Я – Виджая

Я – Виджая – апсара. Полубогиня, рожденная морской пеной. Младшая сестра Лакшми и дочь Самудра, любимица Царя Богов – Индры. Я этого не хотела, но один из магических даров, поднятых Богами и Асурами со дна океана, остался в моем теле. Все дары были поделены, кроме меня. Ни Боги, ни Асуры не захотели забрать апсар, и мы остались свободными. Полубогини, небесные куртизанки, танцовщицы – как только нас не называли. Наше призвание – дарить миру любовь и красоту во всех ее проявлениях.

Но Индра – Царь Богов и страж восточных небес не пожелал утратить дающий стойкость и мужество алмазный жезл, по никому не известной причине ставший частью меня. Индра позволил апсарам жить в Сварге, услаждать танцами и пением храбрых воинов, павших на поле брани.

Из-за моей дерзости, Индра, сговорившись со своим северным воплощением, вышвырнул меня из Сварги, и я оказалась запертой в маленьком тельце ничего не соображающей и орущей новорожденной девчонки.

Мой господин обещал, что я ничего не буду помнить, но, видимо, магический дар помешал – я знала кто я и почему здесь оказалась, но не могла пробиться в сознание кричащего комочка плоти. Я была узницей, способной наблюдать, но не имеющей возможности вмешаться.

Еще Индра обещал, что сохранит мне красоту и чарующий голос. И теперь я опасалась, не нарушились ли эти обещания – красота надрывающегося в крике создания вызывала большие вопросы, что же до голоса… то иначе как пронзительным, назвать его было нельзя. И я очень сомневалась, что с его помощью можно кого-то прельстить. Как же теперь смогу исполнить свое предназначение?

Глазами девчонки я видела склонившуюся к нам женщину. Ей далеко было до моих сестер, но голубые глаза и белая кожа вызывали восхищение. Плачущее создание приникло к белой груди и наконец-то замолкло. Немного утихло и мое раздражение – оказывается, я теснее, чем думалось, связана с этой крохой.

Девчонка жадно причмокивала, а я, продираясь сквозь запреты, вспоминала с чего все началось.

***

– Мохана, подойди, – наблюдая за нашим танцем, позвал Индра. Гандхарвы – придворные певцы и музыканты – замолкли, и воцарилась тишина.

Легкая, как и все апсары, позвякивая ножными браслетами и с развевающимся за спиной блестящим плащом волос, Мохана подлетела к Царю и склонилась в поклоне.

– Мне стало известно, что один из аскетов очень ревностно взялся совершать аскезы. Он становится угрозой моему положению. Ты спустишься в нижний мир и прервешь аскезу.

– Сжальтесь, господин, – Мохана рухнула к его ногам. – Я только недавно вернулась к сестрам, искупив проклятие предыдущего аскета и долгое время пробыв духом воды.

– Как раз потому, что ты очень искусна, я и отправляю тебя, – ласково начал Индра. Остальные танцовщицы настороженно замерли – никому не хотелось покидать Сваргу и спускаться в нижний мир. – Еще ни один смертный не смог устоять перед тобой. Вы не только мои любимые танцовщицы, но и безотказное оружие для защиты трона, – Индра сурово сдвинул брови, и его голос утратил предыдущие мягкие интонации. – Ты пойдешь или до скончания веков будешь изгнана из Сварги.

– Все сделаю, господин, – вздрогнув, тихо ответила Мохана и отошла.

Ушел и Индра.

– Почему Виджаю никогда не отправляют соблазнять аскета? – плакала Мохана. – Чем она лучше остальных? Опять какой-нибудь высохший старик обречет меня на прозябание низшим духом.

Я сочувствовала сестре, но ничего не могла поделать. Никто не мог ослушаться господина, а он не позволял мне отлучаться. Даже с гандхарвами, с которыми многие апсары связали жизни, мне разрешали встречаться только во время увеселений Богов. Сочувствовали ей и остальные сестры, они перешептывались и посматривали меня – всех раздражало, что одна из них на особом положении.

Сверкнули в солнечных лучах звякнувшие украшения, и Мохана исчезла. Мы продолжали развлекать праведников, доставлять на небесных колесницах павших воинов и с тревогой дожидались сестру.

Мохана вернулась через семь лун, растерянная и печальная.

Дрожа, она предстала перед гневным взглядом господина:

– Простите меня, – прошептала Мохана, падая ниц. – Я сделала все, что могла.

Индра молчал, только сурово сдвинул черные брови, и над нами стали собираться тяжелые дождевые тучи.

– Я появилась перед ним в виде белоснежного лебедя, но смертный на меня даже не взглянул. Погрузившись в медитацию, он не заметил и того, как лебедь превратился в девушку. Ни пение, ни танцы не привлекли его внимание. Я бессильна, мой Царь, моя магия на него не действует.

Глаза Индры сверкнули, и рядом с Моханой ударила молния.

– Прочь с глаз моих! – пророкотал он, и небеса содрогнулись от громовых раскатов. Мохана исчезла, а деревья качнулись от новой волны. – Эша!

Сестры обернулись, отыскивая глазами новую кандидатку, а та постаралась спрятаться за их спинами. Но девушки расступились и подтолкнули Эшу к господину.

– Иди и соблазни этого смертного! Неужели, апсара, владеющая любовной магией, не в силах справиться с человеком?!

Эша улетела, а нам опять осталось томительное ожидание – вернется ли сестра или на многие дожди застрянет на земле.

– И он тебя не проклял? – подступили сестры к Мохане.

– Кажется, он меня не заметил, – вздохнула она. – Он даже не поменял положения, несмотря на все мои попытки обратить на себя внимание. И очень-очень жаль, – сестра кокетливо повела плечом. – Он совсем нестарый и весьма привлекательный. С ним, я бы на земле не отказалась остаться, – она рассмеялась и, звякнув браслетами, приняла изящную позу.

– Расскажи, расскажи, – просили сестры и, приготовившись слушать, устроились на берегу пруда, рядом с ними присела и я. Ни разу не видя живого человека, мне было интересно, как они выглядят.

– Его лицо расслаблено, спокойно и невероятно красиво, – она мелодично рассмеялась и закружилась. Звон браслетов и переливы голоса смешались, движения были столь грациозны и пленительны, и не верилось, что кто-то может остаться равнодушным к очарованию Моханы. – У него тело воина, хоть и высушенное воздержанием, но все равно очень красивое. Как я это узнала? – она взмахнула руками и широкие прозрачные рукава соблазнительно окутали точеную фигуру. Привлеченные танцем, подошли и гандхарвы. Они начали негромко постукивать по барабанам, задавая ритм. – Он был обнажен! Полностью! Только бедра прикрывал кусочек ткани, на мой взгляд, абсолютно лишний! И я уверена, что и под тканью он великолепен! – Мохана провела пальцами по внутренней стороне бедра, и ритм барабанов стал нервным и рваным, таким же стал и танец. – И у него великолепные руки. Я бы хотела чувствовать их прикосновение. Здесь, – она провела ладонью по груди, укрытой тяжелым ожерельем. – Здесь, – коснулась живота, ведя кончиком пальца от веретенообразного пупка к тяжелому поясу, удерживающему невесомую юбку. На мгновение пальцы задержались на сверкающих камнях, а затем двинулись дальше. – И здесь.

Один из музыкантов, отбросив бубен, схватил Мохану, и они покатились по высокой сочной траве. Это послужило сигналом для остальных.

– Виджая! – раздался рокочущий голос, но никто, кроме меня, не обратил на него внимания. – Спой для меня и жены.

Я поднялась, повинуясь зову Царя и оставляя за спиной томные вздохи, звуки поцелуев и движения разгоряченных тел – подобные утехи тоже были не для меня.

До сих пор я спокойно относилась к своей изолированности, но слова Моханы разбудили любопытство, и на мгновение я даже пожалела, что ни разу не спускалась на землю, не чувствовала страх и возбуждение от грозящей опасности, не испытывала ни на ком свои чары.

Эпизод 2. Задание

Человеческая девчонка проснулась и закряхтела. В общем-то, она только и делала, что спала и ела, а в промежутках или кряхтела, или ревела. Она боялась людей в белых халатах и успокаивалась только на руках пахнущей молоком женщины. Кроха становилась все любопытнее и с интересом рассматривала окружающих.

В комнату вошли две женщины. Сначала они что-то делали с другими маленькими свертками, лежащими каждый в отдельной кроватке, малыши плакали громко и надрывно. Я же негодовала, что не могу освободиться и утешить их. Но тут моя девочка тоже забеспокоилась и начала крутиться. Очередь дошла и до нас. В резком свете сверкнул тонкий острый предмет, кроха не отводила от него взгляда. Женщины о чем-то стрекотали. Кажется, они были очень взволнованы и постоянно жестикулировали. Рука с коротко стриженными ногтями мелькнула над лицом, потом еще раз. Оцепенев от ужаса, малышка следила за летающим перед глазами страшным острием. Я попыталась успокоить, но девочка меня не чувствовала – страх завладел всем ее маленьким существом.

Женщины закончили разговор, одна из них наклонилась, и нас пронзила боль. Кроха сбросила оцепенение и зашлась отчаянным плачем. Я негодовала: «Что же это за мир такой, где истязают слабых и беззащитных малышей?!» Девочка была такой хрупкой и слабенькой, что мне стало страшно – как же такое маленькое создание сможет противостоять божественной силе. Видимо, мне придется стать ее поддержкой. Слушать плач становилось невыносимо, и я постаралась унять боль малютки, а заодно и убаюкать. Видимо, у меня получилось, потому что она затихла, а я вернулась мыслями на гору Меру, в царство Индры.

Эша оказалась более настойчивой и вернулась через десять лун. Но также без результата.

– Я спустилась перед ним прямо с неба, – оправдывалась она под грозным взглядом Царя. – Все живое замерло, прислушиваясь к моему пению, но смертный даже не приоткрыл глаза. Я оплетала его лианой и дурманила ароматом горных цветов, освежала прохладным горным ручьем. Но ему все было безразлично – что палящее солнце, что звонкие живительные струи.

– Ты не справилась с заданием! Покушаешься на мое положение?! – Индра поднялся и навис над сжавшейся в комочек танцовщицей. Черные глаза ослепительно сверкнули. Вызмыв в воздух, Эша разлетелась на множество сверкающих брызг и обрушилась в пруд. Зеркальная поверхность приняла апсару, и ни один всплеск не потревожил ее покой.

Но новый раскат грома нарушил безмятежность, а белые и бледно-розовые лепестки лотосов пожухли:

– Виджая!

Я вздрогнула и взглянула на разгневанного владыку.

– Виджая, подойди, – чуть мягче повторил он.

Я подлетела к господину и опустилась на колени, а за спиной раздалось приглушенное шушуканье:

– Наконец-то, покончено с несправедливостью. Теперь и она поймет, что значит оказаться перед выбором быть проклятой разгневанным смертным или Богом.

– Неужели отправит на землю любимицу?

– Что с ней сделают, если аскеза не будет прервана?

– Дитя мое, – Индра положил ладонь мне на голову. – Смертный уже завершает аскезу, и если ему не помешать, то он сравняется со мной. Он займет мой трон, и в Сварге наступит хаос. Апсар и гандхарвов изгонят с горы, и никто не защитит вас от асуров. А здесь будут установлены новые порядки. Ты понимаешь, насколько положение критическое, что я готов пожертвовать тобой?

Я кивнула.

– Ты его остановишь? Защитишь сестер? Не испугаешься? Возможно, именно в этом твое предназначение, именно поэтому тебе досталось мужество и бесстрашие. Иди, Виджая. Предотврати грозящие нам несчастья, – Индра поцеловал меня в лоб. Это была первая, коснувшаяся меня ласка мужчины.

Индрани бдительно следила за своим привлекательным мужем, не позволяя ему нарушить супружескую верность, а от музыкантов и воинов, как уже говорила, владыка меня ограждал.

Я медленно брела, спускаясь с горы, раздумывала, как обратить на себя внимание отрешенного от мира аскета, и сама не заметила, что оказалась рядом с отшельником.

Все еще оставалась невидимой и, пользуясь случаем, стала рассматривать.

Он действительно был красив. Спокоен и величественен, как медитирующий Шива. Сходство усиливалось из-за длинных волос, спускающихся по спине и ниспадающих на грудь. Я поняла, почему Мохана сказала, что он воин – бронзовая, покрытая шрамами кожа обтягивала бугрящиеся мышцы.

Не потревожив и травинки, я облетела его и заглянула в лицо – высокий лоб, правильные черты. Запавшие щеки только подчеркивали высокие скулы – видимо, он долго находится в медитации. Индра прав – действовать надо быстро. Взгляд скользнул по ногам. Длинные и сильные – ноги атлета, они притягивали и манили прикоснуться. Я сама не заметила, как перестала дышать – глаза мне не повиновались. Казалось, они навсегда прикованы к прикрывающей бедра полоске ткани. Отбрасываемая ею тень интриговала и завораживала. Я была полностью согласна с Моханой – хотелось сорвать ненужный лоскуток и без помех наслаждаться красотой человеческого тела. Из груди вырвался глубокий вздох. Кажется, отшельник меня услышал и едва заметно повел бровью.

«Что я творю?» – пронеслось в голове. – «Кто кого из нас соблазняет?»

Не желая обнаруживать свое присутствие раньше времени, я снова затаилась.

Эпизод 3. Соблазнение

Я уже стала уставать от белых стен, людей в белом и криков таких же малюток, когда нас завернули и отдали голубоглазой женщине. Она что-то сказала, но ни я, ни малышка не поняли. Вскоре мы оказались на улице. Было интересно, как выглядит этот мир, и девочка, будто решив помочь, завертела головой, стараясь все рассмотреть. Кружево пеленок терлось о щеки. Крохе это не понравилось, и она захныкала.

Я же рассматривала непривычно высокое, бледно-голубое небо в резных просветах темной зелени. Солнце находилось странно низко над горизонтом. Пахло рекой и пылью – все было чужим и пугающим. Где освежающая прохлада пруда? Мягкая, густая трава. Звонкие горные реки. Пьянящий аромат лотосов. Мелодичные голоса сестер. Где все это? По сторонам возвышались только серые коробки с поблескивающими прямоугольниками.

Почудился привычный запах, и лица девочки коснулись лепестки роз. Но цветы исчезли так же неожиданно, как возникли, и оказались в руках грузной женщины. Малышка совсем расстроилась и заревела – ей тоже понравились розы. Нас поспешно занесли в повозку. Она чем-то напоминала воздушные колесницы, на которых мы с сестрами доставляли в Сваргу воинов, только более тесная и закрытая. Всю ее заполнил сладкий аромат лилий. Женщина что-то недовольно выговаривала сидящему впереди мужчине и пристегивала девочку, а она старалась высвободиться из свертка и дотянуться до роскошного букета.

– Нравится? – рядом возник беловолосый и синеглазый мужчина. Девчушка так сильно перепугалась, что даже не могла заплакать, а я поспешила укрыть ее от Северного Индры. – Ты меня помнишь? – удивился он. – Но это неважно. Все равно не сможешь ни на что повлиять. Это я подсказал, чтобы твой нынешний отец купил лилии. Хотел сделать тебе приятно. Не стоит меня бояться, я не причиню вам вреда. – Индра погладил испуганную девочку по голове. – Подумай, со мной тебе будет лучше, – сказал напоследок и исчез, а маленькая продолжала удивленно смотреть на то место, где недавно сидел Бог Громовержец.

Постепенно ее глазки стали закрываться, она засопела, а я вернулась в прошлое.

Я наблюдала за аскетом из-за деревьев и обдумывала варианты появления. Чтобы он точно меня увидел. Ни девушка, спустившаяся с неба, ни превратившаяся из лебедя, не привлекли его внимание. Возможно, потому что смертный догадался кто они такие и зачем появились. И я решила схитрить. Отойдя подальше, приняла воспринимаемый глазами смертных облик и сняла все украшения, чтобы выглядеть как обычная девушка.

Я побежала и громко закричала. Волосы спутались, ветви больно секли, а в ступни впивались корни деревьев.

Достигнув поляны, я отвернулась и продолжала бежать, глядя в чащу леса. Ориентиром мне служило излучаемое отшельником возвышенное спокойствие. Я бежала на него, как на путеводную звезду и, даже если бы захотела, не смогла бы избежать столкновения. Запнувшись, упала у его ног и, вскрикнув, будто от страха, закрыла глаза, и обмякла. Человек сдвинулся с места, и я поздравила себя с первой победой – у меня получилось отвлечь его от аскезы. Почувствовала на лице прикосновение пальцев, они были теплыми и убирали с глаз спутанные пряди.

– Что с тобой? – раздался сипловатый голос, словно мужчина отвык говорить. Скорее всего, так оно и было.

Он взял меня за подбородок и слегка потряс, а я продолжала изображать обморок. Затем послышался глубокий вздох, стало любопытно, и я немного приоткрыла глаза, скрывая за ресницами, что подглядываю. Он рассматривал меня, будто видел женщину в первый раз. Очень неторопливо, словно запоминая каждую черту, осмотрел лицо, взгляд спустился ниже и остановился на груди. Я старалась сдержать волнение и дышать не очень глубоко, но почти осязаемо ощущала его интерес. Наконец, почувствовала и руки. Они огладили мне плечи, потом слегка коснулись груди.

Я обдумывала пришло ли время «очнуться», обнять и поцеловать «спасителя», но к своему удивлению поняла, что он пытается прикрыть меня остатками изорванной одежды. Боясь вспугнуть, решила остаться в обмороке и предоставить инициативу ему.

Я почувствовала его руки под спиной и коленями. Поняв, что меня куда-то несут, устроила голову на широкой груди и слушала удивительно ровный и сильный стук сердца. Он нес меня так, будто я ничего не весила, а я наслаждалась его запахом. Человека окутывал аромат реки и леса с терпкой ноткой кожи.

Меня положили на землю и по веселому журчанию я поняла, что рядом есть ручей. Человек омыл мне ступни, оторвал подол юбки, обнажив ноги до колена, и перевязал царапины. Потом побрызгал в лицо. Дольше изображать беспамятство было бы неестественно, и я открыла глаза. Сначала немного, но почти сразу широко распахнула.

– Кто вы? – вскочив, воскликнула я, стыдливо прикрываясь остатками одежды и насколько возможно придавая взгляду беззащитность.

– Торил. Я здесь медитировал, но ты прибежала из леса и упала мне прямо под ноги. Кто ты такая и как здесь оказалась? – аскет тоже встал и откинул назад волосы. Оказалось, что он еще выше, чем я думала. Загорелые, без сомнения привычные к мечу руки обвивали змеи вен, рельефные мышцы груди пересекал длинный шрам. Бедра… дыхание перехватило – их по-прежнему прикрывала повязка, но сейчас она уже не лежала свободно. Я поспешно опустила глаза.

– Я живу в деревне и пошла погулять в горы, собрать цветов, – как и положено скромной девушке, проговорила я.

– Но поблизости нет ни одной деревни. Это очень дикое место, – он снова взял меня за подбородок и заставил посмотреть себе в глаза. Кажется, я нарушила их покой и безмятежность – в бездонной черноте вспыхивали алчные искры.

– Я не знаю, кажется, я заблудилась, – растерянно оглянувшись, прошептала я. – Мне показалось, что слышу рык леопарда, и побежала, а теперь не знаю, как вернуться домой, – еще раз растерянно хлопнула ресницами.

Аскет сжал челюсти и отвернулся.

– Иди вдоль ручья, выйдешь на жилье. Там тебе подскажут где деревня. Уходи, – процедил он сквозь зубы.

– Спасибо, – прошелестела я, с интересом рассматривая напрягшиеся плечи и широко расставленные ноги, будто он всеми силами хотел удержать себя на месте. Ягодицы четче обозначились под тканью.

Немного подумав, как поступить дальше, я опустилась на колени, зачерпнула воды, отпила.

– Ты еще здесь? – он повернулся как раз в тот момент, когда ткань, соскользнув с плеча, поплыла, увлекаемая водой, а я оказалась по пояс обнажена.

Эпизод 4. Новый дом и новые открытия

Когда девочка открыла глаза, то мы увидели склонившиеся лица: уже знакомые – мужское и женское, и еще неизвестные – пожилой женщины и девочки.

Кроха не заплакала по своему обыкновению, а с интересом рассматривала новых людей. Любопытно было и мне.

Девочке на вид минуло дождей пять или шесть. Она была миниатюрной копией женщины, только глаза казались более темными. Она потянулась к нам и осторожно погладила по щеке пальцем. Малышка не растерялась и крепко за него ухватилась. Кажется, она радовалась. На голове пожилой женщины возвышалось удивительно белое, мягкое облако. Такими же волнистыми, только темными, были и волосы мужчины. Даже глаза оказались одинаковыми – красивого удлиненного разреза и зеленые, как свежая трава.

Они рассматривали нас и переговаривались, а девочка, довольная, что ее больше ничто не ограничивает, дрыгала пухлыми ножками.

– Они спрашивают, на кого ты похожа, – беловолосый мужчина возник за спиной старшей девочки. Малышка отпустила палец сестры и потянулась к Индре, как к старому знакомому. Он улыбнулся в длинные усы и положил руку на голову синеглазой девочки.

– Вика! – она продолжала еще что-то говорить, но что, я не понимала.

– Я подумал, тебе будет приятно носить свое имя, – проговорил Индра. А малышка еще активнее засучила ножками и потянулась к Богу Громовержцу. Она даже силилась улыбнуться – имя ей понравилось.

Взрослые улыбались и переводили взгляд с младшей девочки на старшую.

Потом мама – это слово всплыло само – что-то произнесла, и все засуетились.

Вика – теперь мы знали, как нас зовут – настороженно за ними наблюдала, тем более, что Индра снова исчез.

Вскоре молодая женщина подошла, подняла нас и понесла. Мы оказались в небольшой светлой комнатке, в коричневой, пахнущей травами воде.

Малышка сначала испугалась и хотела зареветь, но я постаралась передать ей свои радость и удовольствие. Это, конечно, не владения Самудра, но, тем не менее, купание было приятным. Нам лили воду на животик, обтирали голову. Мне очень хотелось расслабиться и позволить теплым струям ласкать тело, но девочка шлепала руками и ногами и веселилась, когда брызги долетали до взрослых.

Вода…

***

Мы одновременно потянулись за уплывающей тканью. Я поскользнулась на камнях и ухватилась за отшельника, увлекая его в воду. Каким-то образом аскет успел извернуться, и я оказалась лежащей на нем, а он – на острых камнях. Нас омывало ледяной водой, сковывая руки и ноги. Мои волосы намокли и опутали его шею, так, что мы не могли отделиться друг от друга.

Я пыталась встать, но руки не слушались, оскальзывались на камнях, и раз за разом я падала на своего спасителя. Замерзшие соски терлись о его грудь. Было необычно и приятно, и я совсем не старалась это прекратить, тем более, что чувствовала желание отшельника продолжать. Я заглянула ему в лицо и встретила взгляд изголодавшегося мужчины. Потянулась к губам, но он резко встал и, подхватив меня на руки, вынес на берег. Затем сдернул с меня остатки одежды и сильно, но бережно стал растирать все тело – от пальцев ног до плеч и шеи.

Кожа разгоралась под его руками, но, иногда касаясь холодной повязки на узких бедрах, снова покрывалась мурашками озноба. Я взглянула ему в лицо – губы все еще оставались синими. Тогда, не отводя взгляд, неуверенно начала развязывать узел. Аскет меня не останавливал, только глаза потемнели еще больше и крылья носа напряглись, придавая вид приготовившегося к броску хищника.

Лоскуток ткани упал к ногам, а я отступила, любуясь на первозданную красоту человеческого тела. Мы оба молчали. Он смотрел в глаза мне, а я – ему. Затем, я медленно опустилась на колени. Аскет хотел меня удержать, но я мягко отвела его руки. Осторожно провела по рельефу мышц, косо спускающихся к паху, отшельник вздрогнул, и его дыхание стало прерывистым. Провела языком дорожку, а затем бережно коснулась губами бархатистой кожи. С глухим стоном он рухнул на колени.

Густая трава стала нашим ложем, аромат цветов – одеялом, а высокое синее небо – балдахином. Аскет был порывист и несдержан, я даже не успела ничего понять, как после нескольких толчков, содрогаясь, он упал на меня.

– Извини, – виновато посмотрел.

– Тш-ш, – прошептала я, проведя пальцем по черной брови, затем по скуле, щеке и подбородку. Мой первый мужчина и, скорее всего, единственный. – Я даже не знаю как тебя зовут. Почему ушел в горы?

– Я уже говорил. Я – Торил. После того, как отца убили в сражении, я не захотел вступать с братом в борьбу за власть. Я избрал путь просветления и ушел в горы. И почти достиг цели, но, откуда ни возьмись, появилась ты. А как тебя зовут?

– Виджая, – я нежилась в тепле его объятий, но от следующего вопроса вздрогнула:

– Виджая, а почему ты не ушла? – я попыталась вскочить, но руки аскета мне помешали.

– Куда мне идти? Я не знаю дороги, – я попыталась изобразить невинный взгляд, но палец аскета в обвиняющем жесте указал на скорпиона на моем бедре.

– Виджая, ты – апсара. Тебя отправили прервать мою аскезу. Тебе удалось. Так почему ты все еще здесь?

– Я ничего не знала об этом мире, о людях. Ты мне понравился, мне хорошо с тобой. Если позволишь, то я стану твоей спутницей.

– Тебе со мной хорошо? – рассмеялся Торил. – Глупышка, ты по-прежнему ничего не знаешь, – он обхватил меня теснее, и я вновь почувствовала настойчивость его желания.