Милоа – спасители Эбери. Книга 3. Милоа-возлюбленная

СЕРИЯ «МИЛОА – СПАСИТЕЛИ ЭБЕРИ»

КНИГА 3

МИЛОА – ВОЗЛЮБЛЕННАЯ

Аннотация

Третья книга фантастического цикла "Милоа – спасители Эбери".

Вот уже четыре года прошло с тех пор, как разведчица и шпионка Триниана Самуэла Ли под именем высокородной каганетты Энорэты Ито-Ланской встала во главе земель на западе империи Эбериан. Ее власть и влияние растут, однако внезапное решение императора перенести столицу в один из центральных городов Эбериана ставит положение каганетты под угрозу.

Чтобы избежать войны, ей необходимо заключить союз с соседним каганартом под управлением Амироша Бивир Кура, но можно ли доверять этому таинственному и явно непростому человеку?

Увы, времени на размышления почти не осталось. Да и на востоке империи начинает происходить нечто странное. Возможно, Ли слишком долго скрывала правду о Триниане? И теперь ей предстоит решить, вмешаться ли в ситуацию, разоблачив цивилизацию землян, или сосредоточиться на защите своего каганарта, забыв о данной горцам клятве?

Благодарности

С глубокой благодарностью талантливому художнику Елене Львовой за дизайн обложки и карты Эбериана, моим первым читателям Надежде Жуковской и Юлии Корнауховой за чуткие советы и внимательное отношение к тексту, а также моей семье: мужу за мотивацию и юридическое сопровождение в процессе издания книги и папе за неугасающую веру в мой успех.

Ваша поддержка и неподдельный интерес к моему творчеству вдохновили меня перестать писать в стол и начать публиковаться.

Анабель Ви

Глава 1. Неожиданное предложение

Стоял обыкновенный хмурый день. Приехал Гритик и доложил, что каганетт Амирош Бивир Кур пересек границу каганарта. Я удивилась – меня давно никто не беспокоил из имперской аристократии.

Но Гритику я поверила сразу. Он – Милоа и капитан моей стражи. Правда, ему впору стать уже главнокомандующим, учитывая количество военных корпусов в каганарте. Хотя нет, главнокомандующий у войска один – Лунарт. Его заслуги бесценны, а звание – неоспоримо.

– Вели седлать Шикути.

– Госпожа желает встретить каганетта верхом?

– Нет, всего лишь проследить за ним.

Привычное седло, фырканье коня, окольные тропы. Ветер дул мне в спину. Хорошо. Значит, путникам он дует в лицо, затрудняя путь. Пусть ощутят, что они здесь – нежеланные гости.

Для меня не было желанных гостей. Не считая воительниц да некоторых служителей Милоа. Да и мало кто наведывался в мой ветреный край.

Раз в три месяца из столицы приходил обоз с жалованьем. За такую пунктуальность я должна благодарить Гритика – это он навел страх на казначеев.

Гритик явился в Айзелан два года назад и предложил свои услуги телохранителя. Я наняла его, а позже сделала капитаном стражи. Он происходил из Западных гор и был наполовину златокожим. Сами златокожие не очень жаловали полукровок, и Гритик много скитался, что, впрочем, позволило ему завести немало полезных знакомств. Со мной он был учтив и исполнителен, а с порученными ему солдатами – суров и решителен. В столице, видимо, он навел свои порядки. Во всяком случае, выплаты мне больше никогда не задерживали.

Помимо обозов с золотом пару раз приезжала Адрэа. Но мы сильно отдалились друг от друга, и виной тому была я. Мне надоело слушать ее уговоры отправиться в столицу уже в роли настоящей каганетты. Я ненавидела Турмалон. И там, кажется, догадывались о моем отношении. Однажды ко мне прибыли посланники от Законодательного Совета. Явно хотели вынюхать что-то. Я прогнала их, вызвав новую волну негодования столичных чиновников. Но мне было плевать.

Кроме того, мы поддерживали переписку с бличеттом Кирином. Это единственный человек, которому я симпатизировала в столице. Как-то раз он даже нанес мне визит, но не узнал в величественной каганетте беседовавшую с ним когда-то Самуэлу Ли. И неудивительно: в самом каганарте многие не догадывались, что каганетта и ее помощница Самуэла – одно лицо.

А теперь ко мне пожаловал императорский прихвостень Амирош. Хотя мы состояли с ним в довольно регулярной переписке, она всегда носила строго официальный характер. А виделись мы в последний раз, когда я, испуганная и униженная, бежала из усадьбы в Вингеше в дарованные мне императором земли. С тех пор минуло четыре года.

Что ему вдруг понадобилось?

Хотя это мало меня заботило. Никто не смеет указывать мне, как жить и что делать.

Преодолев холм, поросший старым лесом, я оказалась на опушке. Отсюда открывался вид на восточную возвышенность, откуда начинался спуск к Айзелану. Таким образом, я обогнула дорогу, ведущую в столицу каганарта, по дуге с юга и могла наблюдать за большим имперским трактом.

Когда-то я сама впервые проехала по этому пути. Несколько лет назад мы с Лунартом и Аяком стояли на вершине и смотрели на маленькое поселение, ставшее ныне крупным городом. Теперь на этом месте установили каменную арку с двумя башнями. В будущем я планировала заложить стену, которая протянется с севера на юг, а далее, возможно, и на запад, отгораживая подъезд к Айзелану как от каганарта Бивир Куров, расположенного восточнее, так и от Турмалона. Хотя иногда этот проект казался мне излишеством: я явно страдала легкой формой паранойи, боясь пришествия непонятного врага.

Теперь же, оказавшись на столь выгодной позиции, я могла разглядеть не только арку с башнями, где посменно дежурил отряд из двенадцати человек, но и темные точки вдалеке – шесть или семь всадников быстрой рысью приближались к моим владениям. Некоторое время я следила за ними, скрытая под сенью деревьев на опушке. Потом послала Шикути к арке.

– Задержите их тут на полчаса, – велела я страже, и Гритик, уже вернувшийся на свой пост, низко мне поклонился.

– После самолично приведешь их ко мне, а на посте при въезде в Айзелан заставишь сдать все оружие, – немного подумав, добавила я. И умчалась обратно на свою смотровую точку.

Я проследила, как к арке приблизилось семь всадников. Каганетт, два сопровождающих и четыре гвардейца-шуина. Один из спутников хотел было спешиться, но каганетт вдруг остановил его взмахом руки и соскочил на землю сам. Он обратился к Гритику, и тот, кажется, объяснил ему, что придется подождать, пока не доложат о прибытии гостей каганетте. Так уж заведено, господа.

Кажется, сопровождающие каганетта начали возмущаться. Я улыбнулась. Правда, Амирош отнесся к новости достаточно спокойно. Он жестом велел им замолчать и снова обратился к Гритику.

«Попросил напоить лошадей», – догадалась я, когда стражники принесли несколько наполненных водой ведер. Мне даже стало как-то неловко за то, что заставляю столь смиренного Амироша ждать. Но ничего, с особ его статуса сбить спесь никогда не бывает лишним.

Я направила Шикути обратно в Айзелан. У меня оставалось минут двадцать, чтобы переодеться и подготовиться к приему высокопоставленного гостя.

Я велела Оставу встретить гостей, а Куларе – проводить каганетта в оранжерею. Это, пожалуй, единственное, что я переняла из турмалонского дворца – задний двор моего поместья у реки был превращен в крытый павильон с буйством растительности.

Здесь я часто встречала гостей, которых мне хотелось немного сбить с толку. Более торжественные приемы, например, купцов из Западного, я предпочитала проводить в небольшом тронном зале. Для приближенных, таких как ловец Муабдип или градоправитель Курт, всегда была готова охотничья комната с камином. А самые близкие друзья зачастую отправлялись со мной в особняк на острове посреди озера. Но таких было совсем немного.

Я неспешно бродила по вымощенным маленькими кирпичиками дорожкам, любуясь на необычные растения и иногда обрывая сухие листья с их размашистых ветвей. Именно за таким занятием и застал меня каганетт Амирош.

– Ваше Превосходительство, – окликнул он меня, а когда я оглянулась, отвесил низкий поклон. Он пришел, как был, в дорожном плаще, высоких сапогах, коричневых ездовых штанах и темно-синем камзоле. Черные курчавые волосы отросли и спутались, на лице обосновалась трехдневная щетина. Может, поэтому он показался мне сильно возмужавшим, даже постаревшим.

– Чем обязана такой честью, каганетт? – спросила я без приветствий, глядя на его уставшее лицо. Должно быть, он провел в пути много дней.

– А вы стали еще прекраснее, каганетта. Но все также остаетесь дикой розой в наших краях, – улыбнулся Амирош.

Позволив себе легкую улыбку, я промолчала.

– Я действительно по делу, Ваше Превосходительство. Делу непростому, касающемуся нас всех. Можно сказать, я приехал посоветоваться.

Мои брови удивленно взметнулись вверх.

«Какой-то он слишком скромный и смирный. То ли понял, что заносчивости я не потерплю, то ли и вправду относится ко мне как-то по-особенному. Что же, он заслужил мое расположение. На сегодня».

– Раз дело настолько серьезное, предлагаю вам для начала смыть дорожную пыль и отдохнуть. Слуги приготовят все необходимое, – сказала я.

– Благодарю, – улыбнулся Амирош.

Он последовал вслед за мной обратно в дом. Я дала Оставу необходимые распоряжения и направилась к выходу.

– А вы куда, каганетта? – услышала я вопрос.

– Этот особняк – место моей работы, каганетт. Живу я в другом доме, – повернувшись, ответила я.

Кажется, Амирош удивился. Его спутники, до этого отдыхавшие в гостиной, и вовсе скривились. Им было явно не по себе находиться рядом со мной. Дикая роза, так сказал каганетт? Значит, будьте готовы напороться на шипы.

Как всегда, путь до особняка доставил мне особое удовольствие. Минут десять верхом до озера, затем, спешившись и оставив Шикути в конюшнях недалеко от берега, мы с Барклаем погрузились на небольшую плоскодонку, созданную специально для переправы на остров. Про себя я называла ее паромом, к тому же здесь была оборудована зона для пассажиров – несколько кресел под навесом, спасающим и от яркого солнца, и от дождя.

Барклай обожал пересекать озеро вместе со мной, а в особо жаркие деньки порой спрыгивал с парома прямо в воду и самостоятельно плыл к берегу. В этот раз пес предпочел отдохнуть, растянувшись на дне суденышка и заняв добрую его половину. Двое слуг навалились на весла, а я откинулась на спинку кресла, отправила в рот спелую ягоду из заранее приготовленной вазы и зажмурилась, наслаждаясь пением птиц и мерными всплесками воды.

Я не питала ложных надежд по поводу приезда каганетта. Рано или поздно он бы заявился, и вышло скорее поздно, чем рано. Приехал он явно неспроста, а с каким-то приказом от императора. Возможно, приказом, который меня возмутит или расстроит, иначе отчего Амирошу приезжать самолично и быть таким смиренным и скромным со мной? Я всегда довольно сухо отвечала на его письма. Полагаю, гораздо больше сведений каганетт и император получали от бличетта Кирина, чем от меня. На некоторое время показалось, что меня оставили в покое, что я больше не участвую в большой политике, а всего лишь управляю землями, переданными мне Атамурланом. Но, похоже, теперь за покой придется платить.

Плоскодонка мягко причалила к пирсу. Передо мной вырос густой лес острова. Удивительно красивое и укромное место, моя крепость. По периметру острова было выстроено шесть башен, острые крыши которых едва выглядывали над кронами деревьев. Я знала, что, стоило мне только приблизиться к берегу озера, на башнях поднимали флаги, и слуги готовились к моему прибытию. У пирса были выстроены домики для стражи, отдельные конюшни на случай, если я решу проехать к особняку верхом, и несколько хозяйственных построек, где хранились запасные лодки, инструменты и карета, в которой я перемещалась по острову в дождливую погоду.

Но чаще всего я ходила пешком. Пятнадцать минут прогулки, во время которой Барк носился по лесу и кустам вокруг дороги, а я могла насладиться лесной тишиной и подумать.

Что же, каганетта определенно стоит выслушать. И даже проявить дружелюбие. Что-то мне подсказывало, что за несколько лет спокойной жизни я должна благодарить именно его. Каганарт Курован, которым управлял род Бивир Куров, тянулся дугой с северо-запада на юго-запад, фактически отгораживая Турмалон от остальной империи. И когда император заявил о намерении перенести столицу в центральный регион Эбериана, именно Курован принял первый удар возмущения турмалонской знати. Мой каганарт, расположенный севернее, хоть и был бельмом на глазу всей старой аристократии, но в этом конфликте явно ушел на второй план. А Амирош, судя по тому, что я узнавала от бличетта Кирина и из новостей, вел тонкую и хитрую политику, склонив в итоге своего дядю, главу Законодательного Совета Турмалона, на свою сторону, что помогло избежать открытого бунта и раскола империи.

Вот такой он, каганетт Амирош. Галантный и хорошо воспитанный, но с детства приученный читать между строк и плести паутину интриг получше иного паука.

Я невольно поежилась. Дружелюбие проявить, значит? Возможно, у меня и получится, но о доверии не может идти и речи.

Передо мной вырос особняк. Величественное трехэтажное здание, обнесенное высокой железной изгородью. Подошвы сапог привычно заскрипели по усыпанной гравием дорожке, а навстречу уже спешили слуги.

Вскоре я сидела у себя в кабинете, ужинала и разбирала письма, которые ежедневно приходили со всех уголков каганарта. На многих уже были сделаны пометки секретаря Цвинта: напоминания, комментарии и проекты решений. Только конверт с отчетами градоправителя Курта из Западного не был распечатан – его я всегда вскрывала сама.

В этот раз Курт немного задержался, я ждала письма со вчерашнего дня. И сейчас мое нетерпение было вызвано сразу несколькими причинами.

Ситуация в Западном летом сильно накалилась. Год назад я выкупила у семьи Олюров все рудники и кузни, а главу их семейства, молодого купца Хитора Олюра, сделала градоправителем Айзелана. Должность хоть и назначаемая, но почетная, учитывая, как быстро рос город, который все теперь называли не иначе как столицей каганарта. Таким образом мне удалось разом решить затяжной конфликт между семьей Олюров и сообществом купцов Западного. Конечно, кое-какие активы у Хитора остались, включая несколько новых рудников севернее Западного, но я дала ему достаточно привилегий, чтобы он не жалел об утерянном влиянии в горнодобывающем и литейном деле.

Став единственной владелицей целой системы рудников, кузниц и доменных печей, я вынужденно погрузилась в изучение эберианской горной промышленности и металлургии. Мне удалось собрать группу опытных мужей и создать некое подобие совета директоров, управляющих предприятием. Конечно, такие радикальные реформы не всем пришлись по вкусу, и на рудниках даже устроили забастовку. Пришлось предложить бастующим перейти работать к частному лицу – то есть, на северные рудники Олюра. Потом я узнала о плачевном состоянии многих шахт и решила в убыток себе закрыть их и серьезно модернизировать. Это тоже вызвало недовольство горожан, для которых работа на рудниках оставалась главной житницей и смыслом существования Западного. Объяснить что-то простому неграмотному люду оказалось непросто, да я и не думала, что вызову своим вмешательством симпатию. Пришлось создать свою полицию, куда пошли работать офицерами гвардейцы, которых вышколил Лунарт, а рядовыми часто становились прежние молодые шахтеры, потерявшие работу.

Конечно, я старалась быть справедливой, никого не оставить без работы или поддержки, но подчас приходилось выбирать между любовью народа и прогрессом во имя его же блага. Разумеется, о каганетте плохого говорить не смели, ее персоной по-прежнему восхищались, но тем, кому она дала или сохранила власть, порядком доставалось.

За прошедшие годы я поднаторела в вопросах управления почти средневековым обществом, что, несомненно, отразилось на моем характере и взглядах. Но главная цель оставалась неизменной – я продолжала работать дни напролет, чтобы укрепить, сделать независимыми и богатыми свои владения, а себя окружить верными людьми.

Я вскрыла пухлый пакет от градоправителя Западного. Курт прислал копии чертежей усовершенствованной системы добычи железной руды. Я бегло пролистала их, но, заметив кое-что, отложила в сторону. Под чертежами в пакете лежал еще один конверт. Метка на нем свидетельствовала, что письмо от баура Урына, но является секретным.

Это была вторая причина, почему я так ждала послания от управителя Западного. Вскрыв конверт, я жадно вчиталась в строки, написанные незамысловатым шифром, разработанным мной с бауром одним зимним вечером. Что же, бывший ростовщик действительно оправдал мои ожидания. А написанное в письме отчасти объяснило столь внезапное и уверенное появление каганетта на моих землях, хотя и не прояснило истинную причину этого визита.

Я перечитала письмо несколько раз и убрала в один из ящиков стола под замок. Присланные Урыном сведения пригодятся завтра. А пока стоит внимательнее рассмотреть чертежи, хоть мысли в голове бурлят, подобно водовороту. Я заставила себя успокоиться и вникнуть в расчеты. Пару лет назад я бы с трудом разобрала написанное, а теперь с интересом провела полчаса, всматриваясь в рисунки с подписанными на них цифрами. Это немного отвлекло меня от душевных волнений.

Служанка тихо зашла, чтобы зажечь масляные лампы и прикрыть окно. Только тогда я заметила, что уже совсем стемнело. Дни шли на спад, наступала осень.

Закончив с корреспонденцией, я решила лечь пораньше. В смежной с кабинетом комнате была устроена небольшая спальня, для настоящей каганетты выглядевшая убогой каморкой. Но именно эта комната была для меня самой уютной во всем особняке. Я легла в мягкую кровать и уставилась в потолок. На душе было неспокойно. Столько всего надо еще сделать в каганарте, а тут этот Амирош, который может одним указом императора разрушить все мои планы. И зачем все же он приехал?

Кажется, завтра будет тяжелый день…

На следующее утро каганетт Амирош застал меня за ежедневным обходом. Надо признаться, он рано выбрался из постели – петухи пропели всего два часа назад, а он уже стоял передо мной на улице Айзелана, с одобрением глядя на фыркающего Шикути.

– Вы всегда так рано встаете, Ваше Превосходительство? – спросил он у меня.

– Как получится, – кратко ответила я. – А вы что же так рано встали, каганетт?

– Привычка, видимо, – пожал плечами Амирош.

– Ну раз так, давайте вместе позавтракаем.

В сопровождении советников и слуг мы вернулись к айзеланскому особняку. Кулара уже накрыла на стол.

– В этих краях даже ветер кажется свободнее, – задумчиво произнес Амирош за завтраком.

– Это плохо? – поинтересовалась я.

– Это многих пугает.

– Каганарту грозит опасность? Об этом вы приехали поговорить? – я пристально посмотрела на каганетта.

– Ваше Превосходительство… Энорэт, если позволите… Мне бы не хотелось начинать этот теплый осенний день с разговоров о политике и трудностях нашего положения. Некоторый рок сопутствует всем власть держащим, вы же знаете.

– Зовите меня просто Ли, – неожиданно произнесла я.

Амирош замер, не донеся до рта намазанного паштетом хлебца.

– Так вас звали на Земле, да? В далеком Угоре вы жили под именем Лики Ву.

– Слишком много имен я сменила за жизнь, видимо, – вздохнула я.

– Да, и ни одного настоящего, – улыбнулся вдруг Амирош.

– На самом деле на Земле меня звали Лилия, – сама не зная, почему, сказала я.

– Прекрасное имя!

Я не стала ему противоречить, решив перейти к более деловой теме.

– Как дела у императора?

– Не буду врать, сейчас непростое время. После того, как Изанат стал новой столицей, на нас навалилась куча проблем. Турмалон все еще гудит, как разгневанный улей, но некоторые уже пакуют вещи…

– Да, до меня, конечно, доходят все эти вести. Но ничего не поделаешь – такова воля императора. Кроме того, с Турмалона давно было пора сбить спесь.

Амирош усмехнулся.

– Не все так просто. Турмалонцы, конечно, привыкли считать себя избранными, но не стоит забывать, что город – крупный экономический и политический центр. Назначение новой столицы уменьшит приток средств, а это огорчит как купцов, так и местных чиновников. Да и простому люду придется несладко.

– Но авторитет Атамурлана непоколебим. Может, Турмалон он и унизил, зато разом завоевал симпатии провинций, а особенно изанатцев, – покачала головой я.

– Что верно, то верно, – вздохнул каганетт. – Отрадно видеть, что вы продолжаете так верно служить Их Великолепию.

– Это он сделал меня каганеттой. Кому же еще мне служить?

«И кого еще презирать?», – подумала я.

– Он не прогадал с выбором, – Амирош оценивающе взглянул на меня. – Более того, если бы Атамурлан проявлял больше интереса к происходящему здесь, он бы мог вами гордиться.

Я задумалась.

– Да, вероятно, вы правы. Я полностью посвятила себя укреплению этих земель. Так же, как он посвящает себя укреплению империи.

– Вы во многом с ним схожи. И к этому многому относятся свободолюбие, независимость и граничащая с безумием смелость, – произнес Амирош. – Поэтому вас, как и его, одновременно боятся и обожают, ненавидят и преклоняются перед вами. Очень непростой путь.

– Вы снова намекаете на сложность моего положения. Не ходите вокруг да около, я привыкла говорить прямо, – чуть раздраженно отметила я.

Встав из-за стола, я откинула назад ворох косичек. Их было тридцать четыре, и они делали меня еще более похожей на дикарку. Но так волосы меньше мешали, требовали меньше ухода, а у меня порой не было времени даже на такие мелочи.

Скользнув взглядом по лицу каганетта, я направилась на второй этаж. Амирош молча последовал за мной, знаком велев своим слугам оставаться на месте.

Мне захотелось свежего воздуха, поэтому я расположилась в плетеном кресле на террасе с видом на реку. Мое окружение менялось так же быстро, как и настроение. Амирошу я жестом предложила занять соседнее кресло.

– Итак, слушаю, – распорядившись принести чай, я посмотрела каганетту прямо в глаза.

– Ваше Превосходительство, это слишком серьезный и деликатный разговор, – отведя взгляд, произнес Амирош.

– Меня не смущает ни то, ни другое.

Кажется, у Амироша кончилось терпение.

– Так и быть, буду говорить прямо. Ваше положение и впрямь под угрозой. Как вы понимаете, в начале правления Атамурлана считали самодуром, молодым самоуверенным мальчишкой. Законодательный Совет Турмалона терпел его выходки и многое прощал. Тем более что в столице император почти не появлялся. Когда приехали вы и стали править каганартом, это был не первый, но показательный знак для старой знати. Постепенно они поняли, что Атамурлан меняет облик империи, вводит свои порядки, ни с кем не считаясь, и он давно уже не мальчишка, а зрелый и умный правитель.

Каганетт пристально посмотрел на меня. Я молчала, глядя на несущийся речной поток.

– Когда же Атамурлан перенес столицу, – продолжил Амирош, – это стало последней каплей. Представители древних аристократических родов, заседающие в Совете, осознали, что их практически лишили власти, и теперь они ни на что не влияют. Чаша весов резко накренилась, и не в их сторону.

– Боитесь, что они сорвут свой гнев на мне? – поинтересовалась я.

– Вы для них загадка, каганетта. Они не раз пытались подослать к вам разных людей: помощников, соглядатаев, слуг… и все без толку. Но вы приблизили к себе многих Милоа. И это определило их мнение о вас.

– Среди аристократов тоже есть приверженцы учения Милоа. Они склонны поддерживать меня… в некоторой степени, – неуверенно произнесла я.

Амирош немного погрустнел.

– Возможно, так и есть, но власть Совета куда больше. Вот-вот грянет война, Ваше Превосходительство. И первой целью станете вы.

Внутри меня все сжалось, но я не подала виду.

– Император вряд ли придет защищать меня, – грустно усмехнулась я, глядя в сторону.

– Император не может разорваться на всех. Но у него много верных слуг, – произнес Амирош.

Я снова повернулась к нему.

– Так он послал вас помочь мне защитить клочок земли, со всех сторон окруженный врагами?

– Не со всех. Не стоит забывать, что к юго-востоку от вашего каганарта расположены мои земли, каганарт Курован, – улыбнулся Амирош.

– Ваш дядя, наверное, в страшном гневе… – неожиданно ляпнула я.

Каганетт рассмеялся.

– У нас с ним не сразу наладились отношения, но дядя отнюдь не глуп. Ему невыгодно враждовать со мной сейчас.