна, ‒ она примирительно тронула Наташу за плечо, ‒ Пойдём уже побыстрее, все наши там давно.
И они свернули с дороги в лес, откуда доносились громкие смех и пение. В глубине виднелось бросавшее неровные яркие отсветы пламя костра. Чьи-то тени изображали подобие танцев.
«Ты со мною забудь обо всё-ом, эта ночь нам покажется сно-ом….»*, ‒ доносились с поляны громкие голоса, подпевающие гитарной мелодии.
‒ О, Лёшка твой поёт, ‒ Лариса ткнула в бок подругу, ‒ слышишь?
‒ Ага! ‒ восхищенно поддакнула Наташа. ‒ Голос у него красивый, сильный. С интересным тембром.
‒ Ну да, приятно послушать.
Алексей и в самом деле достаточно талантливо играл на гитаре, мог на слух подобрать практические любую мелодию, поэтому почти всегда в их компании звучали песни, когда они вот так собирались где-нибудь у костра.
Наташа повернулась к Ларисе:
‒ Слушай, сядь со мной, чтоб Валерка не доматывался! Не хочу, чтоб он ко мне лез!
‒ Да ради бога! – слегка подёрнула плечами Лариса.
Наташа не хотела, чтоб их сразу заметили остальные, поэтому они нырнули в тень, к деревьям. Наташа облокотилась спиной о ствол сосны, Лариса примостилась рядом. Наташа не сводила глаз с Лёшки, а он её не видел: перебирал струны на гитаре и смотрел в другую сторону.
Неожиданно раздался резкий окрик над самым её ухом:
‒ Аллё, ты примёрзла, что ли? Где была-то так долго? Уж третий раз спрашиваю, а она как глухая! – Валерик подошёл слишком незаметно, и Наташа вздрогнула от неожиданности.
– Я тебя уже заждался, зай! ‒ продолжил он уже более мягким, каким-то кошачьим голосом. Наташа обхватила себя руками и невольно попыталась отодвинуться от него. Но Валерка притянул её к себе и обнял за талию. Она брезгливо поморщилась: чувствовалось, что он уже успел изрядно приложиться. От него несло самогонкой. Она вопросительно глянула на Ларису. Та пожала плечами: «Мол, что я могла поделать?»
‒ Да так, Лариска просто долго собиралась, ты ж её знаешь, – отговорилась Наташа, инстинктивно отсраняясь всё дальше.
‒ Ну-ну. А я уже соскучился, – Валерик, мурлыкая, провёл рукой по её бедру, Наташа убрала его руку, недовольно вздохнув.
‒ Да неужели? – тихо проговорила она, но Валерик, похоже, её не расслышал.
Её бесило его присутствие. Хотелось оттолкнуть его от себя, сказать какую-нибудь гадость, нагрубить, чтоб только он отстал и ушёл в другое место. Но вместо этого она стояла и молча покусывала ноготь, заметив, что Алексей наблюдает за ней.
«Опять стоят – милуются! А я тут как дурак сижу и всех развлекаю!» – стиснув зубы, подумала Алексей, глядя, как Валерик вьётся около Наташи.
‒ Слышь, Диман, налей мне чего-нибудь! ‒ он обернулся и взял стоявший рядом на пеньке пластиковый стаканчик.
Наташа стояла, не обращая внимание на повисшего на ней Валерика, и продолжала следить взглядом за Алексеем.
Лёшка отложил гитару, похлопал себя по карманам джинсовки в поисках сигаретной пачки. Не найдя, стрельнул у кого-то и затянулся.
Наташа тоже взяла сигарету. Он сделал несколько глубоких затяжек и щелчком выбросил окурок в костёр. Наташа вертела между пальцами длинную сигарету. Сигарета сломалась пополам. Ну и к чёрту её!
Спустя какое-то время к нему подошла Марина:
‒ Слушай, Лёш, спой чего-нибудь ещё? Помелодичней, а? Пожа-алуйста! ‒ попросила она, приобнимая его за плечи.
Он оглянулся на Наташу: Валерик по-прежнему стоял как приклеенный на том же месте. Лёшка шумно выдохнул и нехотя взялся за гитару.
‒ Помелодичней, говоришь? – он задумался. ‒ Сейчас…, ‒ Лёшка поискал в траве пустой пластиковый стаканчик, ‒ Налейте вина исполнителю! ‒ произнёс он, выставляя вверх несчастный помятый стаканчик, как будто это был королевский кубок. Ему плеснули чего-то слегка мутного из пластиковой бутылки. Он поднял стаканчик, взглянул на Наташу, не сводившей с него взгляда, кивнул ей. Залпом выпил. Поморщился, выдохнул. И, на секунду задержав руку над струнами, сыграл пару аккордов, а потом тихим голосом запел какую-то простенькую песенку с незамысловатым мотивом, тем не менее отвечавшую на данный момент его мыслям:
Моя и не моя,
Дождливый летний день,
И он опять с тобою рядом.
Далёкая моя,
Стучит, стучит капель,
Тебя я провожаю взглядом…
Марина покачивалась в такт музыке. Наташа смотрела на него, закусив губу. Валерик пытался прижечь окурком комаров…
… Моя и не моя,
Я больше не могу
Смотреть, как он тебя целует.
Любя одну тебя,
Тебе одной молчу,
О том, как я тебя ревну-ую…
Алексей с какой-то ожесточённостью ударял по струнам и пел всё громче. Наташа вздохнула с облегчением – Валерик наконец куда-то отошёл. Она присела рядом с Ларисой.
…Моя и не моя,
Ну неужели ты
Не видишь,
Что ему…
‒ Лёшка быстро поднял глаза на Наташу,
‒ …чужа-ая?
Хорошая моя,
Он разобьет мечты,
Осколки мелко размета-а-я,
Хорошая моя,
Он…
Она не отрываясь смотрела на него, почему-то чувствуя какой-то озноб, хотя от костра было тепло, да и вечер был не холодный. Его голос стал тише:
…Моя и не моя,
А за окном капель,
И ты идёшь промо-окшая домой…
Тут Лёшка замедлил темп и сделал паузу, подмигнув Наташе с лёгкой улыбкой:
Любимая моя,
Тебя я обниму,
И слёзы… со щеки… смахну ру-кой… ‒
‒ с расстановкой пропел он последнюю фразу, ударяя аккордами по струнам, и объявил:
‒ Всё, концерт окончен! ‒ и потянулся за пачкой синего «Дуката», лежавшей на земле.
Наташа сидела, крепко сцепив руки в замок. Плечи напряжены. Глаза неотрывно сфокусированы на его лице. Лариса посмотрела на неё, проследив за её взглядом:
‒ Да-а, ты втрескалась «по самое не хочу», подруга!
Наташа воскликнула, резко сбросив с себя оцепенение:
‒ Не могу уже, понимаешь? Сил моих нет! – от нетерпения она притопнула. ‒ От Валерика воротит, а он как назло лезет! А к Лёшке – нельзя! И я должна себя вести как ни в чём не бывало! – она с досады со всей дури саданула кулаком об сосну, рядом с которой стояла, и тут же отдернула руку: ‒ А, зараза, больно как! ‒ вскрикнула она. Аж слёзы выступили. Наташа тряхнула саднящей рукой.
Лариса на неё шикнула:
‒ Слышь ты, потише буянь-то! – и добавила, уже негромко засмеявшись. ‒ Зачем ты ему покалеченная нужна-то?
‒ Да не ржи ты! В самом деле больно! – поморщилась Наташа, глядя на ссадину на ребре ладони.
‒ Наташ, дай руку посмотреть! – сзади стоял Алексей. Она от неожиданности вздрогнула.
‒ Да чего смотреть-то? – смутилась Наташа, испугавшись, что он слышал их слова. ‒ Ну царапина как царапина… ‒ пыталась как-то объяснить Наташа, чувствуя, что совершенно по-идиотски краснеет из-за того, что он застал её врасплох.
‒ Наташ!!! ‒ Лара пыталась усиленно сказать глазами то, чего не могла вслух.
Лёшка осторожно осмотрел её руку, аккуратно смахнул песок и частички коры – рука была содрана до крови, из ранки торчала маленькая щепка:
‒ Наташк, тут заноза, давай вытащу? ‒ предложил он, глядя на неё вопросительно.
Она было попыталась что-то возразить по поводу того, что нечего, мол, тут столько возиться, толком-то и раны никакой нет, но Лариса снова одарила её таким взглядом, что Наташа умолкла и перестала сопротивляться.
Лёшка наклонился к её ладони. Наташа ощутила тепло его дыхания на своей руке. Слегка вздрогнула.
– Больно? – спросил он. Она мотнула головой. Он потихоньку зубами вытащил занозу.
‒ Ну всё! – сказал он, всё ещё держа её за руку. Наташа произнесла робкое «спасибо».
А ему вдруг так захотелось прижать её руку к своим губам и не отпускать! И пускай бы все видели - чёрт с ними!
Но нет. Он отпустил её ладонь и отошёл на шаг. Сорвал листик подорожника и приложил к ранке.
– Всё, лечись! – улыбнулся он, смотря на неё. Потом вдруг смутился, быстро отвёл глаза и отошёл к костру.
ГЛАВА 4
Лариса отправилась ночевать к Наташе. Её бабушка уехала в соседнюю деревню к сестре и осталась там на пару дней, чтобы помочь по хозяйству, а Лариса одна ночевать боялась. Наташа была только рада. Ей позарез нужно было выговориться! Но так, чтоб не просто в подушку, а с отдачей.
Наташа привыкла, что они с Ларисой всегда всё друг другу рассказывали. Делились всем без утайки, начиная от детских секретиков и заканчивая любовными переживаниями.
Они были знакомы с шести лет. Познакомились там же, в деревне: в своё время их мамы дружили между собой, а потом и они стали постоянно друг с другом общаться, приезжая к бабушкам на каникулы. Позже стали ездить друг к другу в гости.
В своё время родители Лары, отучившись в Рязани, по распределению уехали в районный город, да так там и остались, обжившись на новом месте. Лариса там и родилась, и выросла. А потом уже они с Наташей опять-таки вместе поступили в университет и умудрились попасть в одну группу. Лариса переехала в Рязань. Родители снимали ей на время учёбы квартиру, в которой она жила ещё с двумя сокурсницами, чтобы меньше было платить за жильё.
Лариса
Они были совершенно разные и по внешности, и по темпераменту.
Лариса была высокая, почти метр восемьдесят, худая, но тощей не выглядела. У неё были светлые, пшеничного оттенка волосы, стриженные под длинное каре. Они вечно пушились и торчали во все стороны, как она ни старалась их уложить. Серые глаза с тёмными ресницами, русые, хорошо очерченные брови, немного широкие скулы, тонкий нос, изящная шея. Не сказать, чтобы красавица, но очень миловидная. Она слегка стеснялась своего роста и редко носила каблуки.
Наташа была среднего роста, примерно, метр шестьдесят три – метр шестьдесят пять, худенькая, слегка смуглая. Пропорциональная стройная фигура, из-за чего визуально она казалась выше, чем на самом деле. Глаза у неё были большие, миндалевидные. Светло-карие, с едва различимыми золотистыми крапинками.
Глаза, наверное, больше всего привлекали в её лице. У них был такой оттенок, что при определённом освещении казалось, будто они светятся. Как янтарь на солнце. Прямой нос, аккуратная линия чуть пухлых губ, мягко очерченный подбородок. Но самое большое богатство её, чему всегда, правда, исключительно по-доброму, завидовала Лариска, были длинные, до середины спины, вьющиеся тёмно-русые волосы. Хотя сама Наташа искренне не понимала, что такого диковинного в этом все находят. Ей казалось, что от них больше проблем, чем пользы. Она обычно собирала их в пучок или заплетала в косу, чтоб не путались.
Наташа
Характеры у них тоже были совершенно противоположные. Лариса была по натуре суетливая, быстро загоралась какой-либо идеей, успевая привлечь нескольких людей для исполнения своих замыслов, и также быстро остывала. У неё с трудом хватало терпения довести до конца начатое дело. Она была слишком эмоциональная, импульсивная, неусидчивая. Всегда бурно на всё реагировала. Легко обижалась. Могла из-за пустяка завести себя так, что потом следовала истерика. Но, правда, была отходчивой и долго не дулась.
Наташа же, наоборот, была спокойная, рассудительная. Вывести её из себя было достаточно трудно. Но если она ругалась с кем-то или обижалась, то это было всерьёз и надолго.
Лариса была общительная и открытая, легко шла на контакт с новыми людьми. Её всегда окружали куча приятельниц и молодых людей.
Наташа – замкнутая. Она редко завязывала близкие доверительные отношения. Подруга, настоящая, у неё всегда была всегда одна. По характеру она была достаточно скрытная и не очень охотно откровенничала с малознакомыми людьми.
Но при всей своей непохожести они ни разу не поссорились. Между ними не существовало какого-либо соперничества. Наташа знала, что может спокойно ей довериться в любой ситуации. Лариса, может, была и болтушка, но там, где надо было промолчать о чём-то, она умела себя сдерживать.
Сейчас Наташу распирало поделиться своими переживаниями. Уже невыносимо было носить всё в себе, необходимо было излить душу и посоветоваться, пожалуй. Поначалу она таилась, не рассказывая всей правды про свои чувства к Алексею. Но молчание давалось тяжело.
И вот Наташа лежала на своей кровати, свернувшись калачиком и зарывшись в одеяло. В комнате было не холодно, просто так было уютней и спокойней. И мучила Лару, уже наполовину провалившуюся в сонное блаженство, вопросами, мешая ей окончательно уснуть:
‒ Лар, а вдруг он слышал, что мы с тобой про него говорили?
‒ Дурочка ты! – зевая, проговорила Лариса. ‒ Он искал повод – он его нашёл.
‒ А теперь что? – не унималась Наташа.
‒ Теперь – спать! – опять зевнула Лара.
***
Алексей лежал и пялился в потолок. И улыбался, вспоминая сегодняшний вечер:
«Ох, сил никаких нет! Разве теперь заснёшь? ‒ Лёшка ворочался на кровати с боку на бок. ‒ Так она смотрела на меня сегодня! ‒ он взбил подушку и улёгся на спину, скрестив руки на груди, сон окончательно передумал приходить. ‒ Ну нравится она мне, и что с того? ‒ вздох. ‒ Ну, хорошо, не просто нравится, влюбился…»
Луна светила через тюлевые занавески, скользя по подушке, обоям, неясным светом вычерчивая его профиль на стене.
«А что, всем можно, а мне нельзя, что ли? Ну и что, что у неё парень есть! Не стена, подвинется, в конце концов! Главное, ей-то не всё равно! Не смотрят так, когда по барабану! ‒ он вздохнул и перевернулся на живот. Стал теребить пальцами уголок подушки: ‒ А как у неё руки пахнут! Каким-то цветочным запахом и ещё... ‒ он инстинктивно потянул носом, как будто снова ощущая этот запах, ‒ орехами миндальными почему-то… Точно!»
Он снова перевернулся на спину и раскинул руки в стороны. Такой обалденный вечер! И вроде ничего толком не произошло. Но такое ощущение вселенского счастья, что просто накрывает целиком! Как волной, с головой! Жаль, нельзя было прямо сейчас побежать к ней и всё сказать. А может, оно и к лучшему.
ГЛАВА 5
‒ Наташ, ну что ты кислая такая! Пойдём по пять капель – и танцевать. Девки уже ждут! – Лариса нетерпеливо переминалась на месте. Наташа нехотя поплелась за ней. Они прошли в какой-то двор, там уже ждали несколько девчонок. Наташе протянули стаканчик, плеснув туда на четверть.
‒ Это что есть-то? – Наташа понюхала и поморщилась.
‒ Водка, а ты чего ожидала? Пей давай!
Наташа выпила залпом и быстро заела свежим огурцом, который сунула ей Лариса.
‒ Фу, гадость! – у водки был противный, какой-то ядрёный вкус.
‒ Ну, звиняйте! Вы вон у себя в деревне вообще спиртяшку глушите, небось? ‒ спросила одна из девчонок, привычно опрокинув в себя стаканчик и шумно выдохнув.
Наташа помотала головой.
‒ Ну ладно-ладно, ты пай-девочкой-то не прикидывайся! Сегодня всем можно!
***
Они вдвоём брели по разбитой дороге босиком, неся в руках босоножки. После танцев в клубе ноги гудели, да и по песку удобней было босиком, чем постоянно останавливаться и высеивать мелкие камешки и песчинки из обуви. Лара всю дорогу возмущалась:
‒ Эх, Наташка, ну не умеешь ты отрываться по-человечески! Вот чего ты сегодня весь вечер куксилась? К тебе такой парень подкатил, а ты его прямым текстом отшила! Ну разве так можно?
Наташа резко возразила:
– А как можно, Лар? Мне что с этим красавцем делать надо было? В постель к нему прыгнуть за то, что он бутылкой пива угостил, да? Так?
Лара оторопело смотрела на подругу:
‒ Наташ, ну ты чего? Я ж тебе ничего такого не сказала…
‒ Ладно, Лар, проехали! ‒ воинственные нотки поутихли. ‒ Нет у меня никакого настроения просто…
Лариса сочувственно вздохнула:
‒ Что, по Алёшке соскучилась, угадала?
‒ Да сама не знаю, ‒ Наташа остановилась, чтобы подвернуть брючину, которая волочилась по земле, – вот после вчерашнего вечера как-то плохо на душе.
‒ Ну и с чего плохо? Ты узнала, можно сказать, наверняка, что он к тебе неровно дышит – вот и радуйся!
‒ Что-то мне безрадостно как-то! Узнать-то узнала, только ведь всё равно ничего не решилось…
Она повернулась к Ларисе:
– Лар, ну чего мне делать-то? – спрашивала Наташа, размахивая босоножками. ‒ Я как дура последняя влюбилась в парня! И абсолютно, вот совсем не представляю, что с этим делать, понимаешь? Не зна-ю!!! – Наташа вдруг резко остановилась и заревела. Лариса просто опешила и не нашлась даже, что сказать.
‒ Наташ, ну ты это…ты чего…а? Ну приедешь ты, и решится всё как-нибудь! А Валерик-то точно не догадывается?
‒ Да что ты со своим Валериком привязалась! ‒ Наташа вытерла лицо кофтой, всхлипнула, ‒ Похеру мне сейчас! ‒ слёзы, кажется, прекратились так же внезапно, как и начались пару минут назад.
Она поджала губы и опустила голову, перестав, наконец, мотать босоножками.
***
Спустя два дня подруги ехали в автобусе обратно в деревню. Через двадцать минут старенький дребезжащий ЛАЗ остановился рядом с сельским магазином. Лариса с Наташей спрыгнули на растрескавшийся тротуар и пошли в сторону дома. Автобус, подняв облачко песчаной пыли, покатил дальше по маршруту. Навстречу кто-то шёл. Лариса пригляделась, потом воскликнула:
‒ О, Ромка идёт! Меня встречает, что ли?
Ромка шёл, раскинув руки в стороны для объятий, и, кажется, был рад до безумия.
‒ Ром, какие новости? – поинтересовалась она. Подмывало спросить про Лёшку. Но она удержалась.
‒ Да так, ничего особенного. Валерка, правда, собрался в Рязань на неделю. Он тебе не говорил?
‒ А? Да, точно! Я что-то забыла просто, – Наташа, опустив голову, с трудом попыталась ответить как можно равнодушнее. Лариса дёрнула её за юбку, многозначительно подмигнув.
Выходные пролетели как обычно: погода была великолепная, и они все дни пропадали на пляже. Наташа вовсю флиртовала с Алексеем как бы в шутку, а он не отставал и подыгрывал ей. Ей было весело и беззаботно, даже Валерик сейчас не раздражал: он валялся в теньке и посасывал пиво, не участвуя в общих забавах.
Наташа выбежала на берег, чтобы взять полотенце. Подскочила к Ларисе, которая млела под яркими лучами послеобеденного солнца, лёжа на тканёвке в надвинутой на глаза панамке:
‒ Лар, смотри, будешь красная, как варёный рак! Хватит валяться, пойдём лучше поплаваем-то!
‒ Отстань! ‒ лениво ответила Лара, не поднимая панамки от лица. ‒ У меня лямки белые на спине от топика, вот когда они загорят, тогда и встану.
‒ Боюсь, когда они дойдут до нужной кондиции, вся остальная часть твоей тушки уже закоптится окончательно! – рассмеялась Наташа.
‒ Иди-иди, я тут весьма неплохо себя чувствую, ‒ сонно пробормотала Лариса.
‒ Ладно, валяйся! – сдалась Наташа. – Можно я тогда твоего Ромку поэксплуатирую – с него нырять хорошо, он высокий, а?
‒ Да ради бога, мне не жалко! ‒ ответила та, всем своим видом показывая, что ей без разницы, лишь бы к ней не приставал никто.
Наташа потянулась, как бы невзначай поглядывая в ту сторону, где в теньке покуривал Алексей, и с улыбкой отметила, что он за ней тоже исподтишка наблюдает. Он о чём-то переговаривался с Ромкой и посматривал на неё, лица у обоих были такие, будто они что-то задумали. Наташа хмыкнула недоумевающее, и неспеша пошла вдоль берега к заходу. Вдруг Ромка с Лёшкой одновременно вскочили, бросились к ней, схватили за руки и за ноги, и с победным криком потащили в воду. Наташа смеялась, визжала и брыкалась, но её это не спасло: через полминуты она с шумным плеском окунулась в воду, успев только зажмурить глаза. Она тут же вскочила на ноги и, брызгая по очереди то на Романа, то на Лёшку, побежала обратно к берегу, крича на ходу:
‒ Вы бы лучше Лариску так – а то она скоро испечётся там! Ром, давай тащи её сюда! Не фига ей весь день валяться на солнце – солярий нашла!
Наташа уже успела выскочить на берег, как вдруг Алексей подхватил её на руки, закружил и побежал вместе с ней обратно в воду. Он забрёл в воду почти по грудь, остановился, хитро посмотрел, и неожиданно резко нырнул вместе с ней. Наташа с головой ушла под воду, но тут же вынырнула обратно, отчаянно хлопая мокрыми ресницами:
‒ Утопишь, дурак! – она шутя стукнула его кулаком по плечу. ‒ У меня аж вода в нос пошла! ‒ она попробовала сделать вид, что обиделась на него, пытаясь не засмеяться, но не сдержалась и прыснула.
‒ Не дождёшься, ты мне ещё на суше пригодишься!
Её лицо было так близко... Он не хотел отпускать её, ощущая прикосновение её рук, обвивавших его шею, рассматривая капельки воды, блестевшие на её плечах...
С берега донесся дикий визг Ларисы, и в следующую секунду Лёшка разжал руки и отпустил её. Их обдало фонтаном сверкающих на солнце брызг. Она весело крикнула ему:
‒ Ну сейчас Ромка схлопочет по полной за прерванные солнечные ванны!
Лара вынырнула в полном возмущении, готовая буквально удушить Ромку за его самоуправство.
‒ Ромка, убью-ю-у!!! – визжала Лариса. А Ромка, смеясь, пытался спрятаться за спиной у Лёшки, спасаясь от яростного гнева своей возлюбленной.
А потом они вчетвером развалились на покрывале и сохли. Наташа как бы невзначай касалась Лёшкиной руки и чувствовала, что он на неё смотрит. Она была счастлива.
Выходные пролетели, кто-то уехал, кто-то остался. А Наташа с Ларисой наслаждались последними студенческими каникулами. Проработав прошлый год всё лето продавцами в торговом центре, они решили, что в этом году неплохо было бы, пожалуй, и отдохнуть два месяца. К тому же, удалось подработать во время практики весной. Да и так в течение года они обе занимались английским со школьниками, которые, естественно разъезжались на всё лето до начала следующего учебного года.
На носу был пятый курс университета и диплом, а там уж точно – работа. Так что относительно беззаботная жизнь заканчивалась.
Они сидели дома у Ларисы.
‒ Лар, ты пошла б, что ль, половицы потрясла? – обратилась к ней бабушка.
‒ Ладно, ба, ща схожу. Наташ, пошли – поможешь.
Они вышли в палисадник.
‒ Ну что, какие планы на сегодня? – поинтересовалась Наташа.
‒ Бабулька баньку после обеда истопит, пойду мыться, – ответила Лара.
‒ Ну, это надолго. Значит, только вечером выйдешь.
‒ Ну, где-то так…, ‒ неопределённо ответила Лариса. – А ты на речку пойдёшь?
‒ Да не, не пойду. Чего идти-то? Все разъехались, девчонки одни не хотят, а из ребят почти никого. Пойду дома почитаю что-нибудь.
‒ Давай. Сейчас у меня чуток посидим, ба пышки испекла, чайку попьём, будешь?
‒ А то!
Они зашли обратно в дом, уселись за стол. Ларина бабушка поставила перед ними тарелку, на которой лежали только что вынутые из печки румяные, непередаваемо-вкусно пахнущие пышки и пирожки с яблочным повидлом. Лариса, не вставая, протянула руку к плите и выключила конфорку, на которой засвистел вскипевший чайник. Разлила по чашкам заварку.
Восьмидесятилетняя невысокая старушка с добрым морщинистым лицом и почти совсем седыми волосами, гладко зачёсанными в пучок, пододвинула табуретку к столу и присела рядом с внучкой. С любопытством поглядела на обеих подружек:
‒ Лар, Маня вчерась сказала, Ромка твой в город укатил? ‒ говор у неё был чисто деревенский. Со всеми присущими словечками. Когда Наташа была маленькая, она поначалу не всегда понимала, о чём баба Люба толкует. Её бабушка хоть и жила в деревне сейчас, но до пенсии всю жизнь проработала воспитательницей, поэтому и разговаривала совсем не так. А у Лариски нет-нет, да и проскакивали интересные словечки в речи, хоть и училась она на филолога.