- -
- 100%
- +
Густав отправил в рот четвертую ложку варенья, глядя, как его подруга Кристин металась по комнате и заламывала руки. Ее юбка раскачивалась, словно колокол. Следом за Кристин металась стайка белых пуделей – при каждом шаге хозяйки то один, то другой успевал юркнуть между ее ног и сразу вставал на задние лапы. Без единой команды. У Кристин был талант к дрессировке. Густав вздохнул и проглотил пятую ложку варенья.
– Что значит, тебя выгнали?
– Значит, сказали больше не приходить, и я больше не приду.
– Но как? Как?!
– Ой, делов-то! Был на трапеции, должен был поймать Матильду и дальше ее бросить. Мне же только один трюк и доверили. А Матильда возьми и упади. Ты не переживай, – Густав отмахнулся, увидев округлившиеся глаза Кристин. – Там же сетка внизу. Жива-здорова.
– Как Матильда могла упасть? Может, ты ее неправильно схватил?
– Что?! Да как ты смеешь во мне сомневаться? Я же лучший в мире хвататель девушек на трапеции…
– Как же так! До Ночи Ножей всего неделя! – Кристин схватилась за голову и закружилась на месте.
– Не переживай, – Густав зачерпнул еще варенья.
– А я переживаю.
– Ну, так не переживай. Еще целая неделя, придумаю что-нибудь.
Густав повозил ложкой по дну розетки. Ну и что, что новое ремесло все минимум год осваивают. Большинство, конечно, всю жизнь в одном амплуа выступают. И прямо светятся от счастья – у них даже кожа на свету искрится. Но это если талант есть, а если нет… Это ничего, ничего. Разве он не самый быстро обучаемый артист во всем городе? Еще куча времени.
– Тебя же никуда не возьмут, – Кристин закрыла лицо ладонями. Псы накрыли передними лапами морды и заскулили.
– Кого не возьмут? – раздалось у двери.
В проем боком протиснулся Петер. Высокий, тощий как жердь, он нес перед собой лоток, завязанный ремнями на шее. С лотка на мир непрорезанными глазами взирала дюжина мертвых гипсовых лиц.
– Его не возьмут, – Кристин махнула рукой в сторону Густава. – А ты зачем маски сюда принес?
– Мы гуляем, чтобы клей скорее просох. Последняя партия к Ночи. Почему его должны куда-то брать?
– А мы дома сидим. Потому что кое-кому не нужно на репетицию, потому что кое-кого выгнали.
– Клей тебе в уши, – прошептал Петер и опустился на свободный стул. – Но ведь осталась всего…
– Неделя, неделя. Знаю. Я прекрасно умею пользоваться календарем, – Густав облизал губы. – Тоже мне, паникеры – хуже мадам Пророчицы. Да меня с руками оторвут! Я кем угодно стать могу, да вот хоть дрессировщиком.
Он схватил ближайшего пуделя за передние лапы и попытался заставить танцевать. Пес рыкнул, вырвался и отбежал к хозяйке.
– Ну и пожалуйста. Тогда жонглером, – Густав подкинул розетку, схватил со стола яблоко, подкинул и его, хлопнул в ладоши, пропустил розетку, попытался поймать ее у пола и получил яблоком по затылку.
Наступила тишина. Кристин с Петером переглянулись, опустили глаза, подняли их и снова встретились взглядами.
– Слушай, если у тебя нет времени чему-то научиться, – Кристин тоже присела, – ты можешь стать… фриком.
– Там ведь и делать-то ничего не нужно, – Петер поставил лоток на стол. Казалось, даже маски хмурились. – Просто ходишь среди гостей и веселишь их.
– Не беда, конечно! Дело-то обычное, взял и стал фриком. А деньги где на это взять?
Петер с Кристин опять переглянулись.
– Я откладывала деньги с прогулок с собаками. Петер – с масок. Мы могли бы тебе одолжить. У нас есть почти сто тысяч.
Петер выудил из холщовой сумки на плече потрепанную книжку из цирюльни.
Ага, давно с собой таскает. Когда сговорились? Никакой веры в лучшего друга! Густав надул губы и схватил брошюру, чтобы спрятать за ней обиженное лицо. Перед глазами запрыгали девушки с выращенными завитками рогов и розовым кустом вместо волос, мужчины с волчьими мордами и щупальцами вместо рук, кто-то непонятный с шестеренками вместо локтей и коленок.
– Мы на всякий случай просто, – прошептала Кристин. – Для перестраховки, чтобы из города не выгнали.
Повинуясь интонации ее голоса, один из пуделей подошел к Густаву и положил морду ему на колено.
– Вот! – Густав бросил буклет на стол и ткнул пальцем в страницу. – Выбрал.
– Крылья бабочки? – Петер глянул на страницу.
– Ага! Всего девяносто тысяч! В том году это был последний писк.
– Но, Густав, – Кристин опустила руку, и пудели бросились облизывать пальцы. – Это ведь для девушек.
– Я буду лучшим в мире… бабочком! Гвоздем Ночи Ножей!
Густав вскочил и бросился к туалетному столику Кристин. Там схватил шкатулку, высыпал на руку блестящие конфетти, что хранились там, и швырнул их в воздух. Искры кружились и на лету рассыпались на искры поменьше, пока совсем не растворились в воздухе.
– О, Густав, это ведь последние. С прошлой Ночи, – уголки губ Кристин сползли вниз.
– Не боись, будет у тебя килограмм конфетти. Я тебе десять тысяч килограммов принесу! На лету насобираю.
– В принципе, – Петер подвинул одну из своих одинаковых масок. – В прошлом году бабочки всем нравились.
***
Густав от нетерпения подпрыгивал у входа в цирюльню. Кристин и ее псы застряли на другой стороне улицы, пытаясь протиснуться сквозь плотный строй ходулистов. Петер уворачивался от иллюзионистов, пускавших искры, и прикрывал руками маски. Наконец трое людей и дюжина псов вбежали в темную приемную цирюльни и едва не столкнулись с самим цирюльником.
В кожаном коричневом фартуке и торчавшими из нагрудного кармана ножами он вел к выходу седую женщину с кошачьими ушами и усами.
– Как умываться помните? Четырнадцать раз в день. Да этообязательно, – придерживал он ее за лапку, но тут заметил свору пуделей. – Это что такое? К нам с собаками нельзя.
Кристин подхватила на руки двух самых резвых пуделей и вышла за дверь. Остальные псы, почуяв кошку, не хотели отступать, Тогда Петер опустил на пустой стул свои маски, загреб собак длинными руками и вынести на улицу. Густав остался один.
– Приветствую, сударь, – обратился к нему цирюльник, проводив пациентку. – Хотите стать незабываемым?
– Я вообще-то уже!.. Хочу…
– Определились? – цирюльник протянул ему брошюру.
– Да, я хочу вот э… – Густав быстро нашел нужную страницу, но замер, не поверив своим глазам. Вытащил из кармана ту, что ему дал Петер. – Но, но. У вас же крылья бабочки стоили девяносто тысяч, а здесь написано сто тридцать!
– А что вы хотели, сударь? Год прошел, инфляция, крылья-то не дешевеют, знаете ли, —цирюльник с самым невинным видом захлопал глазами. – Вы, конечно, можете прийти после Ночи Ножей. Тогда у нас бывает распродажа и скидки.
– Не могу! Мне же к Ночи и надо.
– То-то и оно, – хмыкнул цирюльник. – Тогда, посмотрите специальные предложения. Там, в конце.
Густав пролистал книжку и нашел то, о чем говорил доктор. Замялся, оглянулся на дверь, за которой стояли друзья. Они специально скопили денег, чтобы помочь ему. А он сейчас о красоте думать будет? Да и Ночь Ножей через неделю. Всего неделю!
– То-тогда вот это! – Густав указал на изящную девушку, за спиной которой мерцали четыре скромных полупрозрачных крыла-стрелы. У ее ног алела цена – девяносто пять тысяч.
Цирюльник кивнул и явно одобрительно что-то промычал.
– Тогда, если вы готовы, оставьте на столе оплату и идите за мной, – он скрылся за бордовыми шторами в дальнем углу комнаты.
– Что, так сразу? – Густав едва успел выложить деньги и догнать доктора.
– А что тянуть? Неделя же до Ночи Ножей.
Путь пролегал по странно длинным закоулкам, состоящим из стен и штор. Казалось, прошел час, прежде чем доктор откинул перед ним плотные занавески и впустил в тесную комнату с койкой посередине. Гирлянды с разноцветными лампочками, натянутые от угла к углу, мигали и едва светили.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.