Незапертые двери

Глава 10

Прошёлцелый месяц. Они продолжали встречаться урывками, но теперь умудрялись видетьсяещё и днём. А вечерами по-прежнему приходилось делать вид, что они чужие другдругу.

Наташе иногда казалось, что они, как в дурацкомромане, устроили любовный треугольник и теперь прячутся всеми правдами инеправдами от обманутого мужа. И как обычно бывает по сценарию, сюжетзаканчивается большой пафосной драмой. Драмы Наташа не хотела, конечно. Но изаставить себя сделать выбор тоже никак не могла.

От Алексея она получала всё то, чемобделял её Валерик: внимание, заботу, нежность, трогательность. Ту искренностьво взгляде, смешанную с некоторым обожанием и лаской…

От Валерика такого в принципе невозможнобыло ожидать. Хотя когда-то, в начале их отношений, он был внимателен к ней,они проводили много времени вместе, им было интересно друг с другом.

Он небыл плохим человеком, просто со временем всё больше стали превалировать несамые замечательные качества: себялюбие, лень, любовь к сомнительнымудовольствиям. Он стал много выпивать в компании. Ему стало казаться, чтоалкоголь даёт больше возможностей, раскрепощает, делает его душой компании.

Работать он не сильно стремился. Так,пристраивался куда-то, где более-менее платили и не надо было много усилийприкладывать. Хотя от природы был далеко не глуп. Но проклятая лень затягивала,а он был не настолько озабочен воспитанием в себе моральных качеств, чтобыпытаться преодолеть её. Да и зачем? Родители особо не понукают, жить есть где,мать кормит. Теперь вот ещё и машину подарят. Стимула особо упираться не было.Будь он в другой ситуации, может, и сложилось бы всё иначе.

Вот и Наташа была ему удобна. Она его всемустраивала, а вот устраивает ли это её… Да не всё ли равно. Куда она от негоденется.

Казалось бы, решение очевидно, в чьюпользу стоит сделать выбор. Но она сомневалась. Постоянно. И в себе, и в нём.

Алексей никогда не заводил разговоранапрямую, и ей казалось, что он просто принимает всё как данность. То есть, какни к чему не обязывающие отношения, единственным условием которых являлась ихтайна. Ей подчас казалось, что не будь этой тайны, не было бы и всей тойэйфории ощущений.

Валерик не замечал перемен в еёповедении. Он по-прежнему предпочитал ей общение с друзьями. Но для всех онибезоговорочно являлись стабильной, хорошей парой.

В общем-то, сейчас Наташу вполнеустраивали такие отношения: они мало виделись, но при этом вполне мирнообщались. Никаких скандалов, перепалок как раньше.

Наташу это даже удивляло: сейчас, когдабуквально у него под носом она встречается с другим человеком, он совершеноничего не видит. Действительно не видит! Наташа была удивлена, насколько они,по-видимому, стали друг другу безразличны, если такое очевидное ему совершенноне заметно.

А Алексей был счастлив от того, что онивместе. Хоть и ревновал, и обижался. Вотличие от Наташи, он не пытался врать самому себе и прекрасно понимал, чтолюбит её. Но говорить ей об этом не хотел. Не был уверен, что с её стороныпроисходит то же самое.

Онеле сдерживался, заставляя себя спокойно смотреть на то, что каждый вечерНаташа сидела рядом с другим, улыбалась ему, позволяла себя обнимать. Тогда каквсего пару часов назад она была почти его…

Почти. Потому что всегда было рядом эточувство ревности, какой-то обиды и недосказанности. Он злился, но молчал. Можнобыло бы, конечно, в лоб спросить, но… А вдруг она скажет, что это всего лишьувлечение, что ничего быть не может? И вообще, что он возомнил непонятно что…

Нет, он прекрасно понимал, что Наташа нелюбит Валерика. Понимал, что она не играет, не притворяется, когда они вдвоём.Видел, как она смотрит на него, как тянется к нему. И поэтому напрочьотказывался понимать, почему она продолжает бездействовать, никак не давая емупонять, что выбор в его пользу. Если б она сказала, только б намекнула…

***

В один из дней Наташа простудилась. Квечеру поднялась температура, и не могло быть и речи о том, что она пойдёт наулицу. Состояние было отвратное. Правда, температура не сказать, чтобы сильновысокая была, 37,8. Но зато самая противная, когда всё тело ломит, знобит, именьше всего хочется лишний раз шевелиться.

Лариске она сразу сказала, что не всостоянии куда-то идти, когда та вечером зашла за ней. Лара посочувствовала,обещала отдельно Лёшке сказать и отдать записку, которую Наташа наскоронаписала на выдранном из тетрадки листе. И ушла.

А Наташа включила телевизор, обложиласьподушками и устроилась на диване в своей комнате на терраске. Бабушка сделалаей чай с липой и мёдом, и удалилась. А Наташе, как назло, спать перехотелось.От чая лихорадка прошла, стало тепло иуютно в пледе.

Алексей вопросительно посмотрел на Лару,сунувшую ему по-быстрому смятую бумажку в руку. Та пробормотала, как обычно,сопровождая слова выразительными взглядами, что Наташка просила запискупередать, сама не придёт, потому что с температурой валяется.

Онотвернулся и расправил скомканный обрывок тетрадного листка в клетку: «Я сегоднядома отлёживаюсь. Буду лечиться, так что не жди.»

Онвздохнул и задумался. Где-то около часа он просидел вместе со всеми, а потом,коротко попрощавшись, ушёл. Только не домой, а в сторону Наташиной улицы.

Он медленно брёл вдоль её забора, ведяпальцами по штакетнику и всматриваясь в окна. Терраска выходила окнами впалисадник. Свет не горел, только бледные отсветы от телеэкрана мелькали пошторам. Он тихонько открыл боковую калитку, чуть приподняв под петли, чтобы нескрипела, и прошмыгнул в палисадник. Оглянувшись по сторонам на всякий случай,взобрался на фундамент, ухватившись за оконный наличник, и осторожно заглянул вкомнату в щель между занавесками. Наташа полулежала на диване, подперев щёкурукой, и смотрела в телевизор. Больше в комнате никого не было. Он негромкопостучал по стеклу. Наташа вздрогнула. Не понимая вначале, откуда раздалсязвук, завертела головой. Он ещё раз постучал и негромко сказал в приоткрытуюстворку:

‒Наташка, это я, ты как?

Она, забыв мгновенно, что секунду назадбыла в состоянии только пультом от телевизора щёлкать, соскочила с дивана иподбежала к окну, раздёрнув шторы:

‒Лёшка! ‒ воскликнула она. ‒ Ларка записку отдала?

‒Конечно, поэтому я и пришёл, ‒ полушёпотом произнёс он, улыбаясь.

Наташавыставила сетку и открыла вторую створку окна. Протянув ему руку, она шепнула:

‒Залезай, чего ты там будешь стоять!

‒А бабушка? ‒ обеспокоенно воскликнул он.

‒Бабушка ушла сегодня к бабе Любе, ну, соседке, ночевать. У той дочь в город уехалана два дня, попросила присмотреть. Так что она напоила меня антипростудным чаеми с чистой совестью оставила здесь одну, ‒ улыбнулась она, ожидая, когда ондаст ей руку.

‒Да я сам, отойди пока.

Онподтянулся за подоконник и, держась за раму, влез в окно.

‒ Ну, здравствуй, заболевший ты мой! ‒произнёс он, шутя чмокнув её в нос, ‒ Как самочувствие?

‒Ну, средней паршивости, ‒ пожала плечамиНаташа.

‒Сейчас будем снижать степень паршивости, ‒ улыбнулся он, обнимая её иприжимаясь к щеке, ‒ Горячая ты, температура высокая?

‒Да почти 38...

‒Угораздило же тебя! Давай, забирайся обратно в свой кокон, а я рядомпристроюсь.

Наташа послушно забралась обратно надиван, Лёшка уселся рядом с ней. Он обнял её и зарылся в её волосы,беспорядочно лежавшие на плечах и небрежно перетянутые приспущенной резинкой.Наташе сразу стало так уютно рядом с ним. Она тоже обняла его и тихонькопроговорила:

‒Так здорово, что ты пришёл.

‒Ну а что мне было там без тебя делать? ‒ прошептал он.

Наташаулыбнулась, уткнувшись в его плечо.

‒Лёшка-а..., - совсем тихо позвала она.

‒А? ‒ так же тихо отозвался он.

‒Не хочу, чтоб ты сегодня уходил...

‒Ну, раз не хочешь, значит, не уйду, ‒ ответил он, чувствуя, как перехватываетдыхание от этих слов.

Всего одна фраза и всё. Больше не нужноничего. Такое несложное счастье. С ней. Одно на двоих.

Глава 11

Каникулыподходили к концу. Лариса была в предвкушении отъезда в Рязань, ей не терпелосьснова завертеться в студенческой атмосфере. А Наташа, наоборот, боялась, что вместес летом закончится и её маленькое счастье.

А ещё отчего-то ей казалось, что он долженсделать какой-то шаг, решить за них обоих.

Лариса по-прежнему твердила ей, что этоздесь они так рвутся друг к другу. Именно потому, что всё происходит втайне,что они ничего не знают наверняка. Адреналин обыкновенный, в общем.

И вообще, раз она не рвёт отношения сВалеркой, то и ей не нужны эти перемены, убеждала Лара. Приедет в город, и всёсамо собой образуется. Перебесится. А так лучше пусть придумает какой-нибудьпредлог для расставания, и останется это просто хорошим и красивым летнимвоспоминанием.

Но каждый вечер Наташа мчалась к нему,забывая обо всём и обо всех вокруг, мечтая только о предстоящей встрече.

***

А вот выдумывать ничего не пришлось. Всё произошлосамо собой.

Шли двадцатые числа августа, все потихонькуразъезжались. Лето неумолимо заканчивалось. Погода была дождливая, приходилосьв основном сидеть дома. Вечером собирались у кого-нибудь, играли в карты или вмафию – на большее уже не хватало фантазии.

Алексей приходил не всегда и ненадолго.Наташе он говорил, что приехал брат, и они почти всё время проводят на рыбалке.Но ей почему-то казалось, что это просто отговорка.

Она несколько раз порывалась спроситьего, но словно что-то удерживало её. Рассудок брал верх. А то, что жилоотдельно от разума, отказывалось подчиняться логическим законам, неуспокаивалось, не хотело уходить, угасать, наоборот, с каждым днём распаляясьвсё сильнее. С каждым мгновением, проведённым рядом с ним.

Нужно было всего лишь разрешить сказатьсебе «Да». И всё.

Но извечера в вечер повторялся обычный сценарий. По кругу: она молчала, он ничего не объяснял.Каждый надумывал, недосказанность нарастала. И Лёшка как будто нарочноотстранялся. Каждый вечер она шла на встречу с желанием уж сегодня-тообязательно поговорить с ним обо всём, иуходила, так и не начав разговор.

Аон на самом деле был занят как раз тем, что уже чуть ли не стало какой-топатологической привычкой: сидел и прислушивался во время общих сборищ к разговоруНаташи и Валерика. Как будто силился уловить в их словах что-то, что подсказалобы ему, как вести себя дальше. Но слышать ему приходилось совсем не то, что хотелось.

Наташа всё больше молчала, а вот Валерикупивался мечтами о радужном будущем. После того, как родители выделили емуденьги на покупку авто, в этом будущем, к неудовольствию, злости, досаде итихому бешенству, которое Лёшка держал в себе, потому что некому высказатьсябыло, всегда находилось далеко не последнее место Наташе. Периодически до негодолетали обрывки фраз: «Наташ, вот когда мы с тобой купим машину…», «В нашейквартире будет…», «Мать специально для нас приготовила…», «Наша машина будетстоять у отца в гараже…» и тому подобное, ему казалось, что он словно теньприсутствует в чужом мирке. Всегда остаётся за дверью. Ведь она никогда неопровергает это «мы», «наше», просто молча сидит и слушает.

«Вон, уже всё за неё распланировал, что,где и как! – злился Лёшка. - А она вроде как и не против! Не нравилось – неслушала бы ведь? А она ни ему, ни мне ничего определяющего не говорит! Толькоон-то уверен, что расклад не поменялся, а вот я всё больше уверяюсь, что счётне в мою пользу! Ведь не может же она не понимать, что у меня это всерьёз! И яведь после той ночи надеялся, что она если не в открытую уйдёт ко мне, это врядли, то хотя бы уйдёт от него. Но она ничего не делает, совсем ничего! Разве то,что есть у нас сейчас ‒ это какой-то вырванный кусок жизни, который будетпросто отброшен, как прошлое и ненужное?»

Он всё больше замыкался в себе, ходилугрюмый, неразговорчивый.

Как-то все собрались на лавочке околостарого детского сада. Здесь частенько собирались компании с другого концасела, а сегодня лавочка оказалась свободной. Наташа сидела рядом с Алексеем,поглядывая на него и не решаясь заговорить: он ковырялся в её телефоне ссосредоточенным лицом, чуть наморщив нос и сдвинув брови к переносице. Судя потакому выражению лица, он снова о чём-то своём думал и был явно не в настроении.Однако, она, тихонько сжав его руку возле локтя, всё же сделала попытку:

‒Лёшка, ты что-то последнее время не такой какой-то…

‒Какой? Обычный я! Чего выдумываешь-то? ‒огрызнулся он и резко дёрнул руку, освобождая её из Наташиных пальцев.

‒Да не болтай! Ты молчишь постоянно, почти не приходишь! Из тебя слова невытянешь!

‒Да брось, Наташ, всё нормально! – всё так же раздражённо, хотя и совсем тихо,произнёс он.

Тутпослышался голос Валерика с другогоконца лавочки:

-Зай, иди сюда. Мне с тобой кое-о чём посоветоваться надо. Ты чего так далекосела, а, зай?

О-о, как же её это бесило! Дебильное,дурацкое обращение! Кто вообще придумал, что это звучит ласково? От этого чу́дногок ней обращения у Наташи сщемило где-то в горле, и она осторожно посмотрела на Лёшку: он сжалгубы и на виске запульсировала венка. Итут же услышала над ухом его чёткий, выделяющий каждое слово, голос:

‒Ну, иди! Иди к своему Валерику! – не выдержав, зло сказал Алексей. – Давай! Вонон как жаждет с тобой пообщаться! Совсем не уделяешь своей дорогой половине (он нарочно чётко, разделяя на каждый слог,произнёс эти слова) внимания!

‒Лёш, ну зачем ты так со мной? – Наташа почувствовала, что сейчас заплачет, ибольно сжала себе пальцы.

Слёзы уже подступили настолько, что оназамолкла, потому что совсем не хотела разреветься при нём. Лёшка посмотрел нанеё. Кольнуло жалостью. Злость и раздражённый блеск в глазах сменились грустьюи усталостью:

‒Ладно, Наташ, иди… Не бери в голову, ‒ уже спокойнее сказал он, ‒ Давай, а тозаметят, ‒ и отдал ей телефон, на дисплее которого моргала яркая надпись «game over».

«Да пусть заметят!» ‒ хотелось ейкрикнуть, но почему-то вместо этого она промычала невнятное «угу» и пошла кВалерику. Он что-то ей увлечённо говорил, но слова словно ударялись о невидимуюстенку и отскакивали. Она его совсем не слышала. Неподвижно уставившись наАлексея.

Ейбыло до безобразия обидно! «Не бери вголову!» ‒ этот резкий тон, его жёсткий непроницаемый взгляд! Попробуй! Такхотелось расплакаться от досады, что она ещё сильней вдавливала ногти в ладонь,чтобы сдержаться. Она глянула на него: Алексей курил, постоянно сбрасываящелчком пепел, не успевавший нагореть на кончике сигареты. Потом вдруг встал исказал:

‒Всем пока! Мне завтра в пять утра на рыбалку вставать, – и, бросив короткийпристальный взгляд на Наташу, ушёл.

***

Утром к ней зашла Лариса, они собиралисьсходить в магазин.

‒Наташ, а чего это твой Лёшка в Рязань поехал? – поинтересовалась Лара.

‒ Как ‒ в Рязань? – опешила Наташа.

‒Да ты чего, не в курсе, что ли? – Лариса, недоумевая, смотрела на подругу. – Явообще у тебя хотела спросить, в чём дело. Он же на выходных тут собиралсяостаться ещё до понедельника?

‒Собирался…, ‒ рассеяно произнесла Наташа, – А ты уверена, что это он был?

‒Да я сама сегодня видела, как он в автобус садился! Я тёть Мане молокоотносила, как раз выхожу из калитки, а он в автобус залезает. На Рязань! Вычто, вчера поругались? Чего он так вдруг вскочил и ушёл?

‒Да сказал, что на рыбалку, ‒ потерянным голосом ответила Наташа.

‒Да это я и без тебя слышала! – оборвала Лариса. ‒ Я ж видела, как вы по разнымуглам расселись! Колись, в чём дело?

Наташа помялась, пожала плечом:

‒ Да не то, чтобы поругались… Лёшка разозлился от того, что Валеркапоследнее время ко мне липнет, вот и высказал мне вчера! Типа, иди к своему,он тебя заждался! – она поджала губу: вчерашние обидные слова крутились вголове полночи.

‒О, как мы ревнуем-то! Бедный мальчик! – не то с иронией, не то действительно ссочувствием, прокомментировала Лара.

‒Да прекрати! – воскликнула Наташа.

‒А ты-то что? – поинтересовалась Лара.

‒Ну, я и пошла, куда послали! Ты ж видела сама! Обиделась на него и пошла! А потом он ушёл!

‒Хм… А позвонить не пробовала?

‒Ну нет, конечно, я ж обиделась! – резонно заявила в ответ Наташа и потянуласьза сотовым телефоном (половина того, что она заработала на репетиторстве,Наташа потратила на покупку сотового, как раз перед каникулами. Тогда ещётелефоны были далеко не у всех были и стоили прилично).

Новенькая моторолла Т-190 зажглась зелёнымдисплеем, открыв список последних вызовов. Наташа стала набирать номер Алексея,но раз за разом ей одинаковый для всех автоматический голос отвечал на двухязыках шаблонную фразу: «Номер временно заблокирован. The mobile number istemporary blocked.»

‒Ничего не понимаю! Как так заблокирован?? – она озадаченно смотрела на экранмобильника.

‒А может, он телефон посеял?

‒Да я-то откуда ж знаю? Вчера-то он у него был! Что за ерунда? – Наташа снова иснова набирала повтор.

‒Наташ, да прекрати ты! – не выдержалауже Лара механического голоса в трубке.

‒Если телефон не терялся, то…, ‒ Наташа пожала плечами и сомнением продолжила: ‒… он симку заблокировал?

Ларисахмыкнула.

‒Чего ты хмыкаешь?

‒Именно так и сделал! – с уверенностью кивнула Лара.

‒Да ну, зачем? Глупо же… – Наташа тупо уставилась в дисплей телефона.

Ларисапосмотрела на неё и вздохнула:

–Видимо, затем, для чего и уехал, Наташ!

Наташанедоверчиво смотрела на Ларису.

‒Ну почему он не поговорил? Почему вот так: раз – и всё? ‒ голос дрогнул.

Лариса снисходительно глянула на неё:

‒ Не, ну ты вроде умная у нас, а тут что-топлохо соображаешь! Или у тебя в голове с твоей любовью совсем мозги набекреньвстали? Значит, у него голова не разучилась ещё логически мыслить. Он же видел,что ты держишь всё на том же уровне, и, по всей видимости, у него особых шансовна продолжение нет. Ну а вчера психанул просто и свалил.

‒Но… ‒ перебила её Наташа, ‒ значит, я ему совсем не нужна? Значит, я тут, какдурочка, всё это сама затеяла, а он вот так просто взял и уехал? И плевать емуна всё? – последние слова прозвучали совсем глухо, почти шёпотом.

‒Как раз наоборот, бестолковая!

‒Ну он же ни разу не сказал ничего! Если бы он хоть поговорил! – с отчаяниемвскричала Наташа, и из глаз потекли слёзы. ‒ Я же ждала, что он… он…

Лариса резко перебила её:

‒Ты его изводила своим хочу-не хочу два месяца! Вот он и решил, что тебе на хренничего не надо! Если так важно, что ж ты не бросила Валерку?

‒Потому что! – вскрикнула Наташа, размазывая слёзы по лицу, но онибезостановочно бежали по щекам. ‒ А меня не надо было спросить?

‒Тише ты, не ори! А то сейчас бабушка прибежит и начнёт выяснять, в чём дело! –зашипела на нее Лара. ‒ Не надо было тебя спросить! Кому, сама подумай,понравится постоянно делить свою девушку с другим? Он просто принял решение завас обоих, и, между прочим, имеет право! Раз ты так и не растелилась!

‒Ничего он не имеет! Он должен был сказать, а не так вот – уехать, и с концами!Я ж его там не найду! Я не знаю ни телефона городского, ни адреса! ‒ растеряннотвердила Наташа.

‒Блин, ты как в «Москва слезам не верит», прямо! Фамилию-то хоть помнишь?

‒Малевский, ‒ автоматически выдала Наташа.

‒И то хорошо! Память не отшибло окончательно вместе с разумом! И не нужно тебеего адреса! – убеждённо заявила Лариса. ‒ Тебе надо прийти в себя, Наташ! Всё!Точка! Отпуск закончился, отношения – тоже!

‒Да не могу я без него! ‒ продолжала реветь Наташа. ‒ Мне никто не нужен больше!

‒Ой, горе ты моё! Ладно, проревись – легче будет, ‒ сказала Лариса, вздыхая.

Оставшиеся несколько дней до отъездаНаташа ходила потерянная. Её ничего не интересовало. Она почти не участвовала в общих разговорах.Она приходила на крыльцо школы и сидела, тупо уставившись в одну точку. Валерарядом с ней сидел и разглагольствовал о своих радужных перспективах. Она иногдакивала молча, но ему, собственно, и не требовалось большего. Остального он,конечно же, не замечал.

В отличие от Лары, которая уже все способыперепробовала, чтобы хоть как-то встряхнуть подругу.

‒Наташ, давай уже приходи в себя, сколько можно? ‒ выдернув у неё наушники, чтобыНаташа наконец обратила внимание на её слова, сказала ей Лариса. – Сколькоможно уже страдать по нему? У тебя прямо наваждение какое-то!

‒Угу, ‒ в который раз ей отвечала Наташа, уже не реагируя на эти замечания,потому что слышала их по сто раз на дню, ‒ Я попробую…

‒Не пробовать надо, а окончательно делать! Всё равно у вас бы с ним ничего невышло! Он-то вот понял, что здесь толку не будет! Тем более, ты говорила, унего девушка там есть. Вот и ты бы…

‒Чего? – резко повернувшись к ней, воскликнула Наташа. ‒ Тоже найти себе кого-нибудьна замену?

‒А тебе искать не надо! Вон, Валерка вроде за ум взяться решил, и с тобойполасковей стал, а ты всё равно на него волком смотришь.

‒Ладно, буду овцой смотреть, раз ты так настаиваешь! – съязвила Наташа.

‒Ну, допустим, ты права насчёт Валерика, ‒ решила согласиться Лара, ‒ но у менявсё-таки не укладывается в голове, что между вами могло возникнуть что-тосерьёзное, вот правда!

‒А если могло? – вдруг совсем тихо произнесла Наташа. ‒ Ларис, я тоже думала,дальше флирта не зайдёт, а получилось всё по-другому! – Наташа опустила глаза.

‒И насколько же далеко у вас зашло? ‒ осторожным тоном спросила Лара.

‒Да я не о том, о чём ты подумала! – махнула на неё рукой Наташа.

‒Ну, слава богу! А то я уж подумала, что у тебя совсем крышу снесло, аоказывается, только наполовину! – радостно выдохнула Лариса. ‒ Тогда чем онтебя зацепил? – всё пыталась допытаться она.

‒Ну не знаю даже, как сказать… Вот такое чувство, что мы с ним не месяц вместебыли, а уже несколько лет… С ним так легко, и, главное, спокойно. Просто хорошоот того, что он рядом. А сейчас я местасебе не нахожу, как будто часть себя потеряла, – с болью проговорила она.

‒Ну-ну, ты ещё скажи о родстве душ, и о том, что он – твоя вторая половинка, идалее по списку! – скептически произнесла Лариса.

‒Ой, ну Лар, что, по-твоему, люди влюбляются согласно чёткому расчёту? Вотнакрыло – и всё, и плевать становится на всё остальное!

‒Что ж ты тогда не наплевала на мнение окружающих, не бросила Валерика? Не сталавстречаться с Лёшкой в открытую?

‒Да потому что до меня вот только тогда это дошло, когда он уехал! Потому что ядумала, что пока и время есть подумать, и всё как-то само собой утрясётся!

‒Ну и что теперь? Всё, хватит, Наташ! ‒ Лариса вскочила с лавочки. ‒ Чего сидетьи гадать? Было – и нет! Поэтому переключись на что-нибудь другое, если нехочешь на кого-нибудь другого переключаться. Вон, Валерка же пойдёт направа учиться, и ты иди вместе с ним: и развеешься, и навыки получишь. Он жемашину купит – вот будешь водить, чего добру простаивать!

Часть 2. Лариса. Глава 1.

Осень 2003г.

Шёл сентябрь. Летняя жизнь осталась где-тотам, в прошлом. Так, по крайней мере, начинало казаться.