ПРИВЕТ, АРКТУР!

Глава

Привет, Арктур!

Повесть (50+)

Публикуется в сокращении. Некоторые имена и названия намеренно

изменены

Автобиографии можно верить только

если в ней раскрывается нечто постыдное.

Джордж Оруэлл

О чём эта книга

Наверно, нет ни одного человека, который бы не задумывался над вопросами собственного бытия. Нет, нет, я не о том, о чём вы сейчас, вероятнее всего, подумали. Глобальные проблемы смысла жизни всерьёз меня никогда не интересовали. К чему выдумывать и ставить вопросы, на которые не бывает ответа. А то, что же получается? Не спросив моего разрешения, меня зачем-то произвели на свет, и теперь я же должен мучиться вопросами собственного предназначения? Я имел в виду всего лишь наше отношение к прожитой нами жизни. Что же касается её высокого смысла, по-моему, лучше всех на этот философский вопрос ответил Бурратино. Помните диалог из сказки?

- А для чего же тебя выстругали?

- На радость людям!

Гениально!

С годами мы всё чаще мысленно возвращаемся к своему прошлому. Оцениваем совершённые нами поступки, сожалеем, грустим, ностальгируем. С чего всё началось? Где оно, самое первое, самое раннее воспоминание, та точка отсчёта, до которой вообще возможно добраться, спустившись в бездну своего сознания? Люди, которые говорят, что они ничего не помнят лет до семи, вызывают у меня смешанные чувства. Что-то среднее между недоверием и жалостью. Что значит "не помню"? Это же не включённый утюг, а годы вашей сознательной жизни. Каким скучным, серым и однообразным должно быть у ребёнка детство, чтобы он ничего из него не запомнил!?

Вся наша жизнь состоит из воспоминаний, человек не может существовать без памяти о прошлом,она гораздо важнее планов на будущее, ведь наши воспоминания это наши знания и опыт. Отталкиваясь от них, мы делаем свой выбор и принимаем все важные решения. Можно сколько угодно читать, или слушать рассказы бывалых людей о том, как правильно соединять контакты в высоковольтных электроцепях, что в стужу нужно тепло одеваться, или, что лучше не нарываться на неприятности там, где без них можно обойтись, но только когда нас хорошенько шибанёт электротоком, когда мы однажды, по собственной глупости обморозим уши, или наживём другие неприятности, только после этого мы начинаем делать всё так, как надо. Нам очень важен именно собственный опыт, мы доверяем ему гораздо больше, чем чьим-то советам или книгам, написанным другими людьми.

Как оказалось, тема поиска первых воспоминаний весьма популярна. Сотни людей задают себе те же вопросы, пытаясь вспомнить хоть что-нибудь о начале своих мироощущений, так что в этом жанре я далеко не первопроходец. Меня огорчило лишь то, что прочтение чужих воспоминаний оказалось довольно-таки скучным занятием, они не будили во мне личные переживания. Очень жаль но, вероятнее всего то, что я предлагаю читателю, будет так же не слишком интересным для людей, не участвовавших в описываемых событиях по тем же самым причинам. Когда я говорил своим друзьям и знакомым о моём литературном опыте, их первая реакция была вполне предсказуема: "Ха, ты чё, писатель, что-ли?", или: "О-о-о! Да ты у нас за мемуары засел!" Причём, чем более интеллигенты и образованы были эти люди, тем более саркастична была их усмешка. Народ, что называется, попроще, первым делом интересовался, где можно почитать то, о чём я говорю.Уверен, что любой мало-мальски грамотный человек в определённый период своей жизни в состоянии критически осмыслить прошлое и написать книжку, основанную на личном опыте и восприятии пережитого. Не для издания с целью продажи её тиража, или выставления на всеобщее обозрение в интернете. Вероятность любых публикаций в данном случае совершенно вторична. В конце-концов, я же не Юрий Гагарин, чтобы всем нравиться. Даже если у этой книги будет всего один читатель, - тот, кому ты был по настоящему дорог, или оказался искренне интересен, она стоила потраченных сил, времени и средств. Не люблю слово "мемуары". У меня оно ассоциируется с настенными трофеями, креслом-качалкой, дорогим коньяком и генеральскими бурками. Я всего лишь попытался собрать хронологическую цепь из наиболее запомнившихся событий собственной жизни. Решил написать правду о том, что меня вело, что сопровождало, к чему пришёл. Я просто поделился фактами.

В отличие от воспоминаний сильных мира сего,отшлифованных перьями литературных негров, простое описание жизни обычного человека, несомненно, ближе такому же рядовому читателю. Здесь вас не будут мучить глобальными проблемами, вы не станете чувствовать себя песчинкой мироздания и вам уж точно не придётся завидовать автору. Вспомните, сколько раз вы заворожённо слушали рассказы своих ничем, на первый взгляд, не примечательных случайных собеседников, оказавшись с ними наедине. В купе поезда, в больничной палате, в армейском наряде за совместной чисткой картошки... Люди из обычной жизни нам более понятны, мы легко ставим себя на их место, когда речь идёт о чём-то приятном, и облегчённо вздыхаем, если проблемы рассказчика не коснулись нас и наших близких. Данная повесть, по крайней мере в том виде, в котором она представлена здесь, не может быть опубликована для широкого читателя. Слишком очевидны последствия. У меня нет никакой уверенности в том, что кто–то оценит мой труд,не говоря уже о каком–то глубоком понимании и осмыслении чужой жизни сторонними людьми. Не рекомендовал бы читать эту книжку юношам и девушкам, находящимся в максималистско-юном возрасте, я ориентируюсь на взрослого читателя, прожившего большую часть своей жизни и познавшего то, что приходится познать человеку к пятидесяти и более годам. К этому возрасту люди, как правило, имеют достаточные познания о добре и зле, имеют представление о семье, отношениях между мужчинами и женщинами вне брака, имеют вполне подросших детей, многие проходят через разводы, теряют близких. Обычно, в зрелом возрасте люди становятся более прагматичными. Они уже не склонны огульно навешивать ярлыки, или осуждать других за неблаговидные поступки, поскольку сами много раз совершали их в своей жизни. Определённо, это книга для них.

Когда вас снимают несколько камер одновременно, какие–то ракурсы будут более удачны, какие–то менее, но всё-равно это будете вы. Неправда начинается там, где есть фотошоп. Вот этого самого “фотошопа” я, как мог, старался избежать в своём изложении событий. Возможно, отдельные факты были освещены с неожиданной, или неприглядной с точки зрения читателя стороны, однако мной они воспринимались именно так, и не иначе. К сожалению, после 50-ти, люди на три четверти состоят из собственного негативного опыта, при этом они довольно сильно фонят своей отрицательной энергией, и с этим ничего не поделаешь.

У данного текста не было редакторов, я записал его, как сумел, поэтому заранее прошу простить меня за мою орфографическую самобытность, тем более, что на литературные достижения я вовсе не претендую. Не стоит так же обращать внимание на мелкие и не принципиальные неточности, ведь я не ставил перед собой цели создать исторически-беспристрастный документ. Как любой человек, я бываю подвержен эмоциям и так же, как и вы, уважаемый читатель, могу в чём–то искренне заблуждаться. Я прекрасно отдаю себе отчёт в том, что написанное - графомания в её классическом виде, но мне очень хотелось зафиксировать как можно больше событий и фактов, которые никто кроме меня не знает, не помнит, или не расскажет. Я был бы счастлив найти подобную рукопись, написанную рукой отца, мамы, бабушек и дедушек. Хранил бы её, перечитывал, пытался понять. Может быть, и у моих потомков когда-то возникнет подобное желание.

И, последнее. В представленном ниже тексте вам повстречаются несколько обсценных цитат. Как говорил поэт, не бывает плохих, или хороших слов, они бывают всего лишь уместными и неуместными. По мнению автора использованные в повести цитаты были совершенно незаменимы для передачи реалистичного контекста изложения событий.

Выражаю благодарность всем, кто так, или иначе участвовал в моей судьбе, повлияв на мою жизнь и на моё мировоззрение. Так же прошу иметь в виду, что основной текст данной повести написан в 2010-м году и охватывает период от моих первых детских воспоминаний до начала текущего тысячелетия. Вот, пожалуй, и всё моё напутствие. Приводите спинки ваших кресел в вертикальное положение, усаживайтесь поудобнее и, как писала известная афористка: "Не забывайте, ваше мнение обо мне на вашей совести".

Одна секунда - одно мгновение. Миллион секунд - всего лишь 11-ть с половиной суток. Умный смартфон мгновенно подсчитал, что с момента моих первых детских воспоминаний до начала нового века прошёл один миллиард секунд. Именно об этом временном отрезке в 31-н год 8-мь месяцев и 8-мь дней пойдёт речь в моей книге. 8.08.2028-го г., в девять часов по местному времени с момента моего рождения пройдут ДВА миллиарда секунд. Три миллиарда секунд жизни (95-ть лет) - большая редкость для современного человека, а рубеж в четыре миллиарда пока что не удавалось перейти никому из когда-либо живших на планете людей. Луч света за один миллиард секунд проходит путь в 11,2 парсека. По данным NASA это точное расстояние от Земли до Арктура - оранжевого гиганта в созвездии Волопаса, одной из ярчайших звёзд на ночном небе, продолжении ручки ковша Большой медведицы, первого созвездия, показанного мне моим отцом. Сегодня Арктур, превышающий яркость Солнца почти что в 200 раз, выглядит с нашей планеты именно таким, каким он был в 60-х годах предыдущего столетия. Настал его черёд. Теперь уже он видит меня четырёхлетним мальчиком, играющим во дворе, или идущим по вечернему посёлку за руку с кем-то из взрослых. Если бы я мог знать это тогда, я обязательно помахал бы ему рукой и крикнул из своего детства: "Привет, Арктур!"

Отсчёт времени (первые воспоминания)

Каждый раз, когда очередной кадровый работник давал мне чистый лист бумаги и шариковую ручку для написания автобиографии, я терялся и несколько минут сидел за столом в полной прострации не зная, с чего начать. Автобиография может рассказать о человеке гораздо больше, чем любые характеристики, сведения о поощрении и приказы о наказаниях. Опытный глаз быстро выведет вас на чистую воду, составив объективное представление о ваших деловых, личных и моральных качествах. Когда соискатель, указавший наличие у себя одного, или нескольких высших образований пишет: "мне нравиться", согласитесь, невольно закрадываются некоторые сомнения в его компетентности и профессиональной пригодности.

Автобиография может быть формально-небрежной, или наоборот, излишне подробной, но по тому, какие события в своей жизни человек считает важными, какие второстепенными, а какие вовсе не заслуживающими внимания, можно довольно точно воссоздать его психологический и социальный портрет. Беседуя с работодателями, я всегда чувствовал некое противостояние, как на допросе у следователя - не взболтнуть лишнего, не забыть о главном... Хочется обратить гнетущий официоз в шутку, завернув что-нибудь в стиле главного героя советского фильма "Курьер", но строгие кадровики вряд ли оценили бы подобный юмор, как не оценили шутку моего приятеля на собеседовании в службу безопасности местного коммерческого банка. Широко улыбнувшись, парень развернул стул спинкой вперёд, и, сев на него, как на коня, весело представился: "Здравствуйте! Меня зовут Дмитрий, и я - алкоголик!" Кажется, на том собеседование и закончилось. С чего же мне начать рассказ о себе...

Мама сохранила клеёнчатую тёмно-розовую бирочку из роддома, которая болталась у меня на руке в первые дни моей жизни. Из надписи, сделанной голубыми чернилами, следовало, что я появился на свет в старом здании третьего родильного дома, на Новосибирской 9/1. Под трёхзначным номером были указаны фамилия роженицы, а так же вес, рост и пол новорождённого. Внизу стояла подпись акушерки, принявшей роды, дата и время: "3. IV. 1965г., 13ч. 00 мин."

Заглянув на архивный сайт гидрометеоцентра я легко представляю тот апрельский день в родном городе. Стояла обычная для начала весны погода: +6°, без осадков, дул едва заметный западный ветерок. К полудню лёд, подёрнувший за ночь городские лужи растаял, проснулись и зажурчали сверкающие в лучах слепящего глаза солнца ручейки, загалдели стайки пернатых, и жизнь вошла в своё привычное русло. Я никогда не любил это время года. До настоящего тепла и первых клейких зелёных листьев на деревьях в наших местах оставалось ещё, минимум, пять, или шесть недель. Мама вспоминала, как за день до моих родов в отделении, где она находилась, родился ребёнок с родимым пятном в пол-лица, после чего все будущие роженицы с замиранием сердца ожидали своей участи. К счастью, я появился в назначенный срок, здоровым, кудрявым, светловолосым мальчиком, без каких–либо патологий, инфекций и соматических проблем. Роды прошли легко, и уже на третий день, во вторник, шестого числа, нас выписали домой.

Меня никогда всерьёз не интересовали ни астрология, ни гороскопы, но однажды, зайдя на некий сомнительный оккультный сайт, я поинтересовался, кто из известных людей родился в день третьего апреля. Ими оказались наследник Британской короны, принц Уильям, советский силач, Валентин Дикуль, актёры: Алек Болдуин, Эдди Мёрфи, Джуд Лоу, Марлон Брандо, Джоди Фостер. В этот день родились бывший канцлер Германии, Гельмут Колль, светская львица, Пэрис Хилтон, и множество персонажей, чьи фамилии основной массе людей, включая меня, не слишком, или совсем не известны. Среди них четырнадцать композиторов, восемь министров, тридцать пять писателей, девять поэтов, кардинал, пара принцесс и одиннадцать(?!) шахматистов. Третьего апреля 1965-го года родились всего два известных Википедии человека: канадская актриса Энджела Фезерстоун и японский анимэ-режиссёр, по имени Ацуси Такэути. Недавно я с удивлением обнаружил, что в городе Владивостоке живёт мой тёзка, родившийся так же, 3-го апреля, правда, не 1965-го, а 1967-го года, имеющий такие же, как у меня имя, фамилию, и даже профессиональное образование. Правда, есть одно "но". Носимая мной фамилия не является исконной для нашей семьи. Она пристала к нам в 50-х годах прошлого века, и мы с ней смирились.

Рассказывали, что в раннем детстве я несколько раз болел воспалением лёгких, лежал в стационарах, где мне приходилось принимать массу неприятных и болезненных процедур. Я этого не помню. Припоминаю, как бабушка водила меня в детскую поликлинику на Яковлева 27. Это медицинское учреждение и сейчас на своём месте. Уверен, посетив его спустя пол-века, я покажу вам помещения, где мне приходилось бывать, и даже опишу их былую обстановку. В кабинете участкового педиатра, у входа, на невысокой деревянной тумбе стояли массивные чугунные весы с изогнутым стальным лотком для взвешивания младенцев. Каждый раз, когда я видел этот многократно окрашенный белой краской измерительный прибор, мне очень хотелось поиграть его подвижными блестящими гирьками на двух плоских шкалах из толстой хромированной стали. Хозяйка кабинета, доктор Савушкина, миловидная улыбчивая блондинка лет двадцати семи в тонких очёчках с четырёхугольными стёклами без рамок, послушав мои бронхи с помощью своей слушалки-фонендоскопа, делала какие-то записи в медицинской книжке. В процедурной, расположенной в правом торце клиники, делали уколы. Я обречённо ложился голым животом на стоящую за ширмой деревянную кушетку, накрытую белой хлопчатобумажной тканью, после чего дежурная медсестра вводила тупой многоразовой иглой в мою сжавшуюся от страха ягодицу болючий антибиотик, или какой-то укрепляющий витамин. Годам к трём необходимость в уколах отпала. В следующий раз внутримышечные инъекции потребовались мне через 17-ть лет, в военном госпитале. Я лёг на такую же, как в детской поликлинике кушетку и непроизвольно напрягся в ожидании боли. Повернувшийся ко мне с набранным шприцем в руке военный фельдшер потерял дар речи, увидев лежащего перед ним шестифутового бойца со спущенными штанами...

Не помню боль своего первого вдоха, первые погремушки, первые купания и первые прогулки. Помню лишь рыжую кондовую коляску с фанерным каркасом. Она потом долго стояла никому не нужная, в стайке. Помню стеклянную бутылочку с мерными делениями и бледно-малиновой резиновой соской, из которой я когда-то потягивал сладкий кефир. Года в четыре я увидел её среди хлама на чердаке нашего дома, и вспомнил тот желанный и забытый вкус. Пустая пыльная бутылка с рваной соской. Я ходил с ней за мамой и бабушкой, упрашивая их наполнить ёмкость таким же сладким и тёплым кефиром, каким он остался в моих ранних воспоминаниях. Взрослые лишь посмеялись надо мной. Может быть, это была первая в моей жизни ностальгия?

Воспоминания не текут, как полноводная река, они прерывисты и неравномерны. Какие–то отрезки жизни в памяти совершенно невосполнимы, иные эпизоды напротив, как ни старайся, забыть невозможно. В моей жизни случались периоды, исчисляемые годами, все воспоминания о которых умещаются всего в нескольких общих фразах и паре стоп-кадров, хранящихся в голове. Я хорошо помню удивительные подробности из далёкого детства, но могу запамятовать,куда минуту назад положил мобильник, или связку ключей. Меня всегда ставил в тупик вопрос киношного следователя: “Где вы были и чем занимались в позапрошлый четверг между 14-тью и 19-тью часами и, пожалуйста, по минутам!” Даже попав ненароком под какое-нибудь нелепое подозрение, я навряд ли смогу обеспечить себе стройное алиби. Ни за что не вспомню, чем я занимался в это же время даже пару дней назад, но какие–то совсем не примечательные события, происшедшие со мной в очень раннем возрасте, по сей день стоят перед глазами, как яркие фрагменты недавно просмотренного кинофильма. Хотите пример?

...Жёлто-рыжая осень. Вечер. Прохладно. Мне около трёх лет, сидя на корточках, играю один в огороде нашего частного дома. Недавно прошёл дождь. На мне короткое расклешённое пальтишко в клеточку (донашивал за старшей сестрой) и драповая шапка сбитая на затылок. Рядом, в известной позе огородника, ковыряется в грядках мама. Повернувшись, она показывает мне дождевого червяка, извивающегося на её ладони. Я с интересом беру его в руки, рассматриваю и играю с ним, присыпая червя влажной землёй. Живое существо быстро находит выход на поверхность. Меня это забавляет. Даю ему имя. Понаблюдав за нами и, очевидно, желая меня удивить, мама говорит: “Смотри, Женя!”, и разрубает червяка тяпкой. Обе половинки живут, извиваясь на влажной земле, но мне всё-равно его жалко. Я не верил, что ему не больно. Да и сейчас не верю.

Куйбышева 79

Наши первые воспоминания всегда связаны с очень конкретной географической точкой, расположенной в том, или ином населённом пункте, на определённой улице, на территории всего в несколько десятков квадратных метров. Дом под номером семьдесят девять, куда меня принесли из роддома и где я прожил свои первые годы, находился на улице Куйбышева. Сегодня не составит большого труда узнать точные координаты любого места на карте планеты с точностью до метра:

56° 02832005563505 мин. северной широты,

92° 82966613769531 мин. восточной долготы.

Где–то там находится та самая точка отсчёта времени. Времени, с которого я себя помню.

Район, где я прожил первые годы своей жизни, был основан в позапрошлом веке. Его и сегодня называют “Николаевка”. Когда–то кое-как обустроенный рабочий посёлок железнодорожников “Николаевская слобода” именованный в память визита в Красноярск молодого Цесаревича и будущего самодержца, теперь - захолустный частный сектор в двух шагах от делового центра города. Изначально наша улица называлась “Нижневокзальная”, затем “Вокзальный переулок”, наконец, в 1936-м году, её окончательно переименовали в улицу Куйбышева, в честь скончавшегося за год до того советского и партийного деятеля. На момент написания данных строк со времён Государя Императора на “Куйбышева” мало что изменилось. Стоят те же унылые одноэтажные срубы, на улице так и не появилось ни современных коттеджей, ни даже приличных заборов. В 90-х, начавшуюся было застройку района современными многоэтажками приостановили, в связи с чем до большинства частных домов ковш экскаватора так и не добрался. Идеальная натура для съёмок сериала по роману Горького “Мать”.

Наш дом снесли в конце 80-х. Теперь на его месте нестриженый газон, частные гаражи и второстепенная дорога. Я успел побывать там, когда самого дома уже не было, но вокруг всё ещё валялись сломанные доски, вскрытая ножом бульдозера яма, оставшаяся от нашего подполья, стенная рабица с остатками штукатурки и следами побелки, битое оконное стекло и другой бытовой мусор. На своём месте стоял только полусгнивший чёрный от времени палисадник. Местами на его влажных неокрашенных досках тускло зеленели округлые лепёшки плотного мха. Внутри невысокого забора виднелись свежие пни от спиленных почти что вровень с землёй старых тополей, когда–то росших под окнами дома. Я помню эти деревья. Один тополь рос в виде латинской буквы “V”. Мне нравилось сидеть на месте, где эти деревья срослись между собой, как на коне, обхватив один ствол руками. Когда–то сестра Марина со своей подружкой развлекала меня возле того тополя, устроив маленькое представление. Мне было года четыре, сестре, соответственно, десять. Поставив подругу перед собой, Марина просунула свои руки под её локти, прижатые к её туловищу. Создавалось впечатление, что руки принадлежали не сестре, а впереди стоящей девчушке. Подруга что–то пела, а Марина жестикулировала за неё своими руками. Это было забавно.

Даже не представляю сколько лет было нашему дому и кто в нём проживал до нас. Возможно, это постройка начала прошлого века, а может быть, дом старее, чем я думаю. Наверняка кого-то из прежних жильцов репрессировали в сталинские времена, кто-то уходил оттуда на фронт. В этом доме рождались, женились, выходили замуж и умирали какие-то люди со своими судьбами и своими историями. Старые дома хранят много тайн. Мама рассказывала, как однажды во время уборки на чердаке она нашла под половицей револьвер с россыпью патронов, завёрнутых в старую промасленную тряпку. Рассудив по-женски, мама унесла свою находку на Енисей, и забросила её в воду, от греха подальше...

Примечательный факт. После физического сноса нашего дома произошла его архитектурная реинкарнация. Адрес: "Куйбышева-79", передали восемнадцатиэтажному человейнику, построенному в 2016-ом году, в сотне метров к югу от его предшественника.

По выходным мы с бабушкой ходили в продуктовый магазин, расположенный неподалёку, в Пороховом переулке, в просторечье, “Пороховушку”. Когда–то в Пороховом переулке (название сохранилось до настоящего времени) был целый комплекс мощных кирпичных зданий казематного типа с глухими толстостенными подвалами, где в царские времена располагались пороховые склады. Старожилы рассказывали, что здание “Пороховушки” в довоенные годы выставляли на продажу под частное жильё, но цена была высокой и никто не решился его купить, боясь показать своё финансовое положение. В советское время в этом здании располагался богатый по тем временам ОРСовский магазин, принадлежавший Управлению железной дороги. Аббревиатура "ОРС" расшифровывалась, как "Отдел Рабочего Снабжения". Поначалу в ОРСах отоваривались все желающие, не зависимо от места работы, но со временем в ряде ведомственных магазинов была введена система отпуска дефицита по пропускам. “Пороховушка” имела два входа. Один располагался в центре здания и вёл в продуктовую лавку. Второй вход, с правого торца, вёл в хлебный ларёк в котором всегда имелось множество видов самого разнообразного чая, в том числе развесного и прессованного, из южных республик СССР и дружественных ему стран: Индии, Китая, Монголии, Вьетнама...Такого натурального аромата у чая, находящегося в свободной продаже теперь уже нет. Здесь же продавалась халва, обычно, трёх видов, зефир, конфеты, шоколад, и другие сладости. В нулевые годы здание отремонтировали, наскоро закрыв крепкую кирпичную кладку дешёвой облицовочной плиткой и устроили там адвокатскую контору.