За пределами игры

Пролог. Точка невозврата

«Вечером состоится финал турнира „Замороженная четвёрка“, в котором сразятся команды: Чарлстаун и Бостон. Первая команда провела отличный сезон, а вторая, как обычно, запрыгнула в последний вагон. Сегодня решится, кто возьмёт кубок, а кто отправится домой, горько вытирая слёзы. Финал будет проходить на домашней арене команды НХЛ „Бостон Брюинз“. Вы, наверное, ожидаете, что я сейчас начну подводить статистику, но нет, я хочу поговорить про Бостон и о том, как завершилась прошлая игра. Конечный счет был 4:3, последняя шайба была заброшена в овертайме, в который кое-как попал Бостон. Бостон после первого периода вёл 3:0, и как же эта великая и высокомерная команда смогла упустить такое преимущество за 20 минут?

Бостон вышел на лёд без энтузиазма, наверное, в этот раз капитан Райдер не произносил пламенную речь, в которой мог бы завести команду, чтобы игроки не бегали с высунутыми языками в надежде отобрать шайбу, пока он стоял на коньках без дела и отдыхал. Забрасывать шайбы он умеет только с одного места, и только в пустые ворота. Райдера нельзя назвать ни бомбардиром, ни плеймейкером, ни капитаном, тогда какая у него роль? Никчемная, именно. В фигурном катании он бы явно преуспел… Его ассистент Бронте, как обычно, совершал грязные силовые приёмы с особой страстью, калеча остальных игроков. В защите он отрабатывать не в состоянии, как и играть на синей линии в большинстве, поэтому единственное, что ему остается — это сбросить перчатки, чтобы подраться. Отличный защитник! Вторая линия нападения не может совершить ни одной атаки во главе с Расселом. Бостону следует найти центральных нападающих, потому что смотреть на них — тот ещё аттракцион. Остальные пары защитников никак не помогают своему вратарю, надеясь, что Макстен сможет их выручить. К слову, голкиперу следует проверить зрение и реакцию, потому что он не может прижать шайбу, лежащую прямо под ним.

Не знаю, как им удалось одержать победу с такой ужасной игрой в защите и нападении. Сегодня Чарлстаун не будет делать такие подарки, поэтому ожидаем красивого разгрома над Бостоном и победу в кубке!»

— Вот сука… Мы выиграли, провели хорошую игру в первом и третьем периоде, но этойопять что-то не нравится, — Бронте этими словами завершает очередное чтение поста, которое было опубликовано несколько часов назад. — Мне интересно, она вообще разбирается в хоккее, или она выучила пару терминов и считает себя лучшим аналитиком?

Это была традиционная рутина команды Бостон, которую они совершали перед каждой игрой. Анонимный и скрывающийся пользователь никогда не упускал возможности посильнее уколоть их — в противовес восхваляя свою любимую команду. Только «мисс Эл» не учитывала одну вещь… Чем больше она их опускала — тем сильнее они злились, разрывая противников на ледовой арене.

— Я думаю, что она наша тайная фанатка, потому что она так не расписывает подробно игры про своих любимых «Таунов», — усмехается Арон Рассел, наматывая изоленту на кончик клюшки. — Может быть кинем объявление, что мы ищем нормальных центровых нападающих? Надо пожалеть девочку, ей смотреть тяжело.

— Ещё пункт добавим о том, что нам нужен новый капитан, — зашнуровывая коньки, говорит Райдер, поднимая взгляд на товарищей. — Потому что я бросаю вас и ухожу в фигурное катание делать тулупы, я вас плохо завожу — так не годится.

— Определённо, — соглашается Бронте, подмигивая лучшему другу. — Старайся лучше, и я сейчас не про пламенные речи.

— Кас, тебя завести — дело пяти минут, не выдумывай.

По раздевалке проходит волна смешков, их дружной атмосфере может позавидовать любая команда.

Они были не просто товарищами на льду, они были друзьями — в какой-то степени даже братьями. Многие из них знакомы с детства, другие знакомились в начале учебы, а третьи переводились из других университетов. Неважно сколько времени они играли вместе, их команда была настоящей сплочённой группой, которая защищала друг друга и поддерживала.

Парни активно готовились и настраивались на решающую игру, сейчас же они все были сфокусированы и перекидывались мелкими фразами, дабы разрядить обстановку. Каждый был погружен в свои мысли. Натаниэль Райдер, капитан команды, молчаливо исследовал затяжку коньков, лицо его было сосредоточенным и серьезным. Его движения — быстрые, точные, почти механические — говорили о накопившемся напряжении, которое он держал под контролем.

Его лучший друг — Кастиэль Бронте под номером 88 — сидел возле него на скамейке. Крепкий защитник систематично проверял свою экипировку, с осторожностью обращаясь с каждым элементом. Лицо было спокойным, но в его глазах горел неугасимый огонь конкуренции, потому что он был уверен, что на льду его предвещала битва с главными противниками в защите.

— Нервничаешь? – спрашивает Кастиэль, взглянув на своего товарища косым взглядом.

— А ты как думаешь? — усмехается Райдер, откидываясь на стену позади себя. — Я не успокоюсь, пока мы не шагнём на лёд и не услышим гимн. Рэйф сегодня будет тебя провоцировать, пожалуйста, не ведись, — капитан аккуратно дает совет парню, чтобы тот держал свои эмоции под контролем.

К слову, у Кастиэля явные проблемы с контролем.

— Если этот головорез сбросит перчатки, то я не собираюсь сдерживаться. У нас с ним давняя война, и я буду его провоцировать, чтобы он допускал ошибки. Хоть он и придурок, но, сука, защитник первоклассный, прямо, как и я! — с гордо поднятой головой завершает Бронте. — Сегодня будет жарко…

— Да, — заключает Райдер, вставая на коньки, на лезвие которых была надета защита. — И жарить будем мы, а не нас.

— Парни! — тренер Майклсон, словно вихрь, врывается в комнату, выводя всех остальных из малейшего транса. — Через 5 минут выходим на раскатку.

Атмосфера в раздевалке нагревается до предела. Игроки обмениваются взглядами и короткими утешительными улыбками, уважая личные переживания друг друга.

Все они понимали, что на кону стоят не только медали и трофеи, но и то, чем они гордились — дух команды, который объединял их воедино. Каждый из них знал: как бы не сложилась игра, они готовы сражаться бок о бок, не покидая поле до последнего свистка.

Игроки знали: сегодня им предстоит написать новую страницу этой истории.

Все старания, неудачи, пот и кровь, вложенные в каждую тренировку, сливались в одну цель. Финал турнира на пороге, и все были готовы отдать всё, чтобы отстоять честь своей команды и поднять кубок над головой.

Разминка была похожа на заготовленный спектакль между двумя командами. Они вели себя, как львы, которые вечно метили свою территорию, проезжая вдоль синей линии, немного выезжая за неё, прямо в логово своего соперника. Всех это раздражало и подпитывало.

Кастиэль не сводил взгляда со своего главного врага под номером 17 — Рэйфа Рэнделла, который делал тоже самое по отношению к нему.

— Бронте, выбери: первый или второй? — восклицает Рэйф, подъехав к краю отметки.

— Я вынесу тебя с первого удара, если ты об этом, — подмигивает Кас, останавливаясь прямо напротив соперника, поднимая волну возгласов с трибун. Их драку ждали все.

— Смешно, — сохраняя максимальную уверенность, отвечает Рэнделл. — После первого вбрасывания или позже?

— Давай оставим сладкое на потом.

— Договорились, по ходу игры решим.

Странно, да? Почему соперники так спокойно разговаривают друг с другом перед игрой и выбирают лучшее время для драки? Тафгаи любой команды всегда договариваются о бое, кроме тех случаев, когда накал страстей становится слишком очевидным и адреналин затмевает глаза, а перчатки летят со скоростью звука. Но у этих двух защитников, в их собственной серии драк, свой счёт 1:1, поэтому в финале им нужно поставить точку.

На поле также в гляделки играли два других игрока, которые носили один и тот же номер — 91. Натаниэль Райдер и Доминик Хашманд — капитаны двух противоположных команд — постоянно встречались на выбрасываниях шайбы, так как являлись центровыми нападающими. Два лучших игрока в студенческой лиге, и оба уже задрафтованы командами НХЛ. Райдер был выбран под общим первым номером, а вот Доминик пятым.

— Райдер, хотел сказать, что та третья шайба в полуфинале была заброшена в ваши ворота по твоей вине, — без комментариев перед игрой не мог обойтись никто. — Не понимаю, как вы победили с такой игрой.

— Может быть стоило досмотреть игру до конца? — склонив голову и устало приподняв глаза, отвечает парень. — Потому что именно я забросил решающую шайбу в овертайме. Оставь свои комментарии при себе и прибереги силы для финала.

— Учти, вам сегодня никто таких подарков делать не будет.

— Жаль, а я хотел, чтобы ты отправил мне цветочки в честь нашей победы, — приподнимая уголки губ, завершает диалог Нат, отправляясь обратно в раздевалку, ловя в спину раздраженные комментарии. — Учти тоже, я люблю красные!

****

Этот момент настал. Трибуны были заполнены, арена «TD Garden» гудела, встречая обе команды, которые выходили на лёд. Атмосферу, царившую вокруг, мог почувствовать даже тот, кому хоккей не интересен — здесь сегодня будет твориться история.

Хоккеисты занимают позиции на центральном круге, и арена постепенно тонет в громких возгласах. Райдер и Доминик выходят к вбрасыванию, и в момент, когда они занимают свои позиции, их взгляды сталкиваются. У обоих в глазах сверкают огоньки, они заведены до предела. Судья опускает взгляд на круглый предмет в руке, время на долю секунды перестаёт существовать, оставляя только ожидание первого падения шайбы.

Именно с этого момента начинается настоящая игра.

— На разминке ты был медленным, — говорит Доминик, чуть наклоняя голову. Он пытается пролезть под самую кожу и вывести противника из себя. — Нервничаешь?

— Даю тебе фору, — спокойно отвечает Райдер, даже не меняя хват клюшки.

Шайба падает резко, в этот же момент Натаниэль смещается вперёд и коротким, жёстким движением плеча врезается в Хашманда, выбивая его из идеальной стойки. Контакт выходит чистым, почти демонстративным. Клюшки сталкиваются, коньки режут лёд, и Райдер цепляет шайбу на себя, уводя её в сторону Бронте. Доминик запаздывает на долю секунды, и этого хватает, чтобы вбрасывание осталось за Бостоном.

Начало положено.

С первой смены игра превращается в постоянную борьбу, где шайба становится поводом для столкновения. Игроки обеих команд не дают друг другу ни секунды на принятие решения, врезаясь плечо в плечо, прижимая к бортам и выдавливая из зон без малейшего намёка на аккуратность. Пасов почти нет в чистом виде, каждый из них приходится выцарапывать через давление, а любое владение живёт считанные секунды, прежде чем его снова забирают силой.

Чарлстаун ловит момент после ошибки в обороне Бостона, когда защитник Даррен Льюис слишком поздно читает выход из зоны и оставляет центр открытым. Пасс идёт резко, и атака мгновенно превращается в выход «два в одного», где у Кастиэля уже нет времени на перестройку. Райдер и Андерсон пытаются вернуться в эпизод, но поздно. Передача проходит без сопротивления, и бросок с ходу оставляет вратаря Макстена без шанса сместиться вовремя. Шайба влетает в сетку, и трибуны Чарлстауна взрываются празднованием.

Они ещё не успевают до конца зафиксировать своё преимущество, как игра снова ломается. Высоко поднятая клюшка с их стороны попадает в лицо сопернику, и судья без колебаний поднимает руку, отправляя игрока Чарлстауна на скамейку штрафников на 2 минуты. Арена мгновенно реагирует гулом, а Бостон уже перестраивается под большинство.

На лёд выходят: Райдер, Дэвис, Харрис, Рассел и Бронте. Вся пятёрка движется собранно, выстраивая позиционную атаку. Бронте держит шайбу на синей линии, выдерживает паузу и точно отдаёт на край, где Райдер находит момент для броска. Удар получается резким и чистым, и шайба влетает в ворота, сравнивая счёт под рев бостонских трибун.

— Что за гол! — восклицает Кастиэль, наваливаясь на своего лучшего друга.

— Отличный пас, Кас! — они стукаются лбами друг с другом, пытаясь перевести дыхание.

— Я не только круто играю, но и даже рифмуюсь отлично.

На скамейке Чарлстауна воздух становится тяжелее, чем на льду. Шум трибун будто отодвигается куда-то далеко, оставляя внутри только злость и короткое, сбившееся дыхание. Рэйф Рэнделл не отрывает взгляда от площадки, где Бостон празднует сравнявший счёт гол, и его челюсть заметно сжимается. Райдер выглядит слишком спокойным, а ведь он только что вернул игру в ноль.

— Я убью его, — сквозь зубы проговаривает парень.

Доминик не смотрит на него сразу, только поправляет перчатку и коротко переводит взгляд на лёд.

— Займись лучше Бронте.

Первый период заканчивается, и команды отправляются в раздевалки, чтобы отдохнуть и обсудить дальнейшие действия.

Второй период стартует сразу с нового уровня жесткости. Площадка заполняется силовыми приёмами, прижатыми к бортам атаками. Всё взрывается, когда Рэйф и Кас пересекаются в зоне у борта после очередного столкновения. Сначала это короткие толчки, затем клюшки и перчатки уходят в сторону почти одновременно, оставляя за собой лишь чувство злобы. Рэнделл первым срывается с места, Бронте отвечает мгновенно, и их драка превращается в равный бой. Судьи влетают в эпизод с опозданием, разнимая их уже после нескольких плотных ударов по лицу и телу, и оба получают удаления под рёв трибун и недовольные крики со скамеек.

— Мы еще не закончили, Рэйф! — перекрикиваются парни, сидя в штрафных боксах.

— Скажешь, когда я должен испугаться? — усмехается Рэнделл, снимая с себя шлем, проводя рукой по короткой стрижке.

После удаления игра переходит в формат четыре на четыре, и пространство на льду резко расширяется, но свободы от этого не прибавляется. Наоборот, каждый момент теперь выглядит опаснее, потому что любая ошибка превращается в чистый выход из зоны. Команды обмениваются атаками, но ни одна не может реализовать момент до гола: вратари держат линию, защитники успевают возвращаться.

Под конец периода всё по новой обостряется. Сначала Чарлстаун находит свой момент после быстрой комбинации и пробивает, а спустя несколько смен Бостон отвечает точным броском после позиционной атаки, где шайба проходит через несколько клюшек и оказывается в воротах почти случайно.

Сирена звучит на равном счёте, и команды уходят в раздевалки.

Третий период начинается иначе. Команды играют жёстко, но заметно аккуратнее: каждый вход в зону теперь просчитывается, пас проверяется взглядом быстрее, чем клюшкой. Никто не рискует без необходимости, потому что любая потеря шайбы превращается в шанс для соперника решить финал одним движением.

За последнюю минуту тренер Бостона — мистер Майклсон — резко меняет первую линию нападения и выпускает на лёд Арона Рассела, Натаниэля Райдера и Джоша Андерсона. Смена проходит быстро, без лишних слов, и сразу после вбрасывания начинается движение, в котором чувствуется последняя попытка перевернуть игру. Рассел забирает шайбу в средней зоне, Андерсон уводит защитника в сторону, открывая пространство, и Райдер получает передачу в нужный момент. Бросок выходит точным, шайба пролетает мимо вратаря и влетает в ворота за считанные секунды до финальной сирены.

Трибуны Бостона взрываются: игроки бросаются со своих мест, клюшки и перчатки летят в воздух, лёд превращается в хаотичное побоище, где уже невозможно разобрать отдельные фигуры. Райдер оказывается в самом центре, и через несколько секунд над ним поднимается кубок.

— Мы сделали это! — кричат парни в один голос, обнимаясь друг с другом.

По другую сторону льда Чарлстаун стоит неподвижно. Ни криков, ни лишних жестов — только тяжёлое дыхание и опущенные головы. Один за другим они разворачиваются и уходят, не оглядываясь, пока за их спинами Бостон продолжает праздновать победу, которая вследствие перевернет их оставшуюся жизнь.

— Что ж, мужчины… Это была хорошая игра, — финальную речь трактует тренер Чарлстауна. — Мне нев чем вас упрекнуть, вы бились достойно. В финале обязательно будет тот, кто выиграет, и тот, кто проиграет, к сожалению, сегодня это мы, — пауза затягивается, и единственное, что доходит до барабанных перепонок — это громкое, сбившиеся дыхание. — Победа была единственным способом сохранить нашу команду.

— Что вы имеете в виду? — Хашманд поднимает голову.

— Финансирование колледжа на следующий сезон будет сильно ограничено. Было принято решение: если команда не выигрывает кубок — её расформировывают, — он обводит взглядом игроков, не задерживаясь ни на одном слишком долго. — Денег на нас больше не будет. Мы… разорены. Мне жаль, что так вышло. Надеюсь, с вами свяжутся другие команды, и вы не бросите это дело.

Тренер выходит из раздевалки так же тихо, как и вошёл, оставляя за собой дверь, которая закрывается с глухим щелчком. И вместе с этим звуком будто обрывается что-то внутри хоккеистов. Сначала никто не говорит ничего. Вообще. Воздух становится тяжёлым, вязким, как после удара, который никто не ожидал.

Кто-то медленно опускается на скамейку, кто-то просто смотрит в пол, не моргая. Доминик остаётся стоять. Ему только что сказали, что всё, к чему они шли, может закончилось не из-за поражения на льду, а где-то за его пределами.

И самое неприятное – никто пока не понимает, что с этим делать.

— Ахуенные новости, друзья! — решает прервать тишину Рэйф с лёгким задором в голосе, заворачивая голову влажным полотенцем. — Чтоб они все провалились.

И не поспоришь…