- -
- 100%
- +
Пролог.
– Егор! Ты где? – кричу в трубку, едва сдерживаясь. На заднем фоне слышится долбящая музыка.
– Маша, ну как где? В салоне. Празднуем. Не могу же я бросить всех.
– Во сколько хотя бы домой вернёшься?
– Постараюсь к часу. Малыш, не переживай, ложись спать. Тебе нельзя нервничать в твоём положении. Побереги нашу девочку.
– Так может приедешь всё-таки пораньше и успокоишь меня, чтобы я не нервничала? – я не хочу давить на совесть, но это происходит само собой.
– Машуль, котёнок, ну правда не могу. Столько гостей, потенциальных покупателей. Надо контакт наладить хотя бы с половиной.
– Хорошо. Только как обещал к часу приезжай, пожалуйста.
– Постараюсь.
Я кладу трубку, снова смотрю в окно. На улице уже темно, нудно моросит дождь, под стать моему настроению. В груди беспокойно ворочается предчувствие чего-то нехорошего. И вроде бы доверяю мужу, но всё равно переживаю. Мужчина он красивый плюс богатый. Пытаюсь уснуть, но мысли раз за разом возвращаются к Егору. Короткая стрелка уже перевалила за полночь, а муж так и не возвращается. В душе помимо беспокойства начинает расти злость и обида. Как можно так легкомысленно относиться к собственным обещаниям? Выжидаю до двух часов ночи. Не выдерживаю и снова звоню. Теперь трубку уже никто не берёт. Ни с пятого, ни с десятого раза. Сама не знаю, что на меня находит – вместо того, чтобы продолжать беситься от злости дома одна, я вызываю такси и еду в его салон. Всю дорогу составляю фразы, думаю, как получше сказать, чтобы было ёмко, спокойно, но едко. Решаю, что не буду истерить, а просто посмотрю на него ледяным уничтожающим взглядом и с достоинством удалюсь. Но когда такси останавливается перед салоном, двухэтажное здание встречает нас тёмными окнами и тишиной. Я прошу водителя не уезжать и на всякий случай подхожу к входной двери, дёргаю ручку. Так и есть – закрыто. Обманул! Хочется рыдать прям тут же на улице. Сесть на дорогу и плакать от осознания, что муж совсем не тот милый парень каким я его знала. Он уже другой, раз посмел обмануть меня. А может, он мне врал всё время?
Волна гнева поднимается в груди и опаляет огнём внутренности. Я хватаю телефон и ещё раз набираю. Долго идут гудки, наконец, трубку берёт его друг Миша.
– Маша, ты чего не спишь? – язык у него уже заплетается. Зная Мишу, который может перепить любого, становится понятно, что выпил Миша очень и очень много.
– Где Егор? – без лишних слов спрашиваю его.
– Ты чего быкуешь? Скоро приедет.
– Давай ты не будешь меня учить, как разговаривать. Где вы?
– Машка, ну чего ты начинаешь. Ну, отдохнули немного.
– Где вы?
– Да б**** в караоке каком-то.
– Как называется?
– Ща спрошу.
Из трубки доносится музыка, приятный женский голос выводит высокие ноты.
– Слышь, а как караоке называется это? – спрашивает кого-то Миша. – Маша, так мы это…в “Рио”.
Я скидываю звонок и сажусь в такси.
– Отвезите меня в караоке “Рио”.
Яркая кричащая вывеска привлекает внимание издалека. Само караоке находится на первом этаже нового торгового центра. Я иду ко входу, а в голове пульсирует мысль “Не дай бог он там с кем-нибудь”. Стараюсь успокоить себя. Не должен же он быть настолько бессовестным. Ладно, если он просто не слышал телефон или, может, где-то отрубился. Даже такое смогу простить, только не измену. Он знает об этом. Он знает и не сделает. Не посмеет.
Вхожу в зал. Приглушённый свет красных ламп искажает лица, но своего мужа я узнаю даже в темноте. Он высокий, под метр девяносто, и его фигура заметно выделяется на фоне среднестатистических мужчин. В зале его нет. Я замечаю, что в другом конце зала за полупрозрачной стеной отгорожены vip-зоны. Ноги несут меня туда. Официант пытается меня остановить, но я ныряю под его руку неожиданно ловко для женщины на шестом месяце беременности.
Сердце колотится в горле, кровь шумит в ушах, я заглядываю в первую ложу, она пустая, во вторую – там девушка танцует приватный танец перед мужчиной пятидесяти лет. И я уже почти выдыхаю, но, когда захожу в третью ложу столбенею от увиденного. Мой Егор полулежит на диванчике с закрытыми глазами, откинув голову на спинку, а черноволосая девушка в костюме, больше напоминающем сетку от комаров, стоит перед ним на коленях и профессионально ласкает губами моего мужа.
Глава 1.
(Утро этого дня)
Этот день не задался с самого утра, когда не прозвенел будильник, и я проспала на работу. Последние дни перед декретным отпуском очень расслабляют, но проспала я не поэтому, а потому что мой телефон стал жутко лагать. Вот так просто. Ни с того ни с сего. А я терпеть не могу, когда что-то идёт не по плану. Всё всегда должно быть идеально.
Моя внешность. Мой муж. Мой образ жизни. Моя работа.
Не удивительно, что я не смогла сделать нормальную укладку, а проливной дождь, в который я попала, потому что забыла зонтик, испортил даже те неаккуратные локоны, которые получились. Волосы свисали мокрыми прядями и облепили лицо, когда я вошла на работу.
– Машуль, ты чего такая расстроенная? – Встретила меня напарница с грустным личиком, будто сама не видела мой вид.
– Натаха, отцепись или я тебя покусаю, – грубо кинула ей через плечо и пролетела в подсобку.
Хорошо хоть полотенце висело на прежнем месте. Вытерлась, посмотрелась в зеркало. Ужасно. Просто ужасно. Шестой месяц беременности, а лицо и тело уже отекали по утрам. И хоть мой муж Егор говорил, что я прекрасна в любом виде, меня, конечно же, огорчал свой вид.
Словно в подтверждение моих слов малышка стукнула ножкой выше пупка и все мысли тут же вылетели из головы. Я прижала руку к животу и мысленно поздоровалась со своей малышкой. Она снова пнула.
Мы всё ещё не придумали имя, мне нравилось Алиса, Егор хотел назвать Варей и мы никак не могли прийти к компромиссу.
Так. Всё успокоилась. Всё хорошо. Волосы сейчас подсохнут. Платье высохнет, пока я буду в рабочем костюме. Наташка вроде не ворчала на моё опоздание. Ну и отлично.
Вот только вселенная криво усмехнулась на мой оптимизм. Не прошло и часа, как в торговый зал ворвался клиент с обвинением, что ему неправильно рассчитали дизайн кухни. Понадобилось применить всю свою выдержку, чтобы не послать его на три весёлых буквы. Как объяснить человеку, что виноват не замерщик, а ваши работники, которые перенесли стену на три сантиметра.
– Н-да, бывают в жизни огорчения, – выдохнула Наташка.
– Так осень же, обострения у психов, – поддакнула я.
– И ретроградный Меркурий ещё, – добавила Наташа.
– Ты в это веришь? – Я округлила глаза и удивлённо посмотрела на коллегу.
– Ну если луна влияет на приливы и отливы, а мы состоим на восемьдесят процентов из воды, то думаю и расположение планет тоже влияет.
– Интересная мысль. Но мне сейчас это всё так сложно. Мозг в последнее время вообще отказывается нормально работать, все мысли растекаются.
– Это гормоны, мать. Ты же беременная, включился защитный механизм, чтобы ты могла думать только о детях и обустройстве гнёздышка.
Я тяжело опустилась на стул. Вроде и возраст ещё нормальный всего двадцать пять, а чувствовала я себя, как разбитое корыто. Уставала быстро, постоянно хотела есть.
– Кстати, как у вас с вашим семейным гнёздышком обстоят дела? Доделали комнату?
– Ага, почти. Осталось только потолки заказать, и мебель купить.
– Слушай, как классно. Вы такие молодцы с Егором. Смотрю на вас и восхищаюсь.
Я улыбнулась. Да Егором восхищались все и я в том числе. Молодой бизнесмен, который за несколько лет создал свою сеть автомобильных салонов. Мне завидовали все знакомые и подруги. Да я и сама себе завидовала. Ведь выходила я замуж за обычного мужчину. Он держал свою шиномонтажку, обожал возиться с машинами. Потом отец Егора умер и оставил ему в наследство несколько гаражей, которые он сдавал в аренду. Егор же рискнул – продал все гаражи, а деньги вложил в расширение бизнеса. И несколько шиномонтажек за пару лет превратились в солидные салоны.
– Наташ, отпустишь меня сегодня к эндокринологу в пять? Я как приеду, сразу тебя отпущу.
Наташа горестно вздохнула, она терпеть не могла оставаться одна в магазине после того, как бомж зашёл в салон и лёг спать прямо на полу. Но деваться было некуда, беременным отказывать нельзя.
– Что ж иди. Посижу одна.
После обеда магазин на несколько часов погружается в тишину, лишь иногда хлопают дверь, впуская новых посетителей, которые за пять минут пробегают все витринные образцы и тут же сбегают. Кто-то искал запчасти, кому-то слишком дорого, а кто-то и вообще, чтобы просто погреться или спрятаться от дождя.
Одежда уже подсохла, и вроде всё наладилось. У меня даже поднялось настроение, но взгляд врача заставил меня насторожиться.
– Мария Сергеевна, вы не переживайте, но по анализам у вас завышен сахар в крови.
– И что это значит?
– Гестационный сахарный диабет развивается во время беременности. Вам надо будет придерживаться диеты, есть меньше сладкого. После родов чаще всего он проходит. Но сейчас лучше воздержаться от сладкого.
– А это плохо? На малыше не отразится?
– Если будете придерживаться моих рекомендаций, то должно обойтись. Важно понимать, что из-за гестационного сахарного диабета у малыша может развиться гипогликемия, отразиться на сердце вплоть до развития порока сердца. Поэтому Мария Сергеевна, вы должны со всей серьёзностью отнестись к своему питанию.
Господи, ещё этого мне не хватало. Я молча кивнула, не в силах ответить хоть что-то внятное.
– Не переживайте так. Всё будет хорошо.
Я попрощалась с эндокринологом и словно в трансе вышла из кабинета. Не помню, как доехала до работы, как отработала. Благо никого почти не было.
В голове крутились мысли, как сказать об этом Егору. Теперь он будет думать, что я бракованная. А самое обидное, что я всегда придерживалась здорового питания и очень ответственно отнеслась к беременности. Готовилась заранее. От мыслей в груди болело, мне надо было с кем-нибудь поговорить.Я набрала Егора, чтобы узнать, когда он приедет, но он трубку не взял.
Бесит! Вот всегда так – когда нужна поддержка, до него хрен дозвонишься.
Потом вспомнила, что у него сегодня открытие премиального салона в центре. Он давно к этому готовился. “Этот салон откроет новые горизонты, – так говорил Егор, – я выйду на новый уровень и совершенно другой доход”.
Естественно, заехать он не смог, я вызвала такси. И в совершенно упадническом настроении вернулась домой. Чтобы хоть как-то отвлечься запекла мясо в духовке с грибами. Хотя он наверно вернётся не голодным. Но в эту ночь я так и не дождалась его.
Глава 2.
Бешенство. Вот что ощущаю я в этот момент, и если бы не беременность, то я бы уже давно бросилась на молодую проститутку, чтобы выдрать ей все пакли.
– Егор! – громко окликаю его.
Девка поднимает на меня глаза, но даже не останавливается, продолжая отрабатывать свои деньги.
Музыка между композициями ненадолго стихает и мой голос отчётливо звучит в тишине.
– Отлично же ты контакты налаживаешь.
Егор открывает глаза. Растерянность сменяется удивлением. Он отталкивает деваху, прячет своё мужское достоинство в трусы, хочет подойти ко мне, но его ведёт в сторону.
Вновь начинает играть музыка.
– Ну ты и сволочь! – мой голос тонет в гудящих басах. Делать здесь мне больше нечего. Я разворачиваюсь и выхожу из приват кабинки на ватных ногах.
Можно ли описать боль, которую испытывает человек, когда его предают? Кажется, будто огненный шар растёт в груди и рвёт её от боли, ломает кости, и хочется кричать, перевернуть всё на своём пути. Но я продолжаю идти, стискивая кулаки так, что ногти впиваются в ладони. Боль душевная намного сильнее физической. Я просто не чувствую её.
Он не бежит за мной, не пытается остановить или оправдаться. Просто отпустил. Просто решил, что та жизнь ему важнее.
Я выхожу из торгового центра, таксиста уже нет. Не дождался. Ну и хрен с ним. Заказываю в приложении новое такси. Оно приезжает через пять минут. Сажусь на заднее сидение и называю адрес. Таксист смотрит как-то странно, но мне плевать.
– Девушка вам плохо? – спрашивает и поворачивается ко мне.
– Да. Мне плохо. Очень плохо. Но вас это не касается.
Отворачиваюсь к окну, а из глаз начинают литься слёзы. Я знаю, что делать. Чётко понимаю, что семейная жизнь для меня сегодня закончилась. Не будет больше ни совместных ужинов, прогулок, вечеров. Не будет счастливых глаз при виде нашей малышки. Теперь я могу надеяться только на себя. Он знал это. Я ему сказала ещё перед свадьбой, что никогда не прощу измену.
Улицы пусты, такси пролетает до дома за рекордно короткое время и останавливается перед подъездом. Я молча выхожу из него, поднимаюсь на одиннадцатый этаж в лифте. Слёзы никак не хотят останавливаться. Злюсь на себя из-за этого, поэтому в первую очередь иду выпить успокоительного. Единственное, что можно в моём положении это валерианка. Капаю себе пятьдесят капель. Развожу водой и выпиваю залпом. Перед глазами снова всплывает картина мужа и проститутки. И я со злостью швыряю бокал в стену.
– Ненавижу тебя Волохов! Как ты мог!
На несколько секунд снова накатывает волна отчаяния, сползаю на пол по гарнитуру и сижу так . Пока валерианка не начинает действовать.
Я не собираюсь его ждать и слушать объяснения. Ещё в караоке я решила ,что съеду сегодня же. Срываюсь с места и начинаю собирать вещи. Время уже четыре, пока соберусь, уже будет пять. Куда съезжать даже нет сомнений, поеду к маме.
Господи, как же стыдно. А ведь раньше я винила маму , что папа от нас ушёл. Не понимала, что страшного в том, что папа с другой тётей в кино ходил. Теперь понимаю. Как же гадко и противно. Зря я всегда маме говорила, что мой Егор идеальный. Правильно она говорила, что все они думают одним местом. Так и есть.
Меня трясёт. Особенно больно заходить в детскую, здесь мы всё готовили для нашей доченьки, а получается зря. Я замираю в ней, провожу рукой по стене, которую мы вместе с Егором красили позавчера. Он был такой радостный, целовал и обнимал меня. Здесь мы не раз занимались любовью прямо на полу. Тоской скручивает внутренности, дочка толкается несколько раз в спину, напоминая о себе, и чтобы мамка не углублялась в себя. Депрессия сейчас ни к чему.
Сумка стоит у входа, вещи собраны. Я окидываю взглядом наше уютное гнёздышко… Когда-то. Теперь уже бывшее. Подхватываю сумку и решительно выхожу из квартиры.
Обратного пути нет!
Прощай, Егор…
Глава 3
Капец… Почему так плохо? В желудке поганое чувство. Виски рвёт нещадно. Разлепляю глаза и тут же зажмуриваюсь. Музыка глушит, яркий мелькающий свет раздражает и вызывает приступ тошноты. Сколько мы вчера выпили? А самое главное – на хера? Я ведь не хотел. Ещё и Маше обещал приехать ночью. Смотрю на часы, прищуриваю глаз, чтобы сфокусироваться, и голова снова взрывается осколками боли.
Шесть утра. Писец. Маша там, наверно, уже бесится и ночь не спала. Надо ехать домой срочно.
Усилием воли заставляю себя подняться. Осматриваюсь в поисках телефона и понимаю, что я не в караоке. Номер в гостинице, рядом две девушки. Я раздет. Здесь даже догадываться не надо, и так всё понятно, что было сегодня ночью. Только я ни хрена не помню. В какой момент всё повернуло не туда? Помню, что разговаривали Борисом, договаривались о поставке машины для его жены. А потом подошёл Миша с Жекой и понеслось.
Как ехали в караоке, уже смутно помню. А дальше провал. Только Маша снилась, как стоит и смотрит на меня осуждающе.
Надо позвонить. Телефон оказывается на тумбочке, кто-то заботливо его туда положил или я даже в бессознательном состоянии автоматом позаботился о том, чтобы не проспать. Хватаю его, пропущенных нет. Вернее, непросмотренных пропущенных нет. А когда захожу в журнал звонков, вижу пятнадцать непринятых и один принятый от Маши. Но я совсем не помню, о чём мы говорили. Звонить сейчас бессмысленно, не возьмёт.
Мозги вообще не ворочаются, но я чувствую, что накосячил очень сильно. Надо отоспаться, прийти в себя, а потом подумаю, как помириться с Машей. Свои боксеры нахожу в ногах одной из девиц, рядом с кроватью валяются несколько использованных презервативов. Б****! Тошнит от самого себя и от того, что натворил. Придурок.
Натягиваю трусы, следом брюки. Вызываю такси.
Меня всё ещё мутит. Кажется, всё тело взбунтовалось против меня. Найти бы таблетку, чтобы башка так не болела. Выхожу из комнаты, слышу, как шлепаются звонко капли дождя о карниз, в соседней комнате открыта дверь на балкон. А я, оказывается, не в гостинице, а в чьей-то квартире. Заглядываю в гостиную, там Миха спит на разложенном диване тоже ещё с двумя бабами. Мы что вчера бордель ограбили и брали не деньгами, а товаром? Дебилы. Прохожу до балкона, вдыхаю свежий воздух, втягиваю его носом, чтобы наполнить грудь, будто это поможет вытеснить все алкогольные пары. Вспоминаю про такси, смотрю в телефон. Так и есть уже приехало.
И как меня сюда занесло? Потом надо будет у Миши спросить. Не было со мной такого со времен студенческой жизни. Спускаюсь на лифте, заваливаюсь в такси. Скорей бы домой , а то чувствую, могу недотянуть. Какую бормотуху мы пили непонятно. В голове свербит одна мысль: как там Маша? Что она сейчас делает? Пока едем, меня опять вырубает. Это даже к лучшему. А когда подъезжаем к дому, водитель расталкивает меня и говорит, что приехали. Я вижу его неприязненный взгляд , но мне плевать. Мне главное, чтобы Маша была дома. Маша, моя Маша. Как я мог забыть об этом?
Поднимаюсь на наш этаж. Как слепой крот тычусь возле двери, не могу попасть ключом. В глазах всё двоится. Сука! Бью ладонью в дверь со злости на себя, на эту грёбаную дверь. Тут же вспоминаю, что могу разбудить Машу, если она спит.
Так собрался, прицелился и вставил. С третьей попытки получается. Открываю дверь, вдыхаю знакомый запах уюта, он всегда у меня ассоциируется с домом. К запаху чистого постиранного белья примешивается аромат её парфюма и чего-то вкусного. Готовила малышка, меня ждала. Сердце наполняется нежностью, плетусь в нашу спальню. Так хочется её обнять, прижать к себе и забыть то, что натворил. Встаю коленом на кровать, шарю рукой по покрывалу, но кровать плоская. Маши – нет.
Чёрт! Всё-таки психанула. Наверно, к матери уехала. Валюсь на живот, растягиваюсь на кровати. Как хорошо! Дома всегда хорошо. Не сравнится ни одна гостиница, ни один мотель с домашней кроватью.
Перед тем как отключиться, решаю позвонить тёще. Долго набираю её, руки не слушаются, глаза закрываются, но я всё равно упорно тыкаю в экран телефона. Набираю. Идут гудки. Один, второй, третий – сброс. Опять набираю. Пусть хоть порвёт меня, главное, чтобы ответила и сказала, что Маша у неё. С третьего раза всё-таки берёт.
– Наталья Николаевна, здравствуйте! – язык заплетается, но я продолжаю. – А Маша у вас?
– Егор, ты время видел?
– Вроде да. Вы же уже не спите. Маша у вас?
– И тебе не стыдно сюда звонить?
– Вы мне просто скажите, Маша у вас?
– Да, Егор, у меня. И после того, что ты натворил, она больше не вернётся.
– Посмотрим, – упрямо мычу в трубку и бросаю.
Сейчас посплю, завтра проснусь, приведу себя в порядок и поеду за женой. Завтра. Всё завтра. А сейчас я хочу спать.
Глава 4.
Только у мамы я расслабляюсь. Слёзы уже не текут, но в груди болит так, будто мне проволоку колючую внутрь запихали.
– Маша, давай я тебя чай на травах заварю. Тебе успокоиться надо.
– Не надо, – качаю головой, – я валерианку выпила. Всё хорошо мама. Правда.
– Ну, конечно. Так я тебе и поверила.
– Мам, ну правда.
– Ложись спать. Утро вечера мудренее.
Я киваю и ухожу в гостиную. Здесь всё по-старому, мама не делала ремонт уже лет десять, то денег не хватает, то сил. Егор обещал помочь маме с ремонтом, как только доделаем детскую. Теперь нет ни Егора, ни детской, ни дома. Теперь надо думать, на что жить. Первое время ещё поможет мама, а потом? Нет, я не жду, что Егор вернётся и будет вымаливать прощение. Да даже если и станет – не прощу. Не прощу никогда. После того, что видела, теперь это стоит перед глазами. И чего ему не хватало? Ведь монашкой я не была, в постели нам всегда было хорошо. Только из-за беременности стали реже любовью заниматься. Такое бывает говорил мне врач, всё восстановится после рождения. Ну неужели ему было сложно немного потерпеть и держать своё хозяйство в штанах?
С этими мыслями я засыпаю. Мне снится снова та же кабинка, только теперь там не одна девушка, а несколько и все они трутся о Егора, трогают, раздевают. Егор хищно улыбается, плотоядно смотрит на голые тела, а я стою в сторонке и смотрю на весь этот разврат. Просыпаюсь оттого, что болит живот. Глаза не открываю ,прислушиваюсь к своему телу и понимаю, что малышка упёрлась то ли кулачками, то ли ножками в низ живота и давит на мочевой. Подскакиваю и бегу в туалет.
Мама уже хозяйничает на кухне, жарит блинчики, а на столе стоит чашка чая и тарелка с блином, обильно политым сгущёнкой.
– Доброе утро, мамуль!
Подхожу к ней, обнимаю и целую в лоб.
– Доброе, моя хорошая. Как ты?
И если до её вопроса я чувствую себя неплохо, то вопрос напоминает обо всём, что было ночью. Настроение падает.
– Прости, – мама понимает, что сболтнула лишнего. – Пойдём чай пить. Вон твои любимые блинчики со сгущёнкой.
Я сажусь за стол.
– Мне нельзя.
– Почему?
Рассказываю ей про мой вчерашний поход к врачу. Мама лишь качает головой, а когда я заканчиваю, начинает поносить всех врачей.
– Мама, ну почему ты считаешь, что все врачи врут и придумывают?
– Раньше такого не было. Никто не заставлял на явки ходить каждые две недели. – Сейчас оборудование лучше, проверяют всё, чтобы ребёнок здоровым родился.
– И тем не менее дети рождались здоровыми, а теперь как не послушаешь так то одна болячка, то другая.
– Ты думаешь было бы лучше не знать о болезни, а потом внезапно потерять ребёнка и не знать от чего?
– Когда не знаешь, то и не думаешь об этом. Не забывай доча, мысль материальна. Даже учёные это доказали. Негативные мысли притягивают негатив. А если женщина знает или есть предположение, что ребёнок может родиться нездоровым, она явно не будет радостно петь. Чаще всего беременная зацикливается на этом, а потом начинаются депрессии и всё остальное.
– Ну и что мне теперь делать? В больницу, по-твоему, не ходить?
– Ты девочка уже взрослая. Тебе решать слушать врача или нет, но и в крайности бросаться не стоит, а то так ребёнка заморишь.
– Хорошо, учту.
Есть всё равно не хочется. Часы показывают десять. На душе тоска. Если бы была дома, занялась бы готовкой или приборкой, чтобы как-то занять свои мысли, а здесь всё делает мама. Иду в гостиную и решаю заняться поиском работы на фрилансе. Я окончательно для себя решила, что теперь меня ждёт новая жизнь и строить её начинать надо сейчас. Потом, когда родится малышка, будет не до этого. А на содержании у мамы я быть не хочу. Деньги от Егора тоже не приму. Если только после развода. О, кстати, о разводе. Надо съездить подать заявление, но сегодня идти никуда не хочется. А вот завтра я поеду анализы сдавать и заодно зайду в ЗАГС.
Не замечаю, как проходит час, я всё ещё мониторю сайты. Можно было бы пойти в копирайтеры, но там такие смешные цены. Чтобы хоть что-то заработать надо весь день сидеть и печатать.
Звонок в дверь, я выныриваю из мыслей о работе и прислушиваюсь к тому, что творится в коридоре. Мама пошла открывать, но всё ещё стоит там. Я не слышу слов, но чувствую что-то тревожное. Поднимаюсь, иду в коридор. В щели между косяком и входной дверью вижу лицо Егора. Он словно медведь, который пытается пролезть в берлогу, подставил ногу, чтобы мама не могла закрыть её.
– Егор, уйди! – шипит на него мама.
– Наталья Николаевна, впустите. Мне надо с Машей поговорить.
– Не хочет она тебя видеть. После того, что видела.
– Что она видела?
– Как ты развлекаешься с проститутками, – не выдерживаю я.
Он замирает, смотрит на меня. Вижу в его карих глазах промелькивает испуг.
– С проститутками? – переспрашивает он.
– Наверно. А может, это одна из клиенток тебя так зажигательно языком ласкала, что ты весь растаял на диване. Тебе виднее.
– Маша, я…
– Не хочу тебя больше видеть. Уходи.
Глава 5
Вижу свою Машу и холод ползет по позвоночнику от её ледяного взгляда.. Глаза заплаканные. Только как она узнала про проституток, если я сам про них не помню. Никогда не позволял себе пить сверх меры и не изменял ей. Что произошло этой ночью я до сих пор не понимаю. Будто меня вынули из собственного тела и вернули только утром.