Милоа – спасители Эбери. Книга 2. Милоа-госпожа

В Турмалоне за последние двадцать лет открылось четыре учебных заведения специально для женщин. Женские курсы при центральном Университете, где обучали в основном точным, экономическим и юридическим наукам. Естественно, женщин-юристов в Эбериане не было, а курсы предназначались в основном для помощи высокородным дамам в ведении крупного хозяйства.

В академию наук принимался определенный процент особенно одаренных женщин, которые в будущем расценивались, как ученые, и оставались в стенах Академии для преподавания или проведения исследований (оказалось, в Эбериане немало людей интересовалось наукой). Надо сказать, что именно там и зародились первые идеи о создании подобного ордена.

Академия искусств отвела отдельное здание, где обучались женские группы. К искусствам зачастую относились не только музыкально-художественные занятия, но и, к примеру, ораторское искусство, правила этикета и множество дополнительных курсов по шитью, прядению, танцам, языкознанию и даже истории. В академию искусств поступала большая часть девушек из высшего общества, чьи отцы хоть как-то были заинтересованы в образовании своих дочерей.

Четвертая же школа была тайной, и о ней даже Адрэа знала крайне мало. Это была некая жреческая гильдия женщин-воительниц. Туда попадали одаренные простолюдинки, «падшие женщины», незаурядные аристократки из разорившихся семей и прочие сомнительные для общества личности. На выходе, как можно было понять, получались женщины-воины, врачевательницы и жрицы, обладающие обширными знаниями. Их общество было закрытым, они даже носили определенные метки и выполняли тайные задания Ордена. Хотя, как упомянула Адрэа, нынешний император сам нередко прибегал к помощи эберианских амазонок и доверял им порой больше, чем некоторым из своих офицеров.

В Турмалоне, столице империи, заседал так называемый Законодательный Совет. Он разрабатывал и принимал законы, которые в готовых проектах передавались на рассмотрение лично императору. Некоторые области, в основном касающиеся культуры, искусства и хозяйства, частично были отданы в ведение Ордену. Глава Ордена и три ее главных советницы могли выступать на Совете, когда дело касалось принятия законов именно в данных областях. Этой небольшой, но все же значимой для Ордена власти женщины добились именно с позволения Атамурлана. Было заметно, что весь Орден обожает нынешнего «современного во взглядах» императора и готов выполнить любую его просьбу.

«Атамурлан не зря провел свое детство на Земле. Он свободен от предрассудков здешнего общества и мудро применяет это себе на пользу», – подумала я, анализируя рассказ Адрэа.

Пока Адрэа посвящала меня в особенности роли женщин в высшем обществе Эбериана, я продолжала исподтишка следить за перемещением императора.

Атамурлан, представив меня, занял место на отдельном троне в бальной зале. Он держал в руке кубок и периодически подносил его к губам, особенно выслушивая какие-нибудь глупости от придворных. Иногда в беседу вступал каганетт Амирош – его ближайший друг и советник, которого я по привычке продолжала звать про себя Князем.

На данный момент меня больше всего заботило два вопроса: как поживает Меф, оставленный мной еще сегодня утром, и кто же все-таки распорядился доставить нас обоих в резиденцию, куда якобы по стечению обстоятельств вскоре прибыл император.

Глядя на Амироша, я понимала, что дело не обошлось без его приказа. Но подойти к нему и прямо задать вопрос у меня не хватало смелости. Честно признаться, внутри я была очень сильно напряжена и безумно рада, что Адрэа увела меня в укромный уголок и спрятала там ото всех.

– Вы наверняка вскоре станете каганеттой, – услышала я ее немного детский голос.

– Кем? – не поняла я.

– Каганеттой, как каганетт Амирош Бивир Кур. Это высший титул при дворе Их Великолепия. Им он удостаивает только ближайших родственников и друзей.

– Император мне ничего не говорил, и, увы, я пока ему не друг, – скромно улыбнулась я Адрэа.

– Уверена, он именно так и поступит. Вы слишком значимая персона при дворе. И, пока вас не увлекли в круговорот придворной жизни, хочу сразу пригласить вас в Турмалон от имени нашего Ордена. Для нас это большая честь. Может, я тороплю события, но ваше участие поднимет его авторитет, укрепит нас в этом мире, где всем распоряжаются мужчины.

Адрэа явно была взволнована и говорила очень искренне. Но мне вдруг показалось, что меня, как новую, но уже значимую персону, пытаются поскорее завлечь в местные дела, преследуя личные интересы. Впрочем, Атамурлан наверняка знал, что будет рассказывать мне Адрэа и, видимо, счел это уместным. В конце концов, Орден назван в честь женщины, которую он выдал за мою мать, да и Дима мог просто решить, что история женской борьбы за равные права хорошо ляжет на мое земное восприятие.

– Не будем торопить события, я сначала с удовольствием познакомилась бы с другими членами Ордена, – вежливо ответила я.

Я старалась держаться ровно и следить за каждым своим жестом, но с непривычки мне становилось все хуже. Я много выпила и почти ничего не съела. Поэтому неудивительно, что сердце мое сбилось с ритма и перед глазами все пошло кругом.

Незаметно вздохнув, я немного пришла в себя. Вся эта напыщенная обстановка, куда меня загнали обстоятельства, вызывала тошноту.

– Извините, я отлучусь, – сказала я куда-то в сторону Адрэа, стараясь спокойно встать на ноги.

Мне удалось выйти из залы, не привлекая внимание, и скрыться от ослепительного света, надоедливой музыки и запахов надушенных человеческих тел.

«Как я ненавижу это все. Ненавижу этих искусственных людей, эти интриги, это высокомерие. Все следуют этикету, носят маски и восхищаются императором. Отвратительно».

Я быстро шла по коридорам резиденции, стремясь очутиться подальше от зала, стремясь просто убежать. В моей душе все клокотало, но на лице сохранялась привычная маска выдержанного равнодушия. Если бы я была смелее, я бы бежала… неслась бы по этим приторно роскошным коридорам.

«Месяц назад меня привезли сюда, одетую в тряпки, а сейчас чествуют, как принцессу. Я просто игрушка в руках провидения, и на мне оно, видимо, отыгрывается за какие-то свои личные обиды. Даже Мефу наплевать, что я ушла и пропала на целый день. Возможно, он даже рад».

Я поняла, что не хочу идти к нему. Мы могли бы держаться вместе, могли бы помогать друг другу в трудный час, но он невзлюбил меня с самого начала. Он не доверял мне, а я невольно искала его поддержки. Ну уж нет, раз теперь я – родственница самого императора, пусть хоть выложит всю мою историю, я не буду больше унижаться перед ним. Пусть посчитает меня еще большей интриганкой, увидев однажды в этих великолепных шелках, пусть возненавидит меня, но он как был никем, так и останется никем в этом мире!

Я задрожала от обиды и гнева, хотя понимала, что мои чувства к Мефу явно преувеличены. Захотелось вскочить на коня и уехать как можно дальше. В принципе, это было вполне осуществимо – надо было только найти верховой костюм, а в моем нынешнем положении конюхи беспрекословно выделят любого коня.

Размышляя над этой идеей, я бросилась в свои покои. Их распорядился выделить мне Дима, как и двух служанок, которые приводили меня в порядок перед балом. Я немного поплутала по крылу резиденции, но вскоре смогла сориентироваться в многочисленных коридорах и достаточно быстро нашла отведенные мне комнаты.

Спальня была огромной. Большие окна выходили в сад, а со второго этажа даже можно было увидеть крышу лекарского домика за деревьями. Легкий тюль колыхался под освежающим летним ветерком. Весь пол был устлан мохнатыми коврами, а кровать застелена шелковым бельем. Здесь же, в углу за ширмами, располагалась бадья, в которой меня вымыли, натерев нежнейшими маслами.

У одной из стен стояло сразу несколько сундуков. Служанок не было, и я, захлопнув поплотнее дверь, бросилась к ним, на ходу срывая с себя верхние шелка. В тот момент все мое нутро дрожало где-то на грани между отчаянием и яростью.

Тяжелые крышки пришлось поднимать обеими руками. Здесь слоями лежали самые разные платья, в основном такие же, в какие была одета я сама. Легкие, разноцветные и безумно дорогие – я ничего не смыслила в таких нарядах. И ничего похожего на ездовой костюм, не говоря уж о привычных штанах и тунике.

Перерыв оба сундука до дна, я со злостью захлопнула крышки и обессиленно села на кровать.

«Я уже придумал, как все уладить», – вспомнила я слова Димы, которые услышала, очнувшись после короткого обморока. Он уложил меня на диван в той же комнате, куда увел для расспросов, и спрыснул мне лицо водой, чтобы я пришла в себя. Больше всего на свете мне тогда хотелось посидеть в тишине и все обдумать, но мой одноклассник-император уже вовсю излагал свой план. Тогда я узнала о его пропавшей в горах Триниана тетке (наверное, она и вправду погибла, потому что Милоа ничего о ней не знали), и что по возрасту я как раз могу быть ее дочерью – да, получится, что родила она меня примерно в тридцать лет, поздновато по местным меркам, но кто там будет считать, если сам император уже все решил? И да, совершенно непонятно, как я очутилась здесь – неужели жрецы что-то намудрили, надо бы направить к ним кого-то там (при этих словах я насторожилась, но Дима уже перешел на другую тему), а сейчас давай-ка вставай, скоро начинается бал, и я представлю тебя своей найденной в горах кузиной. Какая удача, что ты попалась мне на глаза! Надо будет обсудить с Амирошем (тогда я еще не знала, что так зовут моего старого знакомца Князя)…

Что именно он собирается обсудить, я не поняла, потому что Дима, не закончив, встал, схватил меня под локоть и потащил к выходу. Через час меня уже намывали и наряжали служанки в моих новых покоях, а еще через несколько часов я оказалась на балу.

Да уж, не зря Атамурлана прозвали Стремительным. Я даже не успела спросить, как сам он очутился на Эбери и есть ли возможность перенестись обратно на Землю…

И что теперь?

Став неожиданно найденной кузиной императора, я обрела огромную власть, но с ней потеряла свободу. Теперь я должна носить эти тошнотворные воздушные одеяния, отвечать на навязчивые вопросы любопытных и мило улыбаться, иначе меня сочтут дикаркой, и вся аристократия будет смеяться надо мной и распускать грязные слухи. Я и так не очень-то вписываюсь в их круги. А может… может, вправду убежать, как только все успокоится? Совершать конные прогулки, а однажды просто взять и ускакать. Мне с собой может понадобиться разве что нож да фляга с водой… все остальное добуду в пути. Я же разведчица, я должна уметь исчезать бесследно. И потом, через несколько дней, может, неделю, я доберусь до Триниана… Родного Триниана, где все знают о Земле и ценят землян, где остались мои друзья. Здесь у меня нет никого близкого, но, что самое ужасное, здесь и не принято становиться друг другу близкими.

– Можно, я войду? – стук в дверь, пусть и негромкий, заставил меня вздрогнуть и сжать пальцами покрывало.

Хотелось послать незваного гостя к черту, заорать на всю резиденцию, чтобы меня оставили в покое. Да и разве можно кого-то принять в таком состоянии? Я даже челюсти сжала, чтобы не разразиться отменными ругательствами и проклятиями. Вместо этого на глазах выступили слезы.

– Кто там? – проглотив их, отрешенным голосом спросила я.

– Это Амирош, ваш почтенный слуга и советник Их императорского Великолепия.

«Князь!? Зачем он пришел? Следил за мной? Что ему надо?»

– Что вам надо? – не заботясь об этикете, крикнула я.

– Всего лишь поговорить. Полагаю, вам сейчас нелегко…

Он сам отворил дверь в спальню. Мне хотелось спросить, входит ли это хоть в какие-то рамки приличия, ведь я вполне могла сейчас переодеваться, но почему-то смолчала. В то же время мне жутко захотелось накинуться на этого буржуя и содрать с него кожу собственными руками. Неожиданно в его лице передо мной предстала вся эберианская аристократия, которая, в свою очередь, стала почему-то виновницей всех моих бед. Я ощутила прилив ненависти.

Видимо, Князь тоже уловил мои чувства, так как не осмелился далеко отходить от двери.

– Я… я не хотел вас побеспокоить, госпожа. Я сам недолюбливаю эти торжества и балы. Куда больше мне нравятся военные вылазки, когда ты оказываешься тет-а-тет с опасностью. Как тогда, в горском племени, помните?

Меня как будто облили ушатом холодной воды. Так он все-таки узнал меня! Я напряглась всем телом, стремясь унять подступившую дрожь.

– Что вы знаете о племени? – прямо спросила я, но собственный голос невольно напомнил мне змеиное шипение.

– Ничего! Меня ведь отпустили! – улыбнулся было Амирош, но тотчас снова стал серьезным. – Уверен, вы знаете о нем куда больше. И я не хотел угрожать. Еще тогда я приметил, что вы отличаетесь от других, а потом узнал вас в том домике лесника. Я понял, что вы – не простолюдинка. И раз уж меня пощадили дик… ваши собратья, то мне грех было не оказать помощь вам. И вот, в итоге выяснилось, что вы – сестра императора!

«Вот все и прояснилось. Это он приказал не убивать меня, а доставить сюда. И вряд ли он что-то подозревает о Земле и Милоа. Все хорошо, Ли, все хорошо».

Мысленно успокаивая себя, я невольно разглядывала собеседника, застывшего в дверях. Надо признать, Амирош был очень хорош собой. Высок, статен, с правильными чертами лица, широкими скулами, черными кудрями и зелеными глазами… Стоп! Неожиданно я вспомнила один из своих снов… когда горела деревня, а мне казалось, что наступил конец света, и лишь человек с зелеными глазами протянул мне руку помощи. Быть может, это был именно Амирош?

– А почему пощадили врача? – просто чтобы поддержать беседу, спросила я.

– Ну, врач – всегда ценный человек, – ответил Амирош. Его взгляд тоже незаметно исследовал меня, как будто он говорил не с отчаявшейся девушкой, а с загнанным в угол раненым зверем, способным в любой момент броситься в атаку.

– Я знаю, вам очень тяжело… Весь этот плен, расставание с домом, новая роль… Вы всю жизнь прожили размеренной жизнью простых горных людей, а тут столько нового.

Я усмехнулась.

– Ничего особенного. К благам цивилизации мне не привыкать, а вот это, – я с презрением приподняла широкий рукав своего наряда, – просто показуха для тех, у кого есть власть и деньги.

– У вас теперь есть и то, и другое, – как можно мягче произнес Амирош.

– Едва ли. У меня здесь нет ничего своего. Как нет и былой свободы.

– Вы просто не ощутили еще значимости своего положения. Вскоре вы поймете, сколько у вас возможностей. Вы сможете покупать все, что пожелаете – вещи, коней, дома, даже земли! И путешествовать тоже сможете!

Каганетт, кажется, немного расслабился. Расслабилась и я. Впервые кто-то заговорил со мной по душам. Но все же я не имела права показывать хоть каплю слабости перед ним. Не имела права ни плакать, ни срываться.

– Не слышали такое выражение: «Один человек был настолько беден, что у него не было ничего, кроме денег»? – спросила я, испытующе глядя на Амироша.

Тот усмехнулся.

– В этом мы похожи, – неожиданно сказал он. – Вам тоже плевать на богатство и власть. Уверен, вы все бы отдали, чтобы оказаться в родных горах с ножом в руке или танцуя вокруг костра. Но вряд ли император вас отпустит – у него на самом деле не так уж много близких людей. И вы – это просто подарок небес. Да и сами подумайте, как много в вашем нынешнем положении вы могли бы сделать для ваших родных и друзей!

– Что, например? Им не нужны мои деньги, а увести армию из-под Триниана я не в силах, – покачала я головой.

– Ну, а друзья в Угоре? – стоял на своем каганетт.

Тут я вспомнила про Ирдига.

– А вы, случайно, не знаете, жив ли мой друг, которого ваши воины так любезно избили в доме лесника?

– Признаться, вы тогда так ловко ранили моего солдата, предположительно убив до этого еще троих, что я так и оставил его в том доме, – отплатил мне той же монетой Амирош.

– Я не врала, когда говорила, что не трогала тех солдат. Я вообще предпочитаю не врать! – соврала я, ощущая, как стонет моя похороненная совесть.

– Если желаете, я пошлю солдат узнать, что сталось с вашим другом. Если он погиб, мы похороним его останки на кладбище Угора, как и положено, – учтиво предложил Амирош.

Я задумалась. Прошла уже уйма времени, так что, если Ирдиг выжил, они с Нуридой и Марго давно ушли. А если нет… то девушки за это время явно успели либо сами похоронить его и уйти, либо сгинули вместе с ним.

– Будьте так любезны, пошлите своих людей. Только чтобы это были разведчики, а не солдаты. И пусть просто опишут то, что видели.

Амирош поклонился, как будто я оказала ему честь.

– Я завтра же распоряжусь о небольшой экспедиции. А пока, вероятно, вам следует отдохнуть. Не смею более навязывать свое общество.

Я неуверенно кивнула, но Князь уже вышел, тихо затворив за собой дверь.

Несмотря на визит не слишком-то приятного мне человека, разговор с ним меня успокоил. Непреодолимой волной накатила усталость. Я снова ощутила себя совершенно одинокой, без родных и друзей не только в этой огромной резиденции, но и на всем Эбери.

Умывшись водой из стоявшего на столе кувшина, я сняла с себя все оставшиеся слои шелков своего сложного наряда и, откопав в сундуках примеченную ранее ночную рубашку, натянула ее прямо на голое тело. Плакать больше не хотелось, хотя душа разрывалась от горечи и боли.

В состоянии эмоционального истощения я забылась глубоким сном.